В алом цвете коммунизма

Это всё изначально было ужасно плохой идеей, но теперь, оказавшись на «Челомее», Нечаев в этом ещё больше убедился. Вопрос оставался прежним: как проникнуть в самое «пекло» и потом ещё и выбраться оттуда незамеченным? Повсюду – камеры, куча народу, а он сам, наверняка, уже почти в розыске. Первая «Ромашка» – и на их спасательной операции можно ставить крест. Но, к счастью, голову майора посетил неожиданный план. Главное теперь было как-нибудь пробраться в здание главного комплекса. Осторожно, держась по возможности «в тени», Нечаев двинулся к комплексу. Элеонора и Харитон, по его расчётам, уже должны были подлететь к самому входу и перетянуть внимание на себя. Самым сложным сейчас было пересечь площадь перед главным зданием. Такое огромное пустое пространство… Со всех сторон, откуда ни глянь. Нечаев остановился, укрывшись за раскинувшемся в клумбе кустом. Нужно было быстро думать, что делать! И тут его снова словно озарило. Рядом же была небольшая лаборатория, связанная с комплексом подземным переходом. Как хорошо, что Сеченов в своё время это придумал и сделал, а Нечаев сейчас об этом знал и вспомнил! До лаборатории – всего несколько метров, поэтому много времени этот путь до неё не занял. А вот дальше… полная неизвестность. Есть ли кто-нибудь в переходах? Знает ли Молотов об их существовании, охраняются ли они как-то? Столько вопросов – и ни единого ответа! Ну, а времени раздумывать не было. Не хватало ещё, чтобы, пока он тут сиськи мял, ещё и остальных под арест взяли. В коридорах, связывающих два здания, не оказалось вообще никого. В целом, оно и не удивительно: у всех учёных – выходные в честь запуска «Коллектива», роботов тут всех наверняка отключили с приездом Молотова. И всё. Больше здесь быть и некому было. Нечаев даже не знал, как так выходило, но ориентировался он тут так, словно всю сознательную жизнь здесь провёл. А он всего лишь проходил здесь с Сеченовым раза три. У дверей, ведущих в главный комплекс, он оказался минут через пять. Аккуратно приоткрыл одну из них – благо, они здесь были не механические, а по старинке, деревянные. Майор выглянул в образовавшуюся щель, осматривая коридор на наличие возможных противников. Никого. Подозрительно тихо и пусто. Но да ладно. Для мнительности момент неподходящий. К счастью, в этом комплексе Нечаев знал чуть ли не каждый угол. Пока шла его реабилитация, он проводил здесь довольно много времени – и вот, сейчас это было как нельзя кстати. Пригодилось! В общем-то говоря, план его заключался в следующем: нужно было лезть через вентиляцию. Это – единственный способ передвигаться по зданию так, чтобы точно не попасться никому на глаза. Система вентиляции здесь как раз была как-то странно устроена… Может, получится пролезть нормально… Сергей довольно быстро нашёл изолированную комнату, в которой было вентиляционное отверстие. Нужно было всего-то сдвинуть решётку – и путь открыт… Легко сказать! На практике это сделать оказалось несколько сложнее. Хорошо хоть, никаких гаек и шурупов не было, а просто под нужным углом нужно было подцепить «крышку». С проблемами Нечаев разошёлся буквально на волоске от провала: как только он закрыл за собой решётку, в комнату почти сразу же зашли двое мужчин. Повезло так повезло, могли ведь и заметить! Путь через вентиляцию был тернист и сложен, но по итогу Нечаев почти без труда смог добраться, куда надо. Ползти по этим лабиринтам оказалось тем ещё удовольствием, особенно вверх, параллельно шахте лифта, но что уж поделать. Добрался до кабинета – уже праздник! Удивительное дело, но вся эта обстановка довольно неплохо позволяла подумать. Впервые за последние несколько часов, тянущихся словно несколько суток, остался наедине сам с собой. И даже поймал какое-то особое и странное умиротворение. Жаль только, что очень хрупкое и недолговечное. Как только ноги его коснулись пола коридора перед кабинетом Сеченова, умиротворения и след простыл. Охрана тут, конечно, была посредственная. Нечаев, конечно, пока полз, слышал парочку голосов, принадлежащих приехавшим с Молотовым воякам, но все они остались уже далеко внизу. Неужели, даже одного человека не додумались поставить сторожить их «арестанта»? Хотя, возможно, Молотов просто думает, что деваться академику уже просто некуда… Двери оказались заперты, но что Нечаев был бы за агент «Аргентума», пускай теперь и бывший, если бы не умел их взламывать? Попотеть, конечно, пришлось, но не долго. Повезло просто, что он оказался не какой-то сильно навороченный. Сеченов со стороны казался даже невозмутимым. Вообще, таким, словно… ничего не произошло. Как будто Нечаев сейчас пришёл не вытаскивать его из-под ареста, а отчитаться о ходе какого-нибудь задания. Степень потрясения академика выдавал только его взгляд, такой непривычно растерянный и удивлённый. – Серёжа?.. – словно не веря своим глазам, протянул Сеченов. – Ты как оказался здесь? Вас с Харитоном ищут, тебе нельзя тут быть! – Дмитрий Сергеевич, – то и дело оглядываясь в сторону дверей, протянул майор. – Сейчас не до этого, идёмте, я выведу отсюда нас обоих. – С этими словами он кивнул в сторону выхода. Казалось, Сеченов готов был спорить и упираться. Но… здравый смысл всё же восторжествовал. Сейчас нужно было пожертвовать некоторыми принципами и спасать свою жизнь, а не пытаться кому-то что-то доказать. Наверное, академик это понимал, вот и «сдался» так скоро. – Спасибо. – Во всей этой обстановке слова благодарности звучали так… странно. – Я не был уверен, что вы… – Вернёмся за вами? – предположил Нечаев. – Что успеете это сделать.

***

Харитона и Элеонору встретили у самого входа в комплекс. Ну, хотя бы просто встретили, а не нацепили «браслеты» сразу, уже хорошо. Возможно, всё не так плохо… Когда они поднимались на лифте в зал для совещаний, который сейчас «захватил» себе Молотов, пользуясь им в качестве своего кабинета, Элеонора сделала, по мнению Захарова, одну из самых опасных в данной ситуации вещей. Она откинулась назад, опираясь на небольшое ограждение, и откуда-то из рукава выпустила маленького робота-«жучка». Харитон прекрасно знал, что это такое, сам видел, как Сеченов занимался разработками этой модели. Этот робот использовался для беспрепятственного взлома различных протоколов. Проблема была в том, что робот был не такой уж и маленький. Если бы сейчас кто-нибудь из их провожатых повернул голову, то его бы заметили – и ничем хорошим это явно не закончилось бы. Но… видимо, о существовании этой модели знали единицы, и никто ничего не заметил. За ними вообще, можно сказать, и не следили. Как будто сразу определились, что те не представляют угрозы. Достигнув нужного этажа, Элеонора и Харитон на какое-то время остались почти одни: сопровождавшие их солдатики, как своевольно выразилась Нора, разделились. Один пошёл докладывать Молотову о «гостях», а второй – просто отошёл в сторону, меряя шагами коридор, в котором они находились. – Что ты сделала? – пользуясь случаем, поинтересовался Захаров. – Это ведь было… рискованно. Она метнула быстрый взгляд из стороны в сторону, оценивая обстановку, и очень тихо пояснила: – Он зациклит камеры, чтобы тревогу не забили раньше времени. И отключит хотя бы несколько защитных протоколов. Это… так, страховка. На самом деле, Харитон не переставал поражаться тому, как предприимчива иногда была эта женщина. Он сам-то про камеры даже не подумал. А Элеонора не просто подумала. Она почти устранила эту проблему. Захаров уже хотел было сказать, что она – гений, как их «пригласили» войти. Сказано это несчастное «войдите» было таким тоном, что отношение к ним сразу стало понятно. – Вы не слишком-то торопились, товарищ Захаров, – как-то надменно бросил Молотов. Он сидел за столом, изучая какие-то документы и недовольно щурясь. На вошедших он даже не соизволил взгляд поднять. – Или что, Сеченов дал вам «вольную» после того, как вы нашли Петрова? Что ж, самое время начинать представление. Главное – выдержать сейчас образ ни о чём не подозревающего человека. Они должны выиграть время для Нечаева. Да что уж там, и для Кати тоже… Но последней хотя бы почти ничего не угрожало, потому что о ней никто из присутствующих тупо не знал. – А где Михаэль? – вопросом на вопрос ответил Харитон. – Это странно, что он нас даже не встретил. Учитывая, что до этого связывался со мной только он. – Товарищ Штокхаузен здесь и сейчас не нужен. – Молотов говорил с нажимом. Захаров же как-то по-особенному повёл плечом, и Элеонора поняла намёк: немца тоже надо как-то вытаскивать отсюда. – Кстати об отсутствующих. Агент П-3 решил, что ему приезжать необязательно? – Агент П-3 ранен, – с самым невозмутимым видом соврал Харитон. Хотя… в той стычке с «Ежихой» майора ведь действительно задело. Так что, если не уточнять, Харитон даже почти не кривил сейчас душой. – Поэтому остался на Предприятии, под присмотром человека, смыслящего в медицине. Ещё вопросы? Или обсудим, зачем мы вам так понадобились? – Обсудим, – неохотно отозвался председатель совета министров. – Но наедине. С этими словами Молотов кинул не особо довольный взгляд на Элеонору, как бы намекая ей, чтобы она вышла. Идиот! Явно не знал, что за женщина перед ним. И даже не представлял, как сильно развязывала ей руки, выпуская из кабинета… – О, не буду вам мешать, – всплеснув руками, проворковала Элеонора. По одному только её взгляду Харитон уже понял, что у неё есть план. Ну или хотя бы его подобие. Нора двинулась к дверям и, не дожидаясь, пока её встретит сопровождающий, юркнула в проход. Там, конечно, неизбежно наткнулась на, так сказать, охрану, но это было отнюдь не самое страшное. На самом деле, Элеонора боялась оставлять Харитона там одного. Он мог сколько угодно делать вид, что у него всё под контролем, но она же видела, что те куски плана, которые у него были, сейчас просто рушились на глазах. Да и вообще… Харитон ведь там сейчас договорится до такого, что его потом в жизни не отмажешь. Но не перечить же Молотову в открытую, пытаясь тут остаться! К тому же, теперь у неё появилось маленькое дельце, которым она и планировала сейчас заняться. Нужно было найти Штока. Судя по времени, Нечаев наверняка уже добрался до Сеченова, и совсем скоро нужно будет сматываться отсюда. А учитывая, что уходить придётся быстро, лучше найти немца прямо сейчас. Чем быстрее, тем лучше. В итоге всё складывалось в её пользу. Видимо, Молотов и все его люди считали, что самую большую угрозу в их маленькой «свите» представляет Нечаев, а на остальных можно внимания и не обращать. Поэтому сейчас её «охранник», утратив всякую бдительность, изучал её своим взглядом – но совершенно не на предмет возможных угроз, которые женщина могла представлять. Элеонора позволила довести себя до какой-то комнаты, видимо, первой попавшейся, и только после этого начала действовать. Она круто развернулась на пятках, и шедший за ней «вояка» чуть было не налетел на неё. Нора опустила одну ладонь ему на плечо – и сначала это движение было почти ласковым и нежным, дабы усыпить его бдительность. А потом одним чётким движением, отточенным буквально годами практики, выхвалила из-за спины пистолет, приставляя его к подбородку противника. Опасно, конечно, но сейчас без риска никуда. – Тихо, милый, – с мягкой улыбкой, жутко контрастирующей с ледяным тоном её голоса, сказала Элеонора. – Хоть один звук – и я выстрелю. Мне терять нечего. Нора выдержала небольшую паузу, прислушиваясь к звукам за дверью. Ничего. Никого. Кажется, впервые за сегодняшний день всё складывалось в их пользу. – Меня интересует Михаэль Штокхаузен. Отведи меня к нему, будь другом. И не пытайся схитрить, я могу быть крайне жестока в плане… наказаний. Сложно было отрицать, что Элеоноре нынешнее её чувство превосходства… нравилось. Она не была страшно жестока, но периодически же нужно было выпустить внутренних демонов. Не на близких же кидаться, которых у неё и так было не так много! Зато метод был действенным. Её незадачливый охранник сдался даже быстрее, чем Нора рассчитывала. То ли она оказалась слишком убедительной, то ли молодой человек оказался очень легко внушаемым… Но через пять минут она уже стояла перед нужным кабинетом. Женщина буквально впихнула внутрь своего невольного сопровождающего и, зайдя сама, заблокировала дверь. Сидевший внутри кабинета Михаэль, мягко говоря, охренел. Но его можно было понять, не каждый день видишь подобные спасательные операции. На самом деле, Элеонора понятия не имела, что будет делать, когда достигнет цели, и сейчас почти растерялась. Пришлось импровизировать. Так как на принятие решения времени у неё было не много, она просто… вырубила пришедшего с ней сотрудника. Теперь оставалось всего ничего: только выйти отсюда. Выйти… Да уж, прямо-таки сущий пустяк! – Ничего не спрашивай, – махнув рукой Штоку, сказала Нора. – Просто… пойдём за мной. Штокхаузен с места сдвинулся, но всё равно не особо понимал суть происходящего. Ну, оно и понятно. Такого авангарда никто из «заключённых», скорее всего, не ожидал. – Умоляю, скажи, что ты здесь не одна, – цепляясь за такую слабую надежду, выдохнул он. Элеонора не очень хотела разочаровывать того, но… полагаться им ведь было совершенно не на кого. – Пошли, – неохотно отрезала она. – Меня могут скоро хватиться. Наверное, звучало это не очень обнадёживающе. Но Штоку явно не очень хотелось оставаться под арестом, так что… выбора у него всё равно не было.

***

– Я не знаю, что за игру вы затеяли, но на Сеченове можно ставить крест, – скрестив руки на груди, сразу после ухода Элеоноры обозначил Молотов. – И вас всех он утянет за собой. А вас, Харитон Радеонович, в первую очередь. То, что разговор пошёл в это русло сразу же, совершенно не радовало. Харитон резко осознал, что, скорее всего, он-то отсюда не выйдет. Но это «открытие» не сильно его удивило. В целом, так он и думал. Нельзя сказать, что Захаров по жизни вообще был так уж преисполнен благодетели или тяги к самопожертвованию… Но в сложившейся ситуации ему казалось единственным верным решением послужить в роли «приманки». От Сеченова на свободе просто было больше пользы. – Мне должно быть страшно? – Если бы кто-нибудь сказал Харитону, что однажды он будет язвить председателю совета министров, он ни за что не поверил бы. – Не нужно меня запугивать. Хотите меня арестовывать – пожалуйста. Но мне очень интересно, как вы объясните общественности это всё. И, окончательно убедившись в плачевности своего положения, затыкаться Захаров не собирался. Ну а что, когда ещё представится такая прекрасная возможность «выговориться». – Я знаю, что за игру вы затеяли. Но у вас ничего не получится. На что вы позарились в первую очередь: на Предприятие или на «Коллектив»? Если Молотов и пытался сдержать ярость, то получилось у него это из рук вон плохо: – Вы забываетесь, товарищ Захаров, – прошипел он. – Ясно. Значит, и то, и другое. Егор Тимофеевич уже открыл было рот, чтобы высказать Харитону всё, что о нём думал, но тут вдруг случилось то, чего он вообще не ожидал. Сигнал тревоги. Захаров расплылся в довольной улыбке. По большей части так самодовольно улыбался он, потому что надеялся, что ни Элеонора, ни Нечаев не попались со своими «подопечными», и пропажу заметили сильно позже. Не могло же это всё быть зря! – Не стоило злить хищника, находясь в его логове, – заглядывая Захарову в глаза, заявил Молотов. Это определённо было угрозой, но какая уж разница? – А ваша диверсия ничего не изменила. – А вот это мы ещё посмотрим, – окончательно «поверив в себя», заверил Харитон.