В алом цвете коммунизма

– Твою ж мать! – словно ставя жирную точку после каждого слова, выдохнул Нечаев. Сигнал тревоги так рано совершенно точно не входил в их план. Честно, он вообще в этот самый план – точнее, в его подобие – не входил. И ладно бы сирена завизжала, когда они уже были хотя бы близко к выходу из здания. Так нет же! Нечаев и Сеченов сейчас шли максимально сомнительным маршрутом. Внутри «Челомея» была сеть «скрытых» переходов, которыми пользовались крайне редко, так как по сути они были бесполезны: был же лифт! Пока не подняли тревогу, они здесь вообще чувствовали себя вполне комфортно, никто ведь не подозревал о том, что Сеченов пытается слинять прямо из-под носа правительства! Теперь-то про эти коридоры точно вспомнят. Самое хреновое – они прошли только половину этажей. И неясно, откуда ждать «гостей» – снизу ли, сверху ли… Или вообще отовсюду разом. Ну, делать нечего – мужчины просто двинулись дальше, надеясь, что хотя бы небольшая фора у них есть. Она и была, но совсем крохотная. Ещё пара минут – и сюда вломятся. В целом, пользуясь эффектом неожиданности, Нечаев бы даже мог отбиться от парочки их нежеланных гостей при первом их появлении. Но… Как-то оно неправильно – стрелять по своим же. Пускай и во имя справедливости. Нет, тут надо как-то хитростью брать… и скоростью. Они почти успели. Ещё немного – и ставший ненавистным «Челомей» остался бы позади. Но не тут-то было! Когда вообще в их судьбах всё было просто? Когда всё шло, как надо? Повезло в одном: их хотя бы не окружили. Дверь открылась несколькими этажами выше, и освещаемые тусклым светом энергосберегающих ламп коридоры тут же наводнил шум шагов и тихих перешёптывающихся голосов. Что ж… Оставалось только одно: бежать. Бежать, игнорируя уже звучавшие из-за спины крики по типу «стоять!», не обращая внимания на подступающую панику. По всей вероятности, они… не успевали добежать до той самой лаборатории, через которую майор сюда влез. Им или преградят сейчас путь, или догонят, или и того хуже – подстрелят. Со всех сторон – западня. Немного времени они смогли выиграть, благодаря Сеченову. У того ведь были универсальные коды доступа ко всему на «Челомее», которые заблокировать не мог никто без веских на то причин. И без экстренных, так сказать, полномочий. А таковых пока ни у кого не было. На чистом адреналине эти двое как-то почти «синхронизировались», без слов понимая друг друга и то, что каждый из них сделает в следующую секунду. Они, довольно сильно рискуя, свернули на одном из пролётов из «защищавших» их коридоров в «открытые» помещения комплекса. На этаже было пока пусто, поэтому… Нечаев наскоро забаррикадировал дверь первым, что попалось под руку. Надолго эта преграда никого не удержала бы, но лишние несколько секунд никогда не повредят. Кстати о пригодившихся кодах Сеченова: тот «взломал» лифт, делая так, чтобы никто не смог бы его резко остановить, используя пульт управления. Лифт ехал предательски медленно. Нечаев часто отмечал эту его особенность, но сейчас она оказалась особенно отвратительной! Оставалось только надеяться, что их не ждала вся охрана комплекса в самом низу. Ждала. Не вся, конечно, но несколько человек оказались не такими уж и тупыми. Дошло до них, что выход всего один, и караулить беглецов надо тут. Лифт ещё не до конца опустился, а по ним уже дали короткую очередь. Ну, то есть не совсем по ним… Это был скорее предупреждающий огонь. Но… это было опасно «близко». Тут-то пришлось отстреливаться. Нечаев целился в самые «безопасные» части тела. Чтобы не убить, а по большей части «отвлечь» на боль. Оставалось только надеяться, что этот своеобразный пацифизм не выйдет потом боком… Кое-как, перебежками, они наконец достигли цели – двери, ведшей в переход к лаборатории. Окажись они внутри перехода – и можно считать, что они спасены. Сеченов сможет изнутри заблокировать дверь – и сам хрен её не вскроет. А пока до вояк дойдёт, куда проход ведёт, никого уже и близко к «Челомею» не будет. Должно было быть так! Но, естественно, в самый ответственный момент всё пошло через одно место. То есть даже не так… У них получилось почти как надо. Загвоздка оказалась только в одной пренеприятной детали… Как и надо, академик заблокировал вход в этот «тоннель», и все их преследователи остались с той стороны стены. Нечаев с облегчением выдохнул: получилось! А он уж было думал, что живыми они из комплекса не уйдут… – Ебучие пироги! – хватаясь за резко ставшую тяжёлой голову, сказал Сергей. – Повезло, что мы невредимыми оттуда вылезли… Договорить он не успел. Встретился взглядом с Дмитрием Сергеевичем, и как-то… усомнился, что ли, в том, что только что сказал. Сеченов выглядел бледнее обычного – заметно бледнее. – Ну, как тебе сказать… С этими словами он опустил руку, которую до этого держал сбоку, на уровне живота. Под пальцами уже вовсю расцветали кровавые узоры. И как Нечаев только не заметил сразу, что с тем что-то… ну, не то? Возможно, просто потому что во всей этой суматохе сложно было обращать внимание на что-то, кроме перестрелок. Ну, и на адреналине Сеченов мог и игнорировать какое-то время свою рану и боль… Нельзя сказать, что Нечаев был спец в медицине. Скорее уж наоборот. Но… может быть, всё было не так уж плачевно? Крови много, да, кто ж спорит. Но кровь всегда кажется «больше», чем она есть на самом деле. Может, и сейчас работал именно этот «обман зрения»? Тут нужен был врач. И чем скорее – тем лучше. Как же Нечаев сейчас надеялся на то, что кто-нибудь – вероятнее всего, Элеонора, – вытащил Штока! Никогда в жизни, наверное, он не хотел его видеть так сильно. Но первым делом нужно было остановить кровь. Иначе никакой Штокхаузен не понадобится и не поможет. Подручными средствами, кое-как, майор смог это организовать. В какой-то момент Сеченов перехватил его руку: – Уходи. Времени не так много, а риски того не стоят. – Минуты две назад он «сполз» по стене, стремительно теряя силы. Как же «удачно» в него попали! Академик ещё только каким-то чудом был в сознании. – Уходи, – повторил он куда слабее. – Я не хочу умереть и утянуть тебя за собой. Мир трещал по швам, и от этого было больно. Наверное, в этих словах была крупица истины… Но это совершенно не значило, что П-3 собирался послушать Сеченова и сделать, как он велел. Он просто… не мог допустить, чтобы всё это было зря. – Нет, – твёрдо отрезал Нечаев. Но далеко не факт, что академик его отказ услышал. Тот был жив, но сознание таки потерял. Нечаев старался искать в этом хоть какие-то плюсы: теперь тот хотя бы не спорил. Что ж… Главное, дотащить его без приключений до нужного места. И чтобы удача улыбнулась им сегодня хоть раз! – Потому что… – тихо вздохнул Сергей, говоря в первую очередь с самим собой. – Я дал самому себе слово заботиться о тех, кого… люблю. А нарушать данные обещания – не в моём стиле. А вы – первый из тех, кого я люблю. Слова сорвались с языка на удивление просто. Нечаев даже сам не заметил, как оно так получилось. Мысли вслух, не больше… На эмоциях он совсем позабыл о том, чтобы следить за тем, что говорит. И как же майор был сейчас рад, что Сеченов его не слышал!