В алом цвете коммунизма

Как говорится, не одно – так другое! И как вот на это реагировать? Это же… Ну, даже не весело. Петров – жив. Что ещё сейчас вскроется, что Земля – квадратная? Ну а что, по степени реалистичности – одно и то же. – В смысле? – нарушил напряжённое молчание Нечаев. – Это прям точно он, не какая-нибудь его безумная запись? Катя отрицательно мотнула головой: – Нет. Это точно он. Мы тоже сначала на запись подумали, но нет. Петров живее всех живых. Непонятно теперь, осложняло это всё или упрощало. С одной стороны, у них на примете снова был тот, кто в пару нажатий по клавиатуре может покончить с взбесившимися роботами. С другой же стороны, это определённо точно был не тот человек, который охотно пойдёт на контакт. Тем более с ними. Плавали, знаем, как говорится. – Что ему надо? – включился в разговор молчавший до этого Сеченов. Казалось, он совершенно не был удивлён происходящим. – Ну… – вздохнула Катерина, словно предчувствуя долгий рассказ. Но девушка не успела даже начать своё повествование, как в комнате материализовался Захаров: – Ничего ему толком не надо. – Харитон проигнорировал устремлённые на него удивлённые взгляды мужчин, только коротко улыбнувшись. – Это… вообще странно было. Просто кичился тем, что обвёл вокруг пальцев всех и вся, что его даже убить не смогли. – И всё? – уточнил Нечаев. – Нет. Ещё он очень любезно приглашает нас к себе. Меня и тебя, Серёж. Это… подозрительно. И мне кажется, это всё – не просто случайное стечение обстоятельств, что он жив. Грубо говоря, Харитон озвучил общие мысли. Учитывая их везение, ничего хорошего ждать не следовало. История и без того была мутной, а теперь… Теперь в ней вообще мало что было понятно. Нечаев не горел желанием снова видеться с этим шизиком, но, кажется, вариантов других просто не было. Надо было добраться до Петрова, посмотреть, что ему там надо, а потом уже заставить делать то, что надо им. На словах звучало крайне просто. Но едва ли так будет и на деле… Ехать нужно было сейчас же. Чем раньше они с этим разберутся, тем лучше. Самое обидное – что теперь у Нечаева нет возможности узнать, что там хотел ему сказать Сеченов. А академик… как будто колебался, думая о чём-то. Но итог один: он ничего не сделал. Момент, что ли, был безнадёжно упущен? За всеми этими размышлениями о Викторе, Сергей и не заметил сразу «подвоха». Он же даже не спросил, как Захаров тут вообще оказался! Но, судя по всему, «хвоста» никакого за собой учёный не привёл, а значит, всё не так критично. Узнает ещё. На этот раз даже план толком не продумали. Слишком уж мало данных у них было, чтобы что-то там думать: просто сам факт того, что Петров их ждёт, и место, где он их ждёт. Исчерпывающая информация, ничего не скажешь! Судя по тому, что Элеонора успела выцепить из короткого звонка Петрова, тот находился в паре километров от них. В комплексе, где как раз занимались работой над новой версией «Коллектива». Символично получалось. И забавно: они гонялись за предателем буквально по всем местам его «боевой славы». Тут тебе и «Вавилов», и театр, и теперь, вот, центр «Коллектива». И ещё более символично было бы, если бы для Петрова всё закончилось точно там же, где для него всё и началось… – Как ты выбрался? – уже по пути к нужному центру поинтересовался майор. – Там весь комплекс чуть ли не в боевую готовность перешёл, когда мы кое-как оттуда выбрались. Чем ближе они подбирались к центру «Коллектива», тем меньше роботов становилось вокруг. Ясно, Петров запрограммировал их атаковать кого угодно, но не себя, но при этом всё ещё боится их. А из-за того, что агрессивных машин поблизости почти не было, мужчины могли себе позволить несколько расслабленно поговорить. – Я смог кое-как убедить Молотова, что я на него работаю, – без тени каких-либо эмоций в голосе сказал Харитон. Ему совершенно не нравилось это повторять из раза в раз, как будто от этого он реально становился каким-то предателем. – Так что он сам меня отпустил. Пожалуйста, ничего не спрашивай больше об этом. Не хочу, чтобы в моей душе копались. Не сейчас. Посыл был предельно ясен, и Нечаев ни в какие дебри не полез. Тут даже любопытство верх не брало. Не хотел человек говорить – что ж, его право. – Вы поговорили? – тут же сменил тему Захаров. – Скажи, что да, я прошу тебя. У вас ведь была такая прекрасная возможность! – Ты думаешь, всё так просто? – нервно фыркнул майор. Ну да, это ж ещё с собой примириться надо. А Сергей всё ещё даже не до конца перестал отрицать свои чувства. В спокойные моменты, когда их жизням почти ничего не угрожало, снова возвращались все эти мысли о «неправильности». Харитон выругался себе под нос и страдальчески выдохнул. Так, словно ему было чуть ли не физически больно за всем этим наблюдать. – Да вы просто созданы друг для друга, – почти язвительно заметил он. – Оба чего-то боитесь, ходите вокруг да около, но в упор не замечаете очевидного. Такое ощущение, что вам обоим просто нравится страдать. – Да сказал я, что люблю его, – страдальчески вздохнул Нечаев. – Правда, когда он уже без сознания был. – Ну вот. Осталось только повторить. – Ага, повторить… А если мы все умрём? Харитон улыбнулся более дружелюбно: – Тем более! Если мы все скоро умрём, вам нужно успеть расставить все точки над “i”.

***

Между тем в «Павлове» шло живейшее обсуждение того, что делать с Молотовым и всей этой ситуацией. Ясное дело, что тот Сеченова просто подставлял. Но как это доказать? Да и доказательства должны быть такими, чтобы к ним вообще не прикопаться было. Иначе в Кремле такое не прокатит. М-да… Ситуация – мягко говоря, такая себе. Сеченов, Штокхаузен и Элеонора воспроизводили на словах всё то, что делал и говорил Молотов с того самого момента, как сказал, что летит на Предприятие с комиссией. В теории казалось, что это поможет что-то понять. На деле же… Ну, помогало слабо. Тем временем Катерина занималась тем, что всё ещё «издевалась» над данными, которые успела скачать. Продуктивность у всех была низкая – ничего не получалось. Цельная картинка так и не складывалась! А потом буквально произошло чудо. Катя нашла какой-то удалённый архив. Восстановить его оказалось ой как непросто, но результат!.. Девушка смогла вытащить, восстановить запись какого-то разговора. И, прослушав её, поняла, что старания её были не напрасны. – Я знаю, с кем связывался Молотов! – Муравьёва снова влетела в палату академика. – Я нашла запись, вы только послушайте! С этими словами она подошла к ближайшему компьютеру, сопряжённому с общей сетью «Павлова», и нажала несколько кнопок. Комнату наполнил сначала треск помех, а потом – до боли знакомый голос. Сначала говорил Молотов, но потом… – Конечно, Егор Тимофеевич, я вас понял, – любезно отозвался Петров. – Один локальный сбой, ваше влияние… И от Сеченова и его прихвостней ничего не останется.