бог устал нас любить

— Помедленнее, пожалуйста, я же записываю, — улыбнулся Глеб, размахивая зажатой в пальцах сигаретой как карандашом. В последнее время они с Серафимом часто уходили из прихода вдвоём, даже не утруждаясь извещать об этом Андрея. Сначала он странно реагировал на их вылазки — с каким-то невесть откуда взявшимся подозрением, ставящим Серафима в тупик. Вроде не маленькие они, чтобы так надзирать. Андрей даже на их приезд от Фёдора отреагировал как-то странно. Едва ли не на дорогу их встречать выбежал. — Господи, ну наконец-то! — всплеснул он руками, стоило им подъехать ближе. Андрей тогда практически вытащил Глеба из машины и, внимательно его зачем-то осмотрев, отправил за водой в ближайший источник, потому что им срочно понадобилось несколько литров. Серафим наблюдал за этой картиной со сложным лицом — неужели именно для этого Андрей их и вызванивал? А что же они тогда без Глеба делали, кто всей этой работой занимался, уж не баба ли Маша? Серафим поспешил задать эти вопросы экзорцисту, но тот только отмахнулся от него, отправив куда подальше. Через несколько дней он, правда, успокоился, но все равно поглядывал с прищуром каждый раз, стоило заметить, как Глеб с Серафимом снова куда-то уходят. Они сидели на толстовке Серафима под раскидистым дубом, точно сбежавшая из лагеря парочка. Глеб расспрашивал о демонах, заставляя Серафима рассказывать все, что он знает про разные их виды, а сам, усевшись по-турецки, внимательно его слушал, подперев голову руками. — Оборотни? — Глеб подкинул очередную тему для разговора, а Серафим едва не заскулил в голос — и почему он только помнил столько разнообразной херни из различных областей жизни, от сказок до попкультуры, но не мог вспомнить даже свою фамилию и вообще хоть что-то, касающееся его собственной личности? — Да, но они не такие, какими их показывают в фильмах, — ответил ему Серафим и принялся рассказывать подробнее, уже наученный опытом общения с Глебом. С любым Глебом. Тот слушал его внимательно, изредка даже приоткрывая рот от удивления. Серафиму сложно было уложить в голове тот факт, что ему приходится доносить до Глеба такие азы, будто в первый раз. До… всего произошедшего, он сам мог бы обскакать его в знании теории, а теперь, получается, что из них двоих именно Серафим казался всезнающим. — Охуеть, — выдохнул, наконец, Глеб и посмотрел вдаль. Там, за деревьями, виднелся заросший берег местной речки. Ещё раз повторив «охуеть», Глеб поправил взъерошенные ветром волосы и вздохнул. — Что? — нахмурился Серафим, которому этой эмоции показалось мало для понимания того, что Глеб хотел выразить этим ёмким словом. — Да блин, — выдал тот и откинулся назад, улегшись на спину и заложив руки под голову, — чем дольше я тебя слушаю, тем интереснее мне становится. Я бы хотел прям разбираться во всем этом. Серафим ничего ему не ответил, только вздохнул. Не стоило ожидать, что Глеб заинтересуется Священным писанием и решит вдруг получить сан. Конечно, ему не хотелось бы связывать интерес Глеба только со своим приездом, но казалось, не будь его рядом, он не полез бы снова в это болото. — Я бы, может, и охотником стал, — закончил свою мысль Глеб. — Неблагодарная эта хуйня, — спокойно ответил Серафим, глядя на парня сверху вниз, хотя хотелось ему уйти в лес и кричать там десять часов подряд. — Ну ты же этим занимаешься, — Глеб нахмурился и ткнул его в бок. — Я идиот просто, — усмехнулся Серафим. — Ну так я, может, тоже идиот, — Глеб вновь принял вертикальное положение. — Согласен. — Эй, что за оскорбления больного человека? — возмутился парень с улыбкой, но тут же посерьёзнел. — А есть что-то типа вступительного экзамена? Или какой-то проверки? А, может, есть какой-то чел, который мог бы мне все рассказать, чтобы я тебя не доставал? Серафим взглянул на него почти вымученно. Он был совсем не против того, чтобы Глеб его доставал, а возможное недовольное выражение лица было вызвано вовсе не необходимостью повторять простые, как ему казалось, истины. Просто язык у него не повернулся сказать, что он в данную секунду смотрел на человека, который «мог бы все рассказать» Глебу, откатись они в прошлое на несколько месяцев назад. Есть. Был. — А хочешь, устроим тебе тест? — предложил Серафим, лишь бы не отвечать на вопрос. — Какой тест? — Глеб скосил на него глаза. — Проверим, можешь ли ты быть охотником или даже пытаться не стоит. — Да как? — Стрелять пошли? — предложил Серафим, глядя на то, как загораются глаза Глеба. — Да! — тот активно закивал головой, а потом спросил. — А как это поможет меня проверить? — Ну, ты же не собираешься за всеми демонами с ножом гоняться? Или с водяным пистолетом, — Серафим попытался придумать своей затее логическое объяснение. — А вдруг у тебя глаза друг на друга смотрят и ты себе в колени будешь стрелять. — Вот это уже реально обидно, — закатил глаза Глеб. — Но мы что, прям сейчас пойдём? — Прям сейчас, а почему нет? — пожал плечами Серафим. — Пошли, — Глеб вскочил на ноги и потянул парня за рукав. — Или ты думал, что я откажусь? Я знал, что не откажешься. — Я надеялся, что нет, — Серафим тоже встал, подобрал с земли толстовку и принялся её отряхивать от налипшей травы. — Только к машине надо сходить. — Постой, — воскликнул Глеб, когда Серафим копался в багажнике в поиске коробки с патронами, — а мы во что стрелять собрались? В птичек? — Амбициозный ты какой, сразу в птичек, — усмехнулся Серафим, но тут же нахмурился. — Бля, не знаю. Глеб поджал губы и о чем-то усиленно задумался. — А который час? — и, после ответа Серафима, покачал головой. — Вечерняя, значит. Бери все, что надо и пошли. — Куда? — Серафиму стало интересно, что он задумал. — Ну, за мишенями, — пожал плечами Глеб и, дождавшись, пока Серафим машину закроет, зацепил пальцами его рукав и потащил прочь из прихода. Они подошли к одному из частных домов, что располагались рядом вдоль небольшой улочки. Домик был небольшим, с добротным деревянным забором и скамейкой возле него — самое то, чтобы сидеть и обсуждать прохожих. Глеб подошёл к воротам и, привстав на носочки, пальцами отодвинул расположенную позади калитки задвижку. Серафим наблюдал за всем этим едва ли не с открытым ртом. Так просто? Глеб, тем временем, уже открыл калитку и зашёл во двор. — Эй, ну-ка тихо, Шарик, это же я! — возмутился он в ответ на звонкий собачий лай. Серафим, вытянув шею, заглянул за ворота. Глеб уже сидел на корточках перед потрепанным дворовым псом и чесал его за ухом. Умилительная картина. Настоящий деревенский житель. Сам Серафим заходить не решился. Он-то эту дворнягу не знает совсем, она его тоже, еще поднимет лай — все соседи сбегутся. Глеб напоследок как следует потрепал всклоченную голову пса и полез в какой-то сарай. Вышел оттуда меньше чем через минуту с белым мешком, наполовину чем-то заполненным. — Ну все, Шарик, не скучай, — он помахал собаке рукой и, выйдя за ворота, вернул заглушку на место. — Пошли. Эх, Шарик, я как и ты был на цепи, — протянул он. — Столько вопросов, даже не знаю с чего начать, — произнёс Серафим, с улыбкой косясь на Глеба. Тот шёл довольный, перекинув мешок через плечо, как Дед Мороз. — В общем, баб Маша… — начал он. — Мы спиздили что-то у баб Маши? — громко удивился Серафим. — Да не вопи ты так, — зашипел Глеб. — Не спиздили, а одолжили на неопределённый срок. И вообще, они ей не сдались. — Кто они-то? — Короче, когда она только перестала хотеть меня закопать, Андрей меня несколько раз отправлял ей помогать. Ему сложно отказать, — Глеб встряхнул плечами, словно его пробрало холодком. — Она всякие банки жестяные и бутылки моет, а потом чистые складывает по мешкам, а потом сдаёт или выбрасывает, если не принимают. — Вот это у неё, конечно, дохера свободного времени, — Серафим огляделся по сторонам. — А что ей тут ещё делать. Главное, мешок потом не забыть отдать незаметно. Они вернулись туда же, откуда и пришли, разве что отошли чуть дальше от дуба на небольшую полянку, посреди которой так удобно лежало поваленное покореженное дерево. Глеб кинул мешок у его подножия, поморщившись от грохота банок. Упер руки в боки и улыбнулся шальной улыбкой, повернувшись к Серафиму. — Ща я как их расставлю тут, — заявил он, — чтобы посложнее было. А ты сначала покажешь класс, понятно? — Покажу, — кивнул Серафим, зеркаля улыбку Глеба. — Ослеплю тебя своим мастерством, точно будешь потом по коленкам стрелять. — Ну если только по твоим, — Глеб, казалось, был в шаге от того, чтобы показать ему язык, но он только гоготнул и принялся вытряхивать из мешка банки. Серафиму все чаще начало казаться, что он давно живёт в комнате с мягкими стенами, а Глеб — продукт его больного сознания, что никакого Глеба нет и, может быть, и не было никогда. Хотя… Точно был. Но умер. А потом Серафим смотрел на улыбающегося ему во все тридцать два Глеба, занимающегося какими-то совершенно обычными делами, и думал, что даже если и так, даже если он и сошёл с ума окончательно, это не самое худшее развитие событий. Он готов до конца жизни пялиться в одну точку, если в ней будет видеть его лицо. — Ты чего завис? — Серафим встрепенулся, когда услышал голос Глеба совсем близко. — У меня тут все готово уже. Серафим окинул взглядом импровизированный глебовский тир. Тот расставил жестянки на ветках, некоторые заткнул между ними. На сухие, голые ветви он нацепил несколько бутылок, заставляя Серафима задуматься о том, насколько быстро у него получилось все это сделать. Или это он так сильно погрузился в себя, что ничего вокруг не заметил? — Быстро ты, — озвучил он свои мысли вслух. — Да мне уже не терпится, давай, — казалось, ещё пара секунд и Глеб выхватит пистолет из руки Серафима, но тот сдержался. — Ты же хотел класс сначала посмотреть? — усмехнулся Серафим. — Точно, да, — Глеб поджал губы. — Давай только не все. — Одну. — Можно две, но не больше, — великодушно разрешил Глеб. Серафим покачал головой, — жадничает — но спорить не стал. В конце концов, он и затеял все это для Глеба, надеясь в глубине души на то, что он что-то вспомнит, но в глазах парня не было ни намёка на узнавание. Он смотрел на Серафима с плохо скрываемой улыбкой и прищуром, да и в целом выглядел довольным, но он не смотрел на него так, как раньше. Как раньше не будет — Серафиму стоило бы эту мысль хорошенько зарубить себе на носу, чтобы не надеяться понапрасну. Поджав губы, он выбрал две стоящие рядом банки и поочерёдно выстрелил в них, с удовлетворением наблюдая за тем, как они отлетают в стороны. — Ладно, я уже завидую, — выдохнул Глеб. — Я же говорил, — усмехнулся Серафим. — Эй, мог бы вообще-то подбодрить меня, поддержать там. — Ага, как же. Серафим вручил Глебу пистолет, на всякий случай кратко объяснив, как им пользоваться, держать и как лучше стрелять. Глеб кивал с умным видом. Интересно, сработает ли мышечная память? Хотя, он и в свое время часто косячил со стрельбой. Первая пуля вполне ожидаемо ушла в молоко. Серафиму показалось, что она не задела даже веток — нужно было ещё постараться так выстрелить. Глеба это, впрочем, не расстроило. Он попытался ещё несколько раз, но в цель попал только единожды, и то — едва задев надетую на ветку бутылку. — Ты ничего из этого не видел, — Глеб пригрозил Серафиму пальцем. — Конечно, я ж мышь слепая, крыса тупая, — хмыкнул Серафим и подошёл к парню. — Стань тогда как следует что ли, руки вот поставь, че ты их опустил, — он приобнял Глеба за плечи и развернул как положено, направил руки. — Так попробуй. Далеко отходить Серафим не стал, впрочем, как не стал убирать руки с плеч Глеба. Тот вздохнул, а потом снова выстрелил несколько раз. Попал, конечно, только по двум банкам, но радость от этого испытал такую, будто сбил все. — Видел как я могу? — довольно воскликнул Глеб, опуская пистолет и поворачиваясь к Серафиму. — Это видел, да, — ответил тот. Глеб вдруг зафиксировал взгляд на его лице. Несколько мгновений он молча смотрел на Серафима, а тому казалось, что он видел зреющую в кудрявой башке идею. Правда, он мог предположить что угодно, кроме того что случилось на самом деле. Оставив пистолет в правой руке, левой Глеб притянул Серафима за ворот футболки еще ближе к себе. Заглянув ещё раз в глаза, он вдруг его поцеловал. Сначала легко, на пробу, — проверяя будто, не прилетит ли ему в лицо кулак — а потом уже смелее. Серафим ответил на его поцелуй чисто машинально, так, как привык отвечать всегда. И прежде, чем он успел раствориться в этом ощущении, до него дошло, что именно он делает. Серафима накрыл внезапный приступ паники — нельзя так. Это нечестно. Он аккуратно положил руки на плечи Глеба, отчего тот вздрогнул, и ещё аккуратнее попытался его остановить. — Глеб, постой… — начал было Серафим, но не смог найти нужных слов. Что ему сказать? Как объяснить? Глеб посмотрел на него, почти затравленно, а потом нервно улыбнулся. Со стороны могло показаться, что ему правда весело, но Серафим слишком хорошо знал его. — Я че-то попутал, да? — Глеб провел тыльной стороной ладони по губам, не переставая улыбаться самому себе. Покачал головой. — Послушай… — Да я понял, — отмахнулся Глеб. Он забегал глазами, пытаясь глядеть куда угодно, но не на Серафима. — Ты там, ну, не по пацанам, или не готов или ещё какая-то хуйня, а я себе придумал, — тараторя себе под нос, он вложил пистолет в руку парня. — Я понял, я понял. Ладно, догонишь потом. Давай. Он почти мультяшно развернулся вокруг своей оси и побрел в сторону прихода. Серафим остался стоять на месте, глядя ему вслед. Как ему все объяснить? Прости, Глеб, я все ещё охуеваю от того, что ты жив? Прости, я вообще ничего сейчас не понимаю, поэтому давай пока отложим все это в долгий ящик? Извини, мне кажется, что я изменяю тебе с тобой же? Одно абсурднее другого. — Блять, — прошипел Серафим, опускаясь на корточки. Неправильным казалось все — и идти у Глеба на поводу, и отталкивать его. — Блять, — повторил он. Ему резко захотелось курить, переосмыслить все происходящее, но это долго, а Глеб уходил уже сейчас. Серафиму вдруг показалось, что если он снова его упустит, то уже насовсем, третьего шанса не дадут. — Сука, — Серафим от досады ударил ладонью высокую траву около себя. Похоже, ему придётся пополнить список своих иррациональных решений, последствия которых разгребать он будет позже. — Хуй с ним. Он выпрямился и отправился догонять Глеба. Тот, несмотря на то, что шёл довольно медленно, он уже успел преодолеть приличное расстояние. Серафим почти бежал. Он окликнул Глеба пару раз, но тот даже не повернулся. Наверняка погрузился в себя — тут даже не надо быть гадалкой, чтобы это понять. Серафим нагнал его через несколько минут. — Глеб, да стой ты, — он схватил парня за локоть, и тот развернулся безвольно, как тряпичная кукла. — Че, все же отпиздить меня решил? — спросил Глеб, глядя в сторону. Серафим посмотрел на него с удивлением. Он все пытался сочинить какую-то речь, но теперь все слова окончательно улетучились из головы. Казалось, что он должен знать все ходы Глеба наперед, но тот всегда находил, чем застать его врасплох. — Какой же ты все-таки идиот, — со вздохом произнёс Серафим. — Эй, — Глеб набрал в грудь побольше воздуха и приготовился возмущаться, но был бессовестно прерван посреди слова. Серафим обхватил его лицо ладонями и притянул к себе. Когда-нибудь он обязательно расскажет о своих чувствах словами. Когда-нибудь. Обязательно. Но пока он просто поцеловал Глеба, надеясь, что это закроет в его голове и вопрос ориентации Серафима, и его симпатии. В этот раз он действительно отпустил себя. Хотя бы на несколько коротких мгновений, совершенно не задумываясь о возможных последствиях, но отпустил. Серафим целовал Глеба, как в последний раз, так, как давно хотел. Сам же Глеб, казалось, тоже удивился такому напору, но сопротивляться не стал. Обхватил пальцами запястья Серафима и придвинулся ближе. Когда они, наконец, друг от друга отстранились, Глеб несколько раз рвано вздохнул, пытаясь восстановить дыхание и поглядел на Серафима. Щеки у него раскраснелись, а сам он улыбался одними кончиками губ — довольный. — Так ты че, все же по пацанам, да? — Да, по одному конкретному.