бог устал нас любить

Серафим с непривычной для себя тщательностью перенёс и сохранил себе все нужные данные. Обычно он действовал по принципу «похуй, разберёмся на месте», но тут… Он и не надеялся, что всего одна его поездка сможет расставить все по местам и открыть ему тайны мироздания и тайны случившегося с Глебом, но он не мог игнорировать слабый огонёк надежды, все ещё теплящийся внутри него. Может, узнает хоть что-то. Когда ноутбук, сверкнув иконкой батареи, выключился, Серафим откинулся на спинку кресла, поджав губы. Медленно развернулся и оглядел комнату. Он всегда считал, что моменты в фильмах, когда герой видит какой-то предмет из прошлого, и глядя на него вспоминает связанные с ним моменты — чушь собачья, и в реальной жизни такого не случается. Однако теперь, глядя на комнату Глеба — их комнату — он не мог игнорировать нахлынувшие воспоминания. Невыносимо. Серафим прикрыл глаза и сидел так минут пять, слушая тишину. Вся эта поездка была сплошным мучением и издевательством прежде всего над ним самим. Он чувствовал себя начинающим йогом, который только учится ходить по гвоздям, но плох в этом настолько, что просто топчется по ним окровавленными ногами, раз за разом надеясь, что вот сейчас-то он точно сможет сделать все правильно, и раз за разом ошибается. — Так, блять, всё, — Серафим покачал головой. Сегодня ему ещё несколько раз нужно потоптаться по своим гвоздям, так что сидеть времени просто нет. Ему хотелось верить, что он обязательно сюда вернётся, только уже при других обстоятельствах и, конечно, не один. Желание это он поторопился затолкать в самый дальний угол сознания, чтобы лишний раз ни на что не надеяться. Не забыть бы купить сигареты. Серафим решил сначала поехать по тому адресу, что искал Глеб — пройтись там, осмотреться. Вдруг, там даже есть камеры, хотя он сомневался, что местные не заметили ничего странного. Если только… не было ничего странного. Серафим решил закурить на дорожку. С сигаретой в зубах прошелся еще раз по дому, но уже более отстраненно, раздумывая мысленно над маршрутом. Может, к вечеру поехать? Не привлекать к себе лишнего внимания. Всю дорогу Серафим ехал в тишине, уже даже не пытаясь отвлечься на посторонние раздражители. Голова пухла от количества мыслей, которые он пытался переварить. В первую очередь — что именно искал Глеб? Он честно прочитал все статьи, но на ум ничего не приходило. Складывалось ощущение, что целая толпа демонов сбежалась в один район и творила там дичь. Как жаль, что у Глеба не было доски, на которой он цеплял бы все свои находки, зацепки и соединял их красными ниточками, как в фильмах. Если она и существовала, то только в его кудрявой голове. И почему он ничего не сказал? — Вернусь и поедем, подожди ещё денёк. — Ты сам знаешь, что будет, если тянуть резину. Сам поеду. — Да не суйся ты туда один. — Да че ты со мной вечно как с маленьким? Я много чего знаю и могу, блять. — Может он, ага, в мишень с трех шагов попасть не можешь. — Знаешь что, Серафим, иди ты нахуй, ага? Заебал ты меня уже. Серафим печально усмехнулся. Такие разговоры случались у них довольно часто. Иногда Глебу начинало казаться, что Серафим ему не доверяет, строит из себя великого охотника, а его считает пятилеткой, которая ничего в охоте и не смыслит. Серафим же пытался до него донести, что причина его поведения вовсе не в недоверии заключалась, а в страхе за его жизнь. Они горячо ссорились, ещё горячее мирились, некоторое время проходило в спокойствии, а потом все повторялось опять. И все это только ради того, чтобы худшие страхи Серафима воплотились в жизнь. Он оставил машину чуть поодаль, решив пройтись и повнимательнее осмотреть окрестности. Правда, что конкретно ему искать? До этого Серафим просидел в машине минут десять, пытаясь найти еще какие-то странные новости, связанные с этим районом, но в последнее время ничего сверхъестественного, кроме отключения горячей воды, газа и электричества одновременно, не происходило. То, насколько обычным оказалось это место, повергло Серафима в уныние. Он, конечно, и не ожидал разверзнувшегося прямо на детской площадке портала в ад, из которого лезли бы полчища демонов. Стайка собак у мусорных баков, пара кошек, наблюдающих за ним из безопасных мест, несколько прохожих, лениво ползущих по своим делам — вот и все, кого он встретил. Камеры Серафим обнаружил только у небольшого супермаркета, но, походив кругами, понял, что ничего стоящего они бы все равно не засняли — было бы славно, если бы они вообще работали. Закурив, Серафим засунул руки в карманы джинсов, и с недовольным лицом принялся расхаживать вдоль тротуара между дворами. Адрес-то у него был, но даже если и существовал демон, за которым погнался Глеб, вряд ли он жил там по прописке — не мог же Серафим пройтись по соседям и расспросить о нем. Вновь обругав себя мысленно за то, что не занялся этим раньше, Серафим обреченно вздохнул и опустился на скамейку в одном из сквериков напротив дома. — И на что ты вообще надеялся, придурок, блять? — пробурчал он себе под нос. — Еще бы спустя десять лет приехал, нахуй, и начал бы искать «по горячим следам». Идиот. — Молодой человек, можно потише, я тут пытаюсь отдыхать, — донеслось из растущих за скамейкой кустов. Серафим нахмурился и повернул голову, вглядываясь в пышную зелень. — Здрасьте, — бросил он появившемуся из-за кустов бомжу. Тот и правда выглядел сонным и помятым, однако, трудно было понять — он такой по жизни или из-за того что на самом деле спал. — Забор покрасьте, — бомж, кряхтя, уселся рядом с ним на скамейку. Почуял родственную душу или понадеялся на что-то — неизвестно. Серафим же подумал о том, что будь на месте бомжа демон — бывает же и такое, прячутся по темным углам, а потом набрасываются — ему бы не поздоровилось. Он с расстройства вообще забыл о том, что надо быть всегда начеку. — Рановато отдыхать устроился, отец, — произнес Серафим. — Час не особо поздний, не мешают? — Счастливые люди часов не наблюдают, — усмехнулся бомж. — Когда хочу, тогда и отдыхаю. Сигаретки не будет? Серафим по доброте душевной вручил ему всю оставшуюся у него пачку. — А ты не здешний, да? — поинтересовался мужчина, довольно принимая сигареты. Он скорчил смешную рожу, когда обнаружил внутри еще и зажигалку. — А вы как поняли? — Да я всех здешних знаю, у меня много времени свободного — разглядывай не хочу. И они знают, что я тут, кхе-кхе, обитаю. — Да ладно, прям всех? — усмехнулся Серафим. Какой болтливый попался. Хотя… так ли это плохо? — Я тут уже пару дней ошиваюсь. — Врешь, — прищурившись, покачал головой его собеседник. — Не было тебя тут, я бы такое чудо в перьях заметил сразу. Серафим улыбнулся — забавный мужик. Так его еще не называли, даже бабки в приходе до такого не додумались. Он решил испытать судьбу. В конце концов, что ему терять? Все, что мог, он уже растерял. — А вот это чудо в перьях не встречали? — Серафим протянул бомжу телефон с фотографией Глеба. — Не на днях, а так, несколько месяцев назад может быть. Мужик внимательно пригляделся к фотографии и почесал густую бороду. Хмыкнул несколько раз, а потом покосился на Серафима исподлобья. Нет, он не хватался за каждую соломинку, бомж и правда Глеба узнал. Проверял только, насколько Серафиму эта информация нужна. — Надо подумать, — пробурчал он. — Может и видел. Серафим поджал губы и кивнул сам себе. Достал из внутреннего кармана куртки смятую купюру и всучил её мужику. — Лучше думается? — Даже не знаю. Закатив глаза, Серафим повторил свое действие. Он мог бы бесконечно продолжать этот цирк, но его терпение медленно подходило к концу. Знает же что-то, сука, знает и молчит, заметив, что Серафиму это интересно. — Кажется, видел, но сложно вспомнить, — а вот мужик, кажется, мог бы притворяться вечность. Следующее, за чем потянулся Серафим — пистолет, которым он через пару секунд ткнул мужику под ребра с добрейшей на Земле улыбкой. — Бля, отец, надеюсь хоть так вспомнишь. — А че ты кипятишься сразу, молодой, я чего, я ж ничего, — запричитал бомж. — Вот именно, что ничего, сидишь распинаешься тут, — процедил Серафим сквозь зубы и щёлкнул предохранителем для верности. — Не видел ничего, так и скажи, бабло можешь себе оставить. — Да видел-видел, говорю же, но ты ж меня в дурку отправишь, если я совсем все расскажу, — мужик покосился на свой бок, к которому все ещё был приставлен пистолет. — Ну-ка, не горячись. Я б ещё пожить хотел. — Ну, раз хотел бы, рассказывай значит, — хмыкнул Серафим, убирая пистолет. — Никуда я тебя отправлять не собираюсь, нахуй мне оно не упало. — Так не поверишь же! — Удиви меня. — С чего бы начать… — почесал затылок мужик. — С начала, — буркнул Серафим. — Когда это было? Месяц. Удовлетворённо кивнув на ответ бомжа, он сложил руки на груди и принялся внимательно слушать его рассказ. — Ну, я, в общем-то, улегся так же поспать, слышу — кто-то ходит, круги нарезает. Я поднялся, смотрю, а там этот вот молодой ходит. Он сначала шнырял вокруг, прямо как ты, а потом будто ждать кого-то стал, — косясь на Серафима, мужик потянулся за сигаретой. Он заметно расслабился, стоило убрать пистолет. — Я хотел сначала сигаретку у него попросить, а потом думаю, ну, может он на свиданку пришёл, а тут я. Серафим сначала хотел потребовать подробностей — спросить что-то такое, что могло бы рассказать ему больше о случившемся, но, взглянув ещё раз на мужика, передумал. Вряд ли он помнил такие подробности и сможет рассказать о наличии у Глеба каких-то повреждений или о количестве оружия при нем. — Дальше? — только и сказал он. — Ну дальше что, а дальше смотрю — реально какая-то баба появилась. И прям к нему поковыляла. Волосы до жопы, вся надутая, губы на половину лица — шлюха настоящая, страх и только. Думаю, ну мало ли, любовь зла, а потом… — мужик замялся. Он взглянул на Серафима украдкой, будто опасаясь его реакции. Тот только вопросительно качнул головой, мол, потом что? — А потом она рот открыла и как зарычит на него, ну прям собака настоящая, я охуел, — выдал, наконец, мужик. — Бля буду, не вру! Она реально прям как животное, ни слова человеческого не сказала. — Да верю, верю. — А потом как кинется на него, на землю повалила, они прям драться начали. Я, конечно, как дело жареным запахло, постарался оттуда свинтить, но пока не ушёл, смотрю — нет бабы никакой, только собака чёрная, страшная как моя жизнь. Ну, я и припустил побыстрее. Больше ниче не видел, молодой, клянусь вот этой своей лежанкой. Серафим поджал губы. Лежанка наверняка была самым дорогим предметом в коллекции этого мужика. Да и сочинить такое — нужно той ещё фантазией обладать, нарочно не придумаешь. Правда, вопросов у Серафима появилось ещё больше, чем до этого — вот и разобрался. — Ладно, мужик, — выдавил он из себя. — Как тебя хоть зовут? — Серёгой меня зовут, молодой. — Ладно, Серёга, спасибо, — Серафим с отсутствующим видом запустил руку в карман и вытащил оттуда очередную купюру, которую тут же бомжу отдал. — Бывай. — Ага… — только и успел произнести тот Серафиму вслед. Вернувшись в машину Серафим долго переваривал полученную информацию. Из рассказа этого Сереги выходит, что Глеб с голыми руками полез на перевертыша, хотя пистолет у него был при себе, и даже не один — он не досчитался пары у него дома. Серафим и сам порой совершал глупые поступки, которые только чудом не приводили к его смерти, особенно когда был чуть моложе и не встретил еще Глеба, но такое даже для него казалось вещью абсолютно безрассудной. Чем он вообще думал? Цокнув языком — ну какой же дурак — Серафим полез в бардачок за сигаретами. Он же еще хотел доехать до места аварии, хотя асфальт и трава могли рассказать ему еще меньше, чем какой-то случайный бомж. На улице уже совсем стемнело, и, казалось, что уже не было смысла ехать куда-то в такое время. Но Серафим твердо решил закончить со всем именно сегодня, чтобы уж наверняка обеспечить себе бессонную ночь. Приехав на место, он ожидаемо не нашёл там ничего сногсшибательного. Побродив вдоль обочины, Серафим спустился в кювет, но навскидку даже не смог назвать место, где случилась трагедия. Вот бы и ему научиться затягивать раны, как умеет это делать природа. Побродив ещё немного в траве, он вернулся к машине. Привалившись к капоту, Серафим закурил. Ему никак не удавалось понять, что Глеб вообще забыл на этой дороге. Из города он выехал, не вариант, дом его находился в противоположной стороне. Да уж. Сложно разобраться, что было в голове у того, у кого и при жизни черт бы там ногу сломил. Он открыл карту в телефоне — хотел посмотреть, что вообще находится рядом. — Блять, — выдохнул он, — ну я тупой. Эта дорога была популярна у водителей грузового транспорта и тех, кто хотел объехать город кругом. Если ехать по ней в том направлении, в котором ехал Глеб, то можно было попасть в два места: на федеральную трассу и в городок, где жил Андрей. — Да кто такой этот, блять, Андрей? Ты все обещаешь нас познакомить и никак. Может ты его придумал? Бывший твой? Он и правда все время только обещал Глеба отвезти и познакомить с Андреем. Рассказал ему, кто экзорцист такой и где живёт. Они тогда ещё договорились съездить к нему вместе в ближайшее время. Не вышло. Сам Серафим обычно ездил к Андрею другой дорогой, с противоположной стороны. Так было быстрее, хоть и пыльно, а когда и грязно. Не совсем приятно. Серафим, нахмурившись, задал маршрут от того места в городе, которое он проверял, до прихода. Карты предложили ехать именно по этой дороге. — Блять, — снова повторил Серафим. По крайней мере, это хотя бы объясняет тот факт, почему из всех возможных мест, Глеб всплыл именно в приходе. Преодолел каким-то образом эти несчастные десять километров и оказался у Андрея. Неужели хоть на один вопрос он смог найти ответ? Удивительно. В машину он садился с твёрдым желанием вернуться в приход и, как следует тряхнув Андрея за крест, добиться от него ответов. Экзорцист точно знал больше, чем сам Серафим. Но потом он вспомнил, что обещал Глебу сигарет, которые так и не купил, потому вернулся в город. Оставалось придумать, как сказать Андрею о том, что он Глеба знал и почему не признался, и расспросить его обо всем, что назрело. Серафиму долго думать не пришлось — скажет прямо, что тут юлить и скрывать. Не поверил, испугался. Осуждение противоречило роду занятий Андрея, а потому за его реакцию он не переживал. В приходе Серафим объявился глубокой ночью. Проверил на всякий случай сначала церковь — закрыто. Решивший получить, наконец, ответы на свои вопросы, он направился в дом. Ну, разбудит Андрея, ничего страшного. Пристроив купленную пару блоков сигарет на кухне, Серафим отправился в комнату экзорциста, но обнаружил там лишь аккуратно заправленную постель. И где он бродит в такой час? Неужели утренняя служба сама себя послужит? Серафим, прищурившись, покачал головой и полез за телефоном. На звонок Андрей тоже не ответил — в трубке послышался бодрый голос автоответчика. Разочарованно цокнув языком, Серафим вышел в коридор. Великолепное свойство Андрея появляться в нужное время в нужном месте сегодня явно не работало. Или время все же было неподходящее. Серафим провел рукой по волосам. Казалось, у него не было сил даже, чтобы просто разозлиться на неудачное стечение обстоятельств. — Сима? Ты вернулся уже? — послышался сонный голос Глеба, который вырос в дверях своей комнаты. Заспанный и лохматый, в помятой футболке, которая, казалось, принадлежала раньше какому-то дедушке, он разглядывал Серафима одним глазом, даже не открывая второй. Сложно объяснить, какие чувства одолели Серафима в тот конкретный момент. Вся тяжесть подавляемых им эмоций, накопившихся за целый день, обрушилась на его плечи, как лавина. Вид Глеба, такого родного, домашнего, живого, привёл его в такой раздрай, что Серафим просто не выдержал. За пару секунд преодолев разделяющее их расстояние, он заключил Глеба в крепкие объятия. Обнял его так, как давно мечтал обнять. Уткнулся носом в тёплую ото сна шею и просто стоял так. В горле щипало. — Эй, ты чего? — внезапный приступ нежности явно смутил Глеба, но он быстро сориентировался — обвил руками торс Серафима и прижался ещё ближе. — Все хорошо? Серафим отрицательно покачал головой. — Умер кто-то? — предположил Глеб, принявшись поглаживать его по спине. — Воскрес скорее, — шмыгнув, ответил Серафим. Немного поразмыслив — наверное, напряг все свои клетки мозга — Глеб, наконец, выдал: — Иисус?