Отношения драконов к нюансам

      Эт’ха минут десять лежал скромно, не шевелясь, старательно изображая спящего. Эльф, наивная душа, поверил и перевернулся. Габриэль привык спать в одиночестве, на огромной, удобной кровати, и лежать скромненько на боку у самого края ему явно было неудобно и непривычно. В такой позе заснуть у эльфа было столько же шансов, сколько у вампира наесться на родине дриад.       Обождав ещё пару минут, но сильно не затягивая, орк перевернулся «во сне», улёгшись на спину. Габриэль замер застуканной в хлебнице мышью, но не отодвинулся, купившись. Эт’ха, словно бы не просыпаясь, подвинулся ближе, прикоснувшись рукой к боку эльфа. Кожа Габриэля была тёплой, гладкой, нежной. Орк с трудом удержался и не погладил своей огромной, грубой, натруженной ладонью по животу эльфа.       Габриэль шумно и глубоко вздохнул: близость другого разумного в одной постели будила в молодом теле однозначные желания. Эльф последние годы рядом видел лишь драконов, а близость с ними была невозможна по причине несовместимости габаритов. Габриэль подумал было отодвинуться, чтобы успокоиться, но Эт’ха дышал глубоко, ровно, явно спя глубоко и крепко. Эльф разумно решил, что несчастному орку досталось за этот день: прошлую ночь Эт’ха шил платье, потом ждал на скале, думая, что его сожрут. Да и перелёт был явно долгим…       Решившись, Габриэль прикусил нижнюю губу, чтобы не застонать в голос, и запустил руку в собственное бельё, обхватив рукой свой член. Эльф замер, прислушиваясь. Орк дышал ровно, глубоко, и возня под боком его явно не разбудила. Отважившись, Габриэль слегка сполз по постели ниже, чтобы Эт’ха дышал в ухо, и принялся водить пальцами по стволу члена снизу вверх. Запретное удовольствие с участием, пусть и невольным, орка возбуждало до предела. Эльф сипло задышал. Кожа на боку, к которой прикасалась рука Эт’ха, словно бы горела, а дыхание орка возбуждало, словно самые сладостные стоны. Габриэль плотнее обхватил свой член, дроча быстрее, понимая, что кончит быстро.       И вдруг орк пошевелился.       Эльф замер: в темноте пещеры лишь его глаза загадочно поблёскивали. Габриэль понимал, что сейчас будет скандал, а то и хуже… Эт’ха — орк, а они всяческие отношения между мужчинами осуждали, считая подобное недостойным воина поведением, насколько знал по слухам драконий лекарь. Эльф мысленно уже отлетал к стене под рык рассерженного гостя и перебирал в памяти свой запас лечебных настоев.       Эт’ха действительно рыкнул, горой нависнув над замершим Габриэлем, и резко нырнул с головой под одеяло.       Возбуждение эльфа сменилось страхом. И богатая фантазия даже подсказала Габриэлю, что орк собрался откусить ему член, и только поэтому взял опавший член в рот. Но Эт’ха даже не задел своими клыками нежную кожу, а наоборот, провёл нежно языком.       Эльф вновь задышал, не понимая, что же происходит.       Орк же старался, мягко и очень осторожно оглаживая бёдра Габриэля. Руки кузнеца, сильные, крупные, покрытые грубой от мозолей кожей казались Эт’ха недостойными прикасаться к шёлку эльфийской кожи. Орк брал в рот глубоко, отчаянно, словно бы от этого зависела его жизнь. Эт’ха даже застонал, почувствовав, как твердеет плоть Габриэля. Первый, тихий мелодичный стон эльфа раздался в тишине пещеры.       Орк облегчённо выдохнул, почти выпустил изо рта член Габриэля, чтобы провести по головке языком, уже более жадно, собственнически лаская длинные, стройные ноги. Эт’ха было тяжело дышать под тёплым одеялом, но он не откидывал его, понимая, что эльфу вид орка мог не показаться достаточно привлекательным, и тогда…       Эт’ха был готов, что Габриэль, придя в себя после такой наглости, в любой момент оттолкнёт нежданного любовника, но орк не был готов к тому, что длинные пальцы эльфа зароются в тёмные волосы. Эт’ха ответил стоном, словно бы Габриэль ласкал не кожу головы, а член орка, что стоял колом и истекал смазкой, требуя настойчиво внимания.       Но Эт’ха не отвлекался на собственные нужды, пока не словил тот темп, ту силу сжатия губы, от которой эльф уже не постанывал, а громко вскрикивал, полностью растворяясь в ласках орка. Только тогда Эт’ха позволил себя запустить правую руку вниз, чтобы обхватить рукой свой толстый, увитый венками член, дроча в быстром, рваном темпе.       Орк иногда замедлялся, беря член Габриэля неглубоко, причмокивая и наслаждаясь минетом не меньше, чем сам эльф. Габриэль не выдержал долго и кончил, несмотря на то, что Эт’ха старался продлить процесс. Пользуясь тем, что эльф приходил в себя после оргазма, орк, покрывая бёдра и живот Габриэля поцелуями, и себя довёл до оргазма и улёгся рядом с эльфом, напряжённо ожидая возмущения.       Эльф потянулся и молча поцеловал Эт’ха, не обращая внимания на вкус собственной спермы на губах орка.       Эт’ха нежно, словно хрупкую статуэтку, обнял Габриэля, отвечая на поцелуй, неспешно и слегка удивлённо. Эльф от губ любовника оторвался первым и шепнул:       — Я помогу тебе… Ртом я не умею, а вот рукой…       Габриэль провёл ладонью по широкой сильной груди и крепкому животу, чувствуя, как под пальцами напрягаются стальные мышцы, но долго изучать своё тело орк не дал, легко удержав руку.       — Не надо, я уже всё сам сделал, — заверил Эт’ха.       Орку пришла в голову шальная мысль, что он может понравиться эльфу, вернее, он сделает всё, чтобы понравиться лекарю драконов. И тогда, рано или поздно, Габриэль позволит большее… Эльф уже видел член Эт’ха, но видел его невозбуждённым, и габаритов истинных себе представить не мог.       Бывший орка, шустрый, шумный человек, Май, увидев всё богатство, которым природа щедро одарила Эт’ха, наотрез отказался отдаваться любовнику. Нет, Эт’ха и Май провели чудесные три месяца вместе, и расстались не из-за проблем в постели. Но уговорить попробовать после тщательной и неспешной подготовки впустить в себя орка человек отказался напрочь.       В этот раз Эт’ха решил не рисковать и не пугать Габриэля.       — А… Прости… — тихо и как-то глухо сказал эльф.       — Габриэль… — приглушённо позвал орк, мягко прикусив за подбородок. — Мне всё очень понравилось. Я бы хотел повторить…       — Я тоже, — заверил эльф, улыбнувшись — уже совсем другим тоном.       — Хочешь прямо сейчас? — спросил Эт’ха, неспешно прикасаясь губами к шее, мягко гладя по боку, жмурясь от удовольствия.       — А ты не устал? — спросил Габриэль, поворачиваясь к орку лицом.       Эт’ха фыркнул и лёгким движением руки уложил на лопатки эльфа, чтобы нависнуть над ним надёжной глыбой, закрывая Габриэля от всего мира. Эльф восхищённо выдохнул, гладя по широченным плечам, и не к месту спросил:       — Ты, наверное, корову поднять можешь?       Орк необидно рассмеялся и честно сказал:       — Я не пробовал коров поднимать. Ни к чему было. Но тебя, если позволишь, на руках носить буду.       — Позволю, — зачарованно сообщил Габриэль.       Эт’ха довольно улыбнулся, нежно прикусив кожу на плече эльфа. Орк старался сдерживать свою силу, трогая всё, до чего мог дотянуться. Эт’ха не хотел оставлять синяков на нежной коже, пусть бы те и свидетельствовали лишь о страсти, а не о злобе.       Габриэль растворился в нежных прикосновениях: ему казалось, что у орка сотни рук и губ. Эт’ха трогал и целовал всюду: прошёлся по плечам и ключицам, сжал губами сосок, играя с ним языком. Затем спустился к ногам, откинув в бок одеяло. Эльф слегка поёжился, хотя холодно ему не было.       Орк приподнял ногу, провел ладонями по стопе, узкой и длинной, вызывая у Габриэля волну мурашек. Неспешно, обстоятельно, Эт’ха целовал икры, поднимаясь к коленям, мягко прикусил кожу, а затем принялся рисовать языком дивные узоры на внутренней поверхности бедра, заставляя эльфа стонать в голос.       Орк провёл языком по яичкам, обхватил потом их губами, а затем провёл языком по возбуждённому члену Габриэля, обильно смазывая кожу слюной, а затем чуть отодвинулся, подув на неё. Эльф захлебнулся в стоне от непривычного ощущения прохлады на этом чувствительном месте. Не успел Габриэль отстонать, как прохлада сменилась жадным, влажным жаром рта Эт’ха.       Эльф хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, теряя остатки разума. Габриэль метался по постели: орк то брал глубоко, то выпускал член изо рта. Новый оргазм затопил с головой.       — Святая роща… — выдохнул Габриэль.       Эльф пошевелился, осознавая, что лежит в крепких объятиях, накрытый одеялом до подбородка. Габриэль хотел предложить Эт’ха свою ласку в ответ, но на мгновение закрыл глаза и провалился в сон, как в омут.              Эльф проснулся от запаха блинчиков и терпких трав. Открыв глаза и сев в постели, Габриэль ахнул: Эт’ха умудрился с нижней пещеры-кухни принести поднос с завтраком и поставил его на большой, грубо сколоченный табурет у постели. Сам орк сидел на краю, любуясь эльфом, одетый в это глупое красное платье. Но даже в девчачьей одежде Эт’ха продолжал быть мужественным.       — Доброе утро, — поздоровался Эт’ха. — Прости, что в таком виде… В твою одежду я просто не влезу.       — Доброе, — улыбнулся Габриэль. — Ты в любой одежде хорош!       Эльф был, наверное, первым, кто увидел, как краснеет орк — не конкретно Эт’ха, а любой орк. Из-за зелёной кожи прилившая к щекам кровь окрасила их в приятный коричневый оттенок, что постепенно расплылся со щёк и широких скул дальше, до самой шеи. Орк смутился от этого комплимента, словно девица на первом свидании.       — Спасибо, — только и смог выдавить из-за смущения Эт’ха.       — Не за что, — заверил Габриэль. — И когда ты намерен бежать?       Орк нахмурился и спросил:       — Ты хочешь, чтобы я ушёл? Тебе ночь со мной не понравилась?       В этот раз краснеть принялся уже эльф, притом так старательно, что даже острые кончики ушек стали малинового густого оттенка.       — Очень понравилось… — давясь словами, как пересоленной кашей, принялся говорить Габриэль. — Вот я и надеялся, что ты хотя бы на ещё одну… две… три, там… ночи задержишься.       — Даже если бы мне не нужно было вначале одежду поменять, а перед этим её сшить, всё равно бы задержался, — не стал скрывать Эт’ха. — Думаю, что с моей помощью мы сможем сбежать вдвоём.       — Они меня всегда находят, — покачал печально головой эльф. — А тебя ждёт дочь.       Орк задумчиво почесал подбородок и спросил:       — А как они тебя находят?       — Я не знаю, — пожал плечами Габриэль. — Может, по запаху, а может — магией.       Эт’ха задумался: бросить дочь он не мог. Эльта так и осталась в Межречье чуждой, пусть и не чужой. Не было в деревне больше оборотней, некому было оберегать красивую, юную и по-своему наивную девицу. Но и оставить тут Габриэля орк тоже не мог: эльф, словно богатство, сам рухнул в руки, и отпустить его было смерти подобно.       — Я что-нибудь придумаю, — пообещал орк.       — Не надо, не обещай того, что сделать не сможешь, — попросил глухо эльф.       — Давай решать проблемы по мере их поступления. Сейчас мы должны съесть завтрак, не зря же я его готовил, старался, — решил Эт’ха, понимая, что не отступится, не отдаст чешуйчатым Габриэля так просто.       И пусть в Межречье или по дороге эльф и найдёт себе кого-то богаче, красивее — неважно. Орк уже решил для себя, что Габриэль и так дорого заплатил за то, что спас дракона, и пора эльфу вновь стать вольным.       Габриэль лишь кивнул и с удовольствием взялся за еду, отметив, что готовит Эт’ха хорошо.              Затем они рылись в большом сундуке с тканями, и орк только ворчал себе под нос. Драконы, похоже, ткани принесли с далёкого востока. Хороший, крепкий шёлк был приятен на ощупь, удобен в носке, но расцветки! Эт’ха всё никак не мог понять, как он будет менее нелеп: в штанах из синего шёлка с росписью в виде разноцветных рыбок или в белых, расписанных мелкими золотыми драконами.       — Давай рыбок пустим на штаны, а драконов — на рубаху, — предложил Габриэль.       — Давай, — махнул рукой орк, понимая, что и так и этак быть ему похожим на ярмарочного шута.       Мерки свои Эт’ха знал, и они принялись шить. Орк взялся за рубаху, а эльф занялся более сложным — штанами. Эт’ха расспрашивал о попытках бегства, коротая за разговором время и заодно лихорадочно соображая, как можно помочь Габриэлю.       Обед готовил эльф, и орк, поедая простой, но сытный суп, нахваливал его так, словно Габриэль торт в три яруса за полчаса приготовил.       К вечеру Эт’ха смог стащить надоевшее платье и одеться в яркий шёлковый костюм. Пару белья себе орк тоже сшил, чтобы иметь возможность менять его после каждой помывки и стирать.       Ужин приготовили вдвоём.       Драконы лекаря не беспокоили: помощь никому не нужна была, а отвлекать Габриэля просто так от «самки» никто не счёл возможным. Так что день прошёл лениво, в бытовых заботах. Только вечером эльф стал немного молчаливым, задумчивым.       Эт’ха мыл посуду, а Габриэль её вытирал, и вдруг эльф обрадованно сказал:       — Есть! У меня есть!       — Что есть? — чуть не уронил на пол тарелку орк.       — У меня есть смазка! То, что можно использовать как смазку при близости! — радостно сказал эльф и затем, сообразив, добавил. — Ой!       — Всё хорошо, — поспешно заверил Эт’ха. — Обсуждать близость с тем, с кем ты делишь ложе — можно и нужно.