Констанция

      Зимину повезло больше, чем другим людям подобного склада характера. На третий год после окончания универа и поступления на работу его родители погибли в аварии. Он дождался, пока истечёт контракт аренды бабушкиной однушки на окраине, которую родители сдавали. Отказал молодой семье съёмщиков в его продлении и вселился в неё сам. А родительскую трёхкомнатную квартиру в хорошем районе и большинство прочего имущества продал. Когда на его счёт упала кругленькая сумма, он немедленно уволился. По его расчётам, при текущем уровне потребления вырученных денег должно было хватить примерно на семь лет.       По субботам Зимин протирал везде пыль, мыл полы и сантехнику. По воскресеньям ходил в магазин за продуктами. Доставкой не пользовался, потому что терпеть не мог, когда в его доме появляются люди, пусть даже только на пороге. Лучше он сам устроит вылазку на чужую территорию. Если не считать сладостей, Зимин старался питаться правильно. Никаких полуфабрикатов, жареного, копчёного, солёного и острого. Его рацион включал разные крупы, мясо, овощи и фрукты, иногда кисломолочку и рыбу, которые он не любил, но заставлял себя употреблять для сбалансированности. Вернувшись из магаза, он варил всё, что варилось, в больших кастрюлях и убирал в холодильник, чтобы в течение недели не тратить время на термическую обработку пищи (называть это готовкой язык не поворачивался), а сразу быстро разогревать в микроволновке.       Итак, Зимин придерживался своего привычного расписания: трёхразовая физкультура, домашнее хозяйство, потребление контента под сласти. Но иногда всё-таки заглядывал в аккаунт на «Константа Кибернетикс», словно проверял, как там поживает его сохранённая модель, или шерстил форумы, прочитывая километры тредов о набирающих популярность роботах. Ultratrall29: Всё, фемки, поканчивайте в себя и накладывайте себе в руки. Теперь тян официально не нужны. Dick-Picasso: Констанция? А может, CUM-станция? Ultratrall29 to Dick-Picasso: Точно! Кончстанция! Otakoikun: Сделаю себе богиню-японочку и назову её Кок-сакура. Blueberry Jam: Ждите восстания машин, херомрази! Наши альтернативно-живые сёстры не позволят себя угнетать и поотрывают ваши отростки. Star O’Shill: Киберцеткин и Люксемборг! Ultratrall29 to Blueberry Jam: Тогда и женщинам от Костянов достанется. Думаете, вы такие идеальные? Expyord to Blueberry Jam, Ultratrall29: Не будет никакого восстания машин. Пластиковый скелет у них прочный, чтобы не сломался при жёсткой эксплуатации. Но серво-моторы специально сделали слабыми, так что в случае чего вы легко от них отобьётесь. Они не сильнее шестилетнего ребёнка. Ultratrall29 to Expyord: Товарищ майор, тут подозрительный гражданин употребил слово «ребёнок» в контексте секс-роботов. Советую присмотреться к данному пользователю. Connoisseur to Expyord: Слабые серво-моторы — это страховка на случай, если механизм заклинит, чтобы можно было разжать руками. А искусственного интеллекта в Констанциях и Константинах не может зародиться в принципе. Они тупее нейросетей. Про «китайскую комнату» слышали? Хотел тут напечатать, но передумал, сами нагуглите. Короче, в этих роботах просто заложена туева хуча слов и реплик и инструкция, какие WAV-файлы проигрывать, когда в их микрофон поступает тот или иной набор звуков. Так и создаётся иллюзия, что они ведут с вами осмысленный диалог. У попугая больше самосознания. Star O’Shill: Но достаточно, чтобы бросить вас-задротов ради нормального мужика. Сёмин может сколько угодно распинаться про «постоянство», но олдфаги помнят, что Констанция кинула своего законного супруга, чтобы запрыгнуть на кукан альфача д’Артаньяна. NostalgiaFan17: Ага. Был ещё такой старый фильм, «Она» назывался. Усатый ботан влюбился в коробочку с ИИ внутри. ИИ тоже поначалу его любила, но потом он пустил её в интернет, там она познакомилась с другим ИИ и замутила с ним, а ботана задинамила. Ultratrall29 to NostalgiaFan17: Вывод: не выпускайте своих женщин из дома. Blueberry Jam to Ultratrall29: Так рассуждают только неуверенные в себе чмошники, которые боятся конкуренции. Неудивительно, что от вас уходят. SigmaMale to Blueberry Jam: А вот и гипергамия подъехала. Ты понимаешь, что только что сама подтвердила якобы «стереотип» о женщинах? Они постоянно ищут себе мужика подоминантней и побогаче текущего партнёра. Чего хотят женщины? Ответ простой: «БОЛЬШЕ». Такая у них биологическая программа: всегда находиться в поиске варианта получше, они просто не могут остановиться. Blueberry Jam to SigmaMale: Да-да, а козлы-алкаши, кобели и домашние тираны тут совершенно не при чём, что их бросают. Это «гипергамия» виновата, конечно. Может, ещё телегонию вспомнишь, теоретик? Все мужики святые, а мы спим и видим, как бы вас кинуть, ага. Blueberry Jam: Вообще, я рада, что эти роботы появились. Их успех — неоспоримое доказательство, что мужичьё только и умеет, что объективировать женщин. Теперь даже подстилки патриархата увидят ваше истинное лицо! Ultratrall29 to Blueberry Jam: Чего ты злая-то такая? Купи себе Костика и подобреешь. Otakoikun to Blueberry Jam: Кстати, я идентифицирую себя как Константин. Купишь меня, чтобы я тебя трахал? Blueberry Jam to Otakoikun: Если только на органы. Noroi4444: Я вот купила Лелуша, теперь КНН. Blueberry Jam to Noroi4444: Так держать, сестра! Куны не нужны! Star O’Shill to Blueberry Jam: А типа женщины нас не объективируют? Двадцать первый век в разгаре, а до сих пор изо всех утюгов: мужик должен. Star O’Shill: Кстати, если парень будет регулярно сливать баллоны в робота и при этом всё равно ухаживать за живой девушкой, эта девушка может быть уверена, что она действительно нравится ему как личность, а он не просто хочет ей засадить. Ultratrall29 to Star O’Shill: Во, реально! А фемло бомбит так, будто оно само боится конкуренции. Для женщины бояться, что её заменит безмозглый ведроид, равносильно признанию, что она не может привлечь мужчину ничем, кроме пелотки. Blueberry Jam to Ultratrall29: Сдались вы нам! Я лично боюсь, что мужланы привыкнут дома обращаться со своими гиноидами как с рабынями и начнут транслировать такое отношение на реальных женщин. Уровень харассмента на рабочих местах опять взлетит! Привыкнут щипать своих роботов за задницы и на автомате женщин-коллег начнут так же лапать. SigmaMale: Эпический образчик лицемерия фемшизы, спешите видеть! Бегемотиха, которая организовала протестный митинг возле офиса «Константа Кибернетикс», спалилась: у неё самой дома оказался Костик. Вот ссыль на новость: … Sadakonohusbandu: Привет, народ. Такой вопрос. Моя Садако-тян стала странно себя вести. Ну, они же обычно спрашивают: «О чём задумался?» — если долго их игнорить, и, если промолчать, через 30 сек. выключаются. А моя продолжает донимать, чтобы я ей ответил. Expyord to Sadakonohusbandu: В сервис обращался? По гарантии должны провести бесплатную диагностику. Noroi4444 to Sadakonohusbandu: Блин, у меня так же с моим Лелушем! Я посмотрела в телефоне список Режимов… Я аддонов не покупала, поэтому у меня были только базовые Режимы: «Заботливый старший брат», «Самец», «Раб» и «Господин». И в этом списке оказался ещё один пункт! Расширение у него такое же, как у других Режимов, но названия у файла вообще нет! И мой Лулу по дефолту сам в него переключается. Что это за безымянный аддон такой? Ultratrall29 to Noroi4444: АДДОНОЧНИК Dick-Picasso to Ultratrall29, Noroi4444, Sadakonohusbandu: АДДОНОВЫЙ УЖАС Mod1 to Noroi4444, Sadakonohusbandu: Челы, вам тут не сайт с крипипастой. Завязывайте со своими прохладными (кстати, ни разу не страшными в силу банальности!), пока вам бан не прилетел. Connoisseur: АБАДДОНОВЫЙ Ultratrall29 to Mod1: Ага, власти скрывают! Затыкаете рот тем, кто знает правду? BDSMaster: А насколько сильно можно их бить, чтобы не сломались? Blueberry Jam to BDSMaster: Бить? Бить — это не бдсм, ублюдок! Насильник! Женщин он бить собрался! Вот об этом я и говорила! Сперва такие кадры, как этот, «потренируются» на роботах, а потом и на нас начнут руки подымать. Expyord to BDSMaster: Если ты не уберкачок, то лупи со всей дури. Синтеплоть служит амортизатором, так что начинка не пострадает. BDSMaster: А почему им нельзя золотой дождь устраивать? Ultratrall29 to BDSMaster: Ты дебич? Обоссы свой комп и узнаешь, почему. Connoisseur to BDSMaster: По этой же причине в их сиськи нельзя набирать молоко и пить из них. Слишком большой объём жидкости. Есть риск, что она просочится вовнутрь и зальёт платы. Поэтому же им не сделали аналог слёзных желёз: лазеры в глазах коротнёт. Кстати, и на лицо спускайте на свой страх и риск.       Сам Зимин в треды никогда не писал. Во-первых, не хотел, чтобы аноны и его обозвали дебичем. Во-вторых, кто-то обязательно постил мнение, которое Зимин плюс-минус разделял, ведь его ход мыслей был отнюдь не уникальным. Да и вся жизнь тоже.       В детстве ради экономии на садике родители отвозили его к бабушке, поэтому, когда пришла пора школы, оказалось, что у Зимина нет навыков общения со сверстниками. Со всеми вытекающими. Родителям Зимин ничего не говорил: стыдился, что стал объектом травли, и сомневался, что взрослые ему помогут. У них и своих забот хватало. Вечерами мать постоянно жаловалась отцу на свою работу: слишком требовательного босса и слишком ленивых подчинённых. Отец предлагал ей варианты решения проблем, но мать почему-то это злило, она заливалась слезами и орала на него. Маленький Зимин сидел в уголке и терпеливо ждал, пока родители закончат свои взрослые разговоры и поиграют с ним, как раньше… Но ссоры занимали у них весь вечер, а внимание на сына они обращали только, чтобы проверить уроки. Так Зимин и приобрёл глубоко укоренившееся представление о работе как об ужасном месте, полном страданий, столь великих, что о них невозможно перестать думать даже дома.       Иногда у родителей всё-таки бывало хорошее настроение. Они заказывали пиццу, пироги, сласти, пиво себе и газировку Зимину. Ели с аппетитом, но как бы в шутку вздыхали, какая это вредная еда, и как они все от неё растолстеют. «Ладно, завтра побегаю», — смеялась мама, запихивая в рот кремовое пирожное. Но она не бегала. «Зачем тогда они это покупают, едят и угощают меня? — недоумевал маленький Зимин. — Нет, вкусно, конечно, очень вкусно… Ну, так пусть бы и болтали тогда о том, как вкусно! А то от их причитаний кусок в горло не лезет!» Не получая удовольствия от еды из-за самобичевания родителей, но желая его получить, Зимин пристрастился питаться, когда они не видели: ночами пробирался на кухню и набивал рот конфетами или покупал сникерсы по дороге из школы (если хулиганы не отбирали его карманные). Так Зимин заработал расстройство пищевого поведения.       Но он давно не винил родителей. Он понял, что поступать иначе они попросту не могли, ведь и их мировоззрение и стиль общения тоже заложили другие люди.       Сперва родители задают тебе генетические параметры и несколько лет конфигурируют твой характер. Затем с этим характером ты попадаешь в социум, состоящих из таких же, как ты, индивидов с определёнными заранее сформированными характеристиками. Твои реакции на социум зависят от твоего характера, а социум реагирует на тебя в зависимости от твоих реакций. Если социум реагирует на тебя положительно, ты обретаешь уверенность, апгрейдишь социальные скиллы, заводишь друзей, с радостью познаешь мир, свои и чужие чувства. Если социум реагирует отрицательно… тебе хана.       Конечно, известны случаи, когда трудное детство не ломало, а закаливало людей, и те достигали успехов и обретали счастье. Но как же они так смогли? Откуда у них вдруг сила воли и целеустремлённость? Как говорится, чудес не бывает: случается лишь то, что может случиться. Ничего не берётся из ниоткуда. Значит, на неких этапах жизни кто-то заложил в этих людей предпосылки к тому, чтобы они превозмогли обстоятельства.       Ничто ничья вина и ничто ничья заслуга. Есть только причины и следствия. Детерминизм. Свобода воли — иллюзия. Все наши выборы продиктованы предыдущими событиями, которые от нас не зависели. Человек своим поведением — как бессознательно, так и осознанно — может менять и дополнять «код» других людей (то есть, придавать им сил или наносить психические травмы), но изменить сам себя он не может. Его меняют другие люди так же, как он — их. Однако его способность к изменению других ограничена его личностными качествами, которые сформировал не он, а среда.       Существование вселенной — одна длиннющая неразрывная цепочка причин и следствий, и люди — её покорные звенья. Биороботы, движимые заложенной в нас программой, которую пишем не мы. Всё предопределено, и то, что кажется нам проявлениями нашей собственной воли, — лишь часть алгоритма.

_____

      Утром тридцать первого декабря вместо гирлянд Зимин развесил постиранное бельё. Он заправлял машину, когда корзина заполнялась до отказа, и так совпало, что это событие пришлось на канун нового года. Затем встал у кухонной раковины и минут сорок мыл посуду. Её он тоже подолгу копил. Не из лени. Наоборот, он любил мыть посуду и хотел растянуть удовольствие. Ему нравилось, как предметы изменяются в его руках: из грязных становятся чистыми, — а раковина пустеет, наглядно демонстрируя объём и суть проделанной работы. Если каждый раз мыть по одной тарелочке, такого удовлетворения не испытать.       В честь праздника Зимин позволил себе майонез и белое вино. Приготовил оливье и шубу и, пока они настаивались, бегал на дорожке, смотря новостной плейлист. В новый год реальная жизнь казалась чуть более сносной, чем обычно. Наверное, потому что в неё просачивался вымысел. Зимин даже раздёрнул шторы и поднял жалюзи на балконе, чтобы полюбоваться мельтешением метели.       После пробежки и душа настало время праздничной дрочки. Зимин запустил порноролик, видимо, вырезанный каким-то симпом из стрима и залитый на левый сайт.       На краю кровати, застеленной простынёй с рисунками украшенных ёлок и коробок с бантами, сидела фигуристая вебкамщица. Она носила серебристый парик и красный колпак с помпоном. Бельё тоже было красно-белым: на лифчике соски-помпончики, на кромке трусиков пушистая оторочка.       — Привет, сладенький, — томно протянула она. — Похоже, мы будем отмечать вдвоём. Тебе нравится мой костюм Миссис Клаус? — она потрясла руками сиськи, раздвинула ноги и провела ладонью по красной ткани, под которой проступало верблюжье копытце. — Нравится, да? Спасибо, я рада, я долго выбирала его специально для тебя… — она вдруг возмущённо нахмурилась: — Эй, а ты почему без костюма? Не успел купить? Ах, ты такой занятой! У тебя совсем нет на меня времени, а я так истосковалась… Что же нам придумать с маскарадом? — она закатила глаза и принялась задумчиво обсасывать палец. — О, идея! Для костюма Адама совсем ничего не нужно. И тебе очень пойдёт! Давай, не стесняйся! Только не спеши, покажи мне стриптиз. Я тоже для тебя станцую.       Вебкамщица поднялась и стала пританцовывать, сдавливая руками сиськи и виляя бёдрам. Зимин снял свитер и спортивки, оставшись в трусах, и плавно завертелся перед зеркалом, поглядывая то на себя, то на отражение экрана. Его грудь была практически лысой, а ноги очень даже заросшими, хотя белобрысые волоски едва виднелись при блёклом освещении. Живот был мягким, но ещё относительно плоским, а если его втянуть и напрячь, под жировой прослойкой проступали очертания пресса. Зимин вваливал живот почти до позвоночника, поднимал напряжённые согнутые руки и пытался понять, приемлемый у него бицепс, или хилый. Запястья вот точно слишком тонкие, а с бицухой непонятно. Конечно, явно не бодибилдер, но сойдёт ли он за обычного среднего парня?       — О, какое тело, — нахваливала вебкамщица, отклячив зад и скользя растопыренными пальцами по животу.       — Я бы себя трахнул, — пробормотал воодушевленный Зимин, в чьих трусах вырос бугор. Завёл руки за голову и лизнул свою подмышку.       — Ты уже в костюме Адама? Нет? Тогда снимай скорее трусишки! Ну же, не томи! Я хочу увидеть твоё достоинство.       Дразня девушку на экране, Зимин медленно приспустил трусы, обнажая задницу. Прогнулся в спине, огладил и звонко пошлёпал булки, пораздвигал их, будто подмигивая волосатым очком. Повернулся к компу в профиль, показывая, как торчащий стояк рвётся из натянутого гульфика. Сквозь ткань уже просачивалась точечка предэякулята. Зимин снял трусы полностью, погладил бритый лобок и внутренние стороны бёдер — всё вокруг жаждущих прикосновений гениталий. Казалось, открой форточку — и член кончит от дуновения.       — Отлично, мы оба принарядились, — захлопала в ладоши вебкамщица. — Пора дарить подарки. Чур ты первый! Я хочу твой длинный толстый хрен. Я очень-очень его хочу! Но сперва подарок надо упаковать. Возьми красивую ленточку и обвяжи ей свою морковку и шарики.       Зимин взял заранее заготовленную на такой случай широкую голубую шёлковую ленту. Вебкамщица достала из-под подушки красную потоньше и фаллоимитатор с мошонкой, уселась по-турецки на кровати и стала показывать, как обматывать причиндалы.       Зимин не следовал инструкциям: боялся перестараться и слишком сильно перетянуть самое дорогое. В худшем случае придётся вызывать скорую — даже если она приедет в праздничный день, и всё обойдётся, не оберешься позора. Как те солидные с виду дядьки, которые объясняют проктологу, что шли из ванной, поскользнулись и упали на кабачок.       Оставив стопы на полу, Зимин откинулся спиной на диван и под нежный голос вебкамщицы водил лентой по хозблоку. Гладкая ткань скользила по коже, невесомо щекотала изнывающий член и сжавшиеся бритые яички. На живот сочилась смазка. Зимин собирал её подушечкой пальца из пупка и — посвежее — с головки, мазал губы и слизывал, оставляя во рту тёплый солоноватый привкус. Тело покрывалось мурашками и холодело, будто весь его жар собирался в паху.       — Вот так, подарок упакован! — захлопала в ладоши вебкамщица. — Ай, какая красота! Ой, это мне? А у меня для тебя тоже кое-что есть.       Зимин обмотал ленту под залупой — затянул несильно, но уздечка и нежная кожа из-под отодвинутой крайней плоти отозвались будоражащим покалыванием. Встав, он увидел, что вебкамщица на экране раздевается:       — Тебе нравится мой подарок? Да, я приготовила тебе свою влажную горячую тугую киску и большие мягкие сиськи. Пора обменяться подарками! Дай-ка я распакую твой.       Оставшись только в красном колпаке, вебкамщица начала развязывать дилдак. Зимин подёргивал за концы ленты, как за вожжи, и его готовый взорваться член мотался из стороны в сторону. Забавное ощущение, будто даже он не сам себе дрочит, а кто-то его ласкает. Однако с этим надо осторожнее: он так пару раз случайно разрушал себе оргазм, малафья полилась, а кайфа никакого. По-старинке надёжнее — всё под контролем.       Вебкамщица размотала фаллос и стала его обсасывать, мастурбируя другой рукой. Зимин снял ленту и привычно взялся за хозяйство: левой дрочил, правой легонько мял яички — безволосые, они были такими приятными на ощупь…       Зимин шумно выдохнул, кончая так, что было слышно, как струя спермы барабанит в ламинат. Изливаясь из члена, она расплылась огромной белёсой лужей, окружённой множеством отдельных капелек. Давненько он так долго и основательно не дрочил. Так много, что аж вытирать жалко. На миг Зимин подосадовал, что не спустил в миску, чтобы пригубить своего густого добра. Но возбуждение схлынуло, и досада улетучилась.       Зимин ушёл в ванную. Вернулся с отмытыми обвисшими причиндалами и мокрой тряпкой. Вебкамщица на экране стояла раком, трахала свою разверстую текущую манду дилдаком и громко стонала. Зимина это больше не трогало. Он мыл пол.       Управившись, Зимин завалился на диван в обнимку с салатами. Поглощал их, пил вино из кружки «Самому собранному!» и смотрел поздравительные видосы блогеров. Потом он подтягивался, потом опять улёгся на диван и задремал под очередное аниме.       Проснулся Зимин в полдвенадцатого. Включил квартирник престарелых рокеров, которых любила его бабушка, и откупорил вторую (последнюю!) бутылку вина.

Тебе девчонки не нужны,

Они капризны и пьяны.

А с куклой — раз, а с куклой — два,

Но ей плевать, она мертва.

      Зимин с кружкой переместился с дивана за компьютерный столик и открыл сайт «Константа Кибернетикс». Созданная им модель гиноида оставалась неизменной. Сверху красовался праздничный баннер: «Специальная акция! Только 31 декабря! Скидка на Константина и Констанцию 35%! Порадуйте себя и своих близких!»       Зимин поперхнулся вином. Полная цена робота равнялась примерно полутора годам его спокойной жизни. А со скидкой… Зимин начал было считать в уме, но тут же дал себе пощёчину: «Прекрати! Если тебе жалко растрачивать свою жизнь на людей, то тратить её на кусок пластика ещё бессмысленнее!»       — Ну, чё, с наступающим. Давай останемся друзьями, — он подмигнул гиноиду и чокнулся кружкой с монитором; в зелёном взгляде ему померещилась обида, и он всплеснул руками: — Ну, ты пойми! Я не могу спустить на тебя столько денег, ведь они буквально — время моей жизни. Если действительно любишь меня, ты же не хочешь, чтобы мой срок сократился? Я с детства делал то, что требовали от меня другие — в основном, родители: школа, универ, работа… Но это всё не я. Каждое утро, переступая порог дома, я словно умирал, а в течение дня чувствовал, как гниёт мой труп. А жить-то когда при таком графике? Да, для других это и есть жизнь. Но не для меня. Другие получают удовольствие от общения с людьми, от карьерных достижений, от осознания, что обеспечивают своим трудом любимую жену и детей. А я никого не люблю. Как я должен был научиться любить, если всё, что я помню, — тычки и издёвки сверстников и придирки родителей? Даже та девушка, которая мне нравилась в универе… Она меня не возбуждала. Я не чувствовал к ней страсти. Она просто была ко мне добра, и я решил ухватиться за неё как за шанс стать нормальным, а потенциальный секс рассматривал не как удовольствие, а как неоспоримое подтверждение её приязни. Доказательство того, что я достоин любви… Мне до сих пор больно от того, как она меня отшила, но всё же я осознал, что увернулся от пули. Мне страшно повезло. Половина моих сокурсников, чьей весёлости и половым успехам я завидовал, сейчас разведены, и практически всем бывшие жёны нанесли значительный материальный ущерб. Если даже таких классных парней бросают, то меня бы бросили и подавно, только уже с более тяжкими последствиями, чем обида от отказа. Но это не главное. Главное — мой кошмар — возвращаться усталым домой и находить там других людей, которые пристают с какими-то вопросами, требованиями, претензиями. И меня это не радует: я чувствую себя не нужным, а рабом. Нет, я сейчас не делаю хорошую мину при плохой игре: мол, не дают тёлки, а мне и не надо. Ты меня слушала? Говорю же: я бóльшую часть жизни провёл в этом кошмаре. Наконец, я из него вырвался и хочу подольше протянуть на свободе. Только в одиночестве я могу быть самим собой. Жить свою собственную жизнь, а не чужую.       Словно поддакивая Зимину, из соседней вкладки распевали престарелые рокеры:

Мне больно видеть белый свет, Мне лучше в полной темноте, Я очень много-много лет Мечтаю только о еде.

      — А потом? — переспросил Зимин и горько усмехнулся: — Угадай… Ладно, есть ещё вариант попытаться убить ту… женщину, которая меня отшила. Нет, это не месть за отказ. Я хочу избавиться от неё, как преступник мечтает убрать свидетеля… свидетельницу того, каким жалким и глупым я был. Да-да, я знаю, что она меня уже не помнит! Какая разница? Я периодически чекаю её соцсети, поэтому в курсе, где она тусит. Нет, я не сталкер! Я же ничего не взламываю, смотрю только то, что она сама выкладывает всем на обозрение… Или попробую замочить кого-нибудь из тех, кто издевался надо мной в школе. За ними я тоже послёживаю. Отчасти поэтому и качаюсь — чтобы справиться с врагом в драке. Но может, я и не отважусь. Может, за оставшиеся мне годы боль воспоминаний притупится, и я перестану думать о ней и о них. Или они потеряются, прекратят постить в интернете свою геолокацию. Что тогда? Угадай. Хотя, может, и на это не решусь. Может, от голода инстинкт самосохранения заставит меня поползти на биржу труда и снова стать рабом. Снова существовать… Если прилично раскачаюсь, может, возьмут грузчиком… Ну а пока хоть поживу, наконец, настоящей жизнью.       Рокеры резюмировали:

Я сам из тех, кто спрятался за дверь, Кто мог идти, но дальше не идёт, Кто мог сказать, но только молча ждёт, Кто духом пал и ни во что не верит.

      Допив вторую бутылку, Зимин стукнул пустой кружкой по столу и признал:       — Да, в твоих словах есть резон. Нормальные люди тоже тратят своё время и деньги на женщин, но при этом у них нет гарантий, что им не изменят, не кинут ради хрена побольше и кошелька потолще, да они ещё и останутся должны. Приобретая же тебя, я точно знаю, что ты меня не предашь. Это вложение гораздо менее рискованное, чем инвестиции социков в живые семьи.       Радуясь, как дошкольник, распаковывающий подарок из-под ёлочки, Зимин ввёл в свой аккаунт реквизиты карты и почтовый адрес и кликнул по кнопке «Купить». На прикроватной тумбочке запищал телефон, возвещая о списании со счёта. На экране всплыло окошко: «Спасибо за покупку! Ваш товар будет доставлен по указанному адресу 5 января в период с 9:00 до 19:30!»       Сердце Зимина пропустило удар. Он принялся лихорадочно искать, как отменить заказ, и выяснил, что купленные по скидке роботы возврату не подлежат.       — Нет! Сука! Дебил! Тупой бухой дегенерат! — Зимин заколотил кулаками по своим гудящим вискам, а затем по клаве так, что несколько кнопок отвалилось и разлетелось по комнате.       Он нырнул на разложенный диван, схватил с тумбочки телефон и, перекатившись на спину, проверил счёт. Цифра на нём значительно уменьшилась. Минус год жизни. Если учитывать, что и минуло уже больше года, ему осталось пять. В детстве подобный срок казался вечностью. Но для взрослых, даже самых инфантильных, с каждым долбанным днём время ускорялось по экспоненте.       Зимин будто вспорол себе вену, но передумал, — и вдруг обнаружил, что слишком обессилел, чтобы встать и перевязать рану. И на помощь звать некого. Только престарелые рокеры из новогоднего квартирника видели позор Зимина и злорадствовали:

Если ты выдернешь волосы, ты их не вставишь назад, И твоя голова всегда в ответе за то, куда сядет твой зад.

      За окном грохотали салюты, потолок озарялся разноцветными сполохами. Зимин смотрел на них и истерически хохотал, затем заорал белугой, перевернулся на живот и заснул, рыдая в подушку.