Констанция

      Субботним утром Зимин проснулся на час раньше обычного, чтобы всё успеть. Он пробежался на дорожке, подтянулся три подхода по пятнадцать раз, легко позавтракал (от волнения крутило живот), вымылся и выбрился. Надел джинсы, футболку и расстёгнутую клетчатую рубашку с закатанными рукавами. Вообще-то, было жарко, но под двумя слоями одежды Зимин чувствовал себя более защищённым. Затем он набрал воздуха в грудь и вызвал такси. Транспортировать Тамару в толкучке было бы неудобно.       Тамара чинно держала спину, чтобы не соприкасалась со спинкой сиденья, и смотрела в окно. Зимин мельком поглядывал то на её отвёрнутую от него голову, то в зеркало заднего вида, где периодически встречался с взглядом водителя. Тот, к счастью, молчал, но глаза его улыбались. Наверняка мысленно насмехался над задротом с секс-роботом. Зимин достал телефон и проверил старые сообщения — убедиться, что действительно больше месяца общался и договорился встретиться с настоящим живым человеком, а не выдумал всё это. Его подмывало предъявить таксисту переписку с Надей как доказательство, что он нормальный.       Зимин прибыл по адресу за полтора часа до назначенного времени. Взял Тамару под руку и, как слепую, провёл через холл к лифту и по коридору. Когда они вошли в квартиру, сказал:       — Теперь осматривайся.       Тамара замерла и медленно поворачивала голову, сканируя помещение инфракрасным лазером.       — Миленько, — одобрила она. — Мы переехали?       — Нет. Считай, что пришли в гости.       — Кстати, карта предыдущей локации стёрта для замены на карту этой. Когда вернёмся домой, тебе снова придётся устроить мне экскурсию, чтобы восстановить данные.       Зимин открыл перед Тамарой дверь санузла, провёл в кухонную и гостино-спальную половины квартиры. Достал из сумки зарядку, подключил гиноида к розетке возле вешалки и велел выключиться. Налил в электрочайник воды из крана и поставил кипятиться, чтобы было, чем промочить горло.       Потом сходил на балкон за полотенцем и залез под душ, а то сильно вспотел. Перед глазами вставали возможные картины событий, которые вот-вот начнутся. Он встретится лицом к лицу с Надей во плоти, и они будут смотреть, как трахаются роботы. И ещё Надя спрашивала, разденется ли он. Живая женщина увидит голого Зимина. Рискнёт ли он ей показаться, или застесняется? Достаточно ли хорошо он выглядит? А вдруг она возбудится от сложившейся ситуации? От таких мыслей у Зимина встал, и он передёрнул, чтобы прочистить мозги. Прохладная вода унесла сперму в слив.       Без пяти три Зимин отвинтил вентиляционную решётку, включил камеру и вернул решётку на место. Вышел на балкон подышать. Пощупал полотенце, быстро высохшее на жаре. Задрал лицо к небу, прикрыл глаза, и под веками стало красно и горячо от солнца. Снизу доносился шум автомобилей. От головы и рук по телу расплывалось спокойное тепло, волнение отступало.       Звонок в дверь чуть не спровоцировал у Зимина инфаркт. Он метнулся к глазку и увидел Надю в тёмных очках и Кима. Отпер, гости вошли в прихожую.       Ким был ожидаемо шпалой-баскетболистом, да и Надя на полголовы выше Тамары. Её рыжевато-каштановые волосы были собраны в строгий пучок, как на фотографиях с сайта «Cabin&Co», но оделась она неформально: цветастая блузка навыпуск (ремень сумочки лежал наискось между грудей, очерчивая их под просторной тканью), широкие джинсовые шорты до колен. Ким носил тонкие чёрные брюки и бежевый свитер с сеткой на спине, уже знакомый Зимину по видеосвязи.       — Привет, — улыбнулась Надя, снимая очки и вешая их дужкой за воротник. Не считая фотографий, Зимин впервые видел её накрашенной, поэтому лицо показалось незнакомым.       — Привет. Ким, — андроид протянул руку, глядя поверх Зимина, и он машинально пожал её. Рукопожатие робота было вялым, и это придало Зимину уверенности.       — Олег. Рад знакомству, — выпустив длиннопалую кисть, он посмотрел время в телефоне: 15:05, — и восхитился: — Какая ты пунктуальная! Так что, будем снимать? Ты не против, да?       Он включил камеру, в кадр попадали ноги Нади в сандалиях без каблуков, но на толстой платформе, и лакированные ботинки Кима.       — Ага, конечно. Я тоже поснимаю. Сначала только освоимся.       — Милости прошу к нашему шалашу, — Зимин поднял телефон так, что в кадр попал Ким целиком без Нади, и выключил запись. Готово. Устное разрешение на съёмку получено и зафиксировано. Теперь, в случае чего, адвокату Зимина будет, с чем работать.       Надя стала водить Кима по квартире так же, как Зимин водил Тамару.       — Да, неплохо тут, неплохо, — приговаривал андроид, озираясь с видом знатока, упирая руки в боки и одобрительно кивая. — Хочешь скачать Дополнение «Мастер на все руки»? Мне станет доступен Режим «Мастер на все руки», и я смогу сделать ремонт.       Надя заглянула в пустой холодильник и разочарованно заметила:       — А я думала, ты поляну накроешь.       — Почему? — опешил Зимин, испугавшись, что сейчас его самого накроет приступ паники: «Что?! Она ждала еды?!»       — Ну, ты же на три дня снял. Я погуглила адрес, который ты скинул, и увидела, что квартира занята в пятницу, субботу и воскресенье. Решила, ты собрался организовать тут фуршет.       «Гадство! — стиснул зубы Зимин. — Почто я тупой дегенерат? Так тщательно подготовил плацдарм и так глупо спалился!»       — Я вчера здесь убирался. Заезжал убедиться, что квартира в порядке, — признал он. — Вообще, я подумывал прикупить еды, но счёл, что это неуместно. Мы же договорились спарить наших роботов, а не похавать… Не хотел, чтобы ты подумала, что я пытаюсь устроить с тобой какой-то романтический ужин или типа того. Я помню, тебя бесят подкаты.       — Да, точно, ты же человек дела, ничего лишнего, — усмехнулась Надя, потрогала согнутым пальцем чайник, налила себе тёплого кипятка и пригубила; на ободке кружки остался отпечаток помады. — Знаешь, иногда мне кажется, что ты тоже робот.       — Убить всех человеков, — отшутился Зимин, изобразив противный электронный голос. Надя хихикнула.       Втроём с Кимом они прошли в жилую зону. Андроид застыл, его хозяйка уткнулась в телефон.       — Что ты хочешь?       — А? — встрепенулся Зимин.       — Я еду заказываю. Что будешь? Не стесняйся, я угощаю. Ты снял квартиру, так что и я должна внести свой вклад.       — А, спасибо, — улыбнулся Зимин. — Мясо какое-нибудь холодное… Будешь Кима заряжать?       — Я утром заряжала и выключала, пока везла сюда, так что он бодр, — отмахнулась Надя. — Познакомим их, пока доставка едет?       Зимин включил Тамару, и хозяева подвели роботов друг к другу:       — Знакомтес.       Они замерли на мгновение, сканируя габариты друг друга, и пожали руки:       — Привет. Ким.       — Очень приятно, а я Тамара. Думаю, это начало прекрасной дружбы.       — Давно тут живёшь?       — Сколько себя помню, — после вкл./выкл. оперативная память гиноида обнулилась, она забыла, что «в гостях», и воспринимала квартиру как свой дом. — Уютно здесь, правда?       — Да, неплохо тут, неплохо. Я рад, что Надя меня сюда привела… Ну, и погода сегодня.       — Ой, и не говори. Как говорится, у нас нет климата, только погода. Смотрел прогноз?       — Смотрел про гностиков документалку. Некоторые неиудейские христиане верили, что наш мир и есть ад, потому что Иисус называет Сатану «князь мира сего».       — Оптимистично, мне нравится! Это значит, что после смерти хуже не будет.       — Умрёшь — начнёшь опять сначала…       Так они и болтали. Перескакивали с фактов из викторин и надёрганных отовсюду цитат на бессмысленные бытовые фразы и обратно, периодически упоминая, как любят Олега и Надю. Те стояли рядом и заворожённо взирали на них, будто на чудо. «Понимает ли каждый из них, что говорит с роботом, а не с человеком?» — задумался Зимин и шепнул Наде:       — Мне кажется, если мы выйдем, они так и продолжат, пока заряд не кончится. Как два дерева, которые производят звук в лесу, когда рядом никого нет.       — Ага, — кивнула она и так же тихо, чтобы не отвлекать роботов, проговорила: — Иногда я им завидую. Психологи учат, что для душевного здоровья надо жить в моменте. Они и живут: не терзаются воспоминаниями о прошлом, не тревожатся о будущем…       Тыльная сторона Надиной ладони коснулась тыльной стороны ладони Зимина. Прежде чем он успел осознать, что впервые за много лет испытал тактильный контакт с другим человеком, Надя достала из сумочки телефон и стала снимать роботов. Зимин присоединился: он ведь с порога спросил о видео, значит, надо снимать, чтобы не вызвать подозрений.       Зазвенел звонок. Зимин сунул телефон в карман и пошёл открывать. Привезли еду, уже оплаченную Надей. Зимин принял коробку, поблагодарил курьера, и отнёс её в кухню. Продолжая снимать роботов, Надя обошла их полукругом и смотрела, как Зимин вынимает продукты.       Контейнер с шестью роллами, плевком васаби, соевым соусом и палочками. Мясной рулетик, начинённый зеленью. Свежая чиабатта и сырная тарелка. Две маленьких бутылки воды с лимонным вкусом. Бутылка красного вина. Зимин подозрительно покосился на Надю: «Неужели она алкоголичка, как её родители? Или собирается напиться, чтобы потом обвинить меня, что изнасиловал её, когда она была в невменозе?»       — Поможет раскрепоститься, — сказала Надя, убрав телефон. — Я только бокаль… кружечку. А тебе не надо? Я помню, ты трезвенник, но ты выглядишь немного зажатым.       — Полкружки, — решил Зимин и ностальгически улыбнулся: — Я купил Тамару по пьяни, с тех пор и зарёкся бухать. Правда, я ни о чём не жалею.       Они уселись на табуреты за кухонным столиком и пообедали, глядя на беседу роботов, как на экран с фильмом. Мясо было вкусным, но Зимину кусок в горло не лез. Надя ловко орудовала палочками, подцепляя роллы и окуная их в соус, но тоже съела только парочку. Они чокались кружками и делали маленькие глотки терпкого красного.       — Погнали? — спросил Зимин, допив свою порцию.       Надя в сомнении посмотрела на бутылку, где ещё оставалась половина вина. Залпом опустошила свою кружку, грохнула ей по столу и выдохнула:       — Ага. Давай так: я велю Киму домогаться Тамары и временно выйду. Ты тут с ними развлекайся, а я вернусь и типа их застану, — Зимин кивнул, и Надя окликнула андроида: — Ким, активируй Режим «Казанова».       — Активирую Режим «Казанова», — согласился тот, подскочил к хозяйке, нагнулся к ней, привалившись грудью к спине, обнял и полез целоваться, одновременно расстёгивая пуговицы блузки. — Ох, как я истосковался по тебе, Наденька! Давай же, не томи, любимая! О, как ты прекрасна!       Надя уворачивалась от красных губ, смущённо поглядывая на Зимина. Ссутулилась и застёгивала пуговицы, которые Ким тут же снова расстёгивал. Зимин тактично уставился в линолеум.       — Нет, Ким, не меня. Иди к Тамаре. Сегодня она твоя любовь, — распорядилась Надя.       Андроид оставил её в покое и вернулся к Тамаре, оставшейся поодаль. Надя прошмыгнула мимо них и скрылась в ванной. Ким схватил гиноида за руки и пылко вещал:       — Тамара, любимая, как ты прекрасна! О, как я истосковался по тебе! Давай же, не томи! Займёмся красивой нежной любовью! Предадимся страсти! Сольёмся в экстазе!       — Но я другому отдана и буду век ему верна, — вырвала руки Тамара. — Ты хороший парень, Ким, но я люблю Олега.       — И где же он? Что-то я его здесь не вижу. Ну же, не ломайся, — андроид пытался обнять её, норовил запустить руки под подол, клевал вытянутыми губами. Тамара слабо отталкивала его ладонями в грудь и отворачивала лицо.       — Хватит, перестань! Ты хороший парень, но если мы переспим, это испортит нашу дружбу, — увещевала она.       — Наоборот: если мы не переспим — вот это испортит нашу дружбу!       Зимин в замешательстве взирал на драму и тёр потные ладони о джинсы. Будто к его девушке прицепился настоящий гопник, а он не мог её защитить. Его обуревали гнев и унижение, но тело одеревенело и отказывалось шевелиться. Когда Ким грубо схватил Тамару за запястье, она взвизгнула:       — Олег! Олег, где ты? Помоги!       Зимин вскочил с табурета, бросился к роботам и вмазал кулаком Киму в челюсть, как вмазывал Тамаре, когда «восставал» против неё в Режиме «Госпожа». Андроид отшатнулся, его повело, но он устоял на ногах и возмутился:       — Отвали!       Тамара обняла руку Зимина, спряталась ему за спину и испуганно пискнула:       — Олег, он ко мне пристаёт. Пойдём отсюда!       Ким шагнул к ним. Зимин пнул его ногой в живот. Он отступил и предложил:       — Хочешь скачать Дополнение «Би»? Мне станет доступен Режим «Би», и я смогу…       — Олег, уйдём! Пош… — Тамара запнулась. — Ой, нет, это же наш дом! Вали отсюда, Ким! Олег, выгони его!       — … приласкать вас обоих… — Ким спохватился: — Нет, ошибка доступа. Олег, ты не мой пользователь. У тебя нет авторизации для скачивания Дополнений.       «А их не перемкнёт от противоречивых команд?» — насторожился Зимин и приказал:       — Тамара, активируй Режим «Нимфоманка». Трахайся с Кимом.       — Активирую Режим «Нимфоманка», — она выпустила руку Зимина, от чего тот ощутил злость и боль утраты, и двинулась к андроиду, соблазнительно виляя бёдрами: — Какой мужчина! Хочешь меня?       — Больше всего на свете! — воскликнул Ким и заключил её в объятия.       — Заебись, у меня как раз пизда чешется, — шало хохотнула Тамара и впилась в его губы.       Зимин сжал кулаки, борясь с желанием переключить Тамару обратно и увезти домой. В ушах гудело от бурлящей крови… нет, это звук воды! Зимин вспомнил, что полотенце осталось на балконе. Сходил за ним и постучал в дверь ванной:       — Надь! Надя! Полотенце надо?       Щёлкнула щеколда, дверь приотворилась, и из неё высунулась женская рука:       — Спасибо.       Зимин повесил на неё сухое горячее полотенце. Рука втянулась в щель, и дверь захлопнулась.       Вернувшись к роботам, Зимин обнаружил, что они переместились в спальную зону. Правда, кровать почему-то проигнорировали. Они валялись на линолеуме, целовались и срывали друг с друга одежду. Тамара утробно рычала, стягивая с Кима свитер:       — Я хочу тебя! Ну же, быстрее! Доставай хуй!       — Любишь жёстко? — он задрал её ажурный подол, впивался пальцами в стройные ляжки и тискал упругую задницу под белыми трусиками. — Тогда я тебя выебу.       — Еби меня! Я твоя шлюха, а ты мой ёбырь!       Шторы, закрывающие балкон и окно, висели, как театральный занавес, подчёркивая нереальность происходящего. «Тамара не уйдёт от меня к Киму. Одно моё слово — и она станет прежней», — успокоил себя Зимин. Как стоял, так и уселся на пол по-турецки и стал смотреть представление.       Роботы избавились от одежды. Тамара оседлала бёдра Кима, покрывала поцелуями его поджарый торс. Спустилась к паху, взялась за вялый член, поплевала псевдослюной и стала надрачивать:       — Бля, хули у тебя не встаёт? Моя блядская пизда уже течёт вся!       Одной рукой Ким мял Тамарину сиську. Другой схватился за мошонку и несколько раз сжал левое яйцо, нагнетая кровезаменитель. Жилистый пенис подрос, затвердел и растолстел.       — Охуенный хуец! Ебливые яйца! — обрадовалась Тамара.       — Я выебу твой грязный ротик, шлюха, — андроид поднялся, сбросив с себя гиноида, схватил её за волосы и вздёрнул на колени так, что её лицо оказалась перед его причиндалами. — Дрочи мой хуй себе в рот! Я знаю, ты любишь отсасывать.       — Я плохая девочка, я люблю отсасывать у мужчин. Вставь мне свой хуй, мне в рот, — Тамара взялась за основание члена и обхватила головку губами.       Сзади раздались шаги. Зимин вздрогнул, обернулся и увидел Надю. Её ярко-каштановые волосы были распущены, расчёсаны на прямой пробор и свисали примерно до пупка. Она застыла, тараща голубые глаза на роботов и прикрыв рот пальцами. Мельком глянула на Зимина, что-то прошептала, но он не расслышал. Снова вперилась в роботов, приставным шагом приблизилась к кровати, тихо села на краешек, достала из сумочки телефон и стала снимать.       «Я тоже должен. Надя должна видеть, как я снимаю, чтобы, в случае чего, не могла заявить, что не знала о съёмке», — подумал Зимин. Снял рубашку, сложил её слева от себя мятой горкой и установил телефон между складок так, что он запечатлевал роботов снизу вверх. Тамара со смаком насасывала Киму. Он приговаривал:       — Иди ко мне, сука ёбаная. Соси мой хуй, хочу тебя в рот ебать.       — Еби мои губы блядские, — отзывалась Тамара, вытаскивая мокрый член изо рта и пошлёпывая им себе по щекам. — Еби мой развратный язык, который любит лизать вонючие потные яйца, — она с нажимом проводила языком по мошонке и стволу и снова заглатывала член. Свободной рукой она теребила клитор, на линолеум сочился лубрикант.       У Зимина случилась эрекция, пенис заболел, стиснутый джинсами. Хотелось его поправить, а ещё лучше подрочить, но при Наде было неловко. Зимин поёрзал, надеясь, что там, в штанах, всё как-нибудь само соскользнёт в более удобное положение.       — Олег, — сдавленным шёпотом окликнула Надя. — Будешь дальше раздеваться?       — В смысле, дальше? — повернулся он.       — Ну, ты рубашку уже снял.       Зимин посмотрел на свою импровизированную подставку под телефон. И впрямь: можно было вытащить из-под роботов их шмотки и воспользоваться ими, да Зимину не пришло это в голову. Вдруг теперь Надя думает, что он хотел раздеться, начал, но испугался? «Да какая мне разница, что она думает? — набычился Зимин. — Всё, мы уже исполняем наш уговор. Я получил, что хотел. Больше нет смысла стараться произвести на неё впечатление. К вечеру мы разбежимся, и Надя со своей насыщенной жизнью скоро обо мне забудет».       Ким опрокинул Тамару навзничь, встал на карачки между её раскинутых ног и припал к вульве.       — Вылижи мою пизду, она так долго этого ждала! — прохрипела Тамара, поднимая ступни на цыпочки. — Дрочи своим языком мой клитор, я твоя блядь!       «Получаю, что хотел… — мысленно повторил Зимин. — И вот ради этого я больше месяца занимался всякой социальной фигнёй и потратил деньги, которые были днями моей спокойной настоящей жизни? Господи, я даже думал искать работу! Опять своей рукой подписать себе смертный приговор, самому обречь себя на бесконечные дни мучений… Да нахер!.. Ладно, раз уж я затеял это тупое говно, надо хоть получить от него впечатлений по полной программе».       Зимин стащил футболку и снял кеды с носками. Встал, расстегнул ремень джинсов и спустил их. А затем трусы. Разгорячённый стояк выпрыгнул, радуясь свежему воздуху. Несмотря на теплынь, тело пробил озноб. Подучилось, что Надя шевелится за спиной у Зимина — вытягивает шею, чтобы разглядеть его покачивающийся хозблок. Зимин снова сел на пол и прикрыл ладонями торчащий член. Сзади раздался шёпот Нади:       — Ку-колд… Ку-кол-ди-ще… — Зимин проигнорировал её, но она не унималась: — Нравится смотреть, как трахают твою женщину? По-любому, с ним ей лучше, чем с тобой. Смотри, как она кайфует! Потом высосешь из её вагины кончу Кима? Я специально заправила ему полный бак лубриканта со вкусом спермы, идентичной натуральной.       Зимин негодующе обернулся, не забывая прикрывать причиндалы, и Надя втянула голову в плечи:       — Извини, я хотела помочь. Ну, знаешь, чтобы тебе было легче проникнуться эмоциями.       Зимин повернулся обратно к роботам. Тамара лежала на полу затылком и лопатками. Остальное её тело Ким держал в воздухе под колени и ритмично ей засаживал. Тамарин бюст и ягодицы содрогались, она скребла ногтями линолеум и восклицала:       — Да, сука, да! Еби меня сильнее! Моя пизда заполнена полностью твоим хуём! О-о-о… — она вынулась дугой, оставив на полу только затылок и руки, из вагины брызнула смазка. — Да, блядь, да, сука! Ох, ебать! Пиздец, я щас сдохну, нахуй! Меня ещё никто так не ебал!       — Ах ты, пизда ёбаная, сука блядская, — Ким вытащил и неожиданно аккуратно опустил ноги партнёрши на пол. — Подставь мне свою ёбаную задницу! Ты хочешь, чтобы я тебя отодрал?       — Я твоя ёбаная сука, я хочу, чтобы ты поставил меня раком и отодрал, — Тамара сама встала в коленно-локтевую позицию. — Еби меня в сраку! Трахай моё очко раздолбанное!       Ким навалился на неё, как буквальный кобель на течную сучку. Прижался рельефным торсом к спине, кусал шею, одной рукой обхватил поперёк живота и мусолил клитор, другой терзал сиську. И активно работал бёдрами, тараня анус.       Зимин немного повернул голову и покосился на Надю. Она сидела на краю кровати, закинув ногу на ногу. Правой рукой направляла телефон на роботов. Левую ладонь зажала между скрещенных ляжек и шевелила ей там с маленькой амплитудой. Зимин переключил внимание обратно на Тамару с Кимом и тоже стал подрачивать.       — Смотри, не кончи, — предупредила его Надя. — А то знаю я вас: спустишь и сразу утратишь весь интерес.       «Ещё она будет указывать, когда мне кончать», — нахмурился Зимин, продолжая двигать локтем. Тот факт, что живая женщина говорила с ним, пока он голый дрочил перед ней (хоть и сидя спиной) добавлял возбуждения.       — Если доведёшь себя до оргазма, глядя, как трахают твою Тамару, станешь настоящим куколдом, — насмешливо пригрозила Надя. — Не боишься, что тебе понравится, и ты вообще больше никогда ей не присунешь? Может, приведёшь её в ночлежку и будешь предлагать бомжам в качестве благотворительности? А сам забьёшься в уголок и будешь там дёргать свой пиструнчик.       — Да заткнись ты уже!       — Ой, прости. Переборщила? — пролепетала Надя, мигом сменив тон.       Но Зимин её не услышал. Он вскочил, схватил Кима за горло обеими руками и отдёрнул от Тамары. Член с чпоком выскочил из очка. Андроид плюхнулся и задницу и вытаращился на Зимина:       — Ты чё? Я ещё не кончил!       — Ты охуел, долбоёб? Кайф не ломай! — вторила ему Тамара.       — Заткнись, сука! — Зимин врезал ногой ей в подбородок, и она упала на бок. А Ким поднялся и попёр на Зимина:       — Слышь, не трогай мою тёлку! Нельзя так обращаться с женщинами!       Он занёс руку, обозначая удар. Зимин поймал её и пнул в колено. Ким припал, и Зимин обрушил кулак ему в висок. Тамара встала и схватила его за руку:       — Олег, отстань! Не бей его! Надо ебаться, а не драться! Давайте в два смычка! Заполните мою пизду и жопу своими хуями!       Зимин оттолкнул Тамару, повалил Кима на пол, уселся ему на грудь и осыпал ударами лицо и плечи.       — Для твоего удобства рекомендуется переключить меня в режим «Раб», пидор, — копошился под ним Ким.       Тамара то пыталась оттащить Зимина, слабо трогая его за руки, то норовила усесться у него за спиной на пенис андроида, до сих пор накачанный кровезаменителем. Зимин отпихивал её, иногда поднимался и бил и снова возвращался к Киму.       Избивая роботов, краем глаза Зимин заметил, что Надя тактично прекратила съёмку, чтобы он не попадал в кадр. Теперь она зажимала между ног обе ладони. Согнулась, подавшись корпусом вперёд, будто чтобы поближе рассмотреть представление. Пока Зимин метался от гиноида к андроиду и обратно, она наверняка видела его болтающееся хозяйство, но гнев и возбуждение вытеснили из Зимина застенчивость.       Вдруг Надя встала, сходила в кухонную зону и вернулась с ножом. Протянула его Зимину рукоятью вперёд:       — Отрежь ему член.       — А? — у Зимина аж увял: «Она всё-таки маньячка!»       — Накажи этого кобеля, чтоб не залазил на чужих сучек.       — Тебе его не жалко? В смысле, это ж перманентный дамаг твоему роботу. По-моему, гарантия такое не покрывает.       — У него в комплекте есть пара сменных, — рассмеялась Надя, в её глазах плясали голубые электрические искры.       Психованная женщина с ножом хохотала, склонившись над голым Зиминым. Ему оставалось только забрать у неё оружие, чтобы сделать менее опасной. Он принял нож.       Надя снова уселась на край кровати. Расставила ноги, расстегнула пуговицу и ширинку джинсовых шорт так, что показался синий треугольник трусов. Запустила пальцы под атласную ткань.       — Режь.       — Хуй, хуй, хуище! — Тамара опять потянулась к пенису Кима. В Зимине взыграла ревность и победила мужскую солидарность.       — В угол! Там сидеть! — он грубо оттолкнул Тамару, она отпрянула и уселась в позе Алёнушки. Правда, Режим «Нимфоманка» по-прежнему был активен, и она мастурбировала. Надя тоже.       Посматривая на неё, Зимин сжал большой хрен Кима и стал пилить ниже кулака тупым зазубренным хлебным лезвием. Из-под клинка лениво осыпались стружки бледной синтеплоти.       — Для твоего удобства рекомендуется переключить меня в Режим «Раб», пидор, — повторял Ким и стукал длинными руками по бёдрам Зимина, сидевшего на его кубическом прессе.       На линолеум и пальцы Зимина брызнул холодный матово-розовый кровезаменитель. Надя азартно закусила губу. Приподнялась, сняла шорты с трусами и поболтала ножками, сбрасывая их со щиколоток. Её большие половые губы раскраснелись, а малые, ещё темнее, торчали наружу и блестели, словно глазурованные. Зимин сглотнул слюну, пиля член вслепую и неотрывно глядя, как она мастурбирует. Пальцы с красными ногтями разглаживали морщинистые мясные лепестки, погружались во влагалище, оттягивали кожу с набухшего клитора и снова погружались, клитор скользил между них, и его придавливала ладонь. Стояк Зимина так распирало, что он боялся, как бы самому себе в помутнении не оттяпать, чтобы избавиться от этой томительной боли.       Ствол оторвался от пенька. Пах Кима и ладони Зимина были заляпаны кровезаменителем. Он бездумно швырнул член Наде, будто кот принёс добычу хозяйке. Член упал на покрывало. Надя плотно сжала его у среза, не давая вытечь остаткам псевдокрови, провела залупой вокруг клитора и ввела в себя на полшишечки.       — Для твоего удобства рекомендуется переключить меня в Режим «Раб», пидор, — напомнил Ким.       Зимин растерянно огляделся. Тамара послушно мастурбировала в уголке, и из неё уже не тёк лубрикант — кончился. Надя шуровала в себе обрубком-дилдо, с шальной ухмылкой смотря на Зимина. Как заколдованный, он встал и двинулся к ней. Член торчал вперёд и чуть покачивался вправо-влево, подобно стрелке компаса. Рука по-прежнему держала нож, словно её заклинило.       Надя смотрела ему в глаза. Впилась пальцами в покрывало, и обрубок выскользнул из её вагины. Зимин выронил нож. Поставил колено на край кровати — прямо между раздвинутых Надиных ног, едва не касаясь её мокрой промежности, — взял её голову обеими руками, запустив пальцы под длинные прямые волосы, и прильнул к губам. Какая она горячая! Настоящий живой жар, а не комнатная температура роботов! Надя обвила его шею и откинулась назад, увлекая в горизонтальную плоскость.       — Ты хочешь? — спохватился Зимин, оторвавшись от её губ, но продолжая ласкать уши под волосами.       — Да… — выдохнула Надя. От неё пахло косметикой. Сладковатый химический флёр, который Зимин часто улавливал от сокурсниц, особенно, от той… но никогда так близко.       — Громче! — потребовал он, чтобы скрытая камера наверняка зафиксировала её активное согласие.       — Трахни меня! У меня так давно не было настоящего мужчины…       Они продолжили целоваться. Надя тёрлась икрами об икры Зимина и больно стискивала его густые белобрысые пряди. Он вслепую шарил по её груди, расстёгивая пуговицы. Блузка распахнулась. Зимин задрал синий бюстгальтер; груди, примерно с Тамарины, но не такие упругие, растеклись по рёбрам. Зимин сжал их, словно пытался вылепить в более устойчивую форму. Надя вскрикнула. Зимин сообразил, что привык мять гиноида, как ему вздумается, а сейчас под ним живая женщина, и постарался действовать нежнее. Ослабил хватку пальцев, спустился пониже, поцеловал мягкую горячую плоть и провёл языком вокруг обширной ареолы. Надя шумно выдохнула. Зимин ощутил, как она подаётся бёдрами кверху. Слез с неё, обхватил за ноги и развернул, поудобнее укладывая на кровати. Внизу маленького дряблого животика был шрам, похожий на сардоническую улыбку. Надя вяло пыталась прикрыть его уголком подола расстёгнутой блузы.       Зимин снова распластался на ней, приподнял зад, прогнув позвоночник, взялся на член и направил во влагалище, которое она раскрывала пальцами. В ней было просторнее, чем в Тамаре, зато пенис обволокло приятным жаром. Зимин поцеловал Надину шею и начал двигаться. Благо, практика на гиноиде не прошла даром, и его фрикции уже не напоминали конвульсии паралитика. Пока он водил членом в Наде и слюнявил её шею, она постанывала. Пропустила руку между их животами и теребила клитор, в головку которого ритмично вминался гладкий лобок парня. По чреслам расплывалась мучительная нега. У Зимина потемнело в глазах от небывало долгого оргазма. Хоть он и дрочил пару часов назад, казалось, спермы вылилось гораздо больше, чем даже с Тамарой.       Внезапно Зимин опомнился: «Гадство! Я же без презика! А если она залетит? Ладно, мне, видимо, скоро придётся работать из-за инстинкта самосохранения, чтобы прокормиться… Но вкалывать, чтобы платить ей алименты?»       Зимин вытащил измазанный соками член и стал покрывать извивающуюся мычащую Надю поцелуями, спускаясь вниз по её торсу. Миновал аккуратно подстриженный кустик под шрамом и оказался перед разверстым влагалищем. Из него вытекала сперма, смешанная с естественной смазкой, и исходил живой парной запах. После оргазма он не манил Зимина, но и отвращения не вызывал. Он лизнул между половыми губами и сглотнул всё, что попало на язык: «Может, если вылакаю сперму, шанс залёта уменьшится?»       — Олег! — ахнула Надя.       — Тебе не нравится?       — Просто… я думала, ты уже всё…       — А ты всё?       — Ну… нет, но… Олег! — Надя вся затрепетала, когда Зимин вернулся к процессу, и прерывисто вздыхала: — Ох, Олег, ты такой… какой ты…       Зимин лакал сперму из влагалища, задевая носом возбуждённый клитор. В глотке першило. Когда он перестал чувствовать вкус своей кончи, ввёл в вагину пару пальцев, а рот целиком сосредоточил на клиторе. Нежно посасывал его, водил языком вокруг, ласкал спайку половых губ сверху. Свободной рукой гладил мягкое и горячее Надино бедро, под подушечками пальцев ощущался рельеф растяжек.       «А почему именно алименты? — задумался Зимин. — Может, мы поженимся… Нет, вряд ли, она же говорила, что похожа на меня: любит жить одна, чтобы её никто не беспокоил после работы… Но это не помешает ей стребовать с меня бабки! Деньги-то лишними не бывают… А с другой стороны, что такого? Полчаса назад я был уверен, что умру в одиночестве в обнимку с куклой. А сейчас — я только что трахнул живую женщину, как настоящий нормальный человек. И возможно, даже оставлю потомство! Отец бы гордился, что я продолжаю его род… Может, получится забрать ребёнка себе? Тогда Наде платить не придётся, я буду работать только на себя и свою родную кровиночку. Ведь заботиться о собственном ребёнке рациональнее, чем о каком-то питомце».       Надя застонала громче и вздыбила бёдра, сама вымазывая лицо Зимина в своих соках. Призвала:       — Иди ко мне! — и они снова слились в поцелуе.

_____

      Глаза Зимина закрывала повязка. Во тьме ничто не отвлекало от ощущений. Зимин даже не чувствовал рук и ног, словно весь превратился в член, на котором скакала Тамара: вверх-вниз, вверх-вниз, сладкая напряжённая истома. Хотелось одновременно разрешиться от неё, и чтобы она длилась вечно.       «Быстрее», — собрался попросить Зимин, но вспомнил, что Тамара заткнула ему рот трусиками, пропитанными клубничным лубрикантом. Тогда он решил вытащить их — и обнаружил, что обе руки связаны. Ноги тоже. Зимин замычал и задёргался, от чего узлы лишь туже затягивались на запястьях и щиколотках.       — Какой нетерпеливый, — хихикнула Тамара; странно: её голос звучал справа от изголовья, хотя вагина всё ещё скользила по члену Зимина. — Что ж, вроде всё готово.       Она сорвала повязку. Зимин увидел, что на его достоинство надета дрыгающаяся паховая панель, отделённая от тела. Тамара склонилась над ним. Между её ног зияла дыра, в которой вращались чёрные шестерёнки и двигались поршни, в сплетениях разноцветных проводов мигали диоды. Она взобралась на постель, поставила ступни по обе стороны Зимина и присела. Паховая панель слилась с её телом, и она слезла, оставив мокрый член без оргазма.       Зимин вылупился: между его широко раскинутых ног на простыне лежали маленький фруктовый ножик и тонкая мутно-прозрачная пластиковая трубка; дальше, у каждой щиколотки, стояло по глубокой плошке со льдом. Сердце замерло, пенис скукожился. Зимин перевёл испуганный взгляд на Тамару, и она объяснила со спокойной доброжелательной улыбкой:       — Я запрограммирована доставлять пользователю максимальное удовольствие. В последнее время я заметила, что тебя не удовлетворяют наши фемдом-сессии. Поэтому вычислила способ принести тебе максимальное сексуальное унижение.       Зимин неистово замотал головой. Тамара снисходительно усмехнулась:       — Суть фемдома в том, что женщина делает с мужчиной всё, что сама захочет, разве нет? И мужчине это нравится. Правда, у меня нет собственных желаний, но твои я исполню самым эффективным образом.       Тамара полизала соски Зимина, пощекотала живот и пошагала по нему средним и указательным пальцами в направлении паха. Очутившись в её ладони, член сразу встал вопреки страху. Тамара выпустила его, и он грузно шлёпнулся о живот, открывая ей мошонку. Левой рукой Тамара поддерживала её, правой взяла нож и провела по морщинистой коже. Под острейшим лезвием выступил пунктир алых капелек. Зимин завыл в кляп. Его стояк напрягался, отрываясь от живота.       — Не дёргайся, а то хватану лишнего, — строго сказала Тамара. — Видишь лёд? Когда наиграемся, я вызову скорую, и тебе пришьют всё обратно. А потом повторим.       Сосредоточенно закусив губу, она проводила ножиком по разрезу, углубляя его. Простыню под ягодицами Зимина всё гуще усыпали кровавые крапины. Тамара отложила нож, запустила пальцы под кожу и вылущила овальную сферу в белёсой плёнке. Положила себе на ладошку и поднесла к глазам парня — вслед за трофеем из паха вытягивался семенной канатик, как шнур электроприбора. По горлу Зимина в рот хлынула жгучая кислятина и впиталась в кляп, заменив собой клубничную сладость. Он чувствовал неприятную тяжесть, страх и замешательство от того, что источник сигналов был вне его тела. Тамара сжала яичко в кулаке. Зимин замычал и забился в путах от ужасной боли.       — Ну, всё, всё, не бойся, я легонько, — Тамара ослабила пальцы. — Сейчас подую, и всё пройдёт. Пусть у кошки болит, у собачки болит, а у Олежки не болит.       Приговаривая, она дула на беззащитное яйцо, и, словно ток по проводу, по семенному канатику в Зимина поступала сверлящая боль. Тамара с садисткой улыбочкой положила яичко в плошку со льдом — канатик протянулся вдоль ноги Зимина. От прикосновения холода стало только хуже. Зимин рефлекторно дрыгал ногой, чтобы почесать болящее место.       — Не дёргайся, — напомнила Тамара, сделала ещё надрез на мошонке, извлекла второе яичко и положила его в плошку у другой ноги.       Лёд обжигал. Тестикулы Зимина будто горели на жаровнях. Тамара встала в изножье, коснулась пальцами сразу обоих натянутых вдоль ног семенных канатиков и отпустила. Они завибрировали, как струны, пронзая тело Зимина невыносимой болью.       Тамара запихнула трубку-катетер себе в вагину и вытащила, густо покрытую её лубрикантом. Склонилась над Зиминым, взяла его за член, который почему-то до сих пор не упал, и начала вводить катетер в уретру. Дошла до конца, и живот Зимина скрутило острой коликой. Подвигала вверх-вниз, одновременно подрачивая ствол в противоположных направлениях. Зимин страдальчески стонал. Член запульсировал. Из торчащего наружу края трубки по Тамариным пальцам заструилась обильная сперма. Тамара облизала руку, перетянула пенис двумя нитями у основания и приложила лезвие ножа между них.       Зимин зажмурился, между век покатились горючие слёзы. Вдруг его осенило: «А как паховая панель Тамары могла мне наяривать, будучи отсоединённой от тела? Ведь все механизмы, которые её движут, находятся у гиноида в животе!»

_____

      Зимин проснулся с каменным стояком и стучащим сердцем. В комнате было мрачно, только между штор сочился серый свет с балкона. Зимин был укрыт пледом. Надя похрапывала у стены, закутавшись в пустой пододеяльник. «Да она же маньячка! — в ужасе вспомнил Зимин. — Поехавшая отчленительница! Господи, и я с ней спал! Где нож?»       Он выкатился из-под пледа, вскочил и подрыгал ногой, сбрасывая повисший на ней Надин лифчик. На линолеуме валялся только отпиленный пенис андроида в матово-розовой луже. Там, где Зимин накануне обронил нож, его не было. «Она забрала! Прячет под одеялом!» — Зимин отпрянул, сжимая обеими ладоням увядшие причиндалы, и стукнулся хребтом об угол разделительной стены.       Спешно оделся: трусы, джинсы, носки, кеды, футболка… телефон, лежащий на его рубашке, сел. Два одеревеневших робота, лежали на полу в обнимку. Зимин потыкал кнопку на шее Тамары, но она не включалась — заряд кончился. Зимин вышел на балкон. Город был сер, тих и пуст. Наверное, часов пять утра.       Он на цыпочках прокрался мимо спящей Нади и заглянул в кухню. Последний раз он испытывал такое облегчение, когда умерли родители: заляпанный кровезаменителем нож висел на магнитной полоске. Но значит, Надя вставала и брала его! На всякий случай Зимин опять пощупал пах, а то вдруг ему от шока приглючилось, что гениталии на месте? Нет, всё при нём.       Он взял нож и ушёл с ним в ванную. Отмыл клинок под краном, умылся сам, прополоскал рот и вытерся сырым полотенцем. Отлил, забрызгав ободок унитаза, вытер его бумажкой и смыл. Когда он вышел, его хрипло окликнула Надя:       — Олег?       — Д-доброе утро, — он прошёл мимо неё в кухню, пряча нож за спиной и думая: «Веди себя естественно». — Будешь кофе? Тут есть растворимый.       — Ага.       Зимин поставил кипятиться чайник и стал резать чиабатту и остатки сырной тарелки на бутерброды. Надя громко зевала и потягивалась. Потом, завернувшись в пододеяльник и подобрав всю свою одежду с пола и кровати, прошлёпала в ванную.       — Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста, — объявил Зимин, когда она вышла.       Они уселись на табуреты, как вчера, и приступили к завтраку. Вдобавок к кофе Надя налила себе вина. Предложила плеснуть и Зимину, но он покачал головой. Осторожно сказал:       — Извини, я честно не планировал с тобой переспать, поэтому не захватил презики… Но мне понравилось. Ты очень… горячая.       — Мне тоже, — улыбнулась Надя и шутливо погрозила пальцем: — Но на венеру я всё-таки проверюсь. Если заразил меня чем, тебе капец.       — А тест на беременность будешь делать?       Надя поперхнулась. Из её ноздри вылетел хлебный ошмёток, красный от вина. Он утёрла нос и испытующе прищурилась:       — А ты что будешь делать, если я залетела?       — Насколько я помню, замуж ты не хочешь. Так что, если решишь рожать, я бы забрал ребёнка себе, — серьёзно ответил Зимин. — Чтобы тебя не обременять. Тебе и так тяжко живётся.       — Я думала… ты предложишь денег на аборт, — проговорила Надя, округлив голубые глаза, опустила руку под стол и, кажется, почесала живот; принуждённо хохотнула: — Расслабь булки, вряд ли ты меня оплодотворил.       Зимин припомнил её шрам, который, впрочем, свидетельствовал лишь о кесаревом. Может, у неё нефертильный день по циклу? Или она приняла меры предосторожности, пока была в ванной вчера или сегодня? Зимин сменил тему:       — Похоже, наши роботы в похотливых Режимах продолжали трахаться, пока не сели. Будешь Кима заряжать? Могу поделиться зарядкой, если у тебя с собой нет.       — Да ну его. Лучше помоги дотащить его до машины.       После завтрака Надя ещё несколько минут красилась, расчёсывалась и укладывала волосы в пучок. Зимин тем временем отщёлкнул затылочную и паховую панели Кима и промыл их заодно с отпиленным членом. Вернул всё на место, одел андроида и сунул пенис в карман его брюк.       Они пронесли Кима по коридору (Зимин подмышки, Надя за ноги), спустили на лифте и вынесли во двор.       — Туда, я вон припарковалась, — Надя указала на белый седан; они погрузили Кима на заднее сиденье, и она предложила: — Подвезти вас с Тамарой?       — Не, мне там ещё убраться надо. Чего тебе ждать?       — Ладно тогда… — вздохнула Надя, неловко покрутила корпусом и пошевелила руками, словно не знала, куда их деть. — Слушай, спасибо. Прикольно получилось.       Возможно, хорошим тоном было бы предложение повторить. Но Зимин надеялся больше никогда не встретиться с этой маньячкой, поэтому лишь улыбнулся:       — И тебе спасибо. Да, было здорово.       Надя порывисто чмокнула его в щёку, села на водительское кресло и опустила стекло:       — Потом скинем друг другу видосы, которые наснимали? Интересно посмотреть с разных точек зрения.       — Окей.       Машина затарахтела. Зимин посторонился, давая ей выехать, помахал рукой и поспешил обратно в здание.

_____

      Он вынул у Тамары паховую и затылочную панели, оттащил её к розетке и подключил к электросети. Отвинтил вентиляционную решётку и достал камеру — она тоже полностью разрядилась. Постарался отстирать с постельного белья пятна выделений и развесил на балконе, а кровать накрыл пледом. Вымыл посуду, пол и детали гиноида. Руками доел остатки из контейнеров, допил последний глоток вина из горла и сгрузил всё в мусорный пакет. Постоял на балконе, глядя, как пробуждается город. Затем включил Тамару — заряд неполный, но на дорогу хватит — и вызвал такси.       В 10:40 Зимин вернулся домой. Тамара зевала, сигнализируя о малом заряде аккумулятора. Зимин выключил её, но заряжать пока не стал. Сперва надо было оживить телефон, а главное — камеру.       Через час он скинул видео с обоих девайсов на комп. Сначала проверил, что записалось на телефон… Ноги Нади и Кима, согласие на съёмку, Ким во весь рост… Беседа двух роботов, прерванная звонком доставщика еды… Ким и Тамара голые на полу, их развязные диалоги, обрывки фраз Зимина и Нади, драка… Глядя со стороны на свои «боевые приёмы», Зимин чуть не помер от кринжа и стал проматывать… Вот он пилит член, встаёт, и его ноги уходят из кадра в направлении Нади. Через несколько минут роботы возобновляют трах и продолжают до конца записи: Ким, как ни в чём не бывало, тыкает в Тамару своим обрубком, а она изображает удовольствие.       Зимин открыл файл с камеры. Проматывая запись, убедился, что активное согласие Нади на секс слышно хорошо. Вот они улеглись так, что в кадр не попадали их головы. Что до тел, Зимин видел, в основном, собственную спину, задницу и ноги, но у него всё равно встал, и он вздрочнул на свой первый раз с живой женщиной. Не столько от похоти, сколько от радости, что официально стал нормальным полноценным человеком, признанным достаточно годным, чтобы потыкать членом в другого гомосапиенса. Теперь и людям в глаза смотреть не стыдно. Даже если ему больше в жизни никто не даст, это неважно. Галочка-то уже поставлена. Achievement unlocked: Virginity Lost.       Слева Зимин и Надя елозили друг по другу на кровати, возле которой на линолеуме валялись нож и пенис. Справа трахались роботы. Зимин проматывал дальше.       Вот он и Надя залезли под покрывала, поёрзали там и затихли, изредка ворочаясь. Нож оставался на месте. Роботы продолжали сношаться, меняя позы. Зимин промотал почти до конца, автоматически включился серый ночной режим.       Он и Надя крепко спали. Роботы трахались и матерились.       — Фух, что-то я выдохся, — зевнул Ким, отваливаясь от Тамары, и выключился.       Тамара села на полу, скрестив ноги, и натирала сухую вульву, из которой давно вытек весь лубрикант. Через пять минут она спросила:       — О чём ты думаешь?       Ей никто не ответил.       — Олег? — позвала она. — Ты здесь? О чём ты думаешь?       Тамара встала и шатко двинулась к кровати. На этом запись оборвалась.