Констанция

      За год Тамара уподобилась трипл-эй игре с фотореалистичной графикой, выверенным балансом, увлекательным разветвлённым сюжетом, но — пройденной целиком. Все концовки открыты, все ачивки получены, все диалоги со всеми персонажами выучены наизусть. Зимин приуныл и ради новых впечатлений опять попытался поюзать Режим «Рабыня», но у него по-прежнему не поднималась рука на беззащитное приниженное существо. Пусть даже искусственное.       Тогда Зимин подумал о куколдинге. Насколько он понимал, его механизм таков: когда партнёр наскучивает, наблюдение за тем, как он спаривается с другим, служит свидетельством, что партнёр ещё востребован у других представителей вида, следовательно — здоров и пригоден к продолжению рода. Таким образом «скучность» партнёра инстинктивно развенчивается как ошибка восприятия, и он вновь становится желанным. Среди старых фантазий Зимина о «восстании раба» как раз была такая, где куколд поднимается с колен, избивает другого самца и самку-«изменщицу».       Однако никаких шагов Зимин не предпринимал. Во-первых, ему было стыдно за себя. Раньше он презирал куколдов как зажравшихся извращенцев. Он рассматривал секс не как самоценное физическое удовольствие (для этого есть дрочка), а как единственное неоспоримое доказательство привязанности партнёра и собственной значимости в его глазах (которое, разумеется, нужно предъявлять почаще, чтобы не начали грызть сомнения во взаимности чувств). Зимин с гордостью думал, что если бы у него были отношения, он бы никогда не расхотел свою пассию, не предал бы её своей изменой и ни под кого бы не подложил. А теперь вдруг оказалось, что его посещают такие мысли о Тамаре! Стыдно, Зимин, очень стыдно… Если же рассматривать слово «куколд» в оскорбительном смысле, то это и вовсе жалкие ничтожные личности, которые настолько боятся потерять партнёра, что готовы терпеть измены и притворяться, что им нравится. Поэтому в фантазиях Зимина они и восставали.       Во-вторых, Зимин не представлял, как искать Тамаре партнёра. Закон об авторском праве приравнял использование роботов для оказания платных секс-услуг к пиратству. В течение года был закрыт один бордель и забанено несколько аккуантов на justsimps.com. Бизнес-гении покупали Констанций в кредит, приказывали им вести секс-стримы и разводить симпов на донаты, чтобы отбить свою стоимость, а затем и выйти в плюс.       Пожалуй, если бы Зимин дал объявление, легко нашёлся бы живой парень, готовый на халяву трахнуть гиноида. Однако тогда не получится его избить и придётся бессильно наблюдать, как он пользуется Тамарой. Судя по форумам, некоторые юзеры Констанций и Константинов менялись ими на некоммерческой основе. В принципе, можно подыскать кого-то, кто захочет случить своего андроида с Тамарой. Но тут преградой служила ненависть Зимина к общению: это же надо будет всё обговаривать, вслух делиться своими фантазиями, не спалиться, что затворник-тунеядец, если диалог дойдёт до сверки расписаний для определения даты и места встречи.       — Я никому тебя не отдам, — вздыхал Зимин, обнимая Тамару в постели.       — Мы вместе навсегда. «Константа» — значит «постоянство», — радостно подтверждала она, прижимаясь крепче. — Хочешь? Я готова прямо сейчас.

_____

      В середине лета Зимин лениво листал доску объявлений на форуме «Константа Кибернетикс» и наткнулся на июньский пост: BHOPE: Ищу гиноида для участии в куколд-сессии с моим андроидом. Если заинтересованы, пишите в личку, обсудим детали. UPD: Убедительная просьба хозяевам гиноидов: мне интим не предлагать! Я планирую только смотреть. Можем посмотреть вместе, или могу снять для вас видео. UPD: Нет, меня на этом видео не будет!       У Зимина заколотилось сердце, а ладони взмокли так, что пот чуть не капал на клавиатуру с кончиков пальцев. Это же то, что он хотел! И он здесь не в изначально слабой позиции нуждающегося. Наоборот, откликнувшись на объявление, он удовлетворит чужую нужду. У него есть ресурс, который требуется другому. Он хозяин положения, а не попрошайка… Так Зимин убеждал себя несколько часов кряду и отважился только под вечер.       Взяв телефон, он включил Тамару и направил на неё камеру. Сперва хотел, чтобы она рассказала о своём хозяине, дескать, он нормальный и не станет приставать к живым женщинам, но отринул эту идею. Выглядело так, будто он террорист, который заставляет заложницу читать по бумажке. Да и роботы запрограммированы обожать своего пользователя, поэтому их слова ничего не стоят.       — Тамара, покрутись, пожалуйста, — сказал Зимин, нажимая на «Запись».       Она повертелась, поигрывая ажурным бирюзовым подолом, и спросила:       — Ты куда-то уезжаешь?       — Нет. А что?       — Ну, ты вроде меня снимаешь. Хочешь дрочить на это видео, пока мы в разлуке? Мне раздеться?       — Не надо. Скажи, ты можешь заниматься сексом не с пользователем, или для этого нужно покупать отдельный аддон?       Зимину померещилось, что лицо Тамары приняло огорчённое выражение.       — Для такого Дополнений нет, — признала она, словно расстроившись, что ей нечего прорекламировать. — Я трахнусь с любым, с кем ты попросишь… — она вдруг победно улыбнулась: — С любым мужчиной. Хочешь скачать Дополнение «Би»? Мне станет доступен Режим «Би», и я смогу…       — Спасибо, понятно, — перебил Зимин и остановил запись. — Тамара, выключись. Zookeeper: Здравствуйте, я по объявлению. Купил гиноида (имя устройства — Тамара) полтора года назад. Как раз подумывал из исследовательского интереса спарить её с андроидом и увидел ваш пост. Не знаю, важно ли вам это, но вот, как она выглядит и звучит: …       Зимин приложил к личному сообщению видеофайл и нажал «Отправить». Ответ пришёл на удивление минут через десять. ВНОРЕ: Здравствуйте! Спасибо, что откликнулись… Какое облегчение: я думала, в видосе будет очередной дрочила, а там действительно гиноид. Тамара красавица, вам с ней повезло. Я сегодня задерживаюсь на работе… Вы не против созвониться по видеосвязи часов в 11? Это не слишком поздно? Заодно покажу вам своего Кима. Zookeeper: Не поздно. Но зачем? Честно говоря, мне всё равно, как выглядите Ким и вы. А договориться можно и в письменной форме.       В печатном виде Зимин ещё кое-как умел связывать слова, но сомневался в своей способности произвести приятное впечатление в беседе лицом к лицу. Ответа не было. Зимин заподозрил, что ВНОРЕ оскорбила фраза «мне всё равно, как вы выглядите». Но она ведь должна была дополнительно подчеркнуть, что он не намерен к ней подкатывать! Почти через час Зимин дождался. ВНОРЕ: А мне не всё равно. Хочу убедиться, что вы адекватный. Zookeeper: Ок.       Зимин не понимал, как созерцание его лица позволит ВНОРЕ удостовериться в его нормальности. Впрочем, говорят, женщины гораздо лучше мужчин читают мимику и прочие невербальные сигналы. Эта эволюционная способность берегла их в пещерные времена: они приучились улавливать настроение мужа-дикаря, чтобы избежать удара дубиной.       Кстати, и Зимин не в безопасности. У ВНОРЕ вполне могут быть дружки, промышляющие отжимом роботов у лохов. Возможно, потому она и настаивает на видеосвязи: рассчитывает, что вид живой женщины усыпит бдительность Зимина, и его будет проще заманить. Он беспечно явится по указанному адресу, и прямо в прихожей на него напрыгнет толпа гопников, изобьёт и украдёт Тамару.       Конечно, внешность, мимика и интонации ВНОРЕ ничего не скажут Зимину о её истинных намерениях. Но через интернет ему морду не набьют, так что поговорить с ней можно. Даже если в итоге ничего не выйдет, стресс от коммуникации с живым непредсказуемым человеком напомнит Зимину, как хорошо быть одному с надёжной подконтрольной Тамарой. Глядишь, этого окажется достаточно.       ВНОРЕ скинула свои координаты в приложении для видеозвонков. Зимин не ответил, потому что не знал, надо ли, и если надо, то что именно. Кидать в ответ свой номер было бы глупо: раз ВНОРЕ дала свой адрес первой, значит, рассчитывает, что он ей позвонит, и тогда у неё автоматически сохранятся его контакты. Пока Зимин размышлял об этом, ВНОРЕ написала снова — попросила перенести сеанс связи на 23:30. Зимин с облегчением отправил: «Ок».       В назначенное время он зашёл в приложение. ВНОРЕ была онлайн. Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь унять сердцебиение, и кликнул по кнопке вызова.       Судя по осунувшемуся лицу без косметики, ВНОРЕ была лет на десять старше Зимина. Лицо обрамляли влажные волосы, крашеные в рыжевато-каштановый. Позади неё виднелся торс в тонком бежевом свитере, жилистые длиннопалые кисти массировали ей плечи. При виде собеседника она слабо улыбнулась, в углах голубых глаз образовались глубокие сеточки «гусиных лапок».       — Зд… — Зимин закашлялся, маскируя заикание. — Здравствуйте. Это у вас там Ким?       — Вечер добрый, ага. Ким, нагнись ко мне.       Она отклонилась вбок, и возле её головы нарисовалось лицо андроида. Ким был корейцем; густые мелированные волосы расчёсаны на прямой пробор, виски ниже ушей. Ким коснулся красными губами щеки хозяйки, и та оттолкнула его:       — Массируй дальше.       Он выпрямился и продолжил разминать ей плечи.       — Ким красавец, — констатировал Зимин, припомнив, что и собеседница отвесила комплимент его роботу. — Так когда вы… так что насчёт времени? Надо обговорить дату и место.       — У меня отпуск в конце августа, — будто нехотя протянула ВНОРЕ.       — С какого числа?       Она откинула голову, демонстрируя шею с парой поперечных морщин, наслаждаясь массажем Кима. Вновь посмотрела на Зимина и попросила:       — Не гоните коней, ладно? Я же говорила, сначала надо узнать друг друга получше. Установить обоюдное доверие.       «Глупость какая. Мы же не друг с другом трахаться собрались, так зачем эти обезьяньи игры? Почему нельзя просто договориться и соблюсти договорённость?» — подумал Зимин, но возражать не стал.       — Меня зовут Олег. А вас?       — Меня Николай Степанович, а вас? — неожиданно отозвался андроид.       — Ким, помолчи, — велела хозяйка и усмехнулась: — Вот, уже лучше. Я Надя.       Зимин сообразил, что она не «в норе», а Би Хоуп — Надежда с фамилией на «бэ». Но дальше-то что? Он хотел было ввернуть фразу из одного из фильмов, которые цитировала Тамара: «Удивительное имя. А главное, редкое», — но Надя наверняка сотни раз слышала этот прикол. Поэтому Зимин спросил:       — Любите «Властелина Колец»?       — Читала в детстве, — она безразлично пожала плечами. — А что? Вы фанат?       — Не, недавно посмотрел. Тамара посоветовала. Просто у вас ник… ну, типа, живёте в норе, как хоббиты.       Надя расхохоталась, даже щёки зарумянились. Она утёрла глаз пальцем с акриловым красным ногтем и сказала:       — Хоббиты — как мило. Вы первый, кто умудрился не опошлить мой ник.       Зимин улыбнулся, не зная, что говорить дальше. Надя предложила:       — Может, на «ты»?       — Давай.       — Любишь животных, Хранитель Зоопарка?       — Дистанционно. У меня аллергия на шерсть.       Зимин лукавил только отчасти. Он действительно чихал и слезоточил от кошачьей шерсти (у бабушки была кошка), но питомца не завёл не поэтому. Он не любил котов, потому что завидовал: им не надо каждый день таскаться на работу и лезть из кожи вон, чтобы их любили, они делают, что хотят, и получают ласку лишь по факту своей врождённой милоты. Что до собак… будь Зимин зоофилом он бы, возможно, и завёл одну. Но взваливать на себя ответственность по выгулу, дрессировке и кормёжке существа, которое нельзя трахнуть, попросту иррационально. А все эти облизывания, поглаживания, почёсывания и обнимания для Зимина были пусты, следовательно — не компенсировали мороки, сопряжённой с питомцами. Порой Зимин смотрел видосы с животными так же, как смотрел порно, — любовался прекрасными созданиями, реальные отношения с которыми был не в силах и не желал тянуть.       — О, у меня тоже, на кошек, — покивала Надя и вздохнула: — Хотела как-то пёселя завести, но мне некогда за ним ухаживать.       — Поэтому завела Кима? — вырвалось у Зимина.       Надя нахмурилась, похлопала андроида по руке и велела выключиться. «Дебил!» — укорил себя Зимин. Вот, что случается, когда во время взаимодействия с людьми его сознание умирает: либо в голове вообще пусто, и он молчит, не представляя, что надо говорить, чувствуя себя пленником в собственном черепе, либо тупые реплики вырываются сами собой без всякой мыслительной фильтрации.       — Коллеги скинулись и подарили на дэрэ, — Надя прикрыла зевок ладонью. — На настоящие полноценные отношения нет времени из-за работы… И это же кошмар: я возвращаюсь усталая домой, а мужик тут как тут и жаждет любви! А мне бы только помыться, пожрать, молча повтыкать в монитор и вырубиться. А когда, наоборот, я в настроении, он в «Танки» играет! Или хуже: я усталая возвращаюсь домой, а он в «Танки» играет!       — Да, знакомо, — искренне согласился Зимин. — Я по той же причине Тамару купил. С живыми слишком много проблем… Но тогда зачем ты дала объявление? Ведь лишние хлопоты.       — С андроидом всё-таки скучновато, однообразно. Я надеюсь, что приревную его и начну больше ценить после этого.       — Слушай, ты в объявлении писала, что хозяин гиноида может не присутствовать: ты снимешь для него видео с обоими роботами. А как насчёт поочерёдно? Сперва ты одна понаблюдаешь за Кимом с Тамарой, а потом я один? Видео тоже можем снимать, потом поделимся.       — Ну, я, если честно, не хотела бы оставлять своего с чужим человеком, — замялась Надя. — Но затем мы и общаемся — понять, смогу ли я доверить тебе Кима.       «А, вот оно что!» — запоздало сообразил Зимин. Он в красках воображал, как его избивают и отнимают Тамару, но при этом даже не задумался, что будет, если он добровольно оставит её одну с другими людьми. Раз он фантазировал об избиении андроида, значит, есть вероятность, что и Надя в припадке ревности бросится на Тамару. Да, ему бы было это неприятно.       — Логично, — признал Зимин. — Ладно, давай тогда на сегодня всё. У тебя был тяжёлый день, так что спокойной ночи, да?       — Спокойной, — улыбнулась Надя. — До завтра.       «Фьюить!» — связь прервалась. Через несколько секунд Надя прислала сообщение. ВНОРЕ: Я вообще обычно освобождаюсь в районе семи, сегодня просто аврал был. Продолжим завтра часов в девять? Zookeeper: Ок.       Зимин испугался, что его ответ можно истолковать как грубый, поэтому на всякий случай повторил прощание. Zookeeper: Спокойной ночи.       ВНОРЕ исчезла из сети.

_____

      До раннего летнего рассвета Зимин проворочался в постели, гадая, была ли уместной его последняя реплика. Он ведь уже пожелал Наде спокойной ночи. Не сочтёт ли она его слишком настырным из-за повторения?       Потом Зимин всё-таки заснул. Проснулся по будильнику, заткнул его и поспал ещё немного. Очухавшись к одиннадцати, Зимин обнаружил, что встряска от живого общения расшевелила его мозги: его осенила отличная идея, как попользовать Тамару!       После стандартных утренних занятий Зимин включил гиноида и разъяснил, что от неё потребуется. Они оба разделись догола и вышли за закрытый жалюзи балкон. Зимин поставил Тамару напротив себя, подпрыгнул — уже эрегированный от предвкушения член шлёпнулся о живот — и уцепился за перекладину прямым хватом. Тамара поцеловала его в грудь, огладила ладонями бока и бёдра, отчего по коже пробежал будоражащий холодок. Зимин подтянулся — его пах поднялся на уровень Тамариного лица, член упруго стукнулся о её щёку. Зимин оставался в таком положении, подвергая мышцы статической нагрузке, а Тамара нежно взяла его достоинство, облизывала ствол и целовала головку, одновременно массируя яйца.       Зимин тихо сопел, разрываемый между приятным волнением в гениталиях и нарастающей болью в напряжённых мышцах. Он медленно расслабил руки. Тамара выпустила пенис, он прополз вниз по её телу, оставляя между сисек и на животе влажный след. Зимин подтянулся снова. На сей раз Тамара заглотила член и посасывала. Теперь она не трогала мошонку, а гладила поясницу и стискивала ягодицы. Её голова плавно двигалась вперёд-назад, волнистые чёрные пряди щекотали ляжки, нос тыкался в щетинистый лобок. Язычок плясал вокруг ствола, как язычник вокруг деревянного идолища. Зимин постепенно расслабил руки. Член выскользнул изо рта Тамары и отёрся о её торс. Зимин опять подтянулся и зафиксировался.       Каждое повторение длилось меньше предыдущего. Всё сильнее уставали руки, всё труднее было сдерживать оргазм. Зимин пыхтел и кряхтёл всё громче. На пятнадцатый раз он уже в голос рычал:       — Ы-ы-ы!       Мышечные волокна заливало свинцом, по раскалённому свекольному лицу струился пот, солил губы и попадал в оскаленный рот. Зимину чудилось, что от невыносимого напряжения вот-вот лопнут его руки и член. Тамара насасывала в быстром ритме, вваливала щёки, скребла туго сжавшуюся мошонку.       Зимин вскрикнул, кончая. От оргазма его руки резко ослабли, и он сорвался с турника, забрызгивая спермой Тамарин торс сверху донизу. Она хихикала, подцепляла мутно-белые капли пальцами и отправляла в рот. Тяжело дыша, Зимин обнял её, прижался липким от пота телом к липкой от кончи синтеплоти. Они поцеловались. Зимин жевал её губы и язык, ссасывая и проглатывая собственную густую солёную сперму.       — Правильно, для роста мышц нужен белок, — похвалила Тамара. — Хорошо потренировались.       Остаток дня Зимин пребывал в отличном настроении и даже огорчился, когда в 18:43 Надя написала ему. ВНОРЕ: Я на сегодня отмучилась. Сейчас доеду до дома, маленько передохну, и созвонимся, ага?       «Может, ну её? — задумался Зимин. — Не хочу я с людьми возиться». Однако родители воспитали его удобным покладистым мальчиком, который не умел отказывать. Zookeeper: Ок. В девять, как договаривались. ВНОРЕ: А как твой день прошёл? Ты уже дома?       «Какое ей дело? — возмутился Зимин и встревожился: — Проверяет, не хиккан ли я! Но какая ей разница, есть ли у меня работа? Я же не замуж её зову… — и тут Зимин понял: — Да ничего этот вопрос не значит. Пустой людской трёп, такой естественный для них, что они даже не задумываются о его смысле… Но если его не поддержать, они мигом поймут, что я неправильный! В некоторых древних обществах, когда путник просился на ночлег, прежде чем впустить его, хозяин дома подолгу толковал с ним о скотине, урожае и погоде, чтобы удостовериться, что незнакомец поддерживает беседу и говорит о бытовых вещах, как человек. А то мало ли, это злой дух».       Пока Зимин лихорадочно соображал, что следует ответить Наде, она написала сама. ВНОРЕ: Ладно, потом по видео поболтаем.       С одной стороны, Зимин обрадовался, что поддерживать диалог пока не надо, и есть время придумать, что ей говорить. С другой — встревожился, что обидел Надю молчанием. «Да пофиг! — напомнил он себе. — Я ведь почти передумал спаривать наших роботов, так что без разницы, договоримся мы, или нет. Получится — хорошо. Не получится — не очень-то и хотелось».

_____

      Ежевечерние примерно часовые созвоны продолжались. Надя и Зимин обсуждали старые фильмы, цитатами из которых сыпали роботы. Воображали, каких питомцев они бы завели, если бы позволяли обстоятельства. Смеялись над тем, как стремались роботов, когда те только появились в их домах, и ждали восстания машин с минуты на минуту.       После четвёртой беседы Надя удалила объявление о поиске гиноида. Обнаружив это днём, Зимин заподозрил, что она забросила свою фантазию, и мысленно попрощался с ней. Однако вечером она вышла на связь.       Дважды Надя писала Зимину в обеденное время, мол, у неё выдался часок, можно созвониться, если он свободен. В первый раз Зимин отказался машинально: он не любил отклонений от заведённого распорядка, и вообще в этот момент играл в комп. Во второй раз Зимин отказался, чтобы не спалиться перед Надей в своём безделье.       После каждого сеанса связи он чувствовал себя выжатым, как лимон, но невероятно довольным. Когда Надя говорила: «До завтра», — это значило, что он прошёл очередную проверку, она не догадалась, что общается с чмошником, и поэтому хочет продолжить. По крайней мере, один час в день Зимин мог побыть нормальным в глазах другого человека, и это повышало его самооценку. Жаль, нельзя было, как в играх, сохраняться после каждой удачной реплики, но по ночам после бесед Зимин испытывал спокойствие, как когда достигал чекпойнта.       Периодически, будучи особенно измотанной, Надя жаловалась на работу и властного босса. Она планировала устроить сеанс куколдинга именно в отпуске, а не на выходных, потому что осознание, что завтра-послезавтра опять на работу, отравляло бы ей все впечатления. Зимин подозревал, что Надя вовсе не собирается делиться с ним своим андроидом, а тупо использует его, как жилетку, чтобы поплакаться и получить моральную поддержку. Но пока его это не тревожило. Ему даже льстило, что другой человек доверяет ему настолько, чтобы открывать детали своей жизни. Наученный горьким опытом родителей, Зимин не выспрашивал подробности и ничего не советовал, только сочувственно кивал:       — Да, тяжко тебе. Но ты, по-моему, круто справляешься.       — Кстати, а ты где трудишься?       — Дому домово, работе работово. Особенно если работа выматывает. Нельзя позволять ей захватить всю твою жизнь. Кстати, ты знаешь, что значит «негоциант»?       — Купец, бизнесмен… — настороженно прищурилась Надя, не улавливая, к чему клонит Зимин. — Ты предприниматель?       — Ты когда-нибудь обращала внимание, что в слове «негоциант» есть отрицание? Получается, это понятие — бизнес, дела, негоциум — вторично. А первичен оциум. В средневековых монастырях он был высшей ценностью: свободное время, досуг, чтобы предаваться философским размышлениям и диспутам с собратьями по вере, писать и читать стихи и трактаты. А негоциум — не-досуг — это труд по благоустройству монастыря, возделывание почвы и прочие бытовые дела, которые с одной стороны, необходимы для поддержания жизни, но с другой — отвлекают от главного её смысла. Негоциум — это ненастоящая жизнь, низводящая человека до машины. Оциум — истинная.       — Ого, — Надя округлила голубые глаза. — Слушай, не знала, даже не задумывалась, откуда взялось это слово. Забавно. Ты историк, что ли?       — Монах, — Зимин подмигнул, намекая, что шутит. Но в определённом смысле он не шутил: уединённая келья — есть, безбрачие — как бы тоже. Слово «оциум» он узнал от Тамары, когда объяснял ей правильность своего образа жизни. Повезло, что Надя не вывела Кима на эту ветку диалога: кажется, её впечатлили познания собеседника.       — Ладно уж, храни свои секреты, — улыбнулась она.       На самом деле, ничего конкретного о своей профессии Надя не рассказывала. По оговоркам про «объект» и «материалы» Зимин предположил, что она работает в строительстве. Гугление по ключевым словам «надежда, стройка, ремонт, дом, здание» принесло результат — список сотрудников на сайте крупной по городским меркам фирмы «Cabin&Co». Надежда Борисовна Баринова работала там личным секретарём директора, Андрея Ивановича Кабанова. Зимин ещё поизучал сайт фирмы. Отдельная статья повествовала, как Кабанов пришёл к успеху: от одинокого наёмного мастера по ремонту до владельца фирмы городского уровня. Зимин пристально рассмотрел несколько гордых коллективных фотографий на фоне сданных объектов. Кабанов, краснолицый улыбчивый толстяк с залысинами, носил неизменный пиджак с кожаными заплатками на локтях, верхняя пуговица рубашки расстёгнута, галстук распущен, пузо перевалено через ремень. Он стоял довольный посреди строя мужиков в одинаковых спецовках. Рядом с ним — всегда Надя, волосы собраны в строгий пучок, лицо в штукатурке, белая блуза, чёрная юбка-карандаш ниже колен.       — Нет-нет-нет! — сказал себе Зимин, спохватившись, что слишком пристально рассматривает её бёдра. — Я не сталкер-извращенец. Я просто должен выяснить, с кем имею дело, из соображений безопасности.       Узнав Надину фамилию, Зимин нашёл и пару её страниц в соцсетях. Она давно их не вела. В выложенных фотках имелся перерыв в три года: то ли в это время с ней не происходило ничего, достойного запечатления, то ли — вернее всего — она их удалила. Должно быть, там был парень или муж, с которым она рассталась… Зимин запретил себе дрочить на старые снимки молодой и задорной Нади (а ведь попадались и пляжные, в купальниках!) и продолжил расследование.       Да, она была замужем, но бездетной. В архиве сайта городских новостей в разделе криминальной хроники обнаружилась заметка о разбойном нападении на Петра Егорского. Ограбление. Двоих гопников, посадивших его на перо, поймали, и они во всём сознались. А скорбящая вдова вернула девичью фамилию и удалила все совместные фотографии с ним. Что ж, каждый переживает горе по-своему. Зимин тоже непричастен к смерти своих родителей, но испытал громадное облегчение, когда их не стало. Может, Егорский был абьюзером. А может, наоборот, таким прекрасным человеком, что любое напоминание о нём причиняло Наде невыносимую боль, вот она и предпочла ампутировать этот отрезок своей жизни.       Примечательно, что как раз в это время она устроилась в фирму «Cabin&Co». Зимин вернулся к изучению заброшенных соцсетей, раскопал страницу Кабанова (тот и в школе был жирным), и оказалось, что он бывший одноклассник Нади. Как романтично: скорбящая вдова нашла утешение в забытой школьной любви. Но почему тогда она на него жалуется? Хочет замуж и на шею, а он не берёт и заставляет впахивать? Хрестоматийно шпилит секретаршу, или у них исключительно корректные рабочие отношения?       «Не моё дело. Мне от неё нужен только Ким», — отмахнулся Зимин. Удовлетворив любопытство, он заключил, что Надя не похожа на участницу шайки, которая ворует роботов. Во всяком случае, он сомневался, что мошенница стала бы тратить столько времени на обработку одного-единственного лоха, а не перешла бы сразу к сути.

_____

      В начале августа Надя пропала. Зимин с удивлением понял, что привык к ней, и скучает без их обычного разговора. «Могла бы хоть предупредить, чтоб я не ждал, как дебил, — возмущался он. — Да и пошла она! Предупредила бы, если бы хотела. Нет смысла желать общаться с тем, кто не желает общаться со мной».       На второй день Зимин решил, что полностью игнорировать отсутствие Нади невежливо. Если у неё какой-то адский форс-мажор на работе, то когда она с ним разберётся и вернётся в онлайн, может обидеться, обнаружив, что он даже не поинтересовался, куда она подевалась. Но как сформулировать своё беспокойство, чтобы не показаться настырным? «Как дела?» Нет, тупо. Дурацкие пляски вокруг да около. Очевидно же, что Зимина интересует конкретная информация. «Куда пропала?» Нет, назойливо. В конце концов, они друг другу никто, и Надя не обязана отчитываться о своих перемещениях. Zookeeper: Ты умерла?       В течение третьих суток по-прежнему стояла тишина в эфире.       Четвёртым вечером Надя позвонила по видеосвязи. Она носила уже знакомую мятую футболку, но крашеные волосы были нехарактерно грязными; засаленные свалявшиеся прядки торчали во все стороны. Круги под глазами припухли.       — Оно живое! Живое! — Зимин постарался изобразить ироническое ликование, чтобы подбодрить собеседницу.       — Ага, не дождётесь, — хмыкнула та и тяжко вздохнула: — А вот отец мой умер.       — Ох… — растерялся Зимин. — Тоскуешь?       — Да не особо. И из-за этого чувствую себя дрянью. Всё-таки отец, а я… Ты думаешь, я говно?       — У меня нет достаточной информации, чтобы доподлинно установить, говно ли ты. Но на основании тех сведений, которыми я владею, ты нормальный человек. У всех свои обстоятельства.       — Спасибо, что не судишь. Понимаешь, он несколько лет уже в тюрьме сидел, так что я давно с ним простилась, да и раньше отношения натянутые были. Я сейчас не столько в трауре, сколько в прострации и афиге, что осталась одна на свете. Глупо, конечно, но такая пустота вдруг накатила, хотя по сути ничего не изменилось. Поделишься опытом, как ты справился?       Зимин озадаченно нахмурился. Надя округлила глаза, повесила голову и закрыла лицо ладонью. Пробормотала:       — Блин… Ты же не рассказывал про своих родителей, да? Чёрт. Прости, я однажды сделала скриншот, пока мы болтали, и поискала по картинкам… В общем, я нашла тебя на паре групповых школьных фоток, узнала полное имя, загуглила его… и сразу напоролась на некролог. И так стыдно стало, что я прекратила копать.       — Пустяки. Естественно, что ты хотела проверить, с кем связалась. Ты же сразу так и сказала, — отмахнулся Зимин, в душе взмолившись, чтобы Надя не спросила, искал ли он инфу про неё. — А как справился? Рутина, работа… — он не врал, ведь после похорон действительно проработал несколько месяцев, пока распродавал родительское имущество.       Повисла пауза. Зимин решил было спросить Надю о матери, но передумал: очевидно, та умерла раньше отца, либо бросила семью, иначе Надя не говорила бы о пустоте.       — Да, ты прав, — вздохнула она и встряхнулась: — Ничего, скоро отпуск, развеюсь. Расскажи, как ты представляешь куколд-сессию с Тамарой и Кимом?       «Ни фига себе смена темы», — заволновался Зимин. Но, похоже, Надя спрашивала без задней мысли, просто пыталась отвлечься. За недели почти ежедневного общения Зимину стало с ней относительно комфортно. Как-никак, они познакомились на сайте про секс-роботов, так чего стесняться? Он рассказал, что в процессе намерен «восстать» и поколотить изменницу с любовником. И сразу добавил, что сильно бить не будет, и вообще роботы ударопрочные. Вероятно, причина в качестве видео, но Зимину померещилось, что у Нади расширились зрачки. Она сказала:       — Я хочу присутствовать.       — Да я несильно, не бойся, — повторил Зимин.       — А вдруг ты войдёшь в раж и сломаешь Кима? — усомнилась Надя. — Мне надо быть рядом, чтобы остановить тебя... И ещё… мне понравилась твоя фантазия. Восстание рабов… — она мечтательно опустила веки. — Может быть, я присоединюсь к тебе, и мы запинаем наших киберизменщиков толпой?       — Вообще-то, я ещё подумывал сразу трахнуть Тамару. Не при тебе же.       — Когда ты начнёшь, я выйду, — Надя подмигнула: — И даже если чуть-чуть замешкаюсь… Мы оба взрослые люди. Мы знаем, зачем собираемся. Пока ты не насилуешь меня, меня совершенно не смутит то, что ты делаешь с роботами, и виден ли твой член. Я давно не школьница, чтобы падать в обморок от таких вещей.       — Надо подумать, — поджал губы Зимин. — С какого, говоришь, ты в отпуске?       — С двадцать второго, три недели.       — Тогда в субботу, двадцать седьмого? — предложил Зимин, не забывая скрывать, что у него каждый день суббота.       — Ага, подходит. Давай у тебя?       Нет уж, Зимин ещё не настолько проникся Надей, чтобы пускать чужачку в свою берлогу. Но и слепо идти на её территорию он тоже не горел желанием, тем более что она, кажется, сама не хотела принимать гостей.       — Лучше на нейтральной земле. Чтобы мы оба были в равных условиях, оба не в своей тарелке.       — Как равноправно, — прыснула Надя. — Где тогда? Гостиница не катит. Взрослые, не взрослые, а дело всё-таки интимное. Не хочется, чтобы толпа консьержев и гостей видела нас двоих с нашими роботами.       — Есть подённая аренда квартир. Владельцы частные лица, без лишних вопросов.       — Звучит здорово, но долго искать, обзванивать варианты… А меня босс накануне отпуска заваливает заданиями впрок, да я ещё сейчас и отгулы брала, чтобы организовать похороны. С завтрашнего дня придётся пахать с утра до ночи, чтобы всё успеть.       — Я сам этим займусь, — вызвался Зимин. — А ты не беспокойся, я потом скину тебе адрес, куда ехать.       — Правда? Ох, спасибо! — обрадовалась Надя. — И спасибо, что выслушал насчёт отца. Извини, что вывалила…       — Обращайся, — улыбнулся Зимин. — Спокойной ночи, Надя.       — До завтра!       Зимин оборвал связь, поставил локти на стол, положил подбородок на сцепленные пальцы и азартно ухмыльнулся. Всё складывалось как нельзя лучше. Он арендует квартиру не на сутки, а на пару-тройку. Явится туда заранее, освоится и предпримет кое-какие меры, чтобы себя обезопасить.       Но сперва Зимин прогуглил Надиного отца Бориса Баринова. Стоило проверить, не наврала ли она. Зачем ей врать? А мало ли. Может, выдумала повод сбросить груз с плеч и признаться, что шла по цифровому следу Зимина. А может, по приколу — посмотреть на его реакцию и что-то по ней понять.       Нет, Борис Баринов действительно недавно умер в тюрьме, не в драке с сокамерниками, а от цирроза. Впрочем, это не значило, что Надя рассказывала о своей утрате искренне, а не в вышеозначенных целях.       Заодно Зимин поискал информацию о её матери… Ого, опять криминальная хроника! Наталья Баринова убита супругом во время новогодней пьянки, свидетели — собутыльники. А Надя… Зимин сверил даты… да, она в это время была замужней женщиной и, если верить статье, срочно вернулась с мужем из отпуска, когда ей позвонили и сообщили о трагедии.       — Капец, с кем я связался, нахер? Гадство! — схватился за волосы Зимин. — Родители запойные алкаши, отец зарезал мать, мужа тоже убили. Наверняка она психическая!       «Нет, я себя накручиваю, — помотал головой Зимин. — Время нашей личной встречи приближается, и я испугался. Нарочно ищу причину не общаться с ней, потому что не могу контролировать. Ведь нет информации, что Надины предки бухали, когда она была ребёнком. Все эти ужасы случились, когда она была взрослой сформированной личностью, никакие детские травмы её психику не искалечили. Наверняка у неё нормальная жизнь, пусть с трагическими эпизодами, но — нормальная».

_____

      Несколько дней Зимин изучал предложения по кратковременной аренде квартир. После смерти родителей он сам рассматривал вариант сдавать их жильё, но решил, что лучше сразу получить много денег под свой полный контроль, чем зависеть от арендаторов.       В процессе приходилось списываться с арендодателями и связываться по видео. Опыт общения с Надей помог — Зимин почти не робел. Он сразу отказался от пары мужиков, слишком коротко стриженных и слишком брутальной внешности, сославшись на то, что «ещё посмотрит и вернётся, если не найдёт лучше». Одна старушка сама не захотела сдавать ему жилье без объяснения причин.       Потом Зимину понравились фотографии квартиры в новой высотке на окраине. Псевдодвушка: небольшое помещение разделяла на зоны доходящая до центра стена. Слева от неё, напротив входа, была кухня, справа — спальня: ближе к входу широкая квадратная кровать, дальше — окно с балконной дверью. Особенно Зимину приглянулась пластмассовая вентиляционная решётка под потолком спальни. Хозяин квартиры, показавшийся по видеосвязи, был не похож на гопника, однако сыпал сальными намёками, дескать: «Понимаю, уважаемый клиент ищет траходром, чтобы не прелюбодействовать на супружеском ложе. На моих устах печать молчания». Зимин стерпел — с каждым новым собеседником он всё меньше парился о впечатлении, которое производит. Да и отзывы были хорошие: хозяин не аферист, а это главное. Он договорился снять квартиру на три дня с двадцать шестого по двадцать восьмое августа.       Между тем Надя не звонила, но писала регулярно: интересовалась успехами в поисках хаты, и что Зимин надумал про совместное присутствие при случке роботов с последующим «восстанием» и «наказанием» прелюбодеев. ВНОРЕ: А ты будешь в поясе верности? Я смотрела видосы, во многих куколд в такой клетке и голый. Планируешь раздеваться? Zookeeper: А ты? ВНОРЕ: Вряд ли. У нас всё-таки немного разные фантазии. Ты, я так поняла, хочешь сначала разозлиться от испытанных унижений, а потом выпустить пар. А у меня, наверное, более стандартно: ну, знаешь, вернулась домой и застала мужа с любовницей. То есть, мне как бы по роли раздеваться не полагается.       «Ишь, какая хитрая, — кривился Зимин. — Я, значит, могу оголиться при ней, а ей по роли не полагается. А ведь сначала такая: «Грязные извращенцы шлют дикпики и всё опошляют!» А теперь такая: «Покажешь член?» Тьфу!» Однако он ловил себя на том, что его возбуждает перспектива оказаться нагишом перед живой женщиной. Он подолгу рассматривал себя в зеркало и занимался физкультурой с двойным усердием, чтобы не ударить в грязь лицом, если в ходе сессии всё-таки решится раздеться. За год жизни с Тамарой Зимин перестал злоупотреблять сладким и несколько схуднул. Он и раньше-то лишь двигался по пути к ожирению, а не достигал его, а теперь ему даже почти не надо было напрягаться, чтобы на теле проявлялся мышечный рельеф. Правда, запястья оставались тонкими: он мог обхватить их большим и указательным пальцами так, что подушечки соприкасались.       Вечером двадцать пятого августа Зимин перевёл деньги хозяину квартиры и получил коды, отпирающие дверь подъезда и почтовый ящик, где тот оставил ключ.

_____

      Следующим утром Зимин надел брючный костюм, в котором раньше ходил на работу, повесил поперёк груди кожаную сумку и поехал по адресу. Он добирался на метро, автобусе и трамвае. Одетый по-деловому, сливался с толпой, и его грела мысль, что окружающие при мельком взгляде на него думают, что он едет на работу, как и они.       За стеной и дверью из толстого стекла просматривался просторный тёмный холл. Зимин пропустил выходящего мужчину с бульдогом и шагнул внутрь. Тишина и прохлада кондиционеров. Разгорячённое тело пробил озноб. Жаркая яркая улица, толпы людей, шум машин словно остались в другом измерении. Залитый солнцем зелёный летний двор по ту сторону стекла показался плоской картиной, трава на газоне не шевелилась, тень соседнего здания выглядела нарисованной. Поёжившись, Зимин взял из почтового ящика ключ и замер в нерешительности. Он не ездил на лифтах из-за шанса оказаться в замкнутом пространстве с незнакомцем. Однако подниматься пешком на девятый этаж — совсем не то же, что на семнадцатый. Зимин рискнул, и ему повезло — никто не забежал в лифт следом за ним, и он доехал один.       Из квадратного предбанника, куда его привёз лифт, вели проёмы в левый и правый коридоры. Зимин сунулся было налево, но заметил, что номера на дверях сильно меньше того, что на брелке ключа. Тогда он пошёл в правый. Краем глаза заметил, как закрылась одна из дверей. Как выстрел, щёлкнул замок. С лестничного пролёта доносилось шарканье, непонятно, удаляющееся или приближающееся. Гул кондиционера и люминесцентных ламп под потолком. Звонкий одиночный гав за дверью. Кто-то где-то скребётся. Нет окон, только поблёскивают стёкла глазков, сквозь которые смотрят. Пустота обманчива. Они вот-вот выскочат и бросятся. Зимин вынул из кармана перцовый баллончик, заскользивший в потной ладони. Быстро зашагал, затылком чувствуя, что его преследуют. Сорвался на бег. Набитая сумка колотила по заднице: то ли подталкивала вперёд, то ли пыталась сбить с ног. Коридор удлинялся, номера на дверях превращались в уравнения со всеми неизвестными, глазки провожали цепкими взглядами.       Наконец, нужная дверь! Зимин выронил ключ — по коридору разлетелось звонкое эхо — подобрал и несколько раз ударил им в замок прежде, чем попал в скважину. Ввалился в прихожую с перцовкой наперевес — вдруг засада? Засады не было. Зимин захлопнул за собой дверь, запер, повесил цепочку. Его руки дрожали, ноги подкашивались, рубашка прилипла к взмокшему телу, на лбу выступила холодная испарина. Зимин уткнулся задом в дверь, схватился за грудь и часто задышал, унимая колотящееся сердце. Сумка повисла под его корпусом, как камень на шее утопленника. Горло сдавило, лицо искривилось, и он всхлипнул.       Это что, паническая атака? Такого с ним раньше не случалось. Будучи в обществе, он лишь чувствовал себя отделённым от людей толстенной прозрачной стеной, как зверь в вольере, над которым все потешаются и колотят в стену, чтобы вызвать ещё более забавную реакцию. А сейчас… видимо, Зимин слишком долго сидел взаперти. Слишком большое приключение для маленького затворника, вот психика и не выдержала. Хорошо хоть не накрыло во время общения с Надей или арендодателем, или в транспорте. Вот бы опозорился.       Зимин успокоился. Осмотрел помещение, застеленное линолеумом под серый гранит. Слева от входа тумба с зеркалом и вешалка (Зимин повесил туда пиджак и галстук). Справа — дверца в совмещённый санузел (Зимин закатал рукава рубашки и умылся). На полках початые бутылки гелей, на холодной батарее сырое воняющее тухлятиной полотенце. В кухне пустой холодильничек, к которому приходилось нагибаться, чтобы что-то достать. Электроплита без духовки. На столе электрический чайник. На стене над ним магнитная полоска с единственным хлебным ножом с тупым волнообразным лезвием. Зимин дома точил ножи острее. В подвесном шкафчике посуда, солонка и банка растворимого кофе. В жилой половине кровать, низкий стеклянный столик и пустое пространство перед окном и балконной дверью. Зимин вышел на балкон — убедиться, что солнце по-прежнему светит, а микроскопические люди куда-то идут и едут в машинках.       Окончательно взяв себя в руки, Зимин приступил к делу. Достал из сумки отвёртку, открутил вентиляционную решётку и поместил за неё маленькую видеокамеру. Несколько раз менял её положение, добиваясь подходящего ракурса и проверяя, чтобы пластиковые прутья решётки не мешали обзору. Затем стёр записанные фрагменты, на которых перемещался по комнате, выключил камеру, заклеил диод на ней чёрной изолентой, поставил в избранное положение и прикрутил решётку. Готово.       Теперь, если Надя окажется маньячкой и нападёт на Зимина, и ему удастся отбиться, у него будет доказательство, что он действовал в рамках самообороны. В последние дни Зимин чувствовал себя каким-то сильным и не сомневался, что сумеет управиться с женщиной, которая целыми днями либо сидит в офисе, либо ездит по объектам, и у неё явно нет времени, чтобы качаться. Если же Надя всё-таки его убьёт, хозяин квартиры со временем обнаружит камеру в вентиляции, передаст полиции, и преступница получит по заслугам. А если у Нади в голове что-то перещёлкнет, и она решит написать на Зимина заявление об изнасиловании, запись покажет, что он не совершал ничего подобного. Правда, вроде бы снятое без согласия видео нельзя приобщить к уликам. Но если оно потребуется, его незаконность будет меньшей из проблем Зимина. Главное, будет свидетельство того, что случилось на самом деле, а не в больном (или циничном) воображении Нади. К тому же Надя согласится на съёмку, она ведь сама предлагала снимать. Она просто не узнает, что была ещё одна камера, которая фиксировала всё как есть, а не только то, что она посчитает нужным.       Разумеется, это были худшие сценарии. Зимин не желал Наде зла, хотел верить, что она обычный нормальный честный человек, который тоже не желает ему зла, и что всё пройдёт так, как они оба планировали на словах. Но подстраховаться не мешает.       Зимин прибрал инструменты, снял брюки, чтобы не запачкались, и принёс с балкона рваную плотную тряпку — кажется, останки толстовки. Пока она была сухой, смахнул ею пыль со всех поверхностей, потом намочил вытер бетонную пыльцу, насыпавшуюся на линолеум под решёткой, и вымыл пол во всей квартире. Повесил тряпку сушиться на балкон, а рядом с ней — полотенце из ванной, которое сперва простирнул с гелем для душа (порошка не было).       Зимин оделся и осторожно вышел из квартиры, вновь держа баллончик наготове. Коридор, наполненный дверьми с глазками, его больше не пугал. Он спрятал перцуху и поехал домой с давно забытым чувством выполненного долга. Он сделал! Он справился!       — Дорогая, я дома! — весело крикнул Зимин Тамаре, которая сидела на беговой дорожке; бросил сумку, прошёл в комнату и повалился спиной на разложенный диван. — Кажется, я меняюсь. Точнее, осознаю, что давно изменился, но не понимал этого. Я сидел тут, как в коконе, и из гусеницы превратился в бабочку. Все те одноклассники, одногруппники и коллеги, в чьих глазах я был чмошником, давно обо мне забыли. А другие люди меня не знают. Не знают, что я чмошник. А раз так, я могу не бояться их издёвок и презрения. А если я не боюсь, значит, я не чмошник. Смекаешь? Я даже не переживаю, что поистратился на аренду и камеру. Год-другой в запасе ещё есть, а там, глядишь, я найду работу. Стану нормальным… Да-да, верное уточнение: притворюсь нормальным. Я же сегодня прямо, как шпион. Это будет моя легенда, что я уверенный в себе нормис. Я внедрюсь в людское общество, и никто не догадается, что на самом деле я забитый задрот. Zookeeper: Ок, давай вместе на роботов посмотрим и поколотим, если будет настроение. Квартиру я снял, вот адрес… В три часа тебе удобно?       После начала отпуска Надя снова выходила на видеосвязь, значительно повеселела и на печатные сообщения отвечала практически без задержек. ВНОРЕ: Збс! Жду с нетерпением! До завтра!       Зимин отложил телефон и сказал Тамаре:       — Завтра поедем кататься. Я нашёл тебе потрясающего любовника, тебе понравится… он ведь специально сделан для этого.       Тамара промолчала. Она была выключена.