Божественная месть

Тихий шелест страниц нарушал безмолвие покоев Сайно. В мерцающем свете масляных ламп, отбрасываемых дрожащие тени на стены из темного мрамора, бог войны восседал на краю исполинской кровати, чьи резные дубовые столбики были украшены рунами древних битв. Его пальцы медленно скользили по пожелтевшим страницам фолианта, чьи серебряные застежки сверкали, как застывшие молнии. Каждая страница дышала вековыми тайнами — на них застыли изображения богов: Посейдон, вздымающий волны, Аид, склонившийся над душами умерших, их лики, выведенные чернилами, казалось, следили за читающим из глубины веков. Воздух был пропитан ароматом старого пергамента, воска и легкой горьковатой нотой ладана — запахом знаний, которые не должны были попасть в чужие руки. Дверь бесшумно приоткрылась, и в проеме появился Тигнари. Его большие золотистые глаза осторожно осмотрели комнату, прежде чем остановиться на Сайно. — Входи, — не поднимая головы, произнес бог войны, перелистывая страницу. Фенек неслышно ступил на мягкий ковер, сотканный из шерсти горных козлов, и присел на край постели. — Я не стану касаться неприятных моментов, — наконец заговорил Сайно, отрываясь от текста. — Но тебе и Кавеху предстоит помочь аль-Хайтаму освоить силу водной стихии. — Он медленно повернул книгу к Тигнари, указывая на иллюстрацию: величественный Посейдон, окруженный бурлящими волнами, возвышался над морской бездной. Мужчина указал на изображение лунного камня в углу страницы — Найдя его, вы пробудите то, что давно забыто его телом. — Я пойду с вами. Тигнари, ожидавший очередного наказания, напрягся. Его пальцы вцепились в край одеяла, а уши нервно подрагивали. Он внимательно слушал каждое слово, а затем опустил взгляд на книгу, где божество с холодным взором словно наблюдало за ним со страницы. — Как мы сможем найти его? — спросил он тихо. — Я и иду с вами для этого, Тигнари. — Сайно поднялся с кровати, его тень скользнула по стенам, пока он направлялся к массивному дубовому столу, где стоял хрустальный графин с нектаром. Лунный свет, пробивавшийся через высокие окна, играл в темно-рубиновой жидкости. Он налил напиток в два бокала и протянул один богу зверей. — Угощайся. Тигнари взял бокал, но сделал лишь крохотный глоток, словно боясь, что даже этот жест может разгневать Сайно. Затем он поднял глаза — большие, тревожные, полные сомнений — и сказал: — Это может быть опасно даже для тебя. У нас почти нет шансов найти камень. — Вчетвером мы справимся. Иначе аль-Хайтам никогда не обретет силу бога океана. — Сайно отпил, слегка поморщившись от терпкого послевкусия. — Он и сам способен пробудить в себе эту силу, — возразил Тигнари, сжимая бокал. — Ты видел, что он не так прост. Фенек был категорически против этой затеи. Они все могли погибнуть из-за камня, который, возможно, уже давно исчез в глубинах времени. — Я знаю, куда идти и что делать. — Сайно внезапно приблизился и коснулся кончиками пальцев правого уха Тигнари, медленно поглаживая мягкую шерсть. — Ты как всегда беспокоишься обо всех. — Потому что мы все можем погибнуть, — прошептал фенек, поднимая взгляд. Сайно стоял так близко, что Тигнари чувствовал его дыхание. Убеждать дальше было бессмысленно — бог войны никогда не отступал от своих решений. — Обещаю, что смогу защитить вас. Но без помощи мне не справиться. — Его голос стал жестче. — Нам нужно основательно подготовиться. — Что мне нужно делать? — Тигнари опустил бокал на колени, не отрывая глаз от Сайно. — Собери аптечку с лечебными травами. Ты разбираешься в этом лучше меня. — Он наклонился и легонько коснулся губами лба фенека. — Ты свободен. Тигнари молча склонил голову и вышел, оставив за собой лишь тихий шорох шагов. Ему предстояло решить, какие зелья и снадобья взять, и упаковать все как можно быстрее. *** Следующим в покои Сайно вошел Кавех. Они обнялись при встрече, но в жесте бога красоты не было прежней легкости — только усталое напряжение. — Ты нужен мне для аль-Хайтама, — без предисловий начал Сайно. — Поэтому я беру тебя с собой на поиски лунного камня. Кавех, заметив бокал вина на столе, тут же взял его и развалился на диване, откинувшись на бархатные подушки. — При чем тут я, Сайно? — Он поднял бокал к губам, вскинув бровь. — Он питает к тебе чувства. Только сильные эмоции смогут пробудить лунный камень для сына Посейдона. Кавех замер на секунду, затем медленно отпил. — Как? — протянул он, устало глядя на Сайно. — Почему я вообще должен заботиться о нем? — Мне напомнить, из-за кого мы сейчас этим занимаемся? — Сайно скрестил руки на груди. — Парень мог бы дожить свою жизнь в неведении, но кто-то решил его «совратить», пробудив божественную силу и призвав Моракса. — Он сделал паузу, притворно задумавшись. — Нам нужен такой же всплеск, но в десять раз сильнее. — Уголок его губ дрогнул. — Секс — хороший способ вызвать эмоции. — В общем-то, в этом виноват Тигнари, — пожал плечами Кавех. — Сует свой крохотный носик куда не надо. Может, ему с ним и переспать, раз это так необходимо? Все началось с него. — Нет. — Голос Сайно прозвучал резче, чем он планировал, и в нем явно проскользнула ревность. — Решай сам, как выводить его на эмоции. Вот твоя задача в этом путешествии. — Я все понял. Можно идти? — Кавех допил вино и поставил бокал на стеклянный столик. — Позови ко мне Хайтама. А сам готовься — завтра отправляемся. — Сайно холодно отвернулся. *** — Это все понятно, — нахмурился Хайтам. — Но как именно мы получим камень? — Нужно попасть в ту местность, а дальше все станет ясно. — Сайно откинулся на спинку кресла. — Что у тебя с Тигнари? Хайтам замер на секунду, затем искренне ответил: — Я ему жизнью обязан. Хочу хоть как-то помогать, даже если это мелочь. *** Той же ночью Кавех оказался в спальне Хайтама. Гладиатор стоял у окна, залитого лунным светом, и не сразу заметил гостя. — Привет? — обернулся он. — Долго тут стоишь? — Могу уйти. — Кавех скрестил руки на груди. — Разве я говорил тебе уйти? — Хайтам тяжело вздохнул и приподнялся на локтях. — Ты все это время избегал меня, а теперь пришел в мою спальню. О чем мне думать? — Когда это я тебя избегал? — Кавех поднял бровь. — Не притворяйся, Кавех. — Хайтам усмехнулся и плюхнулся на подушки. — Заходи, не стесняйся. Бог красоты подошел и лег на бок, подпирая голову рукой. — Это все из-за того, что я не человек? — вдруг спросил Хайтам. — Тебе было бы проще, если бы я был простым смертным, а ты навещал меня раз в месяц? Его зеленые глаза искали ответ во взгляде Кавеха, но тот лишь отвернулся. — Тебе нужно выспаться, Хайтам. Завтра долгий путь. — Хорошо. Спокойной ночи. — Кавех поднялся и ушел, оставив парня наедине с мыслями. *** Утро на Олимпе встретило их холодным, кристально чистым воздухом, в котором уже витала предрассветная дымка. Врата, перед которыми они собрались, вздымались ввысь, словно выточенные из самого неба – массивные, отливающие перламутром, с выгравированными на поверхности барельефами древних сражений. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь рассеянные облака, заставляли золотые вставки на воротах пылать, будто они были выкованы из жидкого света. Сайно, стоявший впереди, казался незыблемым, как сама гора Олимп. Его плащ, сотканный из теней и звездной пыли, колыхался в такт легкому ветерку, обнажая доспехи, на которых застыли серебряные узоры – словно замерзшие молнии. — Держитесь за меня крепче , — его голос прозвучал низко и властно, словно удар грома перед бурей. Тигнари, нервно подрагивающими пальцами, вцепился в локоть бога войны, его большие глаза, полные тревоги, метались по сторонам. Он казался таким маленьким на фоне исполинских врат, его шерсть сливалась с первыми лучами солнца, а уши прижались к голове – будто пытаясь защититься от предстоящего. Кавех лениво положил руку на плечо Сайно, его светлые волосы, похожие на спутанные лунные лучи, развевались на ветру. В его позе читалась привычная небрежность, но в глубине красных, как омут, глаз таилось напряжение – он знал, что эта затея может обернуться катастрофой. Мир вокруг вспыхнул. Ощущение было таким, будто само пространство разорвалось, обнажив нутро реальности – мелькали искры, тени, обрывки чужих воспоминаний. Воздух сгустился, стал тягучим, как мед, и на мгновение показалось, что они повисли в пустоте, где нет ни времени, ни гравитации. А затем – резкий толчок, и они стояли уже совсем в другом месте. Высоченные скалы, темные и мрачные, будто выточенные руками какого-то исполинского существа, сомкнулись вокруг них, образуя естественную арену. Их вершины терялись в густом, почти осязаемом тумане, который клубился, словно живой, то сжимаясь, то расползаясь в стороны. Поляна, на которую они попали, была небольшая, уютная и в то же время зловещая. Земля под ногами была мягкой, усыпанной опавшими листьями, которые хрустели под шагами, будто шептали предостережения на забытом языке. Воздух здесь был густым, тяжелым, пропитанным запахом хвои, сырости и чего-то древнего, почти звериного – словно сама земля помнила те времена, когда боги еще ходили среди смертных. Мох обволакивал камни, а корни древних деревьев, толстые, как змеи, извивались между скал, цепляясь за малейшие неровности. Где-то вдалеке слышался тихий плеск воды. — Здесь мы ищем камень, — голос Сайно прозвучал четко, разрезая тишину. Хайтам, не в силах усидеть на месте, тут же принялся осматривать местность. Он наклонился, раздвигая папоротники, и вдруг — прыг! — на него свалилась маленькая зеленая лягушка, беспомощно зацепившись лапками за его руку. Тигнари, заслышав его голос, мгновенно очутился рядом. Его тонкие пальцы осторожно коснулись лягушки, поглаживая ее влажную спинку. — Бедняжка, испугалась… — прошептал он, а потом поднял взгляд на Хайтама и улыбнулся. Тот в ответ тоже рассмеялся, но его глаза тут же нашли Кавеха, который стоял поодаль, скрестив руки. — Выглядишь задумчивым. Это из-за камня? — спросил Хайтам, подходя ближе. — Нет. Из-за того, что Тигнари сейчас все наши припасы скормит местной фауне , — сухо ответил Кавех, кивая в сторону фенека, который уже доставал из сумки ягоды и подбрасывал их какой-то шустрой белке. Хайтам фыркнул и похлопал по скамейке, сделанной из грубого, но отполированного временем дерева. Кавех тяжело вздохнул, но все же опустился рядом. Его плечи были напряжены, а взгляд — устремлен куда-то вдаль. — Я даже рад, что мы здесь… Хотя и скучаю по дому, — неожиданно признался Хайтам, откидываясь назад. — Поскорее бы разобраться с Посейдоном… *** Тени от костра дрожали на скалах, как живые существа, когда Сайно стоял спиной к паре, его могучий силуэт чётко вырисовывался на фоне кроваво-красной луны. Пальцы бога войны непроизвольно сжались в кулак, когда до него донеслись очередные обрывки их бессмысленного разговора. Время текло сквозь пальцы, как песок в песочных часах, а эти двое всё болтали о чём-то несущественном. Внезапно Сайно резко развернулся, его плащ взметнулся волной, словно тень гигантской птицы. В его золотистых глазах вспыхнуло что-то опасное — не просто приказ, а намёк, понятный только богу красоты. Это был не просто совет, а приказ, замаскированный под обычную фразу. Кавех замер на мгновение, его прекрасные черты исказила гримаса раздражения. Он медленно поднял глаза к небу, будто ища там терпения, затем резко вскинул подбородок. — Идём, Хайтам, — его голос внезапно приобрёл бархатистые нотки, совсем не похожие на только что звучавшее раздражение. — Если, конечно, ты не передумал... Последние слова повисли в воздухе, наполненные двусмысленностью. Кавех намеренно задержал взгляд на гладиаторе, позволяя тому прочесть в своих красных глазах обещание чего-то большего, чем просто сон. Хайтам вскочил на ноги с неестественной для его мощного телосложения лёгкостью. Его зелёные глаза вспыхнули в темноте, как у хищника, учуявшего добычу. Сайно наблюдал, как они исчезают в темноте, направляясь к шатру. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Наконец-то всё шло по плану. Лунный свет скользнул по его доспехам, когда он повернулся к костру, оставляя за спиной только шёпот ночного ветра и далёкий смех каких-то ночных существ. *** В шатре Кавех начал снимать с себя одежду, повернувшись спиной. Его движения были резкими, будто он злился на весь мир. — Ты выглядишь… озадаченным, — осторожно сказал Хайтам, наблюдая за ним. — Это из-за предчувствия? — Да. Настроение не очень, — буркнул Кавех, с раздражением сбрасывая рубашку на пол. Ткань мягко шлёпнулась о войлочный ковёр, а он сам плюхнулся на походную кровать, отчего деревянные планки жалобно заскрипели. Хайтам, не говоря ни слова, достал флакон с маслом — стекло холодно блеснуло в тусклом свете шатра. — Могу сделать массаж. Расслабишься, — предложил он, пальцы уже касались обнажённых плеч Кавеха. Тот не ответил, но и не отстранился, лишь глубже вжался в подушки, будто пытаясь раствориться в них. Пальцы Хайтама начали плавно разминать напряжённые мышцы, скользя по коже, горячей даже в прохладном воздухе шатра. Каждый прикосновение оставлял за собой след из тёплого масла и лёгкого аромата лаванды. — Ты так зажат… Расслабься, — прошептал он, опуская сильные ладони ниже, к пояснице, где узлы мышц казались особенно твёрдыми. — Если я расслаблюсь, тебя вынесет из этого шатра, — проворчал Кавех, но в голосе уже не было прежней злости, только усталое бормотание. Хайтам рассмеялся — звук получился тёплым и бархатистым, будто шёлковый шарф по обнажённой коже. — Тогда мне придётся принять тебя всего. Без остатка. И, к его удивлению, под упорными руками Кавех действительно начал смягчаться — мышцы постепенно теряли каменную твёрдость, дыхание становилось ровнее, а пальцы разжали свою бессознательную хватку. *** Сайно теряет терпение Снаружи Сайно ходил по поляне, сжимая кулаки. Ничего. Ни малейшего намека на лунные камни. — Кавех идиот , — прошипел он. Если тот не может вывести Хайтама на эмоции, значит, придется подтолкнуть ситуацию. Он поднял руку, и в следующую секунду на поляне появился огромный пес , выросший до невероятных размеров. Его клыки блестели в лунном свете, а глаза горели красным. — «Иллюзия… но для них — вполне реальная угроза», — думает Сайно. Пес рванул к шатру, снося его одним ударом лапы *** — Что за—?! — Хайтам едва успел схватиться за меч, как чудовищные когти уже впились в тело Кавеха. Мир замедлился. Бога красоты, беспомощного как пойманная птица, чудовище швырнуло в ближайший дуб с такой силой, что столетняя кора треснула с громким хрустом. Его тело, хрупкое на фоне исполинского ствола, безжизненно рухнуло в подлесок, подняв облако опавших листьев. — КАВЕХ! — рёв Хайтама разорвал воздух, превратившись в эхо среди скал. В этот момент что-то внутри него разорвалось. Вода из ближайшего ручья взметнулась вверх, образуя сверкающую спираль. Камни под ногами затряслись, трескаясь по швам. Сине-зелёное сияние окутало его фигуру, превращая доспехи в зеркальную поверхность бушующего океана. Его меч, вспыхнув ослепительным бирюзовым светом, рассек воздух со свистом тонущего корабля. Лунные камни, разбросанные по поляне, вспыхнули в унисон, выпуская ослепляющие лучи. Чудовище завыло, закрывая морду лапами — этот миг слабости стал роковым. Один удар. Чистый. Смертельный. Голова твари с глухим стуком покатилась по мху, оставляя за собой кровавый след. * * * — Отлично сработано, — раздался спокойный голос Сайно. Он появился словно из ниоткуда, с грудой сверкающих камней в руках. Лунный свет играл на его доспехах, создавая иллюзию движущихся теней. — Я надеялся на один... но этот вариант мне нравится больше. — добавил он. Но Хайтам уже не слышал. Он рухнул на колени рядом с Кавехом, дрожащими руками переворачивая его на спину. — Ты жив... Всё хорошо... — его шёпот больше напоминал молитву. Пальцы скользили по бледной коже, выискивая следы повреждений под слоем грязи и хвои. Тигнари подбежал, растеряв всю свою обычную грацию. Его аптечка раскрылась с глухим шлепком, рассыпая склянки с зельями. — Кавех! Ты меня слышишь?! — его голос дрожал, тонкие пальцы впились в плечо друга. В ответ — лишь болезненный стон. Веки Кавеха дёрнулись, но не открылись. А Сайно стоял в стороне, наблюдая. Тень улыбки скользнула по его обычно невозмутимому лицу. Аль-хайтам так боится его потерять... Мысль была сладкой, как первый глоток вина после долгой битвы.