Божественная месть

Тигнари повел Хайтама в самую глубь своего сада — туда, где даже лучи солнца с трудом пробивались сквозь плотный полог древних деревьев, оставляя на земле лишь призрачные блики. Воздух был густ от аромата диких цветов, смешанного с влажной прохладой ночи, а под ногами мягко хрустели опавшие лепестки. В центре этой зачарованной чащи стоял небольшой каменный фонтан, почти полностью скрытый под переплетением плюща. Его тихое журчание сливалось с шепотом листьев, создавая умиротворяющую мелодию, которая сейчас казалась зловещей. — Тише… — прошептал фенек, сжимая ладонь Хайтама так крепко, что его ногти слегка впились в кожу. — Мы отправимся к ним. Но помни — никто не должен знать. И я буду с тобой. Я не позволю тебе идти одному. Его голос дрогнул, выдав напряжение, которое он тщетно пытался скрыть. В следующий миг мир вокруг них взорвался вспышками ослепительного света. Ветер ударил в лицо с такой силой, что у Хайтама перехватило дыхание, земля исчезла из-под ног, оставив ощущение свободного падения в пустоте. И вот они уже стоят у порога старого дома Хайтама, но что-то в нем изменилось — воздух здесь был тяжелым, пропитанным страхом. Хайтам ворвался внутрь, сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвет грудную клетку. В полумраке гостиной он увидел их — родителей, привязанных к стульям, с перекошенными от ужаса лицами. Веревки впились в их кожу, оставляя красные следы, а в глазах стоял немой укор. — Мама! Папа! — его голос сорвался, превратившись в хриплый вопль. Он бросился к ним, пальцы дрожали, безуспешно цепляясь за узлы. Женщина, едва освободившись, вцепилась в его плечи, её ногти впились в ткань, а по лицу струились слезы. — Тебе нельзя было сюда приходить! — прошептала она. — Что ты говоришь? Кто сделал это?! — Хайтам не успел договорить, как дверь с грохотом захлопнулась сама собой, свет погас, погрузив комнату в кромешную тьму. — Ну здравствуй, аль-Хайтам. Голос прозвучал прямо за спиной, ледяной и насмешливый, словно скользящий по коже лезвием. Хайтам резко обернулся — в темноте сверкнули золотые глаза, как у хищника в засаде. Моракс. Бог тьмы держал Тигнари за горло, его длинные пальцы сжались вокруг хрупкой шеи фенека с такой силой, что кожа тут же побелела под давлением. Тигнари ахнул, судорожно ухватившись за руку Моракса, но его пальцы уже слабели, а веки тяжелели. — Взял с собой собачку, думая, что он тебя спасет? — Моракс усмехнулся, проводя когтем по шее Тигнари, оставляя тонкую кровавую полоску. Хайтам рванулся вперед, но в тот же миг перед ним промелькнула тень. Удар. Что-то твердое и неумолимое врезалось ему в грудь, отбрасывая назад. Он споткнулся, ударился спиной о стену и рухнул на пол. Прежде чем он успел вдохнуть, острие копья уперлось ему в горло, холодное, как сама смерть. Защитник Моракса стоял над ним, золотые глаза безжизненные, словно у статуи. — Сяо, не убивай нашего друга. Займись лучше лисом. Тигнари слабо дернулся в руках Моракса, его веки уже закрывались, дыхание стало прерывистым, губы посинели. Последним усилием он поднял взгляд на Хайтама — и рухнул на пол, как только бог ада разжал пальцы. — Тигнари! Хайтам попытался вскочить, но Моракс схватил его за плащ, притянув к себе так близко, что он почувствовал ледяное дыхание бога на своем лице. — Твой лис умрет. Твои родители умрут. Всё это — если ты не присоединишься ко мне. Змеиный язык скользнул по губам Моракса, а по спине Хайтама пробежали мурашки. Тигнари приоткрыл глаза. Его пальцы дрогнули — в ладони вспыхнул клинок, слабый, как последний вздох. Но Сяо, заметив движение, резко наступил ему на запястье, раздавив кость под тяжестью доспеха. Послышался крик. — Убей его, Сяо. Потом стариков. — приказал Моракс. — Нет! — Хайтам рванулся, выхватив меч. Лезвие вспыхнуло голубым светом, освещая его искаженное яростью лицо. Бог ада парировал черным копьем, усмехаясь: — О, так ты еще и этому научился? — Моракс! — Сяо отвлекся от Тигнари, желая помочь своему господину. — Стой на месте! Я сам! Сяо замер, но лишь на секунду. Его копье взметнулось вверх — и вонзилось в спину Тигнари. Волна ярости прокатилась по Хайтаму. Вода взметнулась в воздухе, сбивая Сяо с ног, но было уже поздно. Кровь. Много крови. — Пора присоединиться, Хайтам. Решай быстрее, пока твой лис не умер. — Не трогай его! Хайтам бросился вперед, но в тот же миг комната озарилась ослепительной вспышкой. Гром. В центре комнаты стоял бог грома, держа на руках безжизненное тело Тигнари. — Сайно… — прошипел Моракс. Рана на спине фенека затянулась в мгновение ока, но его лицо оставалось бледным, как у мертвеца. — Проваливай, Моракс. Голос Сайно был спокоен, но в нем слышался грозовой раскат, обещающий расплату. Моракс схватил Сяо — и они исчезли. Хайтам рухнул на колени и протянул руку к родителям, но Сайно наступил на нее. — Никаких родителей. Они забудут обо всем, как только мы уйдем. Комната вспыхнула — и все вернулось на свои места. *** Они стояли на облаках, и перед ними был Кавех, скрестивший руки на груди. Его лицо было искажено гневом. — Что с Тигнари? — его голос был резок, как удар хлыста. — Еще немного, и я бы не успел воскресить его. Хайтам вздрогнул. "Тигнари… умер?!" — В нем было отравленное копье. Моракс знает, как убивать богов. — Сайно провел рукой по подбородку фенека. — Дай ему противоядие. Мне нужно идти. Кавех молча взял Тигнари на руки, словно боясь, что тот рассыплется у него в пальцах, и понес в комнату. Хайтам осторожно шагнул за ним. — Как он? — Плохо. Кавех даже не взглянул на него. Тигнари лежал бледный, едва дыша, его обычно пушистый хвост безжизненно распластался по одеялу. — Он… правда умер? — голос Хайтама дрогнул, как у ребенка. — Чем ты, блять, думал, Хайтам?! — Кавех толкнул его в грудь, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Как ты вообще посмел заставить его идти с тобой?! Зачем пошел на землю?! — Бог красоты бил его кулаками в грудь, но Хайтам даже не сопротивлялся, лишь осторожно взял его запястья, понимая, что из-за него они все могли потерять Тигнари. — Мне приснился сон, что родителям грозит опасность... Кавех приоткрыл рот от возмущения, а после обернулся, глядя на Тигнари. Его глаза смягчились на мгновение, но тут же снова загорелись гневом. — Нам не снятся сны здесь, Хайтам. Это проделки Моракса, только он может управлять людьми и слабыми богами. Кавех вернулся к своему другу, накрыл фенека одеялом и снял заколку с его волос. — Уходи, Хайтам. Боль сжала сердце так сильно, что Хайтам едва дышал. Он вышел, закрыв дверь, и только тогда позволил себе дрожать. *** — Сайно… Бог грома смотрел на него холодно, без тени сострадания. — Вы оба будете наказаны. — Спасибо… что спас нас. — Хайтаму было все равно, что его ждет. Главное — Тигнари жив. Сайно вздохнул. Дверь закрылась. Хайтам остался один.