Клетка

Остальной путь до Агнищево прошел в глубоком молчании. Даже водитель с оператором перестали вести свои светские беседы. Как и ожидалось, приехала группа с небольшим опозданием, а встретил их Илья, что стоял с крайне довольной улыбкой на лице. За это время он успел узнать абсолютно всю информацию по делу, с которым им придётся работать сегодня. Теперь он сможет самостоятельно проанализировать работу экстрасенсов, в очередной раз либо подтвердив, либо развеяв все возможные экстрасенсорные таланты. — Здравствуйте, господа. — Здоровается ведущий, пожимая каждому из экстрасенсов руку. — У вас есть десять минут на подготовку, а после начинаем съемку. Кто желает пойти первым? Влад, вышедший из микроавтобуса первый, с сомнением косится на Диму, что стоял чуть поодаль. Парень выглядел уже намного свежее, по крайней мере, не столь отвратительно, как пол часа назад. На его губах даже играла лёгкая улыбка, вызванная то ли свежим загородным воздухом, то ли новой сигаретой, зажатой в губах. Но всё же Влад сомневался, что Матвеев сможет справиться с заданием сейчас. А Олег, даже не вышедший из автобуса, и вовсе никакого доверия не внушал. — Я хоть и предпочитаю работать ночью, но почему бы не попробовать сейчас пойти первым. — Предлагает свою кандидатуру Череватый. — После меня — Олег. Последний пойдет Матвеев. Влад вообще был человеком добрым, хоть эту доброту и не замечали. На фоне защитной реакции в лице агрессии. Так уж вышло, если нормальные люди реагируют на негатив в свою сторону слезами, то у Влада начинается внезапная истерика, а агрессия, что таится внутри его души, вырывается наружу, готовая задеть любого, кто находится рядом. Возможно, это какие-то издержки прошлого. Сам Влад же считает, что всё дело в родителях. Попробуй остаться добрым человеком, когда тебя всю жизнь унижают, оскорбляют и всячески пытаются втоптать в грязь родные родители, которых ты вообще-то любил. Но Влад, правда, старается меняться, старается вести себя подобающе, чтобы его не обвешивали ярлыками с ног до головы. Он уходит, банально сбегает от проблем, лишь бы не показывать свою злую личность на публику. Но как же это сложно, когда ты находишься на битве экстрасенсов, где царит лицемерие, алчность и предвзятое отношение. «Он плохой человек, поэтому я поставлю ему четыре» — именно так он слышит все оправдание соперников, которые всем ставят не менее шестерки, а его облепливают четвертками с ног до головы только потому, что сами доведут, зная его проблему, а после обидку кинут. Никому нахуй не нужны твои способности, когда все смотрят только на твой характер. И возможно, ему и хотелось поставить на место Надежду, когда она сказала тот язвительный комментарий в сторону Димы. Возможно, потому он и чувствовал желание защищать Матвеева. Общая проблема объединяет. Заебали всех пихать под какие-то стереотипы. Это же чертовски глупо и по-детски. Жаль, что это понимают только те, кто оказываются по ту сторону баррикады. *** Илья стоит в новом, ещё совершенно не обустроенном доме. Тут всего один этаж, голые кирпичные стены, бетонные полы и потолок, обмазанный штукатуркой. Четыре комнаты. И, судя по масштабам комнаты, в которой находился Илья, можно было понять, что это зал. — Так расскажите о вашей проблеме. — Просит мужчина. Рядом стоят две женщины одного возраста, сестры. Одна из них является хозяйкой дома. С другой стороны стоит молодая девушка лет двадцати пяти с маленьким ребёнком на руках. Вне кадра мужчина в черном и с залысиной. Это был муж хозяйки дома. Хозяйка дома тяжело вздыхает. Эту историю она рассказывает уже третий раз Илье и первый раз на камеру. Как же она устала. — Меня зовут Светлана. Этот участок мне достался от матери. Она умерла два года назад, — начинает женщина, взгляд её блуждает от человека к человеку. От камеры к камере. — За всё время существования этого места тут случилось семь пожаров, начиная с 1961 года, заканчивая 2021. Каждый раз источник пожара найден не был. — Но он всегда начинался в одном месте, — подаёт голос вторая женщина Алла. — Нам кажется, что тут замешана какая-то нечистая сила. Потому мы и написали вам, надеемся, что экстрасенсы выяснят, что здесь происходит. Откуда такие частые возгорания... — Извините, вы не покажете, в каком месте начинается возгорание? — Спрашивает Илья. — Да, конечно. Давайте подойдем к окну. — Светлана направляется к окну, а после рукой машет на пустырь, что словно был окружён неким ореолом из пожухлой травы. — Вон в том месте всегда начинается возгорание, а после непонятно каким образом охватывает весь участок. — Хм, очень интересно... Вы думаете, здесь замешано проклятье? — Интересуется Илья, возвращаясь на свое место. — Если честно, мы уже ничего не думаем, — признается Светлана. — Раньше да, нам казалось, что это проклятье. Сейчас же мы просто отчаялись. Единственным вариантом осталось лишь ваше шоу. Или ничего не получится, то продаем участок и сваливаем отсюда. — Надеюсь, мы вам поможем, и у вас не будет необходимости уезжать отсюда, — в завершение говорит Илья, после чего достает из кармана куртки рацию и, зажав кнопку, бегло произносит: — Отправляйте Влада Череватого на испытание.

***

Стоило Владу исчезнуть с поля зрения двух оставшихся парней, как Олег внезапно заговорил, прервав висевшую над ними тишину. — Мне кажется, я не справлюсь с заданием, — говорит он, наконец-то вылазя из микроавтобуса под солнце, что сегодня было невероятно теплым, и Дима, находясь в одном лишь пиджаке, успел запариться. — Мне тоже снился сон. Мне снилось много людей вокруг, голоса, они все говорят-говорят, перебивают друг друга, и я не понимаю, что они от меня хотят. Их слишком много, и я сбиваюсь, ловлю панику и проваливаю испытание полностью. — Понятно, — тихо произносит Дима, разглядывая кладбище, что располагалось в метрах тридцати от дома. — Тебе же и на первом испытании нечто похожее снилось. — Да, но теперь я уверен, что провалю. Не вижу смысла вообще туда идти. Но самое неприятное в этой ситуации знаешь что? — М? — Интересуется Дима и взгляд переводит на собеседника. И как бы Матвеев не пытался показать безразличие в своем взгляде, получилось у него это, мягко говоря, паршиво. — То, что я не смогу помочь людям. А над ними действительно нависло несчастье. Дима молчит, размышляет. Как бы Олег с ним не поступил сегодня днём, он оставался очень сильным медиумом, который просто не должен провалиться из-за огромного количества духов, истощающих свою энергию. И Дима был в состоянии ему в этом помочь. Он мог отдать остатки своей энергии, что так сильно истратилась за этот день. Но пройдет ли он тогда сам испытание? Конечно же, нет. Но Олег сейчас нуждался в нем и Дима это понимал, ведь он сам нуждался в Олеге не менее. И он был готов помочь во имя всего хорошего и чистого, что было в нем. Во имя той мимолётной любви, проскочившей между ними. Он хотел оставить после себя чистоту, уйти из жизни Олега навсегда, не оставив ни следа. — Я тебе помогу, — выдавливает из себя Дима, туша окурок о землю и засовывая его в пустую пачку из-под сигарет, не желая портить окружающую среду. — Я передам тебе свою энергию. — Нет, — отказывается Олег, делая небольшой шаг назад, словно боясь, что Дима может сделать это через расстояние. — Это опасно, да и к тому же тогда ты сам провалишь испытание. — Мне снилось очень много всего за эту поездку. Я думаю, это связано с заданием, — признаётся Дима, не желая вдаваться в подробности своего сна. Ведь это был его единственный козырь, и если сейчас он избавится от энергии, то шансов у него станет ещё меньше. А если это был обычный кошмар, то тогда он точно провалит испытание с треском. — Доверься мне. Позволь мне сделать хоть что-то хорошее напоследок. — Хорошо, — тихо отвечает Олег, приближаясь к Диме на расстояние вытянутой руки. — Если для тебя это важно... — Ты так говоришь, словно я тебе конфетку с могилы даю, а не помогаю пройти испытание. — Язвительно произносит Дима, после чего подходит к открытому багажнику, откуда достает свою сумку с рабочим инвентарем. — Какая у тебя группа крови? — Первая положительная, — отвечает Олег, наблюдая за тем, как Дима достает из сумки длинную жёлтую свечу, сразу вконструированную в подсвечник, черную ткань с вычерченной на ней мелом пентаграммой и небольшой серебряный ножик с выгравированными инициалами «DM». — У меня тоже, — делится Дима, устанавливая свечку на ткань, а сам опускается на колени перед микро-алтарем. — Я никогда это не делал, но очень много потратил времени на изучение обряда. Сядь напротив меня. Олег подходит к алтарю и садится напротив. По наличию ножа в руке у Димы он догадывается, что сейчас будет происходить некий контракт, завязанный на крови. — Я думаю, ты понял, что сейчас мы будем заключать контракт, — говорит Дима, словно прочитавший мысли коллеги. — Суть заключается в том, что нам надо будет заключить договор на основе кровавого рукопожатия. Я отдаю тебе свою энергию в залог на что-то такое же весомое с твоей стороны. Ты согласен? — Я не думаю, что у меня есть выбор, — обречённо произносит Олег, закатывая рукав куртки. Он раскрытую ладонь чернокнижнику протягивает. — Надеюсь, у тебя нет СПИДа. — Иди на хуй, — бегло произносит Дима, выуживая из чехла нож. — Я тут свою энергию отдавать собираюсь, а он ещё и ноет сидит. Дима чувствовал некий призыв агрессии, вызванный стрессом. Шутка ли, проводить ритуал, о котором ранее только в книжках читал. Хорошо, если не получится. Ведь куда хуже — последствия, которые могут за этим пойти. — Ладно, извини, я тоже волнуюсь, — бегло произносит Олег, наблюдая за тем, как холодная сталь серебра скользит по ладони Димы, оставляя за собой алый кровавый след. Кровь начинает сочиться между длинными пальцами, капая на черную ткань, окрашивая меловую пентаграмму в красный. — Кровавым обрядом откройтесь врата, — тихо произносит Матвеев, прикладывая нож к чужой ладони, и едва ощутимо надавливает, словно боясь причинить Олегу через чур много боли. Нож медленно скользит по коже, разрезая верхний слой, что тут же начинает кровоточить. Олег лицо морщит от внезапного приступа острой боли, но не успевает он о чем-то подумать, как Дима его за руку берет, сжимает пальцами ладонь, позволяя крови смешаться. — Силы выходят из всех и меня. Он глаза закрывает, чувствуя, как силы действительно начинают его покидать. Но он продолжает сжимать чужую ладонь, желая отдать всего себя без остатка, рискуя собственной жизнью и здоровьем. Олег же пытается руку свою убрать, видя, насколько сильно Дима себя истощил, понимает, что ещё немного, и тот в обморок упадёт или же, что гораздо хуже, вовсе умрёт. — Дима, хватит! — Просит Олег, ладонь свою вырывая из чужой хватки. Дима, потеряв опору, вперёд наклоняется, ладонями уперевшись в ткань, застланную перед ними. — Всё нормально, Дим? — Оставь меня. Это мои условия, — просит Матвеев, не собираясь отвечать на этот риторический вопрос. Он вообще больше никогда не собирался отвечать на вопросы Олега. Всё, с ними и их не начавшимися отношениями покончено. — Больше я тебя не потревожу.

***

Влад стоит в окружении людей, что нарвались на неприятности, и сосредоточенно выслушивает слова Светланы о том, что он их последняя надежда. — Пологаю, вы мне не скажете, что именно тут происходит? — Интересуется Влад, а после устало вздыхает. — Конечно, не расскажите. Ладно, где мне можно разложиться? — Где вам будет удобно, — отвечает Светлана, отходя в сторону. — Хорошо, — Влад отходит чуть поодаль, в самый центр комнаты, после чего достает из пакета черный платок, окружённый разноцветными розами и пионами по контуру — свечка и зажигалка бензиновая, что всегда была при нем. Он на коленях перед импровизированным алтарём становится и свечку зажигает, позволяет ей разгореться, а сам поднимается и осматривает всех присутствующих. — Правила мы знаем? — Интересуется Влад, глядя на хозяйку дома. — Для помощи Толика нужны деньги. И если я буду ругаться, не принимайте на свой счёт, пожалуйста. Я всего лишь передаю его слова. — Да, конечно, мы всё знаем. — Бегло соглашается хозяйка, выуживая из кошелька сто рублей. — Надеюсь, Толик будет работать за такую плату? — Конечно. Этого даже много. — Влад купюру забирает и возвращается к алтарю. На колени опускается и из пакета достает последние атрибуты этого вечера: небольшой скальпель, потресканное зеркало и бутылку самой дешёвой водки, что только нашлась на полках пятерочки. Он пробку откручивает и рядом с алтарем бутылку опускает. После чего лезвием себе палец рассекает и кровь по купюре смазывает. — Поднимайся, поднимайся, поднимайся, — начинает шепотом проговаривать Влад свою давно заученную мантру, купюру к пламени поднося. — Поднимайся, поднимайся, поднимайся. Всю правду открой, пожалуйста, всю правду расскажи. Давай, давай, поднимайся, поднимайся, поднимайся. — Мне становится страшно, — тихо шепчет Светлана стоявшей рядом сестре. Та тактично молчит, боясь помешать парню, что пытается связаться с демоном. — Он же работает с темными силами... — Тсс, — шипит девушка с ребенком, глядя на мать и тетю. — Не во имя отца, не во имя сына, не во имя духа святого, помоги мне, как раньше помогал. Всю правду раскрой, всю правду расскажи, — продолжает шептать парень, глядя на язык пламени, скользящий по свечке. — Подымайся, подымайся, подымайся, подымайся. Помогай как раньше помогал. Приказывай, приказывай, приказывай. Не во имя отца, не во имя сына, не во имя духа святого… Произнеся последние слова, Влад поднимается резко и взглядом по людям скользит. — Ты, — он пальцем на девушку с ребенком указывает. — Ребенка унеси, он у тебя крестом не защищён. — Да-да, сейчас! — Девушка в спешке из помещения выходит, ребенка ближе к себе прижимая, словно пытаясь защитить его. Отдав мальчика администратору, она назад возвращается. — Ты зеркало в руки возьми, смотри в него. Ни о чем не думай. Влад свое рабочее зеркало с пола поднимает и хозяйке дома протягивает. Та тут же повинуется и, взяв зеркало в руки, принимается отражение своё разглядывать. — Покажи, покажи, что было. Правду всю раскрой, покажи, — продолжает шептать Влад, свечку поднимая, и во весь рост выпрямляется, продолжая шептать. — Вижу, повезло тебе, избежала огня. Сгореть должна была уже давно. Он показывает пять лет в круг обводит — пять лет. В этот период ты умереть должна была. Но повезло, уехала вовремя. — Да-да, всё так и было! Я за несколько минут до пожара уехала в город, — восхищается Светлана, но Влад словно не слушает её, говорить продолжает. — Показывай, показывай, показывай... Все погорели. Муж твой лег, сын лег, родители. Никого в мире живых не осталось. А те, кто остался, не долго тут продержатся, — продолжает Череватый и глаза прикрывает, словно страшное что-то увидел. — Горело всё, не один раз горело, потому и вызвали. Период он мне обозначил с 61 по 21. Вот эти даты и семь меток. 61, 84, 93, 5, 11, 19 и 21. Это годы пожаров. — Что горело? — Интересуется Илья, следуя следом за парнем, что уже успел уйти в другую комнату. — Всё. Везде пепелище. Дом на углях и пепле стоит, — проговоривает Влад и вновь переходит на быстрый шепот, останавливаясь посреди комнаты. — Веди, веди, веди, глаза раскрой, всё как есть покажи... Нам надо на улицу. Вы не ради дома меня вызвали. Сразу надо было сказать. Он на улицу срывается быстрым шагом проходит по крыльцу и, спустившись по ступенькам, дом покидает. Чувствует жар, исходящий от земли, и видит на пустом участке всё, что стерло прошлое. — Тут у вас сарай стоял деревянный, козы были, инвентарь, — говорит он, указывая на пустое место у самого забора. Светлана начинает активно кивать и словно погружается в те воспоминания. — А тут туалет, тоже деревянный. Беседка. Тут две скамейки у входа. С каждым новым словом он двигался по участку, каждый раз указывая на новые места. — Не снесли вы это, сгорело. Всё сгорело. И дома этого не было, тоже горелый, — бегло произносит Влад, внезапно останавливаясь на месте. Алла, идущая сзади, едва ли в спину его не врезается, тоже останавливается. — Тут самое горячее место. Людей умерло много, человек пять-шесть. Эпицентр возгораний. — Да, тут действительно умирали люди,— вновь шепчет Светлана, поглядывая на Аллу, что вновь ее тактично игнорируя. Всё её внимание было направлено на экстрасенса, что вновь опускается на колени, держа в руках тот злополучный пакетик. — Я тут разведу небольшой костер. — Предупреждает парень, выуживая из пакета второй плотно запечатанный пакет, в которых находились бинты, купленные на черном рынке. Следующим вышел пакет с кладбищенской землёй. — Мне надо вывести на разговор духов этой местности. Костёр разжигает совсем небольшой. Над землёй лишь несколько огоньков билось, пожирая бинты, положенные после разведения. Следом он землю кидает на поверхность огня и встаёт, по сторонам оборачиваясь. — Поднимайся, лик свой покажи. Поднимайся... Всё, как было покажи. Путь открой, проложи.— Тихо шепчет Влад, головой по сторонам мотая, словно намереваясь увидеть хоть кого-то, кто мог бы ему помочь. И видит тень в отдаление стоит всего в нескольких метрах от Влада, за спиной у Светланы. Лица он сперва разобрать не может, но через несколько секунд видит несколько отличительных черт. — За вами покойник стоит, не могу понять... Женщина, волосы светлые, как у вас, длина до плеч. Худая очень, горелая. Вижу тут погибла, сгорела... Не старая, но и не молодая. Лет сорок или около того... Одну руку сгибает, тяжело ей стоять тут. — Это Манька, — дрожащим голосом произносит Светлана, плечами передергивая, холод внезапный чувствуя. — Мама моя погибла в 61, действительно сгорела. Влад её слушать не стал, сам всё знает, а сам удаляться от участка начинает, идя вперёд, видя перед собой лишь спину души заблудшей, следовавшей в сторону погоста, что он уже видел во сне. — Он на кладбище идёт? — Интересуется лысеющий мужчина, что пошел на обгон женщин и чуть замедлился возле Ильи, идущего шаг в шаг с Владом. — Видимо, — неоднозначно отвечает Илья, замедляя свой ход. — Веди, веди, веди, — тихо шепчет Влад, постепенно ускоряя шаг. Главный вход огибает и начинает пробираться через кусты черёмухи. — Давай, веди, веди, веди. — Но он же мимо главного входа прошел! — Подаёт голос девушка, идущая за двумя мужчинами. Влад действительно принципиально не остановился у входа, ведь призрак неизвестной Маньки вёл его дальше. У забора, что оберегал кладбище от хвойного леса. Он идёт вперёд, огибая корни, торчавшие из земли, и уже на не быстрый бег срывается, понимая, что призрак начинает ускорять своё плавное течение по воздуху. И вот спустя полминуты они оказываются у небольшой дыры в заборе. Он пролазит в неё, сгорбившись в три погибели, и останавливается, замирая у духа, женщины и четырех могил, стоявших в ряд. Всё как во сне. — Мы пришли, — оповещает он, казалось, самого себя. Ведь люди, следовавшие за ним, остались позади, и только спустя несколько секунд идущие впереди подтянулись. — С них всё началось. Эти четверо тут лежат, но пятой могилы не вижу. Где она? Он на Светлану подошедшую смотрит, и та, задумавшись надолго отвечает наконец-то. — Дед мой Костя, родом был из соседнего села, там его и похоронили, — произносит она, озадаченная тем, как Влад четко пришел к необходимым могилам, сократив путь до минимума. О дыре этой лишь единицы знали. — Вот она меня вела. — Он на крест деревянный указывает, где портрет женщины красивой висит. — А вот этот, — на соседний памятник с улыбчивым мужчиной на фотографии указывает. — Алкоголиком был. Если бы не пожар, прожил бы всего год и помер бы. С печенью что-то, доживал свое. А эта женщина... Проблемы у неё с зачатием были. Одного родила спустя столько мучений, совсем маленький, что-то там такое... Недоношенность, что ли... Не знаю, не вижу его тут. То ли живой, то ли не показывается мне. Не во имя отца, не во имя сына, не во имя духа святого. Покажи, покажи, покажи, покажи... Нет, не вижу его. — Всё так, — внезапно подаёт голос до этого молчавшая Алла. — Катька лет пять пыталась забеременеть и шести месяцев не проходила с животом. Еле вытянули они Митьку тогда ни живой, ни мертвый был. Помнишь, нам мама рассказывала? — Обращается она к Светлане, а та кивает несколько раз. — Не во имя отца, не во имя сына, не во имя духа святого. Открывай, открывай, открывай. Всё показывай, открывай, открывай, открывай. А вот ты, — наконец-то переключается Влад на открывшую рот Аллу. — Он говорит, что к врачу тебе надо, а ты тут торчишь, время своё теряешь. Что-то у тебя вот тут находится, — он ладонью возле живота женщины проводит. — Недолго тебе осталось, если время будешь дальше тянуть. Растет что-то быстро, с каждым днём всё больше и больше. Алла молчит, но после, когда съёмки закончатся, она скажет, что действительно, живот уже третью неделю болит нескончаемо, но Алла всё лечение из-за работы переводит. — Влад, вы можете рассказать, почему пожары происходят? — Интересуется Илья, направляя его в нужное русло. — Порча, — выдаёт он своё коронное. — Перешла ваша Манька кому-то дорогу. То ли борьба за участок долгая была, то ли ещё чего. Будет гореть пока в руки другие не перейдет. Знаю я такую порчу, сам как-то накладывал... — Точно! — Восклицает Светлана. — До сих пор же разбирательства идут. Участок-то хороший, земля плодородная. Он по завещанию маме достался, да та не собиралась его отдавать никому. Хотя претенденты были на землю. Они то ли продать его хотели, то ли снести всё с лица земли. А для нас это не просто клочок земли, а память. Вот и не хотели избавляться от места... А вы сможете снять порчу? — Я не специализируюсь на снятие порч. Я обычно занимаюсь противолавинным, — честно отвечает Влад. — Я выявил причину пожаров. На этом моя задача окончена. Думаю, в снятие порчи помогут следующие экстрасенсы. Я не буду делать не из эгоистичных соображений, просто боюсь, что это только усугубит ситуацию. — Кто бы сомневался, — тихо проговорил лысеющий мужчина, тут же столкнувшись взглядом с бесновавшими чертями в глазах Влада. — То есть... Я хотел сказать... — Я знаю, что ты хотел сказать, — говорит Влад, разворачиваясь. — Пизди поменьше, и проблем будет поменьше. Показывает он мне, что и сидел ты из-за рта не затыкающегося, и по лицу получал, да всё никак не научишься рот во время закрывать.

***

Влад покидает локацию съемок и оказывается возле микроавтобуса, выжитый как лимон, хоть и сам понимал, что старался работать он сегодня не из всех сил. Но отчего-то место это высосало из него всю энергию, оставив лишь оболочку, способную только на то, чтобы подкурить сигарету и многозначительно глянуть на парней, сидевших в отдаление друг от друга. Хоть сил в нем осталось мало, он всё равно смотрел на Олега и видел, как энергия распирает его изнутри, так и норовя вырваться наружу, вызвав громкий взрыв, сравнимый с взрывом четвертого реактора Чернобыльской АЭС. После на Диму смотрит, что сидел на камне, расположенном у дороги. Тут же взгляд его подмечает небольшой алтарь, расположенный в нескольких метрах от Матвеева. Дима выглядел отвратительно, устало и опустошено, куда хуже, чем тогда, когда Влад видел его в последний раз. И вот Олег покидает локацию, а Влад спешит к Диме, желая распростить его о всех подробностях, уже заранее зная, что он сейчас услышит. Толик, сидевший в голове, вещал без умолку, искренне удивляясь тому, что произошло в их отсутствие. — Не говори мне, что ты это сделал. — С ходу начинает Череватый, тут же ловя на себе взгляд Димы. — Не буду, ты сам уже всё понял, — удручённо произносит парень, мягко забирая из рук Влада сигареты, делает затяжку. — Если я скажу, что у меня не было выбора, ты мне не поверишь? — Он тебе нравится. — Внезапно выдаёт Влад и, завидев медленный кивок головы со стороны Димы, хочет себя по лицу ударить из-за своей глупости и узколобости. — Как я сразу это не почувствовал... И сразу понимает, как слишком сильный у Димы энергетический барьер был, а у Олега уж тем более. Сложно через барьер этот пробиться и всю правду выяснить. А сейчас, когда Дима всю энергию свою выплеснул, отдал, читать его было так же просто, как книгу. — А ты ему — нет, — удручённо произносит Влад, опускаясь на корточки рядом с камнем. — Потому вы такие напряжённые были в машине? Об этом вы разговаривали, когда я ушел из студии... Вот черт. И поэтому ты ему свою энергию отдал хотел напоследок помочь. Хотел, чтобы после тебя было чисто. — Да, — соглашается Дима. — Он сказал, что провалит испытание, а мне уже терять было нечего. Я был на пределе и вряд ли прошел бы это испытание. Но у него шансы есть, он сильнее. И я действительно хотел, чтобы после меня было чисто. Закончить всё на хорошей ноте. — Но сделал хуже, — парирует Череватый. — Заключили договор на крови. И что ты от него потребуешь в ответ? — Я уже потребовал, — отвечает Дима. — Потребовал, чтобы он оставил меня. У тебя не найдется сигаретки?

***

Стоило Олегу перейти порог дома, как он тут же почувствовал колоссальное количество сущностей, пришедших с того света, словно почувствовав его приход, ту неимоверную силу, что он источал одним лишь своим присутствием. Тут же слышит перешептывание десятков тонких тел, но игнорирует их, ведь те ничего разумного не говорят, находясь в заинтересованности при виде человека с таким несвойственным для людей даром. — Здравствуйте, — здоровается Олег, подходя к группе людей, столпившихся у центра комнаты. Те здороваться начинают, посылая Шепсу некие лучи надежды. Может быть, Олег сможет в полной мере узнать, что тут происходит и помочь им в устранении проблемы. Он был сильным медиумом, и они это прекрасно знали. — Здравствуйте, Олег. А что у вас с рукой? — Интересуется Илья, взглядом указывая на ладонь, перебинтованную темной тканью. Ибо бинтов не принадлежавших покойникам, у них, очевидно, не было. — Порезался, — коротко отвечает парень, не желая вдаваться в подробности. — Что от меня требуется? — Ваша задача — рассказать про это место всё, что вы видите, рассказать о том, что беспокоит этих людей и чем это беспокойство вызвано. — Просит Илья Ларионов, отходя чуть в сторону. Олег же долго тянуть не стал. Глаза закрывает, сосредоточиваясь на тонких телах, находящихся в одном помещении с ними, пытается найти того самого духа, что находится здесь достаточно долго для того, чтобы рассказать обо всем, что тут происходит. Но сделать это крайне сложно из-за погоста, расположившегося рядом. Именно оттуда пришли заинтересованные души, несущие за собой кипящую энергетику. — Покиньте дом, те, кто не имеет к нему отношения, — просит он и глаза наконец-то открывает, чувствуя, как духи послушали его, и голосов стало гораздо меньше. — Вы, — Олег на девушку, что с ребенком приехала, указывает. — За вашей спиной мужчина, молодой парень, лет двадцать пять. Стоит, руки вам на плечи положил. Он ближе подходит и ладони на плечи девушки кладет, в глаза чужие заглядывает и начинает слова духа передавать. — Солнышко, ты так и не изменилась с нашей последней встречи. Переставай плакать, не вспоминай меня со слезами на глазах. Мне мокро и холодно от этого. Стёпа так вырос. Совсем взрослый теперь. Отдавай его на футбол. Чемпионом станет. Руслану передай, чтобы дом не продавал. Пусть стоит. Лишним не будет, — тихо произносит Олег, и голос его тише с каждым словом становится, некую картавость приобретает. А девушка, стоявшая напротив, содрогается тихо и плакать начинает. Олег тут же от духа отключается и мягко её за плечи обнимает, пытаясь успокоить. — Ну что вы, он же просил не плакать. Покойников слезами поминать нельзя, им действительно мокро в могиле становится, неприятно. — Да... Я понимаю, — тихо произносит девушка, и Олег отстраняется, внезапно переключаясь на лысевшего мужчину. — Парень за вами. Молодой. Черные волосы, голубые глаза. На вас очень похож. Словно одно лицо на двоих. Ваш близнец? Мужчина несколько раз кивает, нервно оборачиваясь. — Говорит... Брат, Настёну люби. Не бросай её. Хорошо, скоро всё будет. Беху в ремонт не сдавай, лучше на запчасти продай. Смысла больше. Карине передавай, чтобы жить начинала. Хватит прошлым грезить, — тихо произносит Олег, после переводит взгляд на Светлану. — Мамочка, ты так изменилась. Седая совсем. Но такая же красивая. Участок продавай. Толку с него ноль. Всегда гореть будет. И хватит вам воспоминаниями жить. Толку от этого ноль. Только губите себя почём зря. Нет тут больше воспоминаний. — Олег, — внезапно прерывает его Илья. — Вы что-нибудь узнали про дом. — Участок, — поправляет его Олег, проходя по комнате. — Горел он раз семь. Долго уже стоит, лет восемьдесят стабильно. А гореть начал лет шестьдесят назад. Был момент, когда всё началось. И вот не заканчиваются никак эти пожары. — Нам говорили, что это порча. — Подаёт голос Светлана. — Сомневаюсь в этом. Порчей тут и не пахнет. Дело не в магии, не в колдовстве. То ли на земле проклятой живёте, то ли другое что-то закралось на ваш участок. Понять не могу. — Он вновь глаза закрывает, прислушивается ко всему, что вокруг находится. И говорить начинает, глаза не отворяя. — Чувствую, тут ещё кто-то есть. Дух неокрепший совсем, но он боится, не выходит из укрытия, а выманивать его оттуда не буду. Не знаю, что это может повлечь за собой. — Что за дух? — Интересуется Алла, которой за сегодня ни слова не сказали. — Не знаю. Но я чувствую, страхом от него за версту несёт. Очень он боится, то ли меня, то ли чего-то другого, — повторяет Олег, проходя в другую комнату. — Дома этого раньше не было. На пепелище построен совершенно недавно. Стройку только закончили и письмо на участие в шоу написали. А на улице пусто. Выгорело всё, живого следа не осталось, даже трава сгорела. До сих пор не отросла, хотя уже три года прошло. В этой комнате энергетика тяжёлая. Человек тут умер, но не от огня. Что-то со здоровьем. Инфаркт? Нет, инсульт, кровоизлияние в мозг, на месте погиб, не мучался долго. Никому из вас ни родственником, ни другом не приходился. — Точно! — Удивлённо восклицает мужчина с лысиной. — Буквально несколько месяцев назад электрик приезжал, проводку делал, вот его удар и хватил. — Вы думаете, что из-за проклятия он умер. — Догадывается Олег, ладонью проводя по кирпичной стене. — Не думайте так. Вы только притягиваете своими мыслями эту ерунду. Мужчина работал много, вот организм и сорвался. Это всего лишь совпадение. Даже если где-то и происходит что-то, что вы можете сослать к мистификации, то не всегда это действительно так. Чаще это самовнушение, материализация того, что происходит в вашей голове и всё в подобного рода ключе. Он заходит в последнюю комнату, ладонью проводит по стене, что здесь была сделана не из кирпича, а из блоков, глаза прикрывает и словно чувствует вибрацию, исходящую от стен. Вибрация окружает его, давит, и он словно впадает в этот водоворот звуков, мельтешений и толчков энергии. — Очень много людей в этом месте погибло. Очень много, — оповещает Олег, медленно продвигаясь дальше, всё ещё держа глаза закрытыми. — Но не в этом доме. Тут другой стоял. Застолье было. Праздновали они что-то, не могу понять, то ли день рождения, то ли какую-то годовщину. Но дата круглая — двадцать лет. Тогда возгорание и началось. Последнее по счету. — Да! Три года назад тут действительно был праздник. Мы сдавали дом в качестве загородного коттеджа. Правда, не знаю, что праздновали, но дом сгорел, а вместе с ним и люди. — Тихо говорит Светлана, переводя взгляд на Илью, тот, с крайне умным видом кивает. — Разозлили они того, кто тут обитает. Слышу, музыка громкая, разговоры, смех, алкоголь, — продолжает Олег, обходя комнату по периметру, ладонь от стены не убирая. — Но возгорание не тут началось, но сюда добралось быстро, через считанные минуты. — А где оно началось? — Интересуется Алла, решаясь проверить экстрасенса. — Вы сами прекрасно знаете, — произносит Олег, глаза открывая. — На улице я сразу заметил ореол травы жёлтой. Оттуда каждый раз возгорание и начиналось. Я хочу туда пройти. — Да, конечно, — говорит Светлана, но Олег без её позволения уже дом покидает, заставляя наблюдающих спешить за ним. На улице оказавшись, он к выжженному жёлтой травой ореолу идёт и останавливается там. — Дом здесь стоял самый первый, — оповещает парень, присаживаясь на колени у края круга, и ладонь опускает за очертание. — Я чувствую её, душу напуганную, но не могу вызвать на разговор. Убегает. Но чувствую, что тут всё начинается. Каждый раз возгорание происходит на этом месте. Вот только понять не могу, почему. Что-то здесь есть скверное, злобное. Оно и устраивает эти пожары. — Что? — На этот раз — встревает в разговор Илья. — Я говорю, не могу почувствовать, что-то есть, но оно убегает, не выходит на контакт, — повторяется Олег и с места поднимается. — Я больше ничем не могу помочь, извините. Он место покидает с тяжёлым камнем на шее, понимает, что Влад этим людям снова про порчу говорил, а сам Олег так и не смог найти истинный источник пожаров, но уверен был, что дело далеко не в порче. А на Диму и надеяться не стоило. Остался паренёк у разбитого корыта, отдав свою энергию без осознания того, что даже Олег может быть тут бессилен. С тяжёлыми мыслями на душе он к микроавтобусу подходит и тут же внутрь залазит, не желая беседовать с Владом и Димой. Ведь видел он взгляд Влада, направленный на Олега, понимал, что тот уже всё знает и наверняка относится сейчас к Олегу непременно плохо. А Диме на крови пообещал отстать от него. — Твоя очередь, — оповещает Матвеева Череватый, всё ещё стоявший рядом с брюнетом. — Справишься? — Попробую, — неоднозначно отвечает Дима, спрыгивая с камня. — Всё же единственный мой козырь — сон. — А что тебе снилось? — Внезапно спрашивает Череватый и Матвеев решает наконец-то рассказать, считая, что он уже ничего не потеряет. — Мальчик там сгорел в 61 году. Митя. Все кости нашли, а он остался там. Вот что инициирует пожары, — быстро проговаривает Матвеев и покидает Влада и Олега, что услышал эти слова и готов был выпельнуться прямо сейчас. Это же так очевидно. — Мне тоже про Митю говорили. Недоношенный ребенок, — тихо произносит Влад, подходя к Олегу, сидевшему в автобусе. — Я чувствовал его, — обречённо произносит Шепс. — Но он боялся, не выходил на контакт, а я давить не стал.

***

Дима в помещение заходит и сходу предупреждает о своей проблеме, желая сразу расставить все точки над «i» дабы ложных надежд людям не давать. — Здравствуйте, я хочу предупредить, что сейчас я не в том ресурсном состояние, чтобы работать... — Вы были нашей последней надеждой. Я же говорил, что это шоу — пустая трата времени. Одни бездарности, — тут же перебивает лысеющий мужчина, и Дима брови хмурит. Не любит он, когда люди, не дослушав, начинают высказывать свое мнение. — Я не договорил, — отрезает его Дмитрий, не позволяя и дальше в мягкой форме оскорблять его друзей и коллег. — Я не вижу тут совершенно ничего. Но перед приездом мне снился сон. Я думаю, вещий. Кто такой Митя? Светлые волосы, карие глаза. Мальчик, ему лет шесть на вид, не больше. — Митенька! — Удивляется Светлана и рот ладонью прикрывает, словно боясь, что сказала что-то не то. — Вижу, знаете. Он погиб здесь в тысяча девятьсот шестьдесят первом году во время пожара, — говорит Дима с таким видом, словно он ведущий какой-нибудь детективной передачи. — Вы меня привели не сюда. Этот дом вам не интересен. Он на улицу выходит, не дожидаясь людей, что вызвали экстрасенсов. Проходит участок и к выжженному ореолу приближается. — Это источник возгораний, место, где покоятся кости Мити, которые вы так и не откопали, оставив их здесь, — продолжает вещать Дима, наконец-то посмотрев на людей. — Вы оставили кости шестилетнего ребенка тут в полном одиночестве. Не нашли? Не хватило денег на похороны ещё одного человека? Просто решили оставить всё, как есть? — Мы не знали, — тихо произносит Светлана, перебирая рюшки на своей рубашке. Очевидно, врёт. — Когда он умер, нас ещё не было. — Он поджог дом в самый первый раз. Не знаю, что произошло, может быть, не доглядели, может, в печку полез в порыве интереса. Но я знаю, что инициатором пожара был он. И инициатором последующих пожаров тоже является именно он, — продолжает Дима, пальцами проведя по выжженной траве. — Этот круг все время тут был? — Увидев кивок головы от Светланы, он окончательно убедился в своих мыслях. — Согласно древним легендам Российского царства, данный ореол обозначает нахождение костей потерянного духа. Ему страшно. Он один, потому что вы отобрали у него самых близких людей — родителей и похоронили их, оставив кости мальчика тут. Каждый раз в пике своего страха, как я полагаю, во время громких мероприятий происходят возгорания, вызванные его страхом перед незнакомыми людьми. — Что же нам делать? — Тихо спрашивает лысеющий мужчина, полностью изменив свое мнение об экстрасенсах и о шоу, в котором они сейчас снимаются. — Как его успокоить? — Перехоронить, — быстро отвечает Матвеев, оперевшись о трость. — Но это лишь один из вариантов. Займет слишком много времени. Учитывая кучу документов, может пройти несколько месяцев. А я не хочу, чтобы этот ребенок продолжал страдать от одиночества. — Тогда что нам делать? — Теперь подаёт голос Алла, доселе молчавшая. — Провести ритуал по изгнанию, — отвечает Дима. — Но я один не справлюсь. Мне нужна будет помощь Олега Шепса и Влада Череватого. Если вы позволите провести нам ритуал, то мы займёмся этим немедленно. — Это было бы замечательно! — Отвечает Светлана. — Мы будем непременно благодарны, спасибо! — Мы ещё ничего не сделали, — тихо говорит Дима. — Тогда позволите мне удалиться и провести беседу с коллегами?

***

Дима возвращается к месту сбора в ускоренном темпе, желая как можно скорее поговорить с Олегом и Владом. Такая скорость шла не столько от желания помочь людям, сколько от желания помочь потерянной и одинокой душе обрести свой истинный дом. — Мне нужна ваша помощь, — без лишних слов оповещает ребят Дима, буквально ворвавшись в их личное пространство, за несколько секунд разрушив те остатки комфорта, в котором находились парни по отдельности. — Что? — В лёгком недоумение переспрашивает Олег, приподнимаясь со своего насиженного места в автобусе. — Надо же, у нашего молодого дарования получилось вывести этих богохульников на чистую воду, — с некоторой язвительностью произносит Влад, выуживая из сигаретной пачки две сигареты. Одну себе, вторую Диме. — Ну что, не закопали пацана на погосте, вот и бесится? — Тоже приветствовали вас не особо горячо? — С улыбкой спрашивает Дима, обращая свой вопрос исключительно к Владу и иллюзорному Толику. Олега, очевидно, встретили горячо, как всегда и бывало. Сигарету, предложенную принимает. — Вообщем, да. Кости Мити действительно всё ещё на участке, а эти уже шестьдесят лет сидят и делают вид, что ничего не знают. Омерзительное поведение. Надо помочь мальчику обрести покой. — Он боится, — подаёт голос Олег и из автобуса наконец-то вылазит. — Не выйдет. — К тебе, может, и не выйдет, но ко мне он особыми чувствами привязался, — с лёгкой улыбкой проговаривает Дима и взгляд на недовольного Влада переводит. — Что? — С хуя ли мне им помогать? — В лоб задаёт он вопрос, затягиваясь сигаретным дымом. — Мне они не нравятся абсолютно, а про него я вообще молчу. Под «него» Влад, конечно же, подразумевал метаморфического Толика, что всё ещё сидел внутри одержимого экстрасенса, активно злясь на отбитую семейку. — Ты думаешь, мне не похуй на эти пожары? — В лоб задаёт вопрос Дима, забирая у Влада из рук зажигалку. — Да, по моему мнению, семь пожаров — это меньшее, что они могли получить за это лицемерие и неуважение к покойнику. Но вы поймите правильно, душа не виновата в том, что родственники у него — гнилые скотины, не сумевшие даже грамотно его почтить. — Забыли его, как собаку ссаную. Даже не вспомнили ни разу. Твари! — Вновь подал голос Влад, едва заметно дёрнув головой и глаза закрыв. Олег, догадавшись, что говорит сейчас не он, чуть дальше оттолкнул. — Если бога не боятся, то пусть меня побоятся. — Слушай, — обращается Дима к сущности, что во Владе сидит. Смотрит прямо в глаза, страха совершенно не подаёт, словно и не боится вовсе. — Это, конечно, всё очень хорошо. Но мне всё ещё нужна помощь. Я один не справлюсь. Даже если попытаюсь, и половины сделать не смогу. Но я могу сказать вам, что делать, и вы можете мне помочь. Так что сделаем дело, а потом поступай, как знаешь. Хоть трижды на них проклятье наложи, хоть сотню бесов в дом подсели. Но ребенку мы должны помочь. — Ну, это тоже не дело, — говорит Олег, отошедший уже на достаточное расстояние для того, чтобы не попасть под удар сущности, сидевшей внутри коллеги. Хотя это и было маловероятно. — Раз мы приехали помочь людям, то должны помочь людям, а не сделать дело, а потом позволить всё ещё больше усугубить. — Лично мне всё равно, — справедливо подмечает Дима. — Мы приехали для того, чтобы выяснить причину пожаров и по возможности устранить её. А каждое вложение требует чего-то в ответ. Лично мне действительно всё равно, что будет с ними после изгнания духа. Для меня главное, чтобы в загробном мире всё сбалансировалось. — Он меня ещё и эгоистом называл, — тихо проговаривает Олег, отходя ещё дальше. Влад на него смотрит пристально, так, словно убить хочет за слова эти. — От кого я слышу... — Тихо произносит Череватый, натягивая на губы улыбку. — Поматросил человека и бросил, а сейчас возникает на пустом месте. «Эгоистом называл» ути, боже мой, а как тебя, блять, ещё называть после этой хуеты? «Альтруист города Сочи 2023»? Сиди, блять, и не попездывай. — Чё, блять? — Олег тут же спину выпрямляет и, кажется, даже в плечах шире становится. — Хватит! — Громко вскрикивает Дима, рефлекторно делая шаг вперёд, словно желая разнять драку, которая ещё не началась. — Ты. — Он пальцем на Влада указывает. — Возьми себя и своё тело под контроль. Конечно, с демоном я не договорюсь, а с тобой — вполне. А ты. — Взгляд на Олег переводит. — Хватит устраивать сцены. Ты говоришь, что хочешь помочь людям? Тогда помолчи и послушай, а уже потом будете решать, что делать дальше. Дима стоит несколько секунд, внимательно на обоих парней смотрит и, дождавшись, когда Влад возвращает свое истинное состояние, без бешеного огня в глаз и зловредной улыбки. А Олег замолкает, косо на Диму поглядывая. Начинает суть ритуала рассказывать. — Вообщем...