Провозглашенный

Локи ждет около стены рядом с одним из уже пустых столов для блюд, стоя на коленях. Это один из самых долгих вечеров на его памяти. Каждая секунда тянется как вечность, каждая секунда – как бесконечность. Обычно ему никогда не приходится ждать наказания, оно назначается немедленно. Что еще хуже, в отличие от Ульфгримма и других надсмотрщиков, он понятия не имеет, какие наказания Старк считает уместными за подобный проступок. Даже если костюм не из настоящей золотой ткани и почти ничего не стоит для человека столь же богатого, как Старк, Локи поставил его в неловкое положение перед партнерами - ванами, заставил его потерять лицо, и это, безусловно, деяние худшее, чем испортить одежду. Тем не менее, кажется, Старк не слишком-то обеспокоен своей пропитанной вином одеждой, поскольку он увлечен напитками, налитыми для него лучшими виночерпиями, чем Локи, болтая и смеясь с другими гостями за столом так, будто ничего не произошло. Он смотрит вниз, на руки, лежащие на коленях. Они трясутся. Подумать только, всего несколько часов назад он считал, что худшим из неудобств сегодняшнего вечера будут волдыри после чистки овощей. Он бы отдал все, чтобы вернуться туда, в кладовку, чистить овощи до тех пор, пока его ладони не сотрутся в кровь, если бы это могло помочь предотвратить ожидающую его судьбу. Он наблюдает, как собирают и уносят пустые тарелки, подав последнее блюдо – печеные абрикосы с лимонным кремом. Однако ему приказано ожидать здесь, пока Старк не решит удалиться на ночь. Не годится, чтобы Локи спускался на кухню или бегал по лестнице, когда происходит такое, отсюда и вынужденное безделье, несмотря на то, что другие рабы суетятся вокруг, чтобы убрать остатки роскошного пиршества. Напитки разливают и вечер окончится еще не скоро. Особенно для такого человека, как Старк, в чьих венах алкоголь течет чаще, чем кровь. Ульфгримм наклоняется ближе, ожидает признаки того, что Старк собирается удалиться, чтобы он мог тут же присоединиться к нему, чтобы сопроводить непокорного раба в гостевые покои. Вероятно в надежде спасти то, что могло быть потеряно из-за непростительной оплошности Локи, льстиво демонстрируя готовность и стремление угодить удобству Старка. Однако Локи сомневается, что сделка каким-либо образом была поставлена под угрозу. Старк слишком сильно горит желанием заполучить в свои руки то, что ваны готовы ему предложить. Способы, которыми их техника магии могли бы дополнить и улучшить его мидгардские технологии, были бы слишком ценной выгодой, чтобы ее упускать. Он не может задаться вопросом, заключал ли Старк подобную сделку с Асгардом, как ту, которую он планирует заключить здесь, но он знает, что магия, исходящая от асгардской ветви Иггдрасиля, более жесткая и менее совместимая с наукой Старка. Более гибкая разновидность магии Ванахейма, учитывая поверхностное знакомство Локи с ней, больше подошла бы для начинаний Старка. Кроме того, боевое искусство асов сильнее, чем ванов; они меньше нуждаются в изобретениях Старка. И асы - раса гордая, вряд ли признающая возможность использования иностранных технологий для защиты своего мира. Он смотрит на главный стол. Старк рассказывает другим гостям, выразительно жестикулируя руками, ваны заворожены его словами. Если Локи сосредоточится, он сможет услышать часть разговора, и от нечего делать он подслушивает. – … и затем Тор говорит, вам стоит это услышать, “Ух ты, какая огромная чаша для питья!”, а я ему: “Чувак, это биде”. Взрывы смеха. Конечно, история выдумана и даже оскорбительна – Тор не глуп и не настолько невежественен, и туалеты в Мидгарде не так уж и сильно отличаются от асгардских аналогов, и ваны об этом знают, но тем не менее они в восторге от рассказанного. Будучи небольшим царством на краю Иггдрасиля, они привыкли жить в тени Асгарда, и, следовательно, чувствительны к собственной сравнительно незначительной значимости. Здесь популярны истории, которые иллюстрируют предполагаемое меньшее интеллектуальное развитие асов. Старк хорошо делает свою работу. Вероятно, ему об этом поведал Тор, хорошо знакомый с природой взаимоотношений двух миров, хотя Локи не уверен, что именно его брат предложил рассказать эту байку. Он продолжает наблюдать за Старком издалека, пока тот переключается на другую историю, в которой правды больше. Старк искусен, его аудитория заглядывает ему в рот, проникаясь каждым словом. Локи задается вопросом, так же ли талантлив этот человек за столом переговоров, и предполагает, что так оно и есть. Даже если сейчас он разыгрывает обычное представление, он здесь не просто так и твердо намерен уйти с тем, за чем пришел. Когда дело доходит до бизнеса, Старк, несомненно, безжалостен до глубины души. И, возможно, в других ситуациях тоже. Он вздрагивает. Он вспоминает то короткое время, проведенное в пентхаусе Старка, и свое первоначальное замешательство, когда он вошел в высотное жилище. Он ожидал, что его встретит большой переполох, что все слуги и рабы, которыми столь богатый человек окружил себя, будут разбегаться в панике при одном его появлении, но там никого не было. Сперва он подумал, что это ловушка, что здание было освобождено перед его прибытием, но когда он ходил по комнатам, он не смог увидеть никаких признаков какого-либо живого персонала вообще. Там была только пара безмозглых роботов-рабочих, которые, казалось, восприняли его присутствие с благосклонностью, только странный бестелесный голос с потолка, который не сильно обрадовался его визиту. Старк, должно быть, питает очень сильную неприязнь к слугам, рабам, быть может, и наложницам, если отказывается оставить их у себя. Еще одно обстоятельство явно не в пользу Локи. Он сглатывает пару раз, чтобы избавиться от неприятного привкуса во рту. Старк пустился в подробное описание своей боевой брони, хоть и не золотой, как поначалу могло показаться ванам, а сделанной из титана, стали и смертоносного оружия, такого, какое они жаждут заполучить. Да, такое оружие, которое не подвергнет обороняющихся никакой опасности, несомненно, подойдет ванам, уступающим в боевом отношении. Он гасит мысль так быстро, как только она возникла в его голове, чтобы ее невозможно было считать с его лица. Такого рода неуважительные, крамольные мысли, появляются все чаще. Он потирает колени. Неудивительно, что он в таком положении. Если бы он только был внимательнее, вел себя так, как положено рабу… Вечер затягивается, пока Локи в ужасе ждет. Малейшего движения Старка достаточно, чтобы он вздрогнул от страха. Это оно? Старк намерен встать и удалиться на ночь? Но Мститель продолжает пить и болтать, болтать и пить. А затем, когда Локи начинает верить, что пир не закончится никогда, Старк устраивает зрелище, разминая конечности, и затем отодвигая стул назад. – Что ж, храбрые дамы и прекрасные господа, – он кивает каждому своему спутнику по очереди, – мне было очень приятно находиться в вашей прелестной компании, но час уже поздний, и я полагаю, что, к сожалению, мне пора на боковую. Несколько охов и ахов по этому поводу. – Итак, я желаю вам всем спокойной ночи, – он наклоняется, чтобы поцеловать руку ближайшей леди, моложавой женщине с декольте, которое выглядит дерзко даже по меркам ванов. Та кивает головой и глупо хихикает. Затем Старк поднимает свой кубок, в котором все еще плещутся остатки красного вина. – За Ванахейм! – произносит он тост. – Царство лучшего вина на сегодняшний день! Не похожего на всякую дребедень, которую вы получаете от Ас… Я имею в виду, от других миров. Он подмигивает, ваны снова довольно смеются и по очереди поднимают кубки, одаривая своего гостя всевозможными высокопарными пожеланиями приумножения богатства, здоровья и счастья. Ульфгримм немедленно оказывается рядом со Старком, чтобы отодвинуть для него стул, бросая суровый, не допускающий возражений взгляд на Локи. У бывшего принца нет выбора, кроме как встать и покорно следовать, надзиратель сдавливает ему руку достаточно сильно, чтобы на ней остался синяк. Еще одна вечность проходит, пока они добираются до гостевых покоев. Это не очень далеко от банкетного зала, месторасположение которого весьма удобно для гостей, но сегодня вечером расстояние растягивается на мили, и их шаги эхом отдаются между стенами, словно барабанная дробь, сопровождающая приговоренного к смертной казни на эшафот. И вот они стоят перед проклятой дубовой дверью. Старк входит первым, за ним следует Ульфгримм, подталкивающий Локи внутрь. Сердце колотится просто с невероятной скорость, Локи наблюдает, как Ульфгримм отстегивает кнут от пояса и демонстративно кладет его на ближайший столик. – На ваше усмотрение, милорд, – говорит надзиратель и отвешивает еще один низкий льстивый поклон Старку, прежде чем уйти, и злобно хмурится на Локи, проходя мимо него. И вот их только двое. Локи задерживает дыхание в ожидании грядущего, нарастающий ужас в его груди заставляет дрожать все его тело. – Бляха-муха, мне нужно выпить, – заявляет Старк, потирая лицо руками. Несмотря на то, что он сегодня выпил довольно прилично, он кажется на удивление трезвым. С этими словами он исчезает в ванной, открывает кран и оставляет воду включенной на долгое время. С тревогой Локи опускается на колени на мягкий ковер в ожидании возвращения Старка, прислушиваясь к каждому плеску в ванной. Он старается не смотреть на кнут, лежащий на расстоянии его вытянутой руки. Вероятно, его заставят оттирать брызги собственной крови со стен и пола, как только Старк закончит с ним. Шум воды внезапно прекращается и минуту спустя Старк выходит из ванной. Он проходит мимо Локи, мимо места, где тот стоит на коленях, по пути снимая свой испачканный вином пиджак и бросает его на спинку ближайшего стула. А затем Локи в замешательстве наблюдает, как в спальной секции Старк продолжает снимать остальную одежду, даже рубашку, все до нижнего белья. Его вены леденеют, когда он осознает последствия этого – то, что Старк приготовил для него, будет плохим настолько, что мужчина сначала хочет раздеться, чтобы не испачкать свою одежду кровью Локи. Был ли его проступок в самом деле таким ужасным? Но дело не в пролитом напитке, теперь он это понимает. Нет, это о боли и страданиях, которые он принес в мир Старка, за то, что едва не лишил человека жизни перед ним. Старк не забыл и заставит Локи заплатить за это. Подумать только, Локи был достаточно наивен, чтобы поверить, что Мститель счел его проявления смирения и покорности достаточными. Нет, конечно, он ждал этого, официального разрешения Ванахейма наказать их имущество так, как он считает нужным, чтобы заставить Локи страдать от его руки. О, Норны, как он докатился до такого? Он смотрит вниз, на свои дрожащие руки, зная, что спасения ждать неоткуда. Затем что-то ударяет его по голове и мир погружается во тьму. Он несколько раз моргает в замешательстве, а затем стягивает с головы покрывало для кровати, которое Старк швырнул на него. И наблюдает за тем, как Мститель откидывает богато украшенное одеяло и залезает под дорогие шелка. – Я не собираюсь возиться с этим дерьмом посреди ночи, – бормочет он. – Спи, Локи, – его рука тянется к лампе и покои погружаются в темноту. – Тебе, вероятно, это нужно. Спать. Значит, Старк приберег это на завтра. Он вздрагивает, мурашки, которые бегали по его коже, кружатся в замысловатых танцах. Но в этом есть смысл. Мститель, очевидно, сильно устал после вечера, проведенного за выпивкой, беседами и прочими прелестями жизни светского льва. Он хочет приберечь свою месть до того времени, когда сможет ей как следует насладиться. – Спи, – сказал Старк. Вроде бы.