Девушка с высокой причёской

— Дьявол явился нам в лице этой музыки, дети мои! Не впускайте дьявола в своё сердце, сохраните его в чистоте, чтобы обеспечить себе спокойную жизнь на небесах, — вещает отец Лоренц с кафедры, и Лавона непочтительно хмыкает. Сидящие по обе стороны родители одергивают её с усталым раздражением — спорить с подростками бесполезно. Хотя, они тоже хороши — вытащили на воскресную проповедь, чтобы она о Dethklok и думать забыла, а сами купили ей плеер. Теперь Лавона рубит курицам бошки под дэт-метал. Брутально, Нэйтан наверняка бы оценил… — А вы, несчастные, что называете себя фанатами, одумайтесь! Молитесь за своих кумиров — Господь услышит ваши мольбы. Силой наших молитв мы уведём этих музыкантов с пути смерти, который они избрали, спасём души тех, кто слаб перед искушением, кто может стать «фанатом», — отец Лоренц подчёркивает это слово пренебрежительным тоном, и Лавона обменивается понимающим взглядом с Гюнтером, сидящим с родителями по ту сторону прохода. В отличие от герра и фрау Суккубосо, которые жадно внимают каждому слову священника, семья Гюнтера пришла чисто поржать — и посмотреть, как развлекаются деревенские. — И спасёмся сами, — подытоживает отец Лоренц с особенным пафосом и даёт герру Альтману знак вдарить что-нибудь торжественное. С проповеди старшее поколение выходит воодушевлённым, готовым взять вилы из сарая и пойти на бой с дьяволом. Краем уха Лавона улавливает ропот детей — с лёгкой руки Гюнтера многие со страстностью подростков заделались в металлисты. Взрослые же провожают его семью уничтожающими взглядами — если бы не их чёртов магнитофон, не пришел бы в деревню никакой дьявол. — Гамельнские крысоловы, — плюёт на землю дедушка Кристоф. Лавона обижается за почти товарища, но замечание старика считает как нельзя верным. Иначе это массовое помешательство и описать нельзя. — Не нравится мне это, — когда беленькая кирха остаётся далеко за спиной, выдыхает Джованни, терзаемый тяжёлой думой. — Мало что ли, музыки на свете? Почему именно Dethklok? Есть же хорошие, добрые группы — например… The Beatles. — Раньше ты вообще ничего не слушала, — удивлённо подхватывает мама. — Боже… Там же Нэйтан Эксплоужен! — стонет Лавона и закатывает глаза. Родители переглядываются — дочка себе не изменяет. Тихие девчачьи увлечения предпочитает шумным дракам, и вот, вместо общения с мальчиками поклоняется солисту метал-группы. И откуда только в ней это? Хотя, если родителей послушать, Лавона всё делает не так. — Ах да, — хмыкает отец, — как же я мог забыть? Лавона давно считает традиционные взгляды родителей странными, но это не мешает ей доверять им. Поэтому она одалживает у Гюнтера кассету и рассказывает о группе всё, что узнала от товарища. И ужасно расстраивается, стоит родителям неприязненно сморщиться. «Это даже на музыку не похоже, — говорят они, — от этих звуков кровь из ушей потечёт». Но белокурый гитарист, признаёт мама, очень даже симпатичный. Лавона решает не рассказывать, что приехавший из Швеции гитарист вроде дон Жуана из оперы Моцарта — «а в Испании их покорил он тысячу и три!» Иначе точно запретят ходить к Гюнтеру в гости. — Я пойду в библиотеку, — вырвав руки из хватки родителей, говорит она с подростковой холодностью. Теперь Лавона редко что-то просит. Гораздо эффективнее предупредить. — Иди-иди. Ты же там не книжки читаешь, а в интернете сидишь, ладно. Может, купить ей компьютер? — обращается отец уже к матери, пока Лавона в нетерпении крутится на месте, увязая каблучками новых туфель в рыхлой просёлочной дороге. — Если с выручки на летней ярмарке останутся лишние деньги, почему нет. — Фрау Суккубосо пожимает округлыми плечами с выражением: «милый, ты лучше знаешь». — Ей скоро в университет поступать, мало ли, там компьютеры нужны? Лавона счастливо улыбается, но их логики всё равно не понимает. — Только полчасика! Ты же не хочешь носить очки? — бросает отец вдогонку, но Лавона уже несётся прочь, вспахивая землю шлёпанцами-стрингами. Мама уверяла, на ярмарке эти кожаные сандалии с каблучками расхваливали как последний писк моды. Девочке хотелось бы что-нибудь более солидное, например, красные лаковые туфли на платформе, как в клипах Spice Girls… Но для начала и этого достаточно. Как её не просят беречь нарядную обувь, Лавона везде бегает в модненьких шлёпках, не подозревая о сходстве с женщиной-кошкой. Это гораздо приятнее раздолбанных калош или сандалий с розовыми цветочками, которые давно малы. Не переводя дух, она с размаху плюхается на офисный стул перед библиотечным компьютером. За полчаса перед обедом нужно уйму всего переделать, некогда отдышаться, да Лавоне и не надо. Благодаря тренировкам и работе в поле, пусть и ненавистной, она такая крепкая, что никогда не задыхается. Ноги приятно округляются и наливаются силой, перестают походить на палки, бицепсам могут позавидовать некоторые мальчишки, да и лифчик второго размера уже не висит как на вешалке. Мама, правда, ворчит порой, что для девочки у неё слишком широкие плечи, но для Лавоны это не повод расставаться с упражнениями. Она лепит себя сама — такую, какую хочет. С компьютерами Лавона обращается неуверенно, знаний с уроков информатики, когда приходится тесниться у экрана по две-три подружки, хватает, чтобы нажать на пуск и медленно набрать в строчке поиска «diefordethklok.com». Сайт неких братьев Джомфру, смешных ботаников из Америки, советует Гюнтер, сразу понимает — странная девочка со свирепым взглядом и плетёным обручем на чёрных волосах вырастет в ревностную, до жути преданную фанатку. — Они универ бросили ради Dethklok, понимаешь? — объясняет пацан, царапая название сайта в её тетрадке. — Наши люди! Лавона не теряется, узнав, что на сайте всё по-английски. По-письменному она хорошо понимает, может и сама написать что-то несложное, а вот устная речь… К счастью, разговаривать в интернете вслух не приходится, и это плюс — как бы не выступали сторонники живого общения. Авторы сайта хорошо придумали, сделав систему форумов — фанаты могут не спамить в комментариях к новостям, а спокойно общаться друг с другом. Соцсети даже за океаном есть не у всех, да что там — персональный компьютер та ещё диковинка. «Привет! Как у тебя дела?» — встречает её на форуме оставшееся с ночи сообщение от американской подружки. Ангелика, тоже немка, приехала в Америку по студенческому обмену и осталась. Для Лавоны это звучит как план. Она смотрит на время и вздыхает — когда у неё день, Ангелика у себя за океаном крепко спит. Удастся им хоть раз поговорить, а не оставлять длинные письма? Лавона доверчиво рассказывает о проповеди и вздыхает — насколько же скучно надо жить, чтобы считать походы в церковь главным событием дня? Отправив весточку, она утыкается в выпуклый, как у телевизора, экран и сосредоточенно просматривает последние новости — ищет хоть слово о Нэйтане. Никто ещё не вызывает у Лавоны такого странного волнения. Почему от вида одного его имени её охватывает болезненный жар, а между ног всё сжимается, словно перед месячными? Ей хочется краснеть и глупо хихикать, пока она разглядывает Нэйтана на фотографиях с группой. Лавону утешает, что Ангелика, ярая фанатка Нэйтана, чувствует то же самое. Уведомление о сообщениях вспыхивает красным. Надо же, Ангелика, что ли, уже проснулась? «Интересные у вас проповеди, — пишет она по-английски. — Хах, знал бы ваш священник, что подобная одержимость — это не безумие. Здесь все фанаты так живут, не только фанаты Dethklok. И я думаю, подобное помешательство скоро станет нормой. Есть в музыке Dethklok что-то такое, отчего она нравится всем, понимаешь?» «Мои родители не оценили, — поспешно печатает Лавона одной рукой. — Хотя маме понравился Сквизгаар…» «Ну вот! Я верю, что ты сумеешь их заинтересовать, дружок. Dethklok и тяжёлая музыка — это не только для подростков и бунтарей. Здесь я часто вижу взрослых, которые не стесняются показать себя фанатами». «Их музыка переворачивает сознание, и на мнение общества становится наплевать?» «Именно! Это искусство не для пуритан». «Хотя кому-то оно помогает освободиться», — соглашается Лавона. Отец бы ей уши оторвал — видано, писать подобные вещи «незнакомому» человеку в интернете! Лавона же Ангелику чужой не считает. Они познакомились год назад на сайте, когда Лавона с непосредственностью, которую не пожелала оставить в детстве, призналась в любви к Нэйтану под постом с его фотографией. Другие фанатки тут же кинулись на неё с воплями: «куды лезешь, малявка, он мой!» Братья Джомфру, далеко не впервые наблюдавшие подобные стычки, уже собрались кинуть в бан всех без суда и следствия, как вдруг в комментарии добрым ангелом влетела Ангелика. «Девочки, — написала она, — Нэйтана на всех хватит. Другое дело, надо уметь привлечь его внимание ;)» Братьям даже не пришлось разгребать срач — все разошлись с миром, а до смерти перепуганная сумасшедшими девицами Лавона тут же набилась к своей спасительнице с дружбой. Ангелика старше на два года, и в ней Лавона видит старшую сестру, предмет восхищения и подражания. Пожалуй, Ангелика единственная, кому она не перечит. Чтобы кем-то помыкать, у Лавоны есть подруги, её преданные «Скорпионы». «Девочкам Нэйтан нравится, — пишет она Ангелике в начале знакомства, — но они не полюбят его так, как я. А я хочу, чтобы он был только мой!» «Мечтать не вредно, дитя, — усмехается Ангелика, — сложно привязать к себе такого мужчину. Нужно иметь доказательство, что он был с тобой». «Что ты имеешь в виду? Надо записать на камеру, как мы занимаемся сексом?» Это страшное слово Лавона слышала от Ханны, главной красавицы класса — та уже с тринадцати лет встречалась с мальчишками и знала, отчего они так страшно кричат, если ударить их между ног. Лавона в круг почитательниц Ханны не входила, однако слова об ударах взяла на заметку. Она-то думала, у мальчишек там кость, как у неё. «Да нет же! Ребёнок! Ты будешь смотреть на него и знать, что это — плод твоей связи с Нэйтаном!» Как ни странно, предложение не вызывает у Лавоны отвращения. Наоборот, пробуждает мысль, которую она все эти годы заталкивает подальше. Посещение сайта каждый раз больно колет её по сердцу — братья Джомфру не стесняются выкладывать совместные фотографии. Лавона, глядя на их одинаковые очкастые физиономии, чуть не плачет. Будь мама здорова, у неё была бы сейчас младшая сестра, с которой можно так же дурачиться и фанатеть по любимой группе. Сестре можно внушать мысли, которых родители не поймут. «Сколько тебе лет?» «Четырнадцать». «Ещё мало. Но подумай об этом на досуге, окей?». Лавона обещает подумать, а для себя решает — про Ангелику тоже родителям не говорить. Сейчас же, обменявшись с подругой ставшими привычными за год восторгами, как же Нэйтан с каждым днём хорошеет, Лавона поспешно печатает: «Слушай, я хотела спросить: в каком университете ты учишься? Скоро школу заканчивать, а оставаться здесь больше не могу! Что скажут родители, я уже знаю. «Зачем ехать за границу, из тебя и так получится хороший зоотехник или агроном», — передразнивает она заботливое кудахтанье матери. — Сто пудов даже в Дрезден не отпустят!» «Национальный технологический, в Миннеаполисе, — Ангелика печатает так быстро, словно угадывает в сообщении крик о помощи. — Я бы подробнее рассказала всё в письме, дружок. Вижу, тебе нужно. Сможешь завести почту?» «Думаю, смогу, — без раздумий отвечает Лавона, хотя при слове «почта» представляет сизых голубей. — Родители обещали мне компьютер, если удачно продадут урожай на ярмарке. Не получится, буду здесь писать, в библиотеке. Ну, мои полчаса прошли, я пойду». «Удачи тебе, дружок. И спокойной ночи! Ах да. У вас же ещё полдень, ха-ха».