Девушка с высокой причёской

Лавона выходит к подругам, с трудом изображая твёрдость в подкашивающихся ногах. Под тугим латексным костюмом, торопливо натянутым на голое тело, вся кожа горит после прикосновений — мужских, а оттого резких и жадных. — Договорились? — с непонятным нажимом спрашивает Ангелика и смотрит до странного пристально. — Да, — почуяв подвох, Лавона украдкой оглядывает подруг. В их взглядах — надежда и ожидание. Одна Ангелика глядит волком, будто содержание прошедших часов написано у Лавоны на лице. Совсем некстати чешется след от поцелуя на шее — прислушавшись к ощущениям, Лавона обнаруживает множество пятен, зудящих сладко и приятно. Она чётко может сказать, где по коже мазнула щетина, а где коснулась рука, но подругам знать это совсем не нужно. Врать противно, но ещё страшнее сказать правду. Лавона как наяву представляет искажённые яростью лица подруг. Не поймут, не оценят её отчаянного шага. Ведь они все договорились беречь себя ради Нэйтана… — Предлагают остаться, — продолжает Лавона с преувеличенной твёрдостью. Мол, за позицию лидера крепко держится. — Нам нужно ещё многое обсудить с их главарём, пойдёмте. Бункер, где уже два года прячется штаб Отомстителей, оказывается просторным, не без своеобразного уюта. Правая рука Эдгара Джомфру, громадный альбинос в металлической маске, которому едва хватает места встать в полный рост, показывает Лавоне и Ангелике их спальню и желает доброй ночи. Ангелика и слова в ответ сказать не может от страха, в Лавона благодарит без всяких опасений. Она видела достаточно, чтобы перестать пугаться. К тому же, она не просто чокнутая фанатка, достойная смерти или участи безвольного зомби. Она — союзник. Да, она достигла желаемого лишь через постель, и что? Однако Ангелика ей не доверяет — Лавона догадывается по тому, как в тесной кровати подруга не стремится обнять её руками и ногами. А засыпать без обнимашек Лавона не может. Особенно, испытав перед этим силу и нежность мужских объятий. Поэтому беспокойно вертится, несколько позволяет узкое место. Ей хочется, чтобы подруга обняла и утешила, послушала её переживания и радости, но Ангелика делать это не собирается. Закрывается одеялом до подбородка и отворачивается. Лавона жалобно тыкается носом в её жёсткие от лака, неприятно пахнущие волосы. Как противно — ощущать себя виноватой! — От тебя пахнет сексом, — брезгливо произносит Ангелика и сдвигается на самый край. В гнетущей тишине бетонной коробки Лавона ясно слышит громкое сопение — будто подруга собирается плакать. Вот ещё выдумала! — Ангелика! Ну чего ты, в самом деле! — Лавона хватает её за плечо обеими руками, желая перевернуть на спину и заглянуть в отворачивающееся лицо. Но подруга плотная и тяжёлая, Лавоне не сдвинуть её с места. — Отстань, — Ангелика стряхивает её руки со своих плеч, натягивает одеяло — делает вид, будто хочет спать. Но Лавоне видно — подругу гложет тяжёлая дума. — Да что я сделала такого, в самом деле?! — не выдерживает Лавона и чуть ли не кричит в полный голос, подскочив на кровати. Срабатывает. Ангелика сворачивается горестным клубочком и шепчет: — Ты же самая преданная из нас… Как ты могла так поступить?! Как ты посмела — променять Нэйтана на… это?! С каждым словом её голос набирает гневную силу, становится громче и громче — и вот, она уже кричит на Лавону, оборотив к ней красное, мокрое лицо. — Как я посмела?! — Лавона тоже переходит на крик. — Да потому что иначе бы нас не приняли! Максимум, из нас сделали бы зомби, вроде тех, что тут ходят вокруг! А теперь нам помогут! — И обязательно для этого торговать своим телом? — голос Ангелики сочится неслыханным ядом. Лавона не узнаёт её доброе, милое лицо — так подруга скривилась от злости. Она, кого Лавона считала своей самой близкой соратницей! Своей сестрой… — Я не виновата, что ему никто не даёт! Мне было неприятно! — Лавона врёт, надеясь разжалобить подругу. — Но я делала это ради вас! Вы даже не попытались хоть что-нибудь придумать!!! — Да знаешь, кто ты после этого?! Ты предательница! Щёку обжигает горячим — Лавона не сразу понимает, что это была рука Ангелики. И, осознав, набрасывается в ответ: — Да как ты смеешь! Вцепившись друг другу в волосы, они скатываются с узкой кровати. Голые колени стираются о холодный бетонный пол. Теперь Лавона не чувствует уже ничего — колотит подругу, вымещая всю обиду, всё напряжение и страх. Ангелика в долгу не остаётся — ей тоже больно. «Всё это неправильно», — думает Лавона, в пылу ярости заезжая подруге в нос. Они никогда не ссорились, даже не цапались по мелочам и относились к другу с любовью и уважением, на которое порой не способны кровные сёстры. И вот — дерутся, потому что не поделили мужчину. Или… тут есть другая причина? Толстые стены заглушают повизгивания и ожесточённое пыхтение, оставляют девушек решить наедине свои отношения. Двум хозяйкам на одной кухне, оказывается, вправду не ужиться. — Это была моя идея! — напоминает Ангелика, подмяв Лавону под себя. Каждое слово — новая оплеуха. — Я должна была командовать нашей группой! — Ты сама предложила сделать меня главной! — сдавленно шипит Лавона, пытаясь оттолкнуть Ангелику, не дать ей навалиться всем весом. — Когда мы ещё не собрали девочек! — Ты хотела добраться до Нэйтана первой, маленькая дрянь! — массивные груди утыкаются Лавоне в лицо, мешая дышать. У Ангелики уже капает из носа красным, и в полутьме её озлобленное лицо выглядит ещё более жутким. — Только из-за этого обижаешься?! — хрипит Лавона, вцепившись в мягкую шею подруги короткими ногтями. — Да я… Да я просто хотела выбраться из деревни! Больше ничего! Нэйтан лишь стал единственной причиной действовать! Если бы не он… — она задыхается, чувствуя, как окружающая темнота наливается зловещей зеленью. Ангелика ослабляет хватку и чуть отстраняется. Лавона успевает заметить проблеск понимания в ошарашенном лице. — Если бы не ты… — Лавона судорожно хватает воздух, — я бы так и жила! По колено в навозе! Взгляд Ангелики наконец-то трезвеет. — Прости, — она переходит на шёпот и помогает Лавоне подняться. — Просто… ты же самая преданная. Так долго готовилась и вот, внезапно…. — Хватит, — Лавона прижимает палец к её губам, пытаясь оттереть подсохшую кровь. — Иначе опять поссоримся. Под покровом ночи они прокрадываются на кухню и приводят друг друга в порядок, опасаясь сталкиваться взглядами. Лавона ничем не выдаёт настороженности, хотя ей непонятно, почему в драку кинулась Ангелика — спокойная и добрая. Выходит, засомневалась в их дружбе из-за какого-то мужчины? Лавоне от этого не по себе. Поэтому она решает не говорить правду — что с Эдгаром ей понравилось. И, закутав Ангелику в тонкое одеяло, на цыпочках уходит спать к Эдгару. Лавона не сомневается ни в его надёжности, ни в том, что сможет уломать на второй раунд. *** — В Мордхаус есть лишь один тайный проход, — объясняет Эдгар на следующее утро, развернув к новым участницам Отомстителей экран компьютера, прикреплённого к инвалидному креслу. — Через канализацию. — Фу! — Все, кроме Лавоны, мгновенно корчат брезгливую гримасу. Девушка вполне понимает подруг — но они слишком далеко зашли, чтобы останавливаться и с позором возвращаться к обычной жизни. — И где мы вылезем? — спрашивает она с такой холодностью, будто ночью между ней и Эдгаром ничего не было. А сама опирается локтями на железный стол и нагибается поближе, словно ненароком демонстрируя соблазнительное декольте. — В тюрьме, — второй подбородок Эдгара смешно и нервно вздрагивает, но тёмные глаза остаются непроницаемыми. — Если мой лаз ещё не замуровали. Но это не проблема, мы пошлём вперёд ребят, они снесут все преграды и разведают обстановку. — А как же клокатиры? — недоверчиво хмурится Ангелика, от которой не ускользнули все эти заигрывания, и шмыгает распухшим после вчерашнего носом. — Они же сторожат каждую дверь! — Послушайте, девушки, — в голосе Эдгара, удивительно приятном для столь отталкивающей внешности, звякает раздражение. — Тысячи зомби повинуются мне по щелчку пальцев. Пусть Оффденсен засунет своих элитных клокатиров себе в задницу! Думаете, что-то пойдёт не по плану? «А он не такой уж и некрасивый», — думает Лавона, с неприкрытой жадностью разглядывая его чёткий профиль с высоким лбом и прямым носом. Массивные очки добавляют жирному лицу прямых линий и, пожалуй, делают Эдгара чуть привлекательнее. — Мы заблудимся во дворце, — омрачается Лавона и словно невзначай бодает его голым плечом. — Нас перебьют, как котят. — У меня топографический кретинизм, я умру первой, — подхватывает Ида. — Значит, сделаю вам передатчики, — мирно предлагает Эдгар. — Для меня это дело пяти минут. После поджога все кинутся на улицу, а там найти вашего Нэйтана будет уже несложно. — Какой ещё поджог? — Барбара в недоумении хватается за голову. Похоже, она меньше всего готова к тому, что их ждёт. — Не торопитесь, узнаете всё в своё время, буду держать вас в курсе. — Эдгар в успокаивающем жесте выставляет перед собой ладони. — Вечеринка в честь презентации нового альбома состоится ещё нескоро, у нас есть время. Спокойно готовьтесь, тренируйтесь, чувствуйте себя как дома. Всё равно переписывать план из-за вас, — беззлобно прибавляет он и томно щурится, сталкиваясь взглядом с Лавоной. *** Остальные уходят исследовать бункер и мириться с мыслью, что возвращение к прошлой жизни уже невозможно, а Лавона остаётся с Эдгаром. Под предлогом изучить его намерения в деталях — она всё-таки тоже главарь, пусть и маленькой девичьей группы. Да и узнать Эдгара ей хочется поближе, чего уж врать сердцу… — Рядом с тюрьмой лаборатория, — загадочно понизив голос, Эдгар подкручивает масштаб плана Мордхауса, зелёным по чёрному. — Именно там разработали технологию записи на воде. По времени совпадает с моим побегом, за два года они должны были существенно прокачаться. «Запись музыки на воде», — повторяет Лавона про себя. Звучит нелепо, но её предположения всё ближе и ближе к правде. Только богам, которые вышли из океана, под силу такое придумать. Выходит, если Dethklok — не совсем люди, то какие же способности обнаружатся у её с Нэйтаном детей! — Думаю, на самом нижнем уровне они хранят мастер-копию нового альбома, — продолжает Эдгар себе под нос, заметив, что Лавона витает в облаках. — Выкрасть бы её, а лучше — уничтожить на месте… — Зачем?! — Лавона вздрагивает, мгновенно проснувшись. — Чтобы Dethklok не завербовали в свой культ ещё больше людей! — кричит он, и маленькие карие глаза в одно мгновение делаются совершенно безумными. — Без фанатов они ничтожества, пять пустых мест! Тогда мне не составит никакого труда расправиться с ними! Он краснеет, весь дрожит от ярости, но Лавона не пугается. Кладёт подбородок на переплетённые пальцы жестом доверчивой девочки и с незнакомой себе мягкостью спрашивает: — За что ты их так ненавидишь? Не увидев злости в ответ, Эдгар теряется. Лавона чувствует, он не хочет показывать свою слабость. И отводит глаза со словами: — Кажется, я всё объяснил вчера. Он нервно сжимает рычаг коляски, не зная, куда девать вторую руку. Лавона берёт его за пухлое запястье и прижимает мягкую, чуть влажную ладонь к своей щеке. Сложно представить, что такие руки принадлежат лидеру кровожадных террористов и тем не менее… — Ты взял в свою армию нас, — Лавона кокетливо глядит на него из-под бровей. — Не боишься, что мы похерим твои планы? Подумать только, как мало времени нужно, чтобы научиться стрелять глазами! Нужна лишь хорошая мишень… — Вам нужна не группа, — Эдгар с печальной усмешкой поглаживает её скулу кончиками пальцев. — Вам нужен Нэйтан. — Семя Нэйтана, — поправляет Лавона и с удовольствием наблюдает, как щёки этого сумасшедшего наливаются застенчивой краской. На мгновение в голове, помутнившейся от нежной ласки, проскакивает даже не мысль, а тень мысли — отказаться от всей затеи с эксплоуженитами и захватом мира, остаться здесь и распробовать то, что называют любовью с первого взгляда. Лавона не сомневается, именно так называется чувство, захватившее её при встрече с Эдгаром. Но Эдгар — не Нэйтан, на него не стоит тратить время. Эдгар — лишь очередное средство на пути к цели. Сиюминутное смятение, видно, проскальзывает на лице. Правильно догадавшись, Эдгар неохотно разрывает объятия рук и опускает удивлённый взгляд на свою ладонь. Тоже столкнулся с этим странным ощущением фантомного прикосновения, понятно. — По правде говоря, я Dethklok люблю не так чтобы очень, — признаётся Лавона. — Есть фанаты куда преданнее. Тонкие губы Эдгара снова кривятся в усмешке: — Я, например? Лавона молча улыбается в ответ. Цель целью, но отрицать взаимную симпатию, потрескивающую между ними, она не может. Отчего ощущает его таким родным, отчего прощает все его зверства, отчего не обращает внимания на уродливую несоразмерность крепких рук и ног, безжизненно опирающихся на подножки? Не потому ли, что Эдгар похож на неё, как брат? Глупости! — Благодаря твоему сайту я сейчас здесь, — произносит она, не давая молчанию сделаться неловким. «Сейчас мы должны поцеловаться», — догадывается она, но не делает ни единого движения. Эдгар тоже не шевелится, хотя Лавона кожей чувствует сжирающее его желание. В конце концов, кто мешает ей заниматься любовью с симпатичным человеком и мечтать о детях от Нэйтана? «Тренироваться заниматься любовью», — поправляет Лавона себя. Ей мало уроков Ангелики и уверенности в собственной сексуальности — наедине с мужчиной девушка не знает, куда деваться от сковывающей тело неловкости. — Мне понравилось ваше оружие, — говорит он невозмутимо, словно не было этих неловких переглядываний. — Что это такое? — Чресельный экстрактор, — Лавона не скрывает почти детской гордости. — Он нужен мне, чтобы получить семя Нэйтана. Я сама придумала. На основе рогатки. — А как это работает? — глаза Эдгара сверкают искренним интересом, и Лавона тает. И в университете, и на работе к её инженерному таланту мужчины относились с насмешкой. Мол, зачем наука женщине, чьё природное предназначение — рожать детей и ухаживать за домом? Непривычную к уважению Лавону не нужно уговаривать — она мгновенно сбегает за изобретением и охотно демонстрирует на очередном покорном слуге, которому не повезло попасться под её горячую руку. — Впечатляет, — очки не скрывают вылезших на лоб глаз, какими Эдгар созерцает корчащегося на бетонном полу несчастного с чёрным электрическим ожогом в паху. — Как сказали бы Dethklok, брутально. Лавона ничего не может сказать. Тоже не сводит вытаращенных глаз — только со щупалец экстрактора, хищно зажимающих почерневший, окровавленный отросток с жалко болтающимися нитями семенников. От тока остаются ужасные ожоги, она знает, но чтобы настолько… Решение применить к Нэйтану это оружие впервые предстаёт перед ней во всей жестокой глупости. — Мне кажется, будет разумнее снабдить экстрактором всех твоих подруг, — говорит Эдгар, не замечая её шока. — А я думаю, можно обойтись без него, — возражает Лавона осипшим голосом. *** — Ангелика, приём, приём! — отчаянно кричит Лавона в микрофон передатчика, который на её руке можно принять за браслет. Глаза горят и слезятся — коричневые клубы дыма стремительно застилают всё вокруг. Пламя с треском стелется по низкой, сухой траве, заставляя отпрыгивать от каждой искры. Отдалённые крики, стрёкот вертолётов, беспорядочная пальба — все звуки сливаются в гнетущий шум, словно в небе кружит чудовищное стадо саранчи. Костюм Маргарет вспыхнул как спичка — в считанные мгновения огонь объял её с головы до ног, рыжие волосы превратились в настоящее пламя. У Лавоны кровь в жилах застыла от предсмертного рёва подруги — но спасать Маргарет было поздно. Надо использовать каждую минуту, пока по окрестностям Мордхауса расползается пожар. Девушки разделились и отправились искать Нэйтана — прекрасно понимая, что видятся, возможно, в последний раз. Лавона потерянно смотрела вслед Ангелике, которая удалилась навстречу цели, исполненная уверенности и словно нисколько не испуганная ужасающей смертью подруги. Впрочем, Лавона должна была привыкнуть к её холодности. — Я пойду с тобой до конца, — сказала Ангелика перед вылазкой, — только потому, что восхищаюсь тобой, как организатором. «Ты мне больше не подруга», — между строк читает Лавона в её словах и едва заметно кривит губы. «Ну и пожалуйста. Тогда я тоже не могу считать тебя подругой. Раз ты интрижку считаешь предательством!» Вот только интрижка перерастает в прочную связь. Девушки проводят в бункере Отомстителей два месяца, но пока остальные тщательно готовятся к миссии всей жизни, Лавона целыми днями беседует с Эдгаром, а ночи проводит в его постели. Своими криками они не дают спать всем обитателям бункера. Лавону больше не смущает ни внешность любовника, ни болезнь, ни странный характер. К приятному удивлению, он страстный и чуткий, а засыпать в его объятиях — одно удовольствие. Ангелика ядовито шутит, как бы вместо эксплоуженита Лавона не родила что похуже. От этого в день икс возвышающуюся на горизонте голову дракона девушка разглядывает без воодушевления, но со страхом. Близость Эдгара нисколько не придаёт бодрости, а взгляды подруг, которым Ангелика, сука такая, похоже, всё рассказала — тем более. Теперь вместо голоса Ангелики она слышит лишь треск пламени и замирает, потерянная, посреди пожарища. Знать бы, куда бежать… Вперёд — к верной погибели, но и оставаться в стремительно сужающемся кольце огня опасно. Это же Мордхаус, а она ещё хочет остаться живой, разве не дура… — Лавона, приём! — внезапно окликает передатчик голосом Эдгара. — Только что видел Нэйтана! Западное крыло, крыша! — Поняла! — Лавона не слышит своего голоса, треск огня заполняет её всю, как вторая кровь — и кидается наугад, в узкий просвет между клубами бушующего пламени. Сигнал обрывается — Лавона теряет надежду докричаться до подруг. Вокруг стонут, надрываются, тоже зовут — те, кому удалось сбежать из замка. Но и им осталось недолго — огонь везде, хватает всех без разбору полыхающими пальцами. Он уже сожрал Маргарет, ему ничего не стоит справиться с Лавоной, которая идёт прямо в пасть, переливающуюся жёлтым и фиолетовым. Дым смешивается с облаками, как будто алыми от подсветки. Хватая раскалённый воздух маленькими глотками, Лавона взбирается на крышу. Каменные русты созданы для того, чтобы по ним лазать, головы горгулий и драконов сами подставляются под руки и ноги. В узких готических окнах мигает разноцветный свет вперемешку с пламенем. Уже отгремел концерт — оставшиеся в живых гости собирались оторваться на афтерпати. Было время, когда Лавона сгорала от нетерпения услышать этот новый альбом, записанный в строжайшей секретности, булькающий в аквариуме, как живое существо. Но теперь ей двигает одно — месть. Девушке не нужен ни Нэйтан, ни его семя. Она хочет заглянуть ему в глаза, ему, создавшему эту ужасную музыку, ради которой люди добровольно идут на смерть — и убить. И неважно, что экстрактор служил совсем для другого. Дым забивает лёгкие, на крышу она забирается, уже хрипя. И замирает на вдохе, увидев Нэйтана. Он совершенно такой, как в её сокровенных фантазиях и бесчисленных фотографиях — высокий, крупный и мрачный. И в то же время ничуть не отличающийся от какого-нибудь сорокалетнего папаши, решившего на старости лет заделаться в металхэды. Разъярённая, отчаявшаяся, Лавона успевает заметить тёмные мешки под уставшими глазами, грубые руки и широкие, чуть согбенные плечи. И чёрные мазки копоти на щеках, как боевой раскрас индейца. Где же полубог, о котором твердили все фанатские теории? Лавона не разрешает себе останавливаться и думать — и прицеливается в Нэйтана экстрактором. Он массивный и медлительный, она не промахнётся. Паренька в голубой футболке, растянувшегося на крыше позади Нэйтана, Лавона не видит. Вокруг бушует огонь, дым проносится мимо вместе с запахом горящего мяса и тлеющего пластика, а они смотрят друг на друга — растерянно и изумлённо. — Убить меня хочешь, сумасшедшая сука? — вдруг спрашивает Нэйтан, медленно и гулко. В знаменитом гроуле нет ни страха, ни угрозы. Скорее удивление — и Лавона, ошарашенная, таращит глаза: — Убить тебя?! Нет… — дрожащей рукой она наводит щупальца экстрактора на пах Нэйтана, и хрипит, — я покажу, что мне нужно… Внезапно оглушающий звон бьёт её по затылку, разбивается на мелкие кусочки — и всё вокруг тонет в мерцающих языках чёрного пламени.