Девушка с высокой причёской

Ожесточённо разглядывая белый больничный потолок, Лавона жалеет, что решилась на этот шанс. Если бы знала, что так грандиозно облажается, не стоило и пробовать. Ради чего рисковала жизнью? Чтобы сейчас лежать в полной неподвижности и думать, будто в теле сломаны все кости? Отдача чреслоизвлекателя, воткнувшегося в гитару уродливого басиста вместо вожделенной цели, отбросила Лавону за пределы стадиона. Девушка думала, такое возможно только в супергеройском фильме с кучей спецэффектов, однако вот. И результат — она лежит в больнице, переломанная, кажется, с ног до головы. Отличное воспоминание о концерте! О миссии «Succuboso Explosion» после такого можно забыть, думает она, разглядывая закованные в гипс конечности. Спасибо подругам — вытащили со стадиона до того, как клокатиры-охранники бросились вдогонку. А то лечила бы она сейчас кости в подземной тюрьме Мордхауса. Говорят, такая есть. Как-никак, она покушение на Нэйтана организовала, за это и в обычной тюрьме по головке не погладят! — Всё будет хорошо, — твердит Ангелика, поглаживая её забинтованное колено. Остальные ничего не говорят — лишь кивают, как куры, да хлопают увлажнившимися со страху глазами. Ждут доктора. От его слов сейчас зависит всё. Лавона молится, чтобы после этого приключения ей не пришлось сесть на коляску. Подруги, похоже, думают так же. Но вместо предсказаний и утешений доктор выставляет счёт. Не будь у Лавоны загипсована шея, она стукнулась бы челюстью об пол. Таких денег ей даже не представить. Будь у неё страховка, и то не покрыла бы эту чудовищную сумму. Вот тебе и счастливая американская жизнь во всей красе… Лавона из последних сил надеется на подруг. Но те лишь руками разводят и виновато опускают глаза. Все они девушки небогатые — откуда им взять столько денег? Кредит, может быть, спасёт их, но не загонит ли потом в задницу ещё бо́льшую? А доктор даже не пытается войти в их положение. — Вы отказ от претензий подписывали, когда на концерт шли? Подписывали. Вот и не высовывайтесь. Люди, вон, с концертов без рук, без ног возвращаются, и счастливы, а вы возмущаетесь. Делайте что хотите. Бесплатно вас держать никто не будет. И пребольно бьёт молоточком по колену — рефлекс проверяет, ага. Лавона закрывает рот, не успев ничего сказать. — Что-нибудь придумаем, — обещают подруги, а сами чуть не плачут. На панель пойдут, да. И чего этот тип про концерт заговорил… Лавона даже первую песню до конца не дослушала, сразу кинулась в атаку! От горестных размышлений её отвлекает какой-то треск за стеной. — У главврача, поди, ебальник треснул, — догадывается Ида с мрачной ухмылкой. Ужасная шутка срабатывает — на душе у Лавоны становится не так тяжело. По крайней мере, она не одна. Но и тут её ждёт облом — на ночь подруг выгоняют из палаты и разрешают прийти не раньше обеда следующего дня. Ангелика целует Лавону на прощание. Чёрт возьми, без её объятий пережить ночь будет тяжело…. Ещё и без обезболивающего! Однако утро встречает измученную девушку сюрпризом. Вчерашний доктор залетает в палату весь красный и какой-то пришибленный, и лепечет: — Мисс Суккубосо, извиняюсь. Ваше лечение полностью оплачено. Будете спокойны, мы больше вас не потревожим, оставайтесь сколько хотите… Лавона вопросительно поднимает бровь — на большее после бессонной ночи у неё нет сил. — Плательщик пожелал остаться анонимным, — прибавляет доктор. Ну здравствуйте, приехали. То Трибунал, то анонимные поклонники… Гора с плеч не падает — слишком уж это всё подозрительно. Родители об этом происшествии узнать никак не могли — Лавона давно уже считает свою жизнь недостойной их внимания. — Нет уж, — находится она. — Вы мне давление померяете и ещё тысячу сдерёте. Я лучше дома буду лечиться. «У анонимных жертвователей кошелёк тоже не резиновый», — прибавляет она про себя. Вот бы найти этого человека… Слов благодарности Лавоне не найти, хотя в сердце теснится тысяча вариантов. — Как скажете, — лебезит доктор, а глазами так и бегает со страху. Будто извиняться заставили под дулом пистолета. *** Узнав радостную весть, Ангелика с величайшими предосторожностями укладывает её на заднее сиденье своей синей машинки и отвозит домой. Дома и стены помогают. — А я на кухне посплю, — с обычным своим добродушием говорит Ангелика, убирая с кровати лишние подушки. Пока рёбра не срастутся, спать лучше на твёрдом. — Только выздоравливай, солнце ты наше, — просит она, окончив все хлопоты, и присаживается рядом. Голубые глаза сухие — и Лавона благодарна за это. Будучи в таком беспомощном, как запелёнутый младенец, состоянии, видеть, как кто-то плачет, невыносимо. — Постараюсь, — слабо улыбается она. — Ради Нэйтана. — Ради Нэйтана, — подхватывает Ангелика. На глазах Лавоны выступают слёзы. — И ради вас, сестрички. *** На жертве щедрого анонима сюрпризы не заканчиваются — включив зачем-то компьютер, Ангелика восклицает: — Тебе письмо пришло! — От кого? — слабо отзывается Лавона. — Без понятия. Адрес такой, что больше на псевдоним похоже. Ой, да тут целое послание! — Ангелика хихикает, как школьница, разгадавшая романтический секрет одноклассницы. — Ладно, читай. Всё равно скучно. Если это какой-то сумасшедший, можно не отвечать, правда? «Милая Лавона. Вы не знаете меня, но я знаю вас. С прошлого года слежу за вашими выходками на тусовках дэтфанов и нахожу их очаровательными. Не могу сказать, что понимаю ваше желание завести детей от известного нам обоим лица. Но мне нравится, с каким упорством вы и ваши подруги идёте к этой цели. Случай на последнем концерте глубоко шокировал меня, и я взял на себя смелость оплатить ваше лечение. Прошу вас, не пугайтесь и не спрашивайте себя, откуда и как я нашёл ваши данные. Просто примите мои самые искренние пожелания скорейшего выздоровления. Ваш Э. Дж.» Ангелика поджимает губы, пытаясь понять, что́ прочитала, а Лавона хихикает: — Что ещё за «Страдания юного Вертера»? От смеха всё тело прожигает болью, как от удара электрошокера. Лавона смеётся — не хочет показать, что ей страшно. А вот Ангелика вся мрачнеет. — Ещё, что ли, один член Трибунала? — цедит она сквозь зубы, про себя перечитывая письмо. — Чего ему от тебя надо? — Сомневаюсь. Где-то я уже видела все эти интеллигентные обороты. Учтивость и инициалы — слишком очевидное совпадение со старшим из исчезнувших братьев, на чей сайт, брошенный и опустевший, иногда заходит Лавона. Не то по привычке, не то не в силах избавиться от глупой надежды. К администратору сайта, не раз выходившему на контакт с посетителями, вежливому и строгому, она всегда относилась с уважением, но не больше. Насколько Лавона помнит по фотографиям, которые братья выкладывали со сходок дэтфанов, ни старший, ни младший — типичные задроты — красотой не отличались. Зато имели выдающиеся мозги. Лавона начинает догадываться, какими путями старший раздобыл её почту. Но зачем она именно ему? Зачем он — ей? Поступок, конечно, благородный, но Лавона болезненно морщится. Мысль о том, что её внимания ищет уродливый задрот, а не Нэйтан, просто отвратительна! — Он назвал тебя милой. Может, тайный поклонник? — из-за губ Ангелики вырывается нервный смешок. — Да ну его, вдруг сталкер какой-нибудь, — бурчит Лавона, решив не озвучивать пугающие догадки. Ей хочется отвернуться к стене, свернуться в клубочек и обиженно нахохлиться, смяв подушку — но тяжёлые оковы гипса на руках и ногах заставляют неподвижно лежать на спине. Ужасное ощущение. Ангелика сворачивает окно с письмом и подходит к кровати, чтобы в успокаивающем жесте погладить онемевшее от лежания плечо. — Если это и вправду он послал деньги, надо ответить, — мягко говорит она, вглядываясь в надутое лицо Лавоны. — Общаться с ним тебя никто не заставляет. Пусть только попробует тебя обидеть, мы все ему покажем! Ангелика с трудом улыбается и сжимает кулак, словно показывает, где в случае чего окажется сталкер со всеми его письмами. — Хорошо, — вздыхает Лавона. — Я подумаю, что ему написать. Отправишь письмо за меня? — Конечно, мой ангел. Выздоравливай. *** Будь Лавона ленивой домоседкой, не мучилась бы так с выздоровлением. Ей бы бегать, прыгать, тусоваться да в шутку строить глазки парням, похожим на Нэйтана — а она лежит. Даже поесть самостоятельно не может, обязательно обольётся. Приходится на каждый чих звать Ангелику — а становиться обузой Лавоне ой как не хочется. Ангелика с ответственностью, которую ожидаешь скорее от матери, а не подруги, нянчит её, как младенца. Лавоне достаточно пальцем шевельнуть, чтобы её окружили вниманием и заботой — накормили, умыли, поднесли горшок и расчесали. Никакого унижения или брезгливости — в глазах подруги лишь бесконечное обожание. Другое дело, что самой Лавоне противно ощущать себя столь беспомощной. Барбара, Ида и Маргарет приходят чуть ли не каждый день и балуют предводительницу ничуть не меньше, тешат её шутками и новостями. Но Лавона всё равно мучается, запертая в четырех стенах, лишённая возможности даже подняться с постели. Ей никто не пишет — вежливого, но холодного ответа богатенькому сталкеру хватает, чтобы заткнуться. Но теперь Лавоне скучно, и она жалеет об этом опрометчивом шаге — как бы она ни презирала обычных мужчин, сейчас у неё мог бы появиться приятный собеседник. На котором можно вдоволь тренировать навыки соблазнения! Не желая заплесневеть и обрасти мхом от невыносимой тоски, она берёт роль мозга, организатора — и просит подруг поискать фанаток, достойных стать членами «Succuboso Explosion». На форумах, на концертах трибьют-групп, в рок-магазинах — где угодно. Нужны красивые, спортивные девушки, любящие детей и способные иметь их. В идеале, умеющие владеть оружием. Лавона понимает, насколько абсурдны эти требования, но обычные девушки, которые выкладывают в соцсети фотографии в футболках с Dethklok и утиными губами, недостойны иметь детей от Нэйтана, недостойны продолжать её дело. — Впятером мы не справимся, — признаёт она, отправляя подруг на задание. И включает телевизор — ни на что больше, кроме как держать пульт, её руки пока не способны. Дикторша с красными губами и короткой стрижкой, которая любую женщину заставляет выглядеть лет на сорок, рассказывает страшные вещи. Неизвестные подложили бомбу на сходке фанатов Dethklok, во время косплей-фестиваля. Ни одного выжившего, горы трупов, пепелище, искорёженные тела. Все свидетели, какие были, поспешили скрыться. И этот случай не единственный — кто-то упорно кошмарит ни в чём не повинных фанатов. Террористы действуют с маниакальностью серийного убийцы — выслеживают мероприятия, где хоть как-то упоминаются знаменитые металлисты, и сжигают всё в прах. Словно отступники, поставившие своей целью стереть с лица земли всех сторонников почти религиозного культа, культа поклонения Dethklok. Нелёгкая задача — метал по всему миру любят больше, чем Иисуса, но неизвестный не собирается прекращать. Чудовищный, беспощадный спрут, он по всему миру вытягивает отвратительные щупальца, дотягивается до каждого, кто посмел признаться в любви самой известной на свете группе. Лавона с трудом дожидается Ангелику — и, стоит той заглянуть в спальню, обрушивает на неё все опасения. — По всем каналам об этом рассказывают! — восклицает она, сжимая пульт в побелевших пальцах. — Даже в «Минутке Dethklok» говорили о теракте на фестивале! А если этот сумасшедший до нас доберётся?! Мы же постоянно с фанатами тусим! — Тише-тише, — Ангелика отбирает пульт и выключает телевизор, а сама становится мрачнее тучи. — Кому-то на сегодня хватит телека. — Да как ты можешь относиться к этому так спокойно?! — возмущается Лавона. — Я же послала девочек искать новых участниц в нашу банду, ты представляешь, в какой они опасности?! — Самое главное, что ты в безопасности, — со строгим нажимом произносит Ангелика. — А искать последовательниц мы можем и по компьютеру. Что-то мне подсказывает — искать угрозу в интернете этот придурок точно не будет. *** Проходит полгода. Лавона успевает восстановиться. Уже ходит без посторонней помощи и пробует осторожно тренироваться, потихоньку возвращать форму размякшим мышцам. Ей повезло, кости срослись правильно и крепко, даже не ноют в плохую погоду. В «Succuboso Explosion» завербовали пятьдесят девушек, готовых выслеживать Нэйтана по всей Америке и даже кое-где в Европе. Казалось бы, всё хорошо. Но таинственные террористы, которых так и не изловили, не дают Лавоне жить. Если верить новостям — а телевизор она, не в силах успокоиться, смотрит с утра до вечера — они стали ещё злее и активнее. За полгода их главарь успевает сколотить целую преступную организацию, жестокую и слаженную — и держит в ужасе неведомого весь мир. Фанаты уже боятся устраивать сходки. Чёрт знает, где в следующий раз объявятся неизвестные, чья цель — подобраться к ненавистной группе как можно ближе. А зачем, вполне очевидно. Поначалу Лавона ненавидела этих безумцев, назвавших себя Отомстителями. Но чем внимательнее вслушивалась в слова дикторши, тем яснее понимала, что в их действиях есть какая-то логика. Приехав на злополучный концерт, она с подругами подписала «отказ от претензий» — бумагу в один лист, исписанную мелким шрифтом. Dethklok не несли никакой ответственности за увечья, которые неизменно причиняли тысячам зрителей на каждом концерте. Не повезло и Лавоне — но она не задумывалась, когда ставила подпись. Всё так и должно быть, считала она и некоторые особо экзальтированные фанаты. Девушка не раз встречала в интернете предположения, что металлисты губят и калечат поклонников специально — сокращают численность населения, готовят мир к предстоящему Апокалипсису. Хотя, как выясняется после каждого концерта, во всём оказывался виноват какой-нибудь клокатир-организатор, протянувший провода где не надо или не до конца закрутивший болт на декорациях. Но ведь не может быть такого, что абсолютно каждый, купивший билет на концерт, готов вернуться домой в инвалидной коляске или в оцинкованном ящике, который страшно открывать! Кто-то просто хочет послушать живое исполнение без вреда для своей жизни. Нет, находятся и другие — едва выздоровев, снова мечтают попасть на концерт. Их Лавона не понимает, а вот террористов, желающих наказать Dethklok за фантастическую безнаказанность — вполне. Их упорство ей нравится, а скрытность и вовсе достойна восхищения. Всё, на что удаётся выйти полиции — преступник действует руками многочисленных исполнителей, выполняющих его волю беспрекословно, как зомби. Ради идеи главаря они идут отчаянными, безумными шагами. Копы как-то отловили одного на месте преступления. Безобидную на вид девицу в очках, от кого меньше всего ожидаешь подобных действий. Бомбу в кофейню, к которым главарь Отомстителей питает какую-то особенную неприязнь, бросила словно под гипнозом — Лавону не на шутку перепугали пустые, совершенно невменяемые глаза. На допросе девица немного пришла в себя. Призналась, что была фанаткой Dethklok — и навсегда замолчала. От всех этих загадок Лавоне становится только интереснее. Если этот тип на полном серьёзе настроен добраться до дворца группы, примкнуть к нему — не такая уж плохая мысль… Девочки наверняка будут против, но Лавона не сомневается, что сможет их уговорить. — Слушайте, а не Отомстителей ли имел в виду тот загадочный мужик, когда сказал нам уничтожить Dethklok? — задаётся вопросом Лавона во время ставшего ритуальным просмотра вечерних новостей с подругами. Девочки смотрят на неё, как на безумную, и тут же опасливо затихают. Лишь оплавленный, покорёженный ведущий «Минутки Dethklok» бодро вещает в телевизоре о том, что от всеми любимых музыкантов давно нет вестей — заперлись в своём дворце и никого не принимают. Сто пудов новый альбом пишут. — Чего? — первой отмирает Ангелика. О встрече с сенатором из некого Трибунала и последовавшей за ним грандиозной лаже все, кроме Лавоны, стараются не вспоминать. Не потому, что стыдно, а потому, что страшно. — Ты всегда игнорируешь всё, что я тебе рассказываю! — закатывает глаза Лавона. — Ты же слышала, они недавно устроили покушение на Dethklok, когда те приехали в больницу с концертом? Концертом для фанатов, пострадавших типа от взрыва газа в кофейне, — изображает она кавычки пальцами. — Но я-то знаю, это тоже дело рук Отомстителей! Они были совсем близко к группе, понимаешь?! Пока я тут задницу просиживаю, кое-кто убьёт Нэйтана, и останемся мы у разбитого корыта — без детей и без власти над миром! — Думаешь, нам надо заручиться их поддержкой? — Ангелика недоверчиво приподнимает бровь, и выражение: «кому-то пора отключить телевизор» в холодных голубых глазах понемногу сменяется если не пониманием, то интересом. — А я тебе о чём говорю? — оживляется Лавона. — Но мы же ничего не знаем о главаре! — подаёт голос Барбара. — Даже у полицейских только предположения! — соглашается Маргарет. — А я вот думаю, что мы знаем более чем достаточно, — загадочно прищуривается Лавона. — Вспомните письмо этого «Э.Дж.», который ни с того ни с сего отвалил за моё лечение кучу денег… — Почему ты так уверена, что это он? — хмурится Ида. — Зачем какому-то гику заваривать всю эту кашу? Лавона просит подруг устроиться поближе и делает страшные глаза. — Если Трибуналу в самом деле так угодно, чтобы наши любимые Dethklok пропали с лица земли, он сто пудов будет спонсировать Отомстителей. Согласитесь, если они следят за фанатами по всему миру, то они точно знают о нас, в письме мне открыто об этом сказали. Другой вопрос, почему он до сих пор нас не убил или не завербовал. Значит, мы можем сослужить им пользу! А они могут помочь нам! Доставят Нэйтана тёпленьким на тарелочке с золотой каёмочкой! — Подожди, — Ида чуть не плачет. — С чего ты взяла, что твой поклонник — это именно главарь Отомстителей и именно администратор того фан-сайта, куда уже тыщу лет никто не заходил? Где он, — она показывает руками сначала на одну невидимую коробку, затем на другую, — и где Отомстители? В разговор вмешивается Барбара, с лицом холодным и задумчивым. — Мстить Dethklok с его рвением может только тот, кто хорошо знает всю эту субкультуру, сам был её участником и таким же преданным фанатом. Тот, кто тоже недоволен тем, что надо подписывать отказ от претензий. — Точно! — восклицает Маргарет. — Он же поехал в Мордхаус на фан-день с братом, последний пост на сайте как раз про это! — И исчезли они вместе… — шепчет Ида с нескрываемым ужасом. — Простые смертные не возвращаются из Мордхауса живыми, — напоминает Ангелика. — А он вернулся. И понятно, почему не захотел возвращаться к обычной жизни. — Вот, вот, о чём я говорила! — потрясает воздетыми руками Лавона. — Осталось только узнать, откуда пришло это письмо! А что делать дальше, я уже знаю. *** Вычислить отправителя, про которого известен только адрес электронной почты, доверяют одной из новеньких — Людовике, которая живёт в далёкой Польше и поразительно хорошо для женщины разбирается в компьютерах. Ей хватает пары дней, чтобы расшифровать коды из нулей и единиц и прислать Лавоне файл с координатами — в градусах и минутах, для пущей секретности — и карту местности. Лавона с трудом находит крошечную точку, затерянную среди дремучего леса. Да, лучшего места, чтобы спрятаться, не придумаешь. В торжественном и строгом молчании они облачаются в латексные комбинезоны, натягивают перчатки, застёгивают сапоги и причёсываются. Будущий союзник должен увидеть их во всей красе. «Кто бы подозревал, что детская мечта способна принять настолько серьёзный оборот?» — думает Лавона, когда все пятеро втискиваются к Ангелике в машину. Дорога предстоит долгая — поэтому в багаже, кроме футляра с чреслоизвлекателем, все документы, несколько смен белья и прочие женские штучки. По пути Лавона посвящает подруг в план, но предупреждает: — Говорить с ним буду я. А вы стойте на стрёме. Я хоть и креплюсь, но без понятия, чего ждать. — Не дай бог, если окажется маньяк, — Барбара просовывает голову между передними сиденьями, — мы будем рядом! — Возьми на переговоры чреслоизвлекатель, — советует Ангелика. — Член этого ублюдка нам не нужен, но ты хотя бы сможешь его вырубить, если что. Лавона страшно кривится, чтобы не выдать свою слабость и страх глупыми слезами, но голос её всё равно дрожит: — Девочки, знали бы вы, я как вас люблю! Спустя пару дней, ближе к глухой и тёмной летней ночи, они приезжают к обозначенному на карте лесу — такому глухому и дикому, что не грех подумать, будто здесь водятся волки и гризли. На заповедник этот жуткий лес похож меньше всего. Но оставлять машину на обочине Ангелика не решает и смело едет в самую чащу, пока не застревает в чёрном-пречёрном ельнике. — Дальше пойдём пешком, — командует Лавона и взваливает на плечи чреслоизвлекатель. В темноте ни зги не разглядеть, но у запасливой Маргарет находится фонарик. А вот и тропинка — значит, люди здесь всё-таки водятся. — На что не пойдёшь ради мужиков, — вздыхает Барбара, увязая каблучками в грязи. — Ради Нэйтана, — поправляет её Маргарет. Лавона упорно бредёт вперёд, стараясь не прислушиваться к болтовне уставших подруг. Привыкшие к темноте глаза выхватывают из тьмы очертания прямоугольного предмета — и, продравшись через бурелом, девушки достигают вросшего в землю бункера. Вот, значит, где им помогут… Лавона недоверчиво всматривается в тёмный провал двери — и вздрагивает, стоит притаившейся за её спиной Иде громко прошептать: — Подумать только, лидер Отомстителей — твой тайный поклонник?! Да ты невъеменно везучая, мать!