Покажи мне путь туда, где я не был

Солнце, дай насладиться свободой Ветер, ты подари мне природу

Сегодняшний день, казалось бы, с самого начала не задался. И продолжился точно так же, без положительных новостей. Смерч вернулся в квартиру ни с чем. Батя ходил из стороны в сторону, сцепив руки в замок за спиной, размышляя о чём-то своем. Впрочем, это «свое» через час тоже появилось в квартире. — Есть новости? — Казалось, весь день Булатов только и ждал Кота, чтобы хоть от кого-то получить зацепку. Парень неоднозначно кивнул и вся группа уселась в гостиной. Кто на полу, кто на стуле, самые удачные места на диване заняли Мура и Бизон. Кот двинулся ближе ко всем. достал блокнот и без особого энтузиазма показал записи Бате. — У неё амнезия. Слова Кота словно эхом отразились от стен, зазвучав у всех в мыслях. Мыцик тяжело вздохнул, Ума зарылась руками в волосы и еле слышно простонала, выражая в этом звуке общее бессилие и павшую надежду. — Говорит, что не помнит ничего, что было в секунды до падения. Сказала, что она могла и сама шагнуть с поезда, — неуверенно проговорил тот, словно сам не до конца верил в возможность этих действий. — Да что за бред? — Взорвалась Ума, уставившись на Кота. — Надя, коллега её, сказала, что видела, как к ней прошёл высокий мужчина. А потом она упала. Элементарно, как дважды два. — Не всё так просто, — Батя вздохнул, откладывая блокнот, — как выходил этот загадочный мужчина, никто не видел. Не за ней же он прыгнул? Скорость то приличная. Да и..- Тот пожал плечами, — Надя пила вместе с начальником. И явно больше, чем выпила Юля. — Думаешь, ей могло показаться? — Вклинилась Мура, наклоняясь вперед. — Думаю, могла перепутать временные промежутки. Под действием алкоголя многие события смешиваются и меняются друг с другом. — Объяснил Батя. — Что-то не вяжется, — Физик задумчиво поднял блокнот и глазами пробежался по записям. — Какое удобное прикрытие эта амнезия, вам не кажется? — Упади с поезда при такой скорости и амнезия уже не покажется тебе бредом. — Ухмыльнулся Бизон, стараясь разбавить общее беспокойство и озадаченность. Смерчи ещё немного просидели вместе, накидывая план завтрашних действий, а потом была дана команда «отбой». Мура и Ума ушли в правую комнату, парни направились в противоположную. *** Звуки разговоров притихли не сразу, но достаточно скоро. Квартира погрузилась в тишину, изредка прерываемую чьим-то храпом из соседней комнаты. Через три часа безрезультатного ворочанья Мура встала с кровати и посмотрела на спящую рядом Уму. Олеся спала по-детски крепким сном, положив руку под голову, так что Мура, засмотревшись, просидела ещё пару минут, а потом вышла из комнаты, осторожно прикрыв дверь. Потом пошла на кухню, налила стакан холодной воды из-под крана, мутной из-за хлорки и не до конца вымытого стакана, придвинула стул к окну и села на него. Улицу с её ростом, да ещё и сидя на стуле, было видно плохо. Если честно, видно было только фонарь, который желтым светом освещал дорогу. Сделав глоток воды, Женя вдруг замерла: послышались тихие шаги. Кто-то, крадучись, пытался пробраться на кухню. Она уже готова была притаиться и ждать, но неудачный ниндзя ударился мизинцем о стык стен и, прыгая на одной ноге, ввалился на кухню. Мура подавила смешок. — Да, спецназ во плоти, — Женя встала, подошла ближе и придвинула второй стул к темой фигуре напротив. — Не ёрничай, — сдавленным голосом прошептал Кот, рукой сжимая пальцы ног. — Ты почему не спишь? — А ты? — Парировала Мурашова, чуть сильнее сжав в руке стакан. На самом деле, иногда Жене хотелось рассказать Коту о таких вот бессонницах, виновником которых, в основном, был он. Он, да и в целом их работа. К Жене очень многое возвращалось по ночам, многое из того, что она предпочла бы забыть. Но действительно ли ей хотелось это забыть? Она на миг прикрыла глаза, перенесясь в тот, казалось бы, далёкий (настолько, что Женя не могла сказать, сколько времени прошло) Кавказ. Вспомнила ту операцию в горах, тот нелёгкий подъём, но до чего мягкий спуск с гор в воду. Она словно кожей ощутила, как прохладные воды водопада щекочут кожу, а оттого по ней пробежали мурашки. Вот Кот уже приблизился к ней, а вот срывает с неё одежду. Поцелуй, взрыв, туман в голове — то ли от того, что впереди неизвестность, то ли от того, что рядом с ней парень, которому она готова была когда-то отдать всё. Особенно там, на той операции, где каждый такой миг мог стать последним. Говорят, пуля - дура, и в этом нет ни капли лжи. Сегодня она вскользь пройдёт по плечу, а завтра попадёт аккурат тебе в висок. Потом она вспомнила того лысого парня - имя стёрлось из памяти, но остался силуэт. Как ради задания она пошла с ним на «свидание», как он подарил ей ирисы, которые она терпеть не может, как руками проводил по её волнистым волосам. Почему это так врезалось в память? Потому что следом за такими действиями Кот чуть не сорвал операцию, бросившись к ним. Боковым зрением она видела, как он несётся через набережную, жестами что-то показывая ей, а потом видела, как Бизон его перехватывает, не дав добежать считанные метры. Всё это её так позабавило, что она не заметила, как с губ сорвалась улыбка. Тёплая, искренняя, настоящая. В темноте сложно было её разглядеть, но Кот будто всем телом это ощутил. — О чём задумалась? — Из воспоминаний её вывел голос, который стал значительно громче, чем пару..секунд (?) назад. А потом она почувствовала дыхание. Его дыхание. Кот стоял так близко, что сделай она шаг назад, то уже упрётся поясницей в столешницу. — Не твоё дело, — стараясь, всё же, сохранить дистанцию, она сделала этот шаг назад, о чём через мгновение пожалела. Кот загнал её в ловушку, как загоняет маленьких мышей. — А я всё-таки думаю, что моё. Он тоже сделал шаг, но вперёд, и она бедром ощутила его бедро. В нос ударил до боли знакомый запах парфюма, который преследовал её, казалось бы, везде. Губы Кота стали так близко, что она, даже не подаваясь вперёд, чувствовала их на своих. — Так и будешь делать вид, что тебе всё равно? — Он провел пальцами по её шее, и кожа предательски отозвалась на прикосновения, рассыпаясь в новой волне мурашек. — Или устроишь мне скандал с разгромом посуды, как устроила на операции в Партизанске? — Это была минутная слабость, Ионов, — та старалась говорить уверенно, но голос её не слушался. Получилась невнятная реплика, которая вызвала лишь смешок. — Это была получасовая слабость с разбором полётов, — поправил девушку тот, чуть отстраняясь от её губ, — Жень, может, хватит? — Ионов, отойди от меня и иди спать. — Стараясь отодвинуть его бедро от себя, она подалась вперёд, но допустила вторую ошибку. Мура буквально вжалась ему между ног, даже не сразу поняв это. Но он не дал ей больше говорить. Его губы накрыли её, увлекая в поцелуй. Нужно было его оттолкнуть, ударить, или, в конце концов, издать хоть какой-то громкий звук, чтобы привлечь внимание ребят, но получился лишь сдавленный стон. Вася знал, что ей это нравится, знал, что теперь Жене деваться некуда и рукой с силой сжал её талию. Он так давно не чувствовал цитрусовый запах Жениных духов, что теперь Коту, буквально, срывало голову. Хотелось впиться в губы с новой силой, сорвать с неё одежду и взять прямо здесь, смотреть, как жадно она глотает воздух, как прикрывает рот ладонью, чтобы не издавать лишний шум и как оставляет кровавые полосы на его спине. Но вместо этого он отошёл. Не просто, а через силу, сражаясь с собственным голосом разума и страсти, с собственными чувствами. Да, действительно, слово чувства подходило здесь как нельзя точно. Ведь он не хотел просто секса, он хотел Женю. Целиком и полностью, хотел её всю. Чтобы она была рядом не только на заданиях, но и в выходные. Чтобы делила с ним постель, по ночам перетягивая с него одеяло. Чтобы, как и раньше, она открыто могла показывать настоящую себя и настоящие эмоции, не пряча их за маской безразличия и холодности. Эта Женя, прошлая Женя, была так близко сейчас, но так далека будет утром, что Васе становилось больно в груди при мысли об этом. — Вась?.. — Ничего. Я пойду спать. — Он бросил на неё последний взгляд перед тем, как уйти в комнату. Женя в изумлении застыла, глядя ему вслед, и он чувствовал, как горит его кожа от Жениных прикосновений.

***

Утро встретило их дождём. Солнца практически не было видно из-за затянувшихся туч. Тяжелые капли били по подоконнику, настукивая свою, только им понятную, мелодию. Ума выбралась из кровати последняя, как можно дольше оттягивая этот момент. Не хотелось вставать и вылезать из теплой постели, навстречу неопределённости и холодной погоде. На кухне все уже собрались. Бизон делал чай, Физик отвечал за завтрак. Кот и Мура в молчании сидели за столом и будто избегали смотреть друг на друга. В последние полгода это, конечно, было обычным их состоянием, но сейчас словно что-то поменялось. Было ощущение, что минувшей ночью случилось что-то, что они тщательно скрывали ото всех, но, самое главное, от себя самих. Уманова села рядом с Женей, откуда стало видно руки девушки. Она нервно загибала пальцы и беззвучно шевелила губами. Олеся постаралась прислушаться, но абсолютно никаких звуков не было. Тогда девушка подняла взгляд на Кота. Тот сидел, опустив голову вниз и, вероятно, делал с пальцами на руках то же самое, что и Женя. Брюнетка нахмурилась, обводя глазами Бизона и Физика. Может, случилось что-то, пока она спала, а они упорно не хотят об этом рассказывать? Но Физик, широко улыбаясь и шутя, что-то рассказывал Бизону. Тот поддерживал шутливые реплики, изредка брызгая на Серёгу водой. — Лесь, чай? — Обратился к ней Бизон. Его обращение прозвучало так тепло, что она на миг потерялась, окунаясь в свой мир, давно запрятанный в самые потаённые уголки её памяти. Лесей её называл отец, когда ей было ещё 15. — Давай кофе. — Та улыбнулась ему так искренне, как смогла, и словила ответную улыбку.