bon voyage

Юнхо никогда не думал, что он сможет полюбить океан. Он всегда или с безразличием, или с отвращением смотрел на водную гладь, когда их приводили на набережную города через Четвёртое кольцо. Парень привык считать, что это связано с единственным воспоминанием из детства, когда у него ещё были родители. И пока его согруппники увлечённо бросали попадающиеся под ногами камни в воду, наблюдая за всплесками и споря, у кого бросок был мощнее, от стоял позади, жмурясь от палящего солнца и морщась от запаха затхлости у берегов, ожидая, когда их поведут обратно в интернат. А сейчас — бескрайний простор, не та мутная вода, которая приносила только лишь мусор, выброшенный же жителями вокруг. Это кристально чистая гладь, в которой отражалось восходящее солнце. И уже прохладный ветер обдувал лицо, заставляя отросшие волосы попадать в глаза, а не тот удушающий зной без малейшего дуновения. Почему-то они всегда приходили в самые жаркие дни в году. Юнхо ловко крутил монету меж пальцев, бросая взгляд на их капитана. На его напарника. Тот суетливо бегал по палубе, несмотря на то, что прошло порядка трёх часов с момента отплытия. Его чернющие волосы прилипли к вспотевшему лбу, а край ремня даже выпал из шлёвок штанов. Они заранее определились с ролями, подготовились так, как могли, чтобы смогли добраться до острова в целости и сохранности. Вся сложность заключалась в том, что у них нет промежуточного пункта назначения — близлежащих островов от Вехлеса. Норман посчитал нужным не рисковать, сразу в тайне плыть на остров, так как на него нужна регистрация, которую довольно-таки сложно получить, а если и заплатить нужным людям за свободный проход — нет гарантии, что полиция местных островов их не загребёт. Поэтому Хонджун бегает по кораблю, чтобы удостовериться, что всё идет по плану. Четыре дня — ни много ни мало, но сборная команда его напрягала. Юнхо отвернулся, заглядывая вниз, предаваясь воспоминаниям. Ему двадцать лет. Всего как три года выпустился из интерната с успехом за учебные достижения, который кончился на том, что ему дали чуть больше привилегий во взрослой и суровой жизни: разового пособия хватало на квартплату за месяц в обшарпанной квартире на Третьем круге, ящик консервов и три пачки крупы, несколько тёплых вещей по типу куртки, жилета и тёплых брюк, а также стёганое одеяло. Сначала он не понял, почему ему выдали именно такой набор, но он был ему безгранично рад, когда он поселился в продуваемой квартире в декабре. За отопление приходилось платить отдельно, а такой роскошью Юнхо не мог позволить себе воспользоваться. Его ума хватило устроиться помощником кафедры единственного колледжа, но денег не хватало — уважаемыми членами общества считались преподаватели, а не какие-то там лаборанты. И потихоньку до Юнхо доходило, что ему придётся применять те навыки, которым он обучился в интернате. Он уволился, а вместо этого вечерами заглядывал в Центр Кольца. Несмотря на несезон, там всегда были толпы народа. Если бы кто-то смог посмотреть на Кольцо сверху, то его середина явно походила бы на копошение муравьев. Туристов всегда было навалом. Они не отказывали себе в том, чтобы сходить и в хорошие рестораны, и казино, публичные дома. Чон начал отличать их от местных жителей, и о не знал, всё дело в не такой загорелой коже даже зимой, или же в напущенной радости, которую они источали. Они всегда выглядели чуть более беззаботными, чем жители даже центральной части города. И в один из зимних вечеров он прогуливался по площадям, намерено сливаясь с потоком людей, якобы нарочно толкая прохожих. Он всегда смотрел вперёд, чаще на макушки людей, потому что он был выше среднестатистического роста, извинялся, а его руки тем временем ловко проходились по карманам плащей и курток. Его жилет тяжелел от тяжести заполученных кошельков, но он никогда не перегибал палку, полтора часа — его максимум нахождения в Центре. Его попытки всегда были успешными, безупречными. Да, в кармане могло не оказаться даже мелочи, но он никогда не попадался. Никто не обращал на него ни малейшего внимания, хоть и Юнхо было трудно не заметить. К высокому росту шла широкая линия плеч, такая же широкая спина. Чон издалека приметил парня, который был довольно легко одет для сегодняшней погоды. Начало морозить, температура опустилась до нуля градусов, но всё же лёгкого жилета явно недостаточно, чтобы прогуливаться в нём по улице. «Может, он просто пьян?» Парень затесался между нескольких парочек, рассматривая вывески, будто не видел их в сотый раз за несколько месяцев своей жизни — он часто здесь проходил, чтобы дойти до колледжа. Когда они наконец прошли мимо друг друга, слегка сталкиваясь плечами, Юнхо ловко вытащил из кармана жилета кошелёк. Его сзади окликнули. — Парень, серьёзно, если тебе нужно десять золотых, которые там есть, я тебе их и так отдам. Чон будто прирос к земле за пару секунд, не имея возможности сделать и маленького шага в какую-либо сторону. В нарастающем шуме улицы он отчётливо услышал именно это, понимал, что обращались именно к нему, а кошелёк во внутреннем кармане, который планировался быть последним на сегодня, стал неимоверно тяжёлым. Сердце Юнхо пропустило пару ударов, он разворачивается не дыша. Он видит, что остались стоять только они двое: он и этот парень. Остальные, даже если и услышали, то прошли мимо по своим делам. Они стояли чуть ли не по середине улицы, явно мешая проходу, и толпа обходила их стороной, но никто не задавал вопросов, не ругался. Юнхо неверяще смотрел на незнакомца, который всё так же улыбался. Юнхо молча протянул кошелёк его владельцу. — Тебе ещё учиться и учиться это делать, — голос звучал довольно весело. — Я умею это делать. — Да? Тогда почему я заметил? — парень сделал шаг вперёд, открывая свой кошелёк. — Так тебе нужны деньги? — он протянул руку с монетами вперёд. На долю секунды Юнхо подумал, что этот парень может быть полицейским, причём хорошо обученным. И тогда он не понимал, почему всё ещё стоит на месте и пытается что-то доказать незнакомцу, а не бежит отсюда прочь с украденным. — Мне не нужны эти деньги, — он оглядел парня сверху вниз. — Я вас запомнил, — он действительно откладывал в памяти черты его внешности. У него были неестественно светлые блондинистые волосы, будто только недавно осветлил, ярко выраженные карие глаза и всё-таки загорелая кожа — Юнхо ставил на то, что тот был жителем Кольца. В правом ухе виднелась серебряная серёжка в виде маленького крестика. — Ждите, я попробую снова. Парень только лишь кивнул, убирая монеты обратно. — Буду ждать, — отсалютовав, он развернулся и направился в ту сторону, в которую и шёл изначально. Юнхо не замечал за собой особой обидчивости на грубость незнакомцев, на критику от бывших учителей и работодателя, но эти слова его задели. Он был уверен в нескольких вещах, которые он может делать хорошо, почти идеально. И это воровство, хоть оно и не было поводом для гордости, входило в число таких вещей. С самого детства он легко управлялся с картами, показывал фокусы, мог обмануть и делал своими руками невероятные вещи. И сейчас был первый случай, когда его поймали. — Почему ты не отдыхаешь в каюте? — Хонджун наконец-таки подошёл к своему напарнику, который увлечённо смотрел вдаль, где ничего не было видно, кроме бескрайнего океана. — Я и так отдыхаю, — Юнхо облокотился руками об борт, не поворачиваясь к Хонджуну. — Вспоминаю тут, как мы познакомились. Ким подошёл ближе. Он тоже опёрся об борт, смотря строго вперёд на горизонт, щурясь от солнца. Наконец-таки он проконтролировал всех, что они занимаются теми вещами, которыми и должны. Его немного смущали люди, которых он не так хорошо знал — они составляли команду для корабля, которые лучше знали, как с ним обходиться. Хонджун хоть и умел многое, но он бы тут не справился. Даже со своей небольшой командой. — А да, ты обиделся, когда я тебя застукал за воровством из моих же карманов. — Не обиделся я. — Сделаю вид, что нет, — Хонджун усмехнулся. Ким боковым зрением видел, как Юнхо слабо улыбался. Его губы тоже непроизвольно растянулись. Хонджун тоже помнит, как он буквально позволил Чону работать на него. Три года назад его озадачили тем, что он имеет право создать свою небольшую команду, члены которой будут ему подконтрольны. И Чон стал первым, кто в неё вошёл. Первое время он присматривался к нему, но спустя короткое время понял, что Юнхо заслуживает доверия. Ким не появлялся в Центре Кольца с того самого инцидента. Прошло порядка двух недель, а он успел забыть о том, что произошло. Он редко отдыхал в Сердце города, чаще бывал там именно по работе, учитывая, что кабинет Нормана находился почти на самой крупной площади, где вечно были толпы людей. Он не любил через них пробираться, поэтому двухэтажное здание обходил с другой стороны, поднимаясь по лестнице чёрного хода. В этот раз он пренебрёг этим правилом, потому что взыграла банальная лень делать лишние шаги для обхода, поэтому стремительным шагом он шёл к главному входу. Из него разом вышло несколько парочек, которых он ловко обошёл, кивнул охраннику, которого никогда до этого не видел, и зашёл внутрь. — Эй, можно поаккуратнее, — Хонджун случайно задел посетителя, который явно был не в духе. Ким снова кивнул, стремясь быстрее подняться по главной лестнице. Он пропал в кабинете босса на добрых два часа, даже не думая о том, что выйдет на улицу в глубоких сумерках. Уже была зима, рано темнело, чего он так не любил. Вновь кивнул охраннику, обращая внимание, что в паре шагов стоит парень, явно кого-то дожидаясь. — Вы передо мной не извинились, — парень протягивает вперёд чёрный потрёпанный кошелек, в который он даже не заглянул. — Я же сказал, что сделаю это. Только тогда Ким поднял глаза, убеждаясь в том, что это был тот самый незнакомец, который пытался его обворовать с двух недель назад. Перемотав события в голове, понял, что скорее всего с ним и столкнулся у входа, а он даже не обратил внимание. Неужто он был чем-то так увлечён, что не заметил исчезнувший вес в карманах? А сегодня там далеко не десять золотых. — Я ничего не взял, можете не пересчитывать, просто хотел доказать, что мне не надо учиться этому, — парень учтиво склонил голову, собираясь уходить. — Стой. Теперь уже Хонджун окликнул неизвестного. — Если тебе нужны деньги, у меня есть вариант подзаработать. Хонджун взъерошил свои волосы, откидывая их назад. Если так подумать, то встреча с Юнхо стала хороши началом того года. Конец предыдущего полностью разбил его, после чего он собирал себя буквально по кускам. И он почти мог сказать, что это сделал в полной мере до сегодняшнего дня, да вот только сам себе не мог признаться, что перед сном думает о случившемся. — Хон, — Юнхо окликнул парня, который явно задумался. — Мы правда будем основываться только на неточных показаниях? Какая была проблема найти ту девушку, которая донесла информацию? — Норман не хотел рисковать. — Поэтому мы почти вслепую будем искать деревню, а потом пытаться найти то, что не могли сделать сын и жена Йонаса? — Получается, что так.

***

Парень перебирает вьющиеся каштановые волосы пальцами, пропуская по несколько прядей сквозь них. Затем касается лба, щеки, подбородка, с аккуратностью проводя большим пальцем по коже. Он совсем не смотрит на девушку, делая всё наощупь, закрыв глаза. Пытается уловить слышимый шум волн, который не смог приесться уху за такое длительное время, находясь рядом с океаном. — Думаю, что всё-таки мать извела отца со своим золотом. Может, он смог бы прожить чуть дольше. Прошло не так много времени, как умер Йонас — глава небольшого семейства, которое десять лет назад перебралось на этот остров вместе с другими людьми, которые предпочли просить убежища именно у недавнего врага в войне. Если быть честным, война существовала для простого народа, а не для политиков. Конфликты между Лардалией и Эглером были постоянными, территориальные споры из-за северных территорий никогда не кончались, но в последнее время провокаций стало слишком много. Череда вооруженных столкновений заставила населения обеих стран встрепенуться, неужто грядёт что-то глобальное? Мужчины близ лежащих городов уходили на фронт. Кто с севера — горевал, кто с юга — надеялся, что это их не коснётся. И не коснулось. Спустя короткое время всё ушло в пассивную фазу, начались перетирания, обсуждения, встречи лидеров. В Эглере назревал беспорядок, начались бунты и восстания, а они не могли кончиться чем-то хорошим. Уже бывшие политики, чиновники, государственное служащие, которые обвинялись в служении дьяволу, а не народу, предпочли бежать из государства со своими семьями под угрозой казни. Они согласились на условия Лардалии, уехали на освоение Вехлеса — они должны здесь жить и работать. Они решили, что это будет наилучшим решением для них. Тогда Йонас и прихватил из казны то, что в будущем сможет ему помочь. Он так считал. — Каким ещё золотом? — Он закопал золото и пару артефактов где-то на острове. Где — никто не знает. И, честно, и я не хочу. Не хочу предавать его последнюю волю и веру. Он был очень религиозным. — Вот оно как, — девушка смотрела исподлобья на молодого человека, который так и не открыл глаза. Одно дело, когда Эдриану это совсем не надо, другое дело ей — простой девушке, которая застряла на трёклятом острове, работая не покладая рук. Она с этими деньгами могла бы наконец-таки отсюда уехать, посетить дорогие рестораны, магазины, попутешествовать и повидать мир. Алия подняла правую руку вверх, осматривая рукав потрепанного летнего платья, который так нелепо собирался в складки. На самых краях торчали нитки. Эдриан имел большую любовь и уважение к покойному отцу, а для Алии это незнакомый человек, который жил и работал на Вехлесе, предаваясь своим религиозным мечтаниям. В любом случае, молодые люди уходят и приходят, была бы её воля, она могла бы крутить множество романов подряд или одновременно, когда туристические корабли привозят несколько сотен людей для отдыха в сезон. Холостяки и замужние, молодые и зрелые, богатые и бедные, красивые и не очень. У неё большой выбор, она не пропадёт. А вот возможность заработать и остаться в достатке до конца дней — такой шанс выпадает не всегда. Девушка дотронулась рукой до щеки юноши, оглаживая кожу грубоватыми подушечками пальцев — удел физического труда. — Я уважаю твоё решение. Чем меньше людей заинтересовано в спрятанном, тем больше сможет уйти ей в карман. Математика очень проста. Алия надеялась, что её работа позволит найти достойных кандидатов для поиска золота.

***

— Каким образом вы собираетесь искать золото? — в силу обстоятельств, Уён был единственным, кто не был посвящён в план действий команды корабля «Аврора». После разговора с Сонхва оставалось примерно девять часов до отплытия, поэтому ему пришлось в спешке сделать дела, которые он считал важными. Во-первых, ему надо было собрать вещи. Конечно, его белоснежная рубашка, отутюженные брюки и туфли не подойдут, поэтому в сумке оказалась старая рабочая одежда, которая должна служить защитой и от палящих лучей солнца, и от неизвестных ядовитых растений, чьи листья обжигали, оставляя волдыри под тем же жарящим солнцем — благо его предупредили о таких рисках. Уён накидал в маленькие карманы сумки мелочевку, которую обычно берут в походы: и огниво, и личная фляга, и, конечно же, его нож. Он им давно не пользовался и надеялся, что не придётся. Во-вторых, он оставил Сану записку. Он, как и его возлюбленный, понятие не имел о точных сроках и о том, кто первее окажется дома. Не зная, что писать, решил, что ограничится краткими фразами: «Сан-ни, я не знаю, кто первее вернётся домой, поэтому пишу на всякий случай. Я уехал на Вехлес, чтобы получить деньги. Потом объясню с кем и зачем. Люблю тебя.» Лист он вставил в рамку зеркала, которое висело почти у самой входной двери. Вероятно, это было самое видное место, которое Сан бы не пропустил. В-третьих, он отдал часть долга. Уён сам для себя решил, что это было правильное решение, с помощью которого он сможет приблизиться на один процент к тому, что не будет ужасных последствий, если он вдруг не сможет принести всю сумму в конце месяца. «Корона», конечно же, была открыта и глубокой ночью, это был пик рабочего времени, поэтому парень не переживал о том, что никого не сможет застать там. Ему сказочно повезло, когда за стойкой оказался одна из немногих девушек, которая обладала хоть каким-то состраданием. Чон замечал, с какой болью в глазах она смотрит на побитых парней, из которых выбивали долг, на тех, кто раз за разом уходит ни с чем, превращаясь в полностью зависимого. Уён оглядел помещение, чуть дольше задерживая взгляд на автоматах, стоящих неподалёку. Он не может. Уён рывком достал из кармана свёрток с деньгами, передавая его девушке. Она прочитала записку, которая торчала, молча кивнула, откладывая полученное в надёжное место — в сейф под стойкой. На этом его подготовка была окончена. И сейчас он сидит в каюте, потому что прямые обязанности на текущий час были окончены — ему и впрямь доверили готовить завтрак на всех присутствующих на корабле. Кают было мало, они были ужасно тесными, и то они достались руководящим и их помощникам. Уёну сильно повезло, что он был под контролем Минги, поэтому и жил с ним. — У нас очень мало информации. Для начала нам надо добраться до деревни. Потом надо найти сына, который знает, где находится золото. — Хотите сказать, что он сам не нашёл его после смерти отца? — Если быть точнее, он почти знает, где оно находится. Но не факт, — добавил Сонхва. Уён в ахуе. Он припоминает слова Чонхо о том, чтобы он не ввязывался в это. И теперь он понимает, что речь шла вовсе не о запутанных и страшных легендах, а всего-навсего о недостаточном количестве информации. Что их ждёт? Чон с шумом откинулся головой на деревянную стенку каюты, обдумывая ситуацию. С одной стороны, существует риск быть убитым неизвестной группой людей, а с другой они могут просто не найти золото. Он и так имел наименьшую долю из всех, а если они вообще ничего не найдут, это будет равно тому, что он не сможет отдать долг. Проще было продолжать торговать своим лицом и сладкими речами в Центре. — Но в последнее время он тесно общался с неким Ли, который проповедовал язычество.