bon voyage

Оказаться на ровной и не качающейся поверхности было сродни блаженству. Ощущение, что волны до сих пор раскачивают тебя, непроизвольно двигая из стороны в сторону, хотя не было для этого никакого повода — эта качка не покидает или тело, или само сознание, которое к ней привыкло. Парень даже наклонился, чтобы задеть влажный песок, который временами накрывала вода. Он слегка сжал пальцы, позволяя запачкать ладонь и остаться крупинкам на ней. — Ты в порядке? — Ёсан был слегка обеспокоен состоянием друга. За это короткое время на корабле он не раз доставал свою аптечку, чтобы кому-то помочь. — Да, вполне. Теперь Сан был в порядке. Они прибыли ещё с получаса назад, все были готовы сойти на остров, но Хонджун всех остановил. Он собрал команду на палубе, чтобы обговорить план действий. Он так любил планы, чёткий порядок действий. В своей обычной и личной жизни он был сумбурным и спонтанным, мог отложить несколько будильников, решить сначала пойти в одно место, а в итоге прийти в другое. Но когда дело касалось работы, он менялся. Хонджун всё проверял, снижал риски, не давая повода произойти чему-то непредвиденному или ужасному. Их нахождение на Вехлесе — сплошной риск. Голова парня гудела от давления ответственности на его плечах — его задача была сберечь порядка восьми жизней, не считая своей. Чем больше продуман план и чётко поставлены задачи, тем меньше рисков. Меньше рисков — меньше потерь. Всё было просто. — Корабль отплывает через три с половиной часа по их расписанию. За это время переносим вещи, — синхронно словам он загнул один палец, — обустраиваем небольшой временный лагерь, — ещё один. — Нам надо передвинуться немного на запад, оттуда будет проще завтра начать путь вглубь острова. Лагерь будет не так далеко от берега и корабля, сильно в джунгли сегодня не полезем. Все кивали на слова капитана, конечно, они это делали. Они склоняли и поднимали головы, параллельно заглядывая за спину Кима — там же был остров. Многие из них видели такую красоту только в газетах и журналах, может, даже в учебниках по географии, если открывали их в школе. Вот она, стереотипная светло-жёлтая каёмка из песка, а за ней растительность в разных оттенках зелёного, через которую, казалось, было не так уж и легко пройти. Где-то были склоны гор, где-то россыпи камней. — Запомните, наша цель — найти песочные часы, это бесспорно, но не забываем о безопасности. Начиная от того, что не берём в рот неопознанные предметы, — Джек где-то хихикнул на дальнем ряде сидящих от Хонджуна. Это не ушло от его внимания, поэтому он посмотрел парнише прямо в глаза, отчего тот стушевался и отвёл взгляд в сторону, — заканчивая тем, что можно столкнуться с хищником или членом группировки, который априори будет к нам враждебно настроен. Понятно? — Да. — Если заметите здешних и иных гражданских, то их не трогаем. Ни в коем случае. Не забывайте о принципах. Он бы мог поспорить сам с собой о принципах. Обычно они не трогают невинных и обычных людей, если они не представляют угрозы для жизни и здоровья. Если они случайно увидят поселенцев, то мала вероятность, что они накинутся на них в попытках убить. Хотя кто знает. По слухам, они не так уж и часто выбираются в цивилизацию. Расходясь, каждый взял свои котомки, с которыми он прибыл на остров. Кто-то проверял содержимое, кто-то сразу поспешил сойти на берег, что было желанно несколько последних суток. Многие, даже члены экипажа корабля, разминали конечности на суше, будто они всё это время сидели взаперти в клетке, но это мини-путешествие ощущалось именно так. На суше было по-привычному, спокойно. Все опасения о Вехлесе исчезали, когда Сан сделал пару шагов, приминая подошвой ботинок влажный песок и проходясь по водорослям. Он не ожидал, что так будет хорошо оказаться на неизвестном острове. Будто бы он мог здесь не быть. Мог. Несмотря на то, что он определённо входил в круг приближенных Хонджуна, он мог отказаться от этой работы. Мог даже не обозначать конкретную причину. И из всех лишений, которых мог претерпевать — не разделить полученные деньги с часов и в целом за работу от Нормана за риски. Его не упрекал бы ни Хонджун, ни Юнхо с Ёсаном, ни другие члены команды, которые лишились бы хорошо бойца. Не стали бы доверять меньше, не перестали бы брать на другие задания. Они бы все его поняли. Да вот только Сан не мог отказаться. Он точно не понимал, дело было в его преданности и желании помочь, а может, в том, что взыграла алчность — деньги любили и в них нуждались буквально все. В его случае, в особенности, когда Уён начинал заигрываться. Он никогда не был категорически против, с силой не вытаскивал из казино или клубов, но всегда предупреждал о границах и опасностях, когда тот начинал забываться. Временами у Чона сносило крышу: начинал ходить чаще, пропадать ночами за играми или автоматами, притеснял себя в еде или в покупке новой и нужной одежды, лишь бы оставить деньги на игры или покрыть долг. Уён был или слишком возбужден, или ходил унылым весь день, пока не приходил поиграть. Видя это, Сан останавливал. Помогал ему, отвлекал. Уён, на удивление Сана, слушался. Они могли просидеть не один час за разговорами, тогда у Чона просыпался голос разума. Может, потому, что Сан был для него единственным близким человеком в настоящее время. Чхве оборачивается, видит, как Хонджун разговаривал о чём-то с Юнхо. Он сначала слушал, потом кивал, подтверждая слова Чона, что-то добавлял. Сан слегка улыбнулся. Оглядываясь в прошлое всего на год назад, Сан вспомнил, как к нему в выходной вечер заявился этот неизвестный парень, который с ходу предложил ему работу. Он тогда был одет в неплохой серый костюм-тройку. Хотя, в принципе, любая чистая и не потрёпанная одежда для Сана была неплохой. Но тот костюм действительно ему шёл — подчёркивал его фигуру. Он оценил это. Сан тогда осмотрел незнакомца сверху вниз и задумался о том, как этот карлик смог перепрыгнуть вечную лужу рядом с его домом, ни разу не запачкав штанины брюк. Это было для него ещё одним приятным удивлением. — Я слышал о твоих способностях. И физических, и предпринимательских. Сожалею, что так получилось, — парень выглядел искренним. Он не произнёс этого вслух, но Сан не совсем был доволен. Его кольнули последние слова. Он, хоть и действительно смог организовать подпольные бои, в которых он участвовал до этого только в роли бойца, всё-таки не смог удержаться на этой нише — слишком прибыльное дело сразу стало интересным местным бандитам, с которыми ему не хотелось иметь ничего общего. Волновался. Он боялся за родителей, за Уёна, за себя. Много отморозков было на Четвёртом кругу. Хонджун объяснил ему принцип работы, его обязанности. Учитывая, что деньги были необходимостью, Сан согласился. Почти сразу же. Видимо, он не любил долго думать над предложениями Кима. — Эй, ты чего лыбишься, — Хонджун с Юнхо подошли уже ближе. Сан даже не подозревал, что всё это время стоял и смотрел в их сторону. — Помоги лучше Ёсану. — Конечно. Или Сан не любил отказывать Хонджуну.

***

Парни прошли не так много, но усталость давала о себе знать. Ноги начинали гудеть от нагрузки. Горячий песок под ногами сменился местами влажной землёй и камнями, как только они зашли в самые заросли. Лабиринты свисающих лиан начинали раздражать, когда в очередной раз они оказывались у самого лица — приходилось или пригибаться, или отодвигать в сторону, а это лишние движения. — Минги, я же сказал, даже не прикасайся к ягодам, — Сонхва одернул руку парня, которую он протянул к дереву. — Даже не срывай просто так. — Я уверен в них на сто процентов, — Минги сорвал несколько плодов — они были гораздо больше, чем ему давалось видеть на континенте. — Это же просто личи, приглядись. В его руках было несколько плодов малинового цвета, они не занимали и половины его ладони. — Я сказал нет, — парень сбросил их на землю, пройдясь по ним. — Минги, послушай, в случае чего, я твой труп оставлю прямо здесь и не потащу его в страну, чтобы достойно похоронить тебя с почестями. Тон Сонхва не был таким уж и злым, скорее усталым и язвительным. — Правильно, я бы скинул это на Чонхо, он покрепче тебя будет, — Сон похлопал парня по спине, но больше не стал тянуться к ветвям дерева. Он прекрасно знал, что это было съедобным, но ради сохранности нервов Сонхва и своих решил, что даже трогать их не будет. Переживёт. Пак ничего не ответил, тихо фыркнул, отправившись дальше. Он не шёл, как глава, впереди их колонны, просто плелся посередине, наблюдая за самыми проблемными: неизвестными ему людьми. Он доверял Чонхо, который был их направляющим. Уён молча наблюдал за этой картиной, про себя думая, что Минги нисколько не изменился с их последней встречи. Он всё такой же своенравный и резкий, остр на язык. Но даже с такими характеристиками он не выглядел грубым, общение с ним не было таким уж и тяжким — к этому быстро привыкаешь. В его подколах и шутках не видишь ничего плохого, а иногда даже чувствуешь какую-то заботу, что ли. Чон споткнулся ровно в тот момент, как его окликнул Минги. — Эй, что это у тебя? Он сразу не понял, про что конкретно спрашивал Минги. Чон уловил взгляд, направленный в район его головы. — Бандана. Волосы от лица убирает, да и смочил, чтобы не так жарко было. Ярко-синяя ткань бросалась в глаза. Можно специально не смотреть на Уёна, но если он был в поле зрения — боковой взгляд цеплялся за эту яркую деталь. — Да, не завидую я вам, — Минги показал пальцем сначала на Уёна, а потом перевёл на Сонхва. — Чернющие, еще и длинные. То ли дело у меня, — он провел рукой по коротко стриженным волосам. Еще и осветленным. — Никогда в жизни не постригусь как ты. Над цветом ещё можно подумать. Минги только усмехнулся, по-дружески подталкивая парня вперёд. Сверившись с часами, Сонхва решил, что на сегодня достаточно. Почти никто из них не отдыхал должным образом, может, только счастливчики, которые отправились поспать в номер отеля. Тратить много сил и остаться в самых джунглях без ночлега было рискованным, поэтому они решили обосноваться на более ровной поляне у склона. Распределение обязанностей оказалось не таким уж и сложным делом. Самые сильные направились на строительство их временного жилища, остальные разбирались с едой и костром — решить, что они будут есть и собрать розжиг, не такое уж и сложное дело. Изначально Минги вместе с Уёном вместе зашли вглубь джунглей: Минги пытался срубить более толстые и жёсткие ветки для каркаса, а второй искал более сухие для розжига. Чем он выше поднимался, тем больше ему везло. Он почти снова упал, когда поставил ногу в неправильное место, но вовремя успел схватиться за жёсткие стебли, которые, на его счастье, с лёгкостью с корнями не выдернулись из почвы. Только лишь ладони слегка саднило. За это, как он посчитал, вселенная дала ему полусухой мертвый кустарник, кору на некоторых деревьях, которую он бы смог поджечь. Пройдя несколько метров, он подобрал опавшие ветви или сломал совсем низко находившиеся — он не как Минги, который мог что-то достать ещё на полметра вверх. «Вроде не так плохо». С таким и не стыдно было возвращаться обратно в лагерь. Уён присел на самый край камня, чтобы отдышаться. Дорога в гору его утомила.

***

х760 год.

— Всё, что склоняет к грехам, должно быть использовано в пользу твоего духа и веры, — причитал уже пожилой мужчина, склоняясь над вырытой ямой. Второй стоял на коленях, немного склонив голову вниз. Его руки были испачканы грязью от влажной земли, она забилась под отросшие ногти. Он выглядел не сколько серьёзным, сколько сожалеющим. Брови опущены, как и уголки его рта. Он молчал всё это время, как опустился на землю. — Жертва Богу принесет успокоение твоей душе, — стоявший коснулся плеча второго. — Оставь свои грехи здесь, — он говорил вполголоса, его слова назначались только одному лишь человеку. Стоящий на коленях с усилием подвинул непримечательный деревянный ящик в сторону ямы — он был дико тяжелым. Он приминал под собой землю, оставляя полосы. Мужчина тащил его с самого Эглера, а теперь жертвует по своей воле. Это не должно влиять ни на него, ни на его близких. Кража — преступление, теперь для него, в первую очередь, духовное. Наличие таких богатств на острове — преступление, которое может дурно повлиять на его семью. — Алмос простит, — проповедник дотронулся до коры величественного дерева, которое возвышалось перед ними. Мужчина скинул ящик в пустоту, который глухо ударился о самое дно. Он вырыл это своими руками, не лопатой, чтобы приложить усилия к тому, от чего ему нужно искупиться. После всего — засыпал всё обратно землёй, пригладил ладонями и положил несколько камней сверху. Так он и сам не смог бы сказать, что здесь что-то припрятано. Он поднялся, не отряхивая и грязных штанин. Поклонился один раз, поднимая голову на вырисованную букву А и две точки над ней. Он не уточнял у Ли, чем это было нарисовано, но догадывался. Старик периодически не мог держать в руках какие-либо вещи, лечился и не работал на ферме. — Это будет пользой, если не забудешь. Приходи сюда периодически с подношением, — теперь уже Ли сжал слегка плечо стоявшего. — Что я могу использовать, как подношение? — Своё внимание, прикосновение и еду, Йонас. Да… Все любят поесть, боги тоже. Мужчина слабо кивнул. Они постояли еще с пару минут, каждый думая о своём. Ли смотрел в проглядывающееся сквозь листву небо, а взгляд Йонаса был прикован к этой неровной букве А с двумя точками. Он видел подтёки снизу от элементов.

***

Он нагибается под свисающими ветвями, обходит стороной шуршащие кусты, лишь бы не создавать шума. Его движения быстрые и точные, но в то же время плавные, гибкие, он без колебаний обходит препятствия, держа рукоятку ножа в зубах: руки заняты опорой. Джек видит свою цель — парень крупнее него выжидательно смотрит на их небольшой лагерь. Параллельно парниша обдумывает план своих действий. Ему надо доставить парня живым. Хрустящая ветка под его ботинком заставляет Джека лечь полностью на влажную землю, лицо неприятно пачкается в грязи. Она попадает на подбородок, нос и щеки, кажется, она даже на кончиках ресниц. Он в таком положении и сделать ничего не сможет. Спустя некоторое время, он смелеет, поднимает голову на пару сантиметров, чтобы открыть себе минимальный обзор на цель. «Не дай Бог он затаился и пасёт меня». Но тот парень как сидел за деревом, так и сидел. Он не переставал наблюдать, даже если и заметил этот звук, то не придал ему никакого значения. Джек выдыхает про себя. Одной рукой достаёт револьвер, а сам смотрит на ножны на бедре неизвестного. Он чувствует, как капли пота скатываются с его лба до носа, капая с него. Осталось подходящее время. От Джека до этого парня всего пара шагов, трудность только в подъёме и в корнях деревьев, за которые он может запнуться. Парниша выглядывает ещё немного, прикидывая в голове, куда он сделает шаг — он будет ещё на самом склоне, не доходя до равниной части, второй аккурат около торчащего корня, третий будет решающим уже на ровной дорожке и с замахом ствола пистолета, чтобы оглушить. Главное попасть в нужное место и внешней стороной — без металла и острых краёв. Джек отсчитывает про себя секунды. На пятой неизвестный заглядывает вниз, видимо, оценивая крутость склона под ним. Если он сделает полшага вперёд, то прокатится по россыпи камней и в конечном итоге упадёт на острые булыжники. Тут около двенадцати, может четырнадцати метров, умереть он может в два счёта. Джек видел этот склон, но снизу. На седьмой секунде Джек решается, когда неизвестный не поднимает своей головы, будто заигрывая с судьбой. Он не дожидается того, как его нога случайно соскользнёт вниз или его заметят, он не успевает даже развернуться, только лишь маленький шаг назад. Не сильно размахиваясь, Джек заносит руку для удара, как парень поворачивается и отскакивает в сторону. Он не кричит, даже ничего не говорит. Это делают за него испуганные глаза, взгляд которых мечется, не знает, за что уцепиться. Казалось, секунду назад он был один и просто сидел здесь, а теперь ему приходится обороняться. Но Джек был быстр. Он занёс руку снова, ударяя уже рукояткой по лицу, проходясь по щеке и носу, а когда тот отшатнулся, сделал то, что и задумал изначально — ударил по голове. Тот падает почти в объятья Джека, на секунду парниша подумал, что перегнул палку. Он проверил дыхание, к счастью, оно было — парень видел, как вздымалась грудь неизвестного. Крови было не так много, губа, по которой тоже попало, была разбита, из носа текло, но будто бы он его не сломал. И ладно. Мордашка у него была красивой. Он урвал небольшой моток верёвки, которого хватило только на руки. Он завёл их за спину, чтобы было больше шансов не упустить, если тот очнётся и захочет сбежать, а также, чтобы остаться в безопасности. Парниша вытащил припрятанный чужой нож, быстро обшарил остальные карманы, ничего не находя. — Неплохой нож у тебя. Наверное, хорошо, что не успел им воспользоваться. Джеку повезло, что сам взбирался по более пологому склону и без камней. Сейчас это было как никогда кстати. Какое-то время он просто тащил его по земле, вся одежда этого бедолаги была заляпана, выпачкана в траве. Видок у него был не очень: испачканное в крови лицо, спутанные грязные волосы, к которым пристало несколько травинок и веточек, рубашка, выбившаяся из-под брюк. — Черт, почему ты такой тяжелый. Джек ругался, когда ему надо было приподнимать тело, чтобы дотащить его до корабля. Как назло, все решили вернуться туда, и Джек сначала не мог понять почему, но потом вспомнил, что им обещали последний приём пищи. Пропустить его грех, особенно, когда у них такой хороший был кок. — Потом спасибо скажут. Парниша выволок его на береговую песчаную линию — не сказать, что стало легче. На свой страх и риск он развязал руки парня, который, видимо и не планировал очухиваться. Оставалось не так много метров до нужного места, поэтому он взвалил тело на свою спину, держа руки парня перед собой, и тащил в сторону судна. Шаг за шагом и он оказался на палубе, а потом уже и внутри. На него таращились некоторые члены экипажа корабля, даже кто-то из их команды. Они не понимали, что происходит. Кто-то сначала подумал, что это их человек раненый и в отключке, а потом замечали, что совсем не видели таких на корабле. Они находятся около двух часов на Вехлесе, а Джек уже притащил какого-то непонятного парня. «У него несколько татуировок. Я уверен, что если снять рубашку, там будет чёрное солнце». Когда об этом узнал Хонджун, он оказался на месте в течение нескольких секунд. Бегал он довольно-таки хорошо и быстро. Он влетел внутрь каюты слишком резко, почти снося дверь, которая была и так до ужаса хлипкой. Джек ещё не успел отойти от своего пленника, он сидел на корточках, рассматривая незнакомца, оценивая его состояние. Но как только он увидел Хонджуна, который выглядел разъяренным и обеспокоенным одновременно, парниша вскочил на ноги, смиренно выпрямляя руки по бокам. — Джек, ты с ума сошёл? — Хонджун оттолкнул его в сторону, оглядывая неизвестного ему парня за спиной. — Я же говорил, что мы не трогаем гражданских! Он не знал, что испытывать и думать по данному поводу, когда неожиданный пленник вдруг подал голос. Он был немного охрипшим и слабым, но Хонджун всё-таки услышал его. — Где я? — он попытался осмотреть помещение, но боль от удара разнеслась по всей голове, переходя и по всему телу. Он зашипел, закидывая голову назад, касаясь стены. Его руки всё так же были связаны, но уже спереди, поэтому он поднял их обе, чтобы коснуться лица — на подушечках остались слабые пятна. Кровь-то почти засохла. — Он был вооружён, — мальчишка проигнорировал вопрос, достав нож, который пару секунд назад у него был за поясом. — У него есть несколько татуировок. Он следил за нами. Аргумент про татуировки не сработал бы в обычное время — мало ли кто их делает? Даже в их команде есть такие люди. Но всё это стечение обстоятельств кажется слишком странным: вооруженный человек, с непонятными надписями на теле, наблюдал за ними. Хонджун взял в руки нож, внимательно его осматривая. Действительно, хороший нож. Можно сказать, что именной — он понятия не имел, что было написано на лезвии — даже язык определить не мог, но был уверен, что эта гравировка была специально под его обладателя. Джека слегка потряхивало, не думал, что окажется под горячей рукой капитана. Он был довольно смелым и резким, но всё равно ощущал страх перед старшими, особенно перед разгневанным Хонджуном. Ещё и подвести не хотелось. Ким оглядел парня, который теперь безучастно сидел на полу за спиной Джека. Он смотрел в одну точку, будто пытаясь прийти в себя. Вероятно, это так и было: непроизвольно морщился от боли. Кровь на лице уже запеклась, руки были ободраны, вероятно, когда его тащили, а сам он был весь грязным. Его будто скинули с той скалы, а не бережно донесли до судна. Но всё-таки безопасность его команды была важнее. — Кто ты и почему следил за нами?