Emerald Dragon

      У господина секретаря выдался крайне тяжелый день. Господин секретарь очень надеялся на отдых. О да… Он надеялся прийти домой, раздеться, заключить в объятия одного настырного сумерского архитектора и уснуть благим сном.       Каково же было его удивление и одновременно разочарование, когда он, испытывая ужасную головную боль, встретил на пороге своего дома пьяного, полуголого Кавеха. Да не одного, а в компании Сайно и Тигнари — трезвых, в отличие от его «соседа».       — Что здесь…       Не успел аль-Хайтам закончить полный возмущения вопрос, как Кавех прильнул к нему, повис на плечах и пролепетал:       — Ах, вот и ты, дорогой! Ну наконец-то… Эти негодяи сговорились меня раздеть!       — Кто виноват, что ты так плохо играешь? — усмехнулся Сайно, вертя в ладони дайсы.       Хайтам моргнул и строго посмотрел на учёных, расположившихся за столом. В центре, среди кружек пива и карт, уже валялось несколько дайсов. Они принадлежали Кавеху и явно не сулили ему ничего хорошего в следующем раунде. Встретившись с хитрым взглядом Тигнари, мужчина вновь перевёл взгляд на горе-архитектора и по совместительству своего любовника.       — Они решили меня надуть! — продолжал жаловаться Кавех, прижавшись голой грудью к аль-Хайтаму. — Ты просто обязан отстоять мою честь!       — С чего бы? Почему я должен что-то там отстаивать, если ты сам согласился на игру? Да ещё и на раздевание, — хладнокровно сказал Хайтам.       — Ну согласился и что? Тебе совсем плевать? Они же меня догола разденут!       — Значит, ты проиграешь с голой задницей.       — Да ладно тебе, аль-Хайтам. Не будь занудой, поиграй с нами, — отозвался Тигнари.       — Тебе не терпится проиграть, Нари? — усмехнулся Хайтам.       Тигнари нарочито громко фыркнул, поднёс к губам миниатюрную рюмку с некой резко пахнущей настойкой и скрыл за ней хитрую улыбку.       — Кажется, господин секретарь Академии просто боится, — с вызовом бросил лесной страж, пошевелив ушами.       Сайно продолжал вертеть в руках дайсы, загадочно посматривая то на Хайтама, то на Тигнари. Все прекрасно знали, что колода генерала махаматры — самая лучшая.       — Знаешь, что? Если ты за меня не отыграешься, я тебе этого не прощу! — угрожающе нахмурился пьяный Кавех.       — Что же делать? — наигранно обречённо вздохнул Хайтам. — Придётся принять участие.       — Отлично! Все по колодам, — оживился Сайно. — Кавех! Пока что можешь одеться. Мы начинаем заново.       Спустя пару раундов пиво было окончательно допито, а Кавех вновь оказался обнажённым по пояс. В ход пошла настойка, а следом и специальные грибы, размолотые в порошок, которые принёс с собой лесной страж. Очередной проигрыш Кавеха сопровождался безудержным улюлюканьем со стороны друзей. К моменту, когда последний раунд был окончен, на архитекторе осталось лишь тонкое хлопковое бельё. Аль-Хайтам усмехался так хитро, словно пытался не «отыграться» за любовника, а наоборот — помогал того раздеть. Проигравший пару раз Тигнари всё ещё был облачён в брюки и обтягивающую стройный торс водолазку, через которую проступали твёрдые соски. Этот вид неожиданно то и дело привлекал внимание Хайтама, и он, будучи всё ещё полностью одетым, стремился разбить броню лесного стража в пух и прах. Сайно же заинтересованно наблюдал за происходящим, с лёгкостью обыгрывая соперников.       — Так не честно! Не честно! — вопил Кавех, стыдливо прикрывая обнажённую грудь свободной рукой. Другой рукой он держался за собственное нижнее бельё, словно то было единственным его спасением от тотального поражения.       — Кавех, — серьёзно сказал генерал махаматра — сильнейший игрок и одновременно самый трезвый во всей компании. — Проиграл, значит имей честь выполнять условия.       — Да-да, нам всем интересно, что же ты там прячешь, — промурлыкал Хайтам, вдохнув очередную порцию дурманящего порошка через специальную трубку.       — Как будто ты не знаешь, — состроил гримасу Кавех, а затем вновь переключился на Сайно, грозно тыча в него пальцем. — Это всё ты!.. Ты мухлевал!       — Твои обвинения очень серьёзны, — заявил Тигнари, а затем склонился к Кавеху и хитро прошептал: — Впрочем, если ты уверен в своих словах, то я по доброте душевной могу помочь тебе отомстить.       Сайно самодовольно улыбался: он был уверен в своей победе, хоть дело и осложнило появления секретаря Академии. Кавех невероятно злился, не желая спускать генералу с рук победу. Он умоляюще поглядел на аль-Хайтама, но тот лишь развёл руками. Поняв, что любовник помогать ему не собирался, архитектор взял всё в свои руки.       — Что ты предлагаешь? — шепнул он в ответ Тигнари.       — Предлагаю устроить дуэль, в которой Сайно и аль-Хайтам будут соревноваться, а мы с тобой — их отвлекать.       Кавех непонимающе моргнул. Секретарь Академии и генерал махаматра обменялись взглядами. Хайтам строго сложил руки на груди, словно догадавшись о плане Тигнари.       — В чём смысл продолжать игру с сильнейшими игроками, если можно применить хитрость и заставить их потерять самообладание? — продолжал шептать на ухо Кавеху лесной страж.       Увидев заинтересованность в глазах архитектора, хитрый лис обратился к игрокам:       — Начинайте дуэль, господа.       — Но… — Не успел архитектор возразить, как Тигнари уже нырнул под стол и потянул Кавеха за собой.       — Давай за мной.       Оказавшись под столом, лесной страж заговорщицки улыбнулся:       — Ты ведь знаешь, как заставить Хайтама растерять всю свою невозмутимость, не так ли?       Кавех смотрел на Тигнари в ответ во все глаза, не веря своим ушам.       — Ну же, будет весело. — Тигнари шаловливо подтолкнул Кавеха к ногам Аль-Хайтама, а сам устроился меж широко расставленных стоп Сайно.       — Хорошенько поработай ротиком, — шепнул он в ответ на изумлённый, но при этом уже затуманенный алкоголем и похотью взгляд архитектора.       Сказав это, он коснулся ягодицами собственных пяток, так что его пушистый хвост приподнялся и защекотал Кавеху лодыжку. После Тигнари прогнулся в пояснице и прильнул к бёдрам Сайно. Мягко потеревшись щекой о ногу своего партнёра, он жадно вдохнул его запах и издал непристойный стон. Затем он протянул вперёд руку, вытащил из-под набедренного пояса генерала махаматры уже затвердевший член и со сладостным причмокиванием вобрал его в рот. Сверху до мужчин донёсся судорожный вздох. Увидев, как Тигнари взахлёб принялся сосать толстый член генерала, Кавех чуть не задохнулся от стыда. При этом, как ни странно, он испытал невероятный жар, разлившийся по всему его телу и заставивший судорожно возжелать того же самого.       Через мгновение требовательная рука Хайтама легла на плечо Кавеха и потянула к ногам. Архитектор подчинился. Хотя щёки его горели, а ум и вообразить не мог, что всегда рассчётливый и сдержанный любовник стал бы вытворять подобное на глазах у других, Кавех решительно приблизился к его разведённым ногам. Прикрыв от удовольствия глаза, он принялся вылизывать окрепшую плоть Хайтама прямо поверх брюк, оставляя на ткани мокрый след. Секретаря явно такой расклад не устроил. Раздражённо выдохнув, он стянул брюки ниже бёдер, схватил одной рукой Кавеха за волосы, другой — себя за ствол и властно засунул внушительный орган архитектору прямо за щеку. Потеряв дар речи от похоти, Кавех закатил глаза и тут же обхватил губами его член. Влажное, громкое хлюпанье заполонило комнату, а через минуту никому уже не было и дела до очередной карточной партии. Поняв, что мужчины остановили игру, Тигнари предупреждающе укусил Сайно за бедро. Генералу ничего не оставалось, как подыграть. Прикусив нижнюю губу, он поймал помутневший от удовольствия взгляд секретаря, после чего вновь кинул дайсы. С трудом, но партия продолжилась.       Тигнари встал на четвереньки, выпятил зад и причмокнул, попытавшись взять член Сайно как можно глубже в глотку, пока генерал перемешивал карты. Стараясь не отставать от лиса, Кавех активно двигался, обхватывая и всасывая ртом ствол аль-Хайтама и заставляя тот наливаться и сочиться, а всё новые глубокие стоны — вырываться из губ секретаря.       Спустя несколько таких движений, пока игра вновь не окончилась досрочно, Тигнари мягко коснулся пушистым хвостом бедра Кавеха и тем самым привлёк его внимание. Со сладким причмокиванием вынув член Хайтама изо рта, архитектор покосился на лиса. Тот поглядел прямо на него и улыбнулся. Затем он поднёс указательный палец к губам и дёрнул подбородком в сторону члена Сайно.       — Ты что задумал? — опомнился Кавех.       Тигнари поманил архитектора к себе и, когда тот подполз к нему на четвереньках, вовлёк в страстный поцелуй. Их языки сплелись, а рты мгновенно наполнились влагой. В поцелуях Кавеху не было равных, и он, взяв лицо лесного стража в ладони, жадно принимал чужой язык.       — Как тебе вкус Сайно? — прошептал Тигнари, отстранившись.       Кавех судорожно облизнул губы, не в силах вымолвить ни слова.       — Хочешь сам попробовать? — продолжил соблазнять его хитрый лис. — Заодно разыграем этих двоих.       Кавех был чересчур пьян и возбуждён, чтобы отказываться. Поймав игривый взгляд Тигнари, он решительно и смело скользнул к ногам генерала махаматры. Затем, уже менее уверенно, он коснулся губами чужой крепкой плоти и тихо выдохнул. В этот момент Тигнари подполз к аль-Хайтаму, не оставляя тому шанса заскучать. Пока Кавех пробовал на вкус член Сайно, лесной страж принялся активно вылизывать плоть его любовника: от основания до головки. Всё внимание генерала и секретаря сосредоточилось на получении удовольствия. В отличие от Сайно, Хайтам сразу заметил подмену: острые ушки лиса то и дело выглядывали из-под стола и слегка щекотали кожу на лобке, когда Тигнари склонял голову, чтобы вылизать яички.       — Ох, Архонты, — шумно выдохнул Сайно, как только его плоть скользнула глубоко в глотку Кавеха. Тигнари нетерпеливо мотнул хвостом, с аппетитом всасывая чужой член. Двое учёных окончательно оставили карты в покое и уже не пытались делать вид, будто играли. Теперь они вовсю наслаждались процессом, то и дело переглядываясь и словно мысленно о чём-то договариваясь между собой. Заметив кисточки ушей Тигнари между ног у аль-Хайтама, Сайно ничуть не удивился, когда глянул под стол и обнаружил у себя между ног светловолосую макушку.       — А наш архитектор неплох, — улыбнулся генерал махаматра, погладив парня по макушке.       — Как и наш милый маленький лесной страж, — оскалился аль-Хайтам.       С этими словами секретарь вытянул Тигнари из-под стола и усадил к себе на колени. Заметив невинный взгляд лесного стража, секретарь строго спросил:       — Вы с Кавехом задумывали это с самого начала, не так ли?       Тигнари заговорщицки покосился на архитектора, которого схватил за волосы и притянул к себе генерал махаматра.       — Как генерал махамарта смотрит на то, чтобы подвергнуть их наказанию? — наигранно добродушно поинтересовался Аль-Хайтам.       — Согласен. Им обоим нужно преподать урок, — задумчиво ответил Сайно, накручивая золотую прядь волос архитектора на указательный палец.       Не дожидаясь команды, секретарь подхватил Тигнари под ноги и ловко стянул с него штаны. Водолазка, которая до той поры оставалась на лесном страже, на самом деле оказалась нижним бельём и соблазнительно соединялась тонкой полоской между ягодиц. На пояснице у лиса был специальный вырез для хвоста, и вся конструкция прелестно смотрелась и ему шла. Оттянув эластичную ткань на груди, Хайтам подцепил один из торчавших сосков большим пальцем, вырвав протяжный стон из губ лиса.       — Проколы? — удивился Хайтам, увидев пирсинг на обоих сосках Тигнари. — Теперь понятно, почему они так торчали.       Продолжив играть с сосками лиса, аль-Хайтам заметил, как жадно их пожирал глазами Кавех. Его тем временем полностью раздел и уложил поверх стола Сайно. Широко раздвинув ноги, архитектор бесстыже дрочил член генерала. Как только палец генерала махаматры проник в его узкую промежность, он приоткрыл рот и сладостно застонал. Он запрокинул покрасневшее лицо, и взгляд его был теперь обращён на Хайтама. Не выдержав, секретарь одним быстрым движением прижал Тигнари к себе и сдвинул на правую ягодицу его нижнее бельё. Обхватив его хвост одной рукой, свободной он помассировал сжимающийся задний проход. Сайно тем временем, подойдя к столу сбоку, всунул член за щеку Кавеху. Архитектор вновь закатил глаза от удовольствия, чувствуя пальцы генерала махаматры внутри себя. Будучи прекрасно знакомым с мужским телом, Сайно действовал уверенными, выверенными движениями и быстро нашёл наиболее чувствительную точку в заднице Кавеха. К глазам архитектора подступили слёзы, когда мужчина принялся бесцеремонно массировать его простату.       — Давай-ка его утешим, — чмокнув Тигнари в припухшие губы и одновременно шлёпнув его по левой ягодице, сказал аль-Хайтам. Лис подчинился, залез на стол и подполз к Кавеху на четвереньках, разбросав по полу дайсы. Наклонившись к лицу архитектора, Тигнари слизнул с уголка его глаза крохотную слезу. Затем он приблизился к члену Сайно, который в этот момент вылизывал Кавех, и жадно высунул язык. Увидев это, генерал махаматра отстранился от архитектора и позволил Тигнари заглотить свой ствол до основания.       Аль-Хайтам тем временем где-то достал массажное масло, спустил штаны и, обильно смазав собственный член, приставил головку ко входу Тигнари.       — Надеюсь, вы не против, генерал? — обратился он к Сайно.       — Разве вам когда-либо нужно было моё разрешение, господин секретарь? — усмехнулся генерал в ответ.       — Отлично. Потому что я уже на пределе. — С этими словами он огладил миниатюрные ягодицы Тигнари.       — Мне казалось, выдержка у вас посильнее, секретарь.       — Только не тогда, когда мой драгоценный архитектор ведёт себя, словно похотливая шлюха, — прорычал аль-Хайтам, глядя на Кавеха и при этом с упором надавливая головкой на дырочку Тигнари. Мышцы поддались под напором, и в следующую секунду лис со стоном, слетевшим с губ, принял в себя член своего коллеги-учёного.       — Здесь довольно растянуто, — с удивлением обнаружил аль-Хайтам.       Сжав ягодицы Тигнари обеими руками, аль-Хайтам начал ритмично двигаться. Сайно от него не отставал. Он повернул Кавеха на бок, чтобы тому удобнее было наблюдать, как Хайтам трахал Нари, и медленно, но решительно вошёл в него. Слёзы брызнули из глаз архитектора. Под воздействием дурманящего порошка ощущения обострились до предела, и сразу за слезами из парня вырвался глубокий всхлип. Генерал махаматра с ним не церемонился. Властно схватив Кавеха за светлые волосы, он принялся иметь его, будто настоящую портовую шлюху. Архитектор закусил нижнюю губу и грациозно выгнулся, коснувшись руки Тигнари. Пальцы парней переплелись, и лис, протяжно застонав, принялся вилять задницей, охотнее подставляясь под член аль-Хайтама.       — Предлагаю переместиться на кровать, секретарь. Ночь будет длинной, — вдруг отозвался Сайно, остановившись и пригладив взмокшие от жара волосы.       — Вы проницательны как никогда, генерал махаматра, — ответил Хайтам.       В общей спальне Кавеха и аль-Хайтама, под тенью пышного, посаженного в большой горшок, кармафалы, той ночью было напрочь позабыто о священном призыве семерых, а также об отдыхе, столь желанном господином секретарём. Из той самой спальни вместо тихого сопения всю ночь доносились то громкие и сдавленные, то прерывистые и сладостные, то совершенно несдержанные, хриплые стоны. Прихватив с собой массажное масло и немного дурманящего порошка, четверо мужчин предавались такому разврату, который не снился ни Богам Селестии, ни всему Тейвату. Крепко схватив Тигнари за хвост, Сайно бодро задавал темп всему процессу. Сжавшись вокруг его члена, Нари стонал и склонялся над Кавехом. С каждым же новым толчком лис, на пару с аль-Хайтамом, всё глубже проникал в зад архитектора.       — Ох, блять, как же узко! — воскликнул Тигнари, в очередной раз звонко ударившись бёдрами о бёдра Хайтама и Кавеха. Архитектор лежал прямо поверх секретаря с широко разведёнными ногами и принимал в себя сразу два члена.       Лаская мужчин, Тигнари намеренно игриво задевал маленький циркуляр на левом соске аль-Хайтама. Его собственные крошечные колечки в обоих сосках тряслись и звенели всякий раз, когда Сайно толкался в его зад.       — Не знал, что вы такой распутный, когда дело доходит до совокупления, господин секретарь, — пошло усмехался Тигнари, принимая член Сайно ещё глубже в себя.       — Вы бы видели себя, господин лесной страж, — оскалился Хайтам и укусил Кавеха за мочку уха. Лицо секретаря покраснело, а на висках вздулись вены.       — Хайтам, ты что, уже сходишь с ума от похоти? — зарычал Сайно, проникнув в любовника до упора.       Тигнари громко всхлипнул, подавившись собственным стоном. Их с аль-Хайтамом яйца соприкоснулись, а члены оказались плотно сжаты в тисках горячей плоти. Архитектор же только и делал, что бесстыдно стонал, отдаваясь двум мужчинам сразу.       — Кто здесь точно сошёл с ума, так это господин архитектор, — ответил Хайтам, схватив Кавеха за шею. — Или, может, мне звать вас ненасытной шлюхой? — Последнее он прошептал на ухо любовнику.       Щёки Кавеха вспыхнули, он приоткрыл рот и вытащил язык. В этот момент Сайно обеими ногами забрался на кровать, склонился над всей троицей и сплюнул архитектору в рот.       — О Архонты! Я кончаю! — жадно сглотнув, закричал Кавех. — Сильнее! Я сказал: сильнее!       — Умница, — прошептал Хайтам, лизнув языком ухо любовника. — Ты ведь так долго этого хотел: трахнуться вчетвером.       — Иди к чёрту, Хайтам! Блять!       — Только вместе с тобой, мой яркий светоч, — простонал господин секретарь, поджал бёдра, вогнав плоть в любовника до упора, и бурно кончил вместе с Кавехом и Тигнари. Сайно сделал ещё несколько глубоких толчков поочерёдно то в Тигнари, то в Кавеха, и излился на взмокшие, разнеженные похотью и алкоголем тела.       Немногим позже, лёжа на кровати в окружении трёх мужчин, с которыми они прошли огонь, воду и медные трубы, господин секретарь перебирал пальцами светлые локоны и размышлял о том, как же всё так обернулось; как так вышло, что он, всегда такой невозмутимый и собранный, терял контроль всякий раз, когда сталкивался с одним великим, амбициозным архитектором.       — Судьба — забавная штука. Верно, господин секретарь? — тихо спросил Сайно и осторожно, чтобы не разбудить Тигнари, повернул голову в сторону Хайтама.       — Это верно, генерал махаматра. Вот только в священный призыв семерых я больше с вами не играю.