Emerald Dragon

      — Так-так, кого я вижу? Сама великая Райдэн Эи, владычица вечности, одна из семи Архонтов и правительница Инадзумы посетила скромный храм Наруками, — с хитрым видом, свойственным ей, протянула Яэ Мико, встречая Архонта-затворника у храма.       — Я хотела… — начала было Эи, но тут же замолкла, увидев перед собой до боли знакомый и родной взгляд нежно-пурпурных глаз.       Она так скучала. Её кицунэ, её прекрасный, волшебный фамильяр… То беззаботная, то серьёзная, то хитрая, сострадающая или равнодушная. Какой Яэ Мико предстала перед Эи сегодня? Даже Архонтам не по силам было читать её эмоции.       — Продолжай. Так что ты хотела? — она подошла к Райдэн неторопливо.       И хотя они так долго не виделись и не разговаривали друг с другом, она не коснулась, а лишь глубоко вдохнула наэлектризованный воздух, окружающий Эи.       — Я хотела прогуляться с тобой… по тому лесу, где мы однажды встретились, — сказала Эи, ловя пальцами и тут же упуская тонкий шёлк повседневного платья Мико.       Кицунэ умело скрыла смешок за ладонью и обошла Эи сзади, любуясь переливами её иссиня-чёрных волос у макушки с сиреневым омбре к концу длинной косы. В воспоминаниях Яэ Мико всплыли трепещущие сознание картины их с Эи долгих ночей: взмокшие локоны у висков; коса, намотанная на ладонь и сжатая в кулаке… Кицунэ вздрогнула, уловив тот самый знакомый аромат сакуры и чего-то сладкого, еле различимого. Райдэн не изменяла своим предпочтениям: всё также любила сладкое на десерт.       — И что же мы будем делать вдвоём в том лесу? — с упоением спросила Мико, по-прежнему не касаясь той, к которой так хотела притронуться все эти долгие столетия.       — Хм-м, — задумалась Эи. — То же самое, что и в первый раз?       — Я буду убегать, а ты — меня ловить? — не выдержав, рассмеялась кицунэ.       Но затем, поймав на себе взгляд глубоких фиолетовых глаз, Яэ Мико притихла, скрыла улыбчивые губы за свободным рукавом платья и взглянула на крышу главного храма. Там, в тени, щебеча, уселась парочка зябликов и, ни на что не обращая внимания, занялась своими птичьими делами. Полюбовавшись ими минутку-другую, Яэ Мико обратилась к своему всевластному Архонту:       — Так уж и быть, уговорила.       Лес Тиндзю круглый год оставался в одной поре. Даже зимой холода не касались его, а дождь, гроза и другие ненастья обходили это место стороной. То был поистине волшебный лес, надёжно спрятанный под куполом вечности. Там однажды Эи увидела дивный облик божественной кицунэ. Она отдыхала меж деревьев на залитой лунным светом поляне и совершенно не пыталась спрятаться, обнажая свой истинный облик перед будущим Архонтом. Она стала фамильяром вечности, верной спутницей Божества и… её единственной любовью. Там, на залитой лунным светом поляне, они соединились впервые и связали свои души воедино навеки.       — Здесь всё также красиво, — вздохнула Эи с неким облегчением в голосе.       — Это — созданная тобою вечность, — Яэ Мико легко поцеловала Архонта в плечо. — Но ты в своей вечности, как и вне её, красивее этого леса.       Прохладный лесной ручей омывал их бёдра, пока они нежились на камнях и растворялись друг в друге. В тот момент Эи не желала думать ни о чём, кроме неё, своей кицунэ, кроме их обнажённых, сплетённых в воде тел.       — Никогда не любила эти замудрённые человеческие одеяния, — жаловалась Яэ, встряхивая взмокшими лиловыми волосами и освобождаясь от заколок.       — И потому выбрала традиционное кимоно жриц Наруками? — смеялась Эи, поглаживая розоватые лисьи ушки возлюбленной.       — Прошу заметить: я сильно его укоротила, — вздёрнула нос Яэ Мико, наслаждаясь улыбкой Эи. Вдруг посерьёзнев, она сказала:       — Как я люблю твой смех. И как я по нему скучала…       Целуя улыбчивые губы Эи, кицунэ думала о своей тоске и одновременно радости вновь обрести любимую. Лаская её язык и переплетаясь с ним своим, Яэ эгоистично и жадно не хотела отпускать своё божество во веки веков. Она горевала от одной лишь мысли, что та вновь могла её покинуть.       — Разве в первую нашу встречу мы купались в пруду? — прошептала Яэ Мико в губы Райдэн.       — Нет. Мы были слишком заняты тем, что обрели друг друга, — отозвалась Эи и вновь поцеловала возлюбленную.       Брызги воды потревожили маленьких светлячков, кружащих у воды. Эи первая сделала шаг навстречу затягивающему их обеих омуту. Сев на колени возлюбленной, она взяла в свои ладони её лицо и осыпала щёки и лоб лёгкими поцелуями.       — Моя любимая, — приговаривала она, перебирая лиловые локоны. Лисьи ушки щекотали её шею и ключицы, и она смеялась пуще прежнего.       — Сладкая, прекрасная, пусть и немного вредная леди вечность, — зачарованно смотрела на неё Яэ.       Они знали друг друга, как никто другой не знал ни одну из них. Они растворялись друг в друге постепенно, шаг за шагом, не торопясь. Приникая к мягкому лону Эи, Мико действовала нежно, но решительно. Касаясь губами полушарий ягодиц, а затем — уже сочащегося естественными соками цветка Райдэн, Яэ лелеяла свою драгоценную жемчужину. Слизывая соки и напиваясь ими, кицунэ испытывала, наконец, то самое долгожданное блаженство. Никто не способен был заменить ей её прекрасное божество. Для неё она пошла бы на всё. За ней она отправилась бы на край света, если бы та позволила. Ради неё она готова была обратиться кем угодно: пусть птицей, пусть сакурой, пусть каменной лисицей, перед которой молятся путники.       — Моя дорогая Эи… Твоя марионетка была так ко мне холодна, как бы я ни старалась растопить её лёд. При виде её, точной копии тебя, я раскалывалась на части. Я так без тебя тосковала…       — Однако успела ею полакомиться.       — Лишь потому, что она так похожа!       — Внешне, только и всего.       Шёпот вперемешку со сладострастными стонами разносился по лесу. Яэ вновь держала настоящую Эи в своих руках, вновь чувствовала под собой её плоть, вновь ощущала её жар. И это было самое лучшее чувство во всём мире. Прижимаясь к ней, она забывала о кукле Сёгун Райдэн. Она целовала Эи, лизала её грудь, её упругие бёдра, сжимала желанную косу в ладонях, расплетая волосы в пылу страсти. Она жила ею. Дышала ею. Ради неё она существовала как фамильяр и как существо, которое не способен был укротить ни один живущий ныне, кроме самой владычицы вечности.       — Возьми меня, — тихий стон Райдэн Эи для своей кицунэ — дороже благодатного света.       — Для тебя — что угодно.       И в который раз исполняя обещание, кицунэ обнажилась ниже бёдер и проникла в неё распалённым до предела твёрдым естеством, сотканным из плоти и крови специально для любимой.       — Ты не входила в неё? Не сливалась с ней, как со мною? — сбивчиво спрашивала Райдэн, раскрывая бёдра шире и позволяя проникнуть в себя до предела.       — Никогда.       Шумный выдох посреди тихого леса — словно выстрел пушки Камуйдзима. Яэ рваными, страстными движениями доставляла возлюбленной удовольствие именно так, как та того желала: опаляющей кожу лаской, жадной, ненасытной жаждой ёкая — величественного демона леса. С заботой и яркостью тысяч звёзд.       — Я так люблю тебя, Эи, — разносилось по лесу меж ветвей. — Люблю...       В том мгновении вечности журчал ручей между громкими стонами и шлепками кожи о кожу; между чреслами, полными огня. Ни грамма притворства, ни толики лисьей хитрости.       «Я люблю тебя».       И в эти слова она вкладывала всю свою жизнь и саму себя.