Игра богов

Сантана Двери закрываются, скрыв за собой Шива Палпатина и его сопровождение. Видеть среди приятелей мужа Дориану даже приятно. Ладно, найду возможность после с ним парой-тройкой слов перекинуться, как это бывало на Набу. Понятное дело, что про рабочие дела мужа Дориана мне и слова не скажет, вновь кивнёт в сторону Палпатина и пальцем по горлу проведёт. Что есть, то есть — ну не любит Шив распространяться с этими делами со мной, хотя порой совета и просит. Но меня не интересуют дела Сената, мне бы разобраться, в какую клоаку я попала сейчас. Судя по тому, как быстренько при виде меня убрал с глаз долой свою любовницу Палпатин, затевалось что-то серьёзное. И мне не желается стать жертвенной овечкой, когда всплывут интересные данные. Комм разражается мелодичной трелью и я хватаю его, надеясь, что это звонит Шив. Даже ведь не смотрю на экранчик! — Палпатин, милый, — щебечет в ухо мелодичный голосок, — встретимся сегодня после ужина? У меня есть прекрасные новости. — Конечно, встретимся, — копирую восторженный голосок собеседницы. — Что мне передать сенатору, кто ему послание оставил? Судя по всему по личному комму Шиву звонят многие. Пичуга на мгновение зависает и тихонько интересуется, с кем имеет честь. — Да я новый секретарь сенатора, госпожа?.. — А! Ой, какой Палпатин непостоянный! — хохочет милая дама, а имя своё не называет и судя по записной книге комма, в память не внесена. — Передайте, что перезвоню ему вечерком! — Непременно, мадам, — покладисто соглашаюсь, ноготком царапая кожу дивана. Комм не умолкает почти целый день, а во мне уже даже азарт проснулся. Шив, милый, а давай-ка домой явись? У меня здесь столько интересного накопилось! Шив Заседание Сената проходит в штатном режиме, меня никто не тревожит и не беспокоит. Благодать да и только! Причину понимаю слишком поздно, а после срываюсь с места, бросая все дела и встречи. Сантана сидит таким образом, что входя, в любом случае я встречусь с ней взглядом. «А она быстро освоилась», сглатываю слюну, окидывая взглядом брючный костюм, в который сейчас одета женщина. Заветный комм лежит у неё под рукой, она замечает мой взгляд и в этот момент комм вновь разражается трелью. Санта медленно, даже не глядя, нажимает заветную кнопку, сбрасывая вызов, и медленно улыбается мне. — Вы популярны, сенатор, хотя держитесь таким скромником, — ой, не к добру, что она перешла на «вы». — Работа такая, — знакомой фразой ограничиваюсь я и тут же едва не съеживаюсь: вот же ты… — Интересная, согласна. Завтра, а может уже сегодня, — она подтаскивает листочек с какими-то записями, хмурит брови, — к тебе пожалуют несколько дам, весьма заинтригованных, что по личному номеру сенатора им ответила новая секретарша вашего сиятельства. У меня подкашиваются ноги. — Ты что сделала? — сдавленный у меня голос, ой, сдавленный… — Пригласила их вечером на ужин. Всё обсудить сумеете. Надеялась, что они откажутся, а они согласились. Странно, да? — в золотившихся глазах восторг. — Взяла на себя смелость и заказала нужные мне вещи и ужин в ресторане, чтобы сюда прислали. Всё, как делалось на Набу. — Здесь не Набу! — взрываюсь я, вскакивая на ноги. Санта вскакивает мне навстречу. — А я не та Санта, какую ты знал, Палпатин! Она подступает ко мне вплотную и вновь дурман-запах обволакивает голову. И судя по улыбке на лице жены она уже знает про это. Улыбается, стерва! — Так что будь добр и включи свои мозги на все проценты, какие есть, чтобы выдумать вескую причину, что я здесь. И забери свой комм, я себе новый заказала, — разворачивается и удаляется в сторону спальни. Судя по всему, мне придётся спать в гостиной? Вот, блин! Сантана на раз усложняет мне жизнь. Это за один-единственный день. Ну и я, дурак дураком, оставить изволил свой личный комм, не подумав о последствиях. Уже в ужасе, что будет вечером. Но ужин, на удивление, проходит почти в штатном режиме. Сантана держится и ко мне, и к моим приятельницам, которые поглядывают в сторону скромного секретаря, одетой сейчас в строгое платье в пол, с должным почтением и полностью игнорируя колкие замечания гостей, которые парирую уже я. Сам же отслеживаю настроение жены, которую пусть и потерял пять лет назад, но терять теперь не намерен! Удивительно, что Санта собрана и сосредоточена. Она прислуживает нам за столом, показывая всем и каждому, что просто такая должность у неё и решительно игнорит меня, ограничиваясь сухими репликами, когда приходится к ней обращаться. Мои осведомительницы уходят в приподнятом настроении. А мне уже в пору хвататься за голову, предчувствуя, какие сплетни и слухи пойдут по столице на утро. Сантана стоит в столовой, глядя на далёкий Храм. Отсюда он очень красив, весь в сиянии огней подсветки. Прямо картинка. — Сколько из этих были в твоей постели? — сухо интересуется она, словно чувствуя, что я стою за её спиной. Что ж, в эту игру можно играть вдвоём и я столь же сухо говорю: — Все. Она смотрит в отражение моих глаз, сдержанная, но готовая взорваться в любой момент. — Хм. И это ещё не предел… — вот к чему она это сказала, сейчас точно не понял. — Какой же гадюшник! Серпентарий просто… Вот тут она зря. Змеи милы, пока их руками не хватать, а эти больше на скорпионов походят. Но мои мысли перебивает её нетерпеливое подёргивание плечиком. — Молния на спине — расстегни! — требует Сантана, зло оглянувшись на меня. Молча выполняю её приказ, а не просьбу. — Я в ванную, меня не беспокоить. Впору ярится, ну да не та у меня натура. Жду пару минут и направляюсь в том же направлении, на ходу избавляясь от одежды. Санта Уперевшись ладонями в стенки кабинки, глотаю слёзы, так и грозящие меня задушить. Ну дура же, когда не согласилась с Ашлой на возращение обратно в эту реальность! Всё упустила, а сейчас как наверстать? Пять лет в мусор не выкинешь, он здесь свою игру вёл, а я теперь и вовсе за пределами поля. С силой ударяю ладонью в стенку и прислоняюсь лбом к ней. Вода падает сверху на обнажённую спину, намочив волосы. Ноги обдувает прохладный ветерок и я вскидываюсь в бешенстве, что он посмел нарушить мою просьбу. Но сегодня здесь нет милого мужа, здесь деспот и тиран. Он безмолвно толкает меня к стене, заставив вжаться лицом в стенку, в этой хватке тяжело сопротивляться и показывать норов. Он захватывает мою руку и фиксирует её над головой. Злобно осыпаю его руганью и срываюсь на хрип, когда он хватает вторую руку и захлопывает свой капкан. Я беспомощна, как не бывала никогда. Жёсткими ударами он ставит меня на колени, отчего я вообще в отчаянии и кричу. Сейчас у него нет для меня нежности, только молчание и жёсткие руки, приказывающие, ломающие сопротивление… Вскрикиваю, когда он резко подаётся вперёд, рыдаю, но что-то неуловимо меняется и уже нет жестокости, пальцы гладят стёртые запястья, горячее дыхание вызывает мурашки на моём затылке и мягкие губы, скользящие по моему плечу. Движение его внутри словно зажигает солнце, которое вспыхивает за моими закрытыми глазами. Я таю в знакомых руках, смело отдаваясь на его волю. И пусть сегодня он отнюдь не нежен со мной, почему-то боязнь уходит прочь и я смело шепчу, даже не слыша своих слов: — Ещё! Дай мне… Что я прошу? Убедить, что я в самом деле жива? Он убеждает со всей убедительностью и жаждой обладания. И мне хорошо. Так хорошо, как давно не было. А проблемы… Решаемы. И пока моё дыхание идёт в унисон с тяжёлым дыханием Палпатина, галактика подождёт. Когда он засыпает, я внимательно изучаю его лицо. Мысли нерадостные, а тело приятно ноет, доказывая, что я жива и полна энергии. Дарт Сидиус, да? Шив Палпатин, который в силу каких-то причин зовётся среди политиков лишь по фамилии, чем нарушает обычаи родины. Вспоминается, что и первая фифа, та, которая с татуировкой на бедре кричала ему именно «Палпатин». Почему, зачем? Глаза так и норовят закрыться и я сдаюсь на милость бога сна. А такой здесь есть? Шив Смотрю на вредную женщину, которую когда-то назвал женой и назову вновь, дайте только устаканить ситуацию, сквозь ресницы, притворяясь спящим. Какие мысли бродят за этим милым личиком? И когда она медленно роняет голову на скрещенные руки, приподнимаюсь и подтаскиваю весомое такое тело к себе под бок. Спать в гостиной — уж увольте меня, когда рядом есть та, которую так легко воспламенить. Любовницы? А что любовницы? Так, приятное дополнение к обязанностям. Обязательства? Голословные я не принимаю, а вот шантажировать меня мало кто сможет: компромат есть на всех, сам же ограничиваюсь лёгкими нарушениями, чтобы отбрехаться можно было так же легко. Вот потому и не влезаю в разборки Сената, вот потому и держу дистанцию, тщательно создавая образ того, кто слаб и нерешителен. Только и горазд как поддакивать. А мой главный противник сейчас считает меня своим другом. Мысли вышибает напрочь, когда Сантана завозилась возле меня, недовольно что-то пробурчав и плотнее прижавшись бедром к моей ноге. Вот же, ведьма ты, датомирская! Усилием воли задавливаю просыпающееся желание и приказываю себе спать.