Путь самца: Поезд Страсти

      Очнулся Келус в маленьком светлом кабинете, практически доверху заставленном кипами бумаг и папок, хранивших в себе эти же самые бумаги. Он сидел на деревянном стуле и, хоть ничего не сковывало его движения, но почему-то ему совершенно не хотелось уходить.       — Ситуация, значит, следующая сейчас вырисовывается, — молчание прервал голос за спиной, — кто-то тяжелым железным тупым предметом нанес удар по голове девушке. Март-семь ее зовут, но, думаю, это вы знаете.       — Конечно знаю! Мы с ней в одной команде на поезде. А вы кто вообще?       Перед лицом Келуса, наконец, показался не то человек, не то механический робот, не то совершенно иная биомеханическая форма жизни, о существовании которой он даже не мог себе представить, от чего и вообразить текущее положение дел было еще более сложнее.       — Прошу прощения, забыл представиться. Добрый день, я старший следователь Таталов Бакир Петрович. Отдел особо тяжких преступлений.       — Однофамилец, что ли?       — К сожалению, да, — следователь тут же понял, кого Келус имел ввиду. Но от фамилии не отказываюсь.       — Белобог теперь расширяется?       — Нет, мы чернобожники. — Бывали там?       — Не слышал даже. Просто имя показалось мне знакомым. Будто бы бак какой-то, да?       — Нет, что вы. Это игра слов, если буквы переставить, будет рибак. Рибу ловить любили родители. Рибаки, хе-хе!       — Там через «ы», вообще-то.       — Пошел на хуй.       — Ах ты гадкий мус…       — Что, простите?       — Мусс, говорю, сегодня гадкий с утра попался.       — Ну да ладно. О чем это мы вообще, да? Знаешь, почему ты здесь?       — А где я вообще?       — В тюрячке. В ментуре. В участке. В отделе. Короче, загремел ты, браток. Пока что свидетелем. Такая хуйня.       — Вообще ничего не помню. Мы с Март разговаривали, а потом все, как в тумане. И вот я здесь.       — Повторюсь, она сейчас в крайне тяжелом состоянии. По степени повреждения мы можем предположить, что удар был нанесен особо опасной преступницей с позывным Светлячок. Светлана Эрастовна тысячная, то есть «М», такое у нее имя или серийный номер, хрен разберешь этих клонов пробирочных. Я почему эту всю инфу, кстати секретную, тебе сливаю, знаешь? ДА ПОТОМУ ЧТО ТЫ И ТАК ЗНАЕШЬ ВСЕ ЭТО ТВАРЬ. И я спрошу нормально сначала. Где она? И, пока ты не начал отвечать, мне также нужно знать расположение зоны хранения мусора. Того самого.       Как только разговор зашел о Светлячке, Келус стал постепенно вспоминать. По всей видимости, Март действительно атаковала именно она. До конца не ясно, зачем она так поступила, неужто из-за ее слов или тут может крыться нечто большее. Так или иначе, сдавать подругу Келус не решился, даже если бы и действительно знал, где она находится.       — Куда подевалась ваша крыша? То есть я хотел сказать крышка. Фуражка ваша где?       — А, да вон висит, — он указал на вешалку в углу. Следователь на секунду замедлился, после чего понял, что Келус вдруг ни с того, ни с сего решил поиграть с ним и не рассказывать ничего. Такого поведения, наглого и безобразного, стерпеть не смог бы никто.       — Ты, сука, думаешь я с тобой только по-хорошему могу, падла? Отвечай, блять, где ты, тварь, хранишь свои запасы мусора?       — Штат хотите пополнить?              — Я тебе, сука, сейчас этот мусор в рот запихаю, тварь ты такая! Каждая планета, на которую вы прилетаете, начинает вонять, ваш поезд уже весь провонял, все жалуются, а ты, гнида, будешь тут строить из себя шишку важную? Я тебе покажу, тварь.       Судя по часам на стене, Келус очнулся только спустя четыре оборота стрелки вокруг своей оси.       — Ладно, хрен с тобой, — в этот раз Петрович был в более хорошем расположении духа. — В камере отсидишься-отлежишься, да и домой на утро пойдешь. Или куда хочешь, мне все равно. Кстати в камерах там пара твоих знакомых, будет о чем поговорить.       — А кто там?       — Зарянка, ну ее все знают. А еще господин Вельт Янг. Убил Воскресенье, прикинь? И сам же сознался, давно уже тут чалит. В принципе, Вельт-то может уйти в любой момент, но из-за певицы он совершенно не хочет этого делать.       — А почему он может уйти в любой момент?       — Как бы выразиться поточнее… На вашем языке я бы назвал его сверхимбалансным. В общем, пусть что хочет, то и делает. Мы с ним связываться не собираемся.       Путешествие на сон в камере заключенных было добровольно-принудительным. Уже на подступах к камерам Келус стал слышать до боли знакомые звуки. Эти звуки были особенными, в них был некий темп, ритм, порядок, последовательность, динамичность. Это словно было пением, особенным пением, безголосым, но в то же время о многом говорящем. Причмокивания сменялись сильным заглатыванием, а всасывающие мелодии дробились на несколько тактов. Так могла только она. Зарянка. И она была с Вельтом. Под Вельтом. У Вельта. Ужас. Келус не хотел об этом думать.       Келуса загнали в ту же камеру и тут же удалились. Зарянка еще какое-то время продолжила свое действо, не обращая внимания на Келуса. Вельт же в тот момент приподнял палец и кивнул, будто прося подождать с приветственными разговорами еще некоторое время.       — Ой, Келус, привет, — Зарянка сглотнула, завершив свое действие на финальном аккорде. — Ты тоже тут? Как там говорилось-то? Олды на месте!!!       — Из олдов тут только господин Вельт, разве что.       — Я тоже олд!!!       — Ну теперь да. Ты же сглотнула. А ты тут какими судьбами?       — Я попыталась защитить того бедного паренька, что рухнул на меня с неба. Но толпа была в гневе и разорвала его на части. Ну и со мной решили не церемониться. Якобы что я покрывала инопланетного захватчика. Ну и что отсосала ему по случайности.       Зарянка скромно расхохоталась. А господин Вельт в это время поспешил оправдаться:       — Госпожа Зарянка предложила продемонстрировать свое искусное горловое пение. Конечно я, как джентльмен, вежливо отказался, но она была чрезвычайно настойчивой.       И Первопроходец тут же вспомнил, что сказал Бакир Петрович Таталов: Вельт убил Воскресенье.       — Стойте, господин Вельт. Вы реально убили Воскресенье?       — Да, я разорвал его на молекулы, на атомы. Он угрожал Март самыми разнообразными способами. И я понял, что он не блефует и решил действовать.       — А ничего, что тут его сестра, при ней нормально об этом разговаривать?       — Да пофиг, — оборвала Зарянка. — Вы видели этот чле… микрофон! Пофиг!!!       — Эта леди немного не в себе от удара Арлана, но все понимает.       — Да уж…       — А ты как здесь оказался?       Но Келус не ответил, а Вельт не стал спрашивать второй раз. Так Первопроходец погрузился в раздумья на всю ночь. И единственное, о чем он в этот момент думал, как избежать того, чтобы господин Вельт узнал, что Светлячок могла уложить Март в реанимацию.