Волчья яма

«Остановка, разворот. Сплюнуть крошки от зубов И вперёд, по новой жить, И вперёд, по новой — В диапазоне между отчаянием и надеждой! Нас как и прежде бережно держит за ноги больная Земля. Мы остаёмся, чтобы терпеть и топтать сугробы И гиперпрыжком из гроба на голос до боли знакомых Астральных полян. В даль!» © Порнофильмы, В диапазоне.

Роззи, неспокойно поджимая губы, методично пересчитывала приятные на ощупь зеленые купюры. Она раскладывала их перед собой на полу по номиналу, аккуратно отделяя одну стопочку от другой, и думая, что такая огромная сумма наличных находится в руках у нее в первый, и, скорее всего, в последний раз. Этих денег скорее всего хватило бы на целый год обучения в колледже, если бы она надумала снова куда-то поступать. В ее комнате неприятно сквозило, хотя окно было плотно закрыто. Тусклый свет люстры неприятно резал глаза, и девушка подумала, что неплохо было бы поменять лампочку на более яркую и мощную. За окном начинало темнеть, и это только заставляло пересчитывать деньги еще быстрее. Сегодня крайний день, когда она может отдать этот чертов долг, и опаздывать категорически нельзя. Никто не будет с ней нянькаться. Просто прирежут где-то в темной подворотне, и все. Девушка нервным движением запустила пятерню в собственную копну волос, немного оттягивая их у корней. Сердце неприятно скручивало тревогой. Нужная сумма как раз была собрана, но беспокойство за свою шкуру все так же не покидало ее. Тяжелый день ложился неподъемным грузом на уставшие девичьи плечи. Роззи, тяжело вбирая в легкие воздух, закрыла лицо руками, пытаясь успокоить рой тревожных мыслей в голове. Казалось, что из-за этого перенапряжения даже начинало звенеть в ушах. Сегодня она опять ходила к матери в больницу, и ее внешний вид только угнетал, хотя врачи и говорили, что шанс на ремиссию все же есть. Мизерный, но есть. Лили каждую секунду было невыносимо больно, и только морфий позволял хотя бы не на долго отвлечься от этих мучений. Врач говорил, что ей осталось пару месяцев, если мать не пойдет на поправку, хотя Роззи по-прежнему до конца в это не верила. Ей казалось, что этого просто не может произойти, что все обойдется, и мама чудесным образом излечится. Ведь люди могут выходить в ремиссию и в самых тяжелых случаях, не так ли? Как бы то не было, все это тяжелое для них время Роззи собиралась проводить с мамой. Она боялась, что каждая минута, проведенная с ней, может быть последней. Да и Лили было не так одиноко и плохо в холодных стенах онкологического отделения, когда рядом с ней находилась дочь. Да, часто она могла ее не узнавать, выпадать из реальности, но, когда рассудок прояснялся, она была невероятно счастлива, что с ней кто-то есть. Поэтому, когда девушка уходила, то клятвенно пообещала матери, что она придет к ней на следующий день рано утром, и они до вечера проведут время вместе. Как раз к тому времени должен решится вопрос ее задолженности, и, как надеялась сама Роззи, после этого у нее больше не будет проблем. Может, даже начнет бросать и употребление. Ручка двери с неприятным и характерным звуком задергалась, но дверь так и не открылась из-за наглухо провернутого замка. Роззи, матерясь себе под нос, суетливо стала запихивать все недавно подсчитанные деньги прямо под кровать. — Роззи! — пробасил голос отчима. Девушку невольно передернуло, пока она в спешке стягивала пушистое черное покрывало к краю кровати, чтобы закрыть им видимое пространство, куда она спрятала банкноты. Ручка дергаться перестала, но по поверхности двери прошлись пару настойчивых, но сдержанных стуков. — Открой. Девушка наконец вскочила на ноги и направилась открывать дверь в свою комнату, попутно запахивая поплотнее бордовый длинный халат. В дверном проеме возвышалась широкоплечие фигура отчима. Дин был хмур, его светлые тонкие брови были сведены к переносице, а на саму Роззи он холодно смотрел сверху вниз. Его вытянутое худое лицо было гладковыбрито, а пшеничные волосы по-армейски коротко подстрижены. Он наконец оторвал взгляд от падчерицы и окинул взглядом ее комнату, словно бы ища то, что могла там ему не понравится. Роззи невольно напряглась и нервно ладонью огладила свою горящую шею. После того, как мужчина нашел наркотики в ее комнате, он стал более угрюмым и контролирующим. — Я привез продукты, — наконец прервал молчание Дин, снова опуская взор вниз, и теперь вглядываясь в большие зеленые глаза девушки, да так пристально, словно бы ища в них подвох — не под кайфом ли она опять? — Иди приготовь что-нибудь. Твоя мать сказала, что хочет лазанью, отвезем завтра ей, — и с этими словами он собрался отправиться восвояси, но голос девушки заставил задержаться: — Хорошо, только чуть позже, я скоро вернусь, — Роззи хотела уже закрыть дверь и начать собираться на знаменательную встречу с местными барыгами, но Дин вовремя остановил ее, подставив под закрывающуюся дверь ладонь. — Ну что? — Роззи начинала злиться. Кончик ее языка нервно облизал пересохшие бледные губы, но от строго взгляда отчима по спине прошелся колючий холодок. — И куда ты собралась? — ни один мускул на лице мужчины не дернулся, но на дне золотисто-карих радужек сквозило сплошное недоверие. Дин считал тотальный контроль над падчерицей совершенно нормальным явлением, и часто пытался влезть куда не надо. Роззи же хотела полной свободы. — Я в магазин хочу сходить. — Я оттуда вернулся пол часа назад. Холодильник битком забит, — своим ледяным немигающим взглядом бывший военный пытался надавить на девчонку, но Роззи уже давно раскусила этот его трюк. Главное не мельтешить, не отводить часто глаза и попытаться выключить все эмоции, как и на своем лице, так и в горящей от нервозности и страха грудной клетке. — Да мне за прокладками надо! — гениальная отговорка слетела с губ сама собой, и девушка еле удержалась, чтобы не усмехнуться себе под нос. — Это ты, наверное, не додумался купить? — она сглотнула, краешком сознания опасаясь, что ее ложь в одночасье будет раскрыта неведомым образом. Если Дин узнает, куда и зачем она сейчас пойдет, то, наверное, в миг открутит девушке голову. — Чтобы без фокусов, — глухо пробасил мужчина, наконец кивая. Похоже, подействовало. — Только попробуй опять прийти домой обдолбанная. С этими словами Дин отступил, а Роззи наконец смогла захлопнуть дверь в свою комнату. По ту сторону послышались отдаляющиеся шаги. Сердце гулко билось об ребра, горячий воздух медленно вышел из легких. Девушка на пару секунд закрыла глаза, чтобы собраться с мыслями, а после начала аккуратно складывать спрятанные купюры в свой рюкзак. Времени и сил наводить привычный боевой раскрас с красной помадой и огромными каблуками не было, поэтому Роззи наспех подкрасила ресницы черной тушью, натянула джинсы и растянутую толстовку с видавшей жизнь осенней курткой. Заживающие следы от синяков все еще были видны на ее бледной тонкой коже, но она устала их прятать, и, на самом деле уже было все равно. Как только девушка оказалась в коридоре, то ее пальцы неосознанно вцепились в рюкзак с деньгами. Ей казалось, что Дин в любой момент может появится из неоткуда, нахально расстегнуть сумку и наконец увидеть то, что она от него прятала. Невольно от такой мысли закружилась голова. Ей не хотелось представлять на сколько грандиозный скандал может быть из-за этого, поэтому Роззи быстрым шагом прошла через коридор, гостиную, где как всегда громко орал телевизор, а после наконец она оказалась по ту сторону входной двери родного дома. Смеркалось. Холодный осенний ветер царапал щеки, а теплый свет фонарей только красил пожелтевшую листву. На улице было непривычно тихо и гнетуще. Роззи было непривычно легко и быстро шагать в кроссовках после нескольких суток подряд, проведенных на каблуках. Мышцы ступней и икр ныли, а где-то в пояснице начало щемить, то ли от поднятых нервов, то ли от противных и липких воспоминаний о ее временной подработке в стрип-клубе. Девушку невольно передернуло, в животе образовался тягучий и неприятный ком, вызывающий тошноту. Ни один клиент там не вызывал у нее такого страха и омерзения, как тот ублюдок с покалеченным лицом из наркомафии. Но вскоре это аморфное существо (а человеком у Роззи его назвать не получалось) останется лишь страшным и горьким воспоминанием, как и вся эта ситуация. Роззи свернула за очередной угол. Ноги ее несли сами, ведь место, в которое она шла, было ей отлично знакомо — дом дилера, правда имеющего вес в этом районе. У него она всегда закупалась дурью, у него же Роззи приняла полкило вскоре благополучно потерянного порошка. Все деньги нужно нести именно ему. Дом Челюсти находился практически на отшибе города. Настоящего имени дилера девушка не знала, как и то, почему все зовут его именно Челюстью, и, правда сказать, знать не желала. Непримечательный одноэтажный обветшалый домик наркоторговца скрывал многое внутри своих стен, и каждый раз, когда Роззи там появлялась, ей почему-то становилось противно. Ведь одному богу известно, сколько дерьма там происходило. Через несколько минут девушка уже стояла на пороге нужного дома. Ее тонкие холодные пальцы нервно сжимали лямку рюкзака. Немного потоптавшись на месте, Роззи наконец несколько раз нажала на крупную черную кнопку дверного замка. Через мгновение за дверью послышалось возня, а после она резко распахнулась. Челюсть выглядел помято. Он подвязал на затылке растрепанную, свалявшуюся в колтун копну рыжих отросших волос. Бледное осунувшееся лицо с длинным орлиным носом украшали трехдневная щетина и синие мешки под глазами. Челюсть кротко осмотрелся по сторонам в целях предосторожности, а после молча затащил Роззи внутрь дома, с громким хлопком закрывая входную дверь. — Принесла? — вместо приветствия прогундосил молодой человек, поправляя на себе свободную футболку. Он лениво прошествовал в сторону, где по памяти Роззи у него располагалась кухня. — Да, — кратко ответила девушка, следуя за ним и осторожно переступая разнообразный мусор на полу. Казалось, что тут не прибирались уже несколько месяцев. По полу были разбросаны пустые коробки от пиццы, пакеты с собранным мелким мусором, смятые элементы одежды, и даже разорванные блестящие упаковки из-под презервативов. Наконец прейдя на кухню, Роззи кинула свой рюкзак на стол, а Челюсть устало развалился на стареньком диванчике напротив. Он одним быстрым движением расстегнул рюкзак, вывалил купюры на стол и стал пересчитывать. Роззи заметила, что вел он себя непривычно медлительно, а глаза парня казались стеклянными. — Чем швырнулся? — девушка наконец села на стул рядом, достала из кармана куртки пачку сигарет и зажигалки, затем закурила. Тревожность стала отступать, ведь все, можно сказать, почти закончилось. Сейчас рыжий пересчитает всю сумму денег и Роззи сможет со спокойной душой свалить из этого злачного места, позабыв о ужасах наркобизнеса. — Ничем. Я мало спал, — бесцветно ответил он, не отрываясь от своего дела. — Опять провел ночь в обезьяннике? Или другие приключения? — уголки губ Роззи приподнялись вверх. Она легким движением руки откинула несколько темных прядей волос со своего лица. Настроение приподнялось и в ней проснулась болтливость, но похоже, что Челюсть не был настроен на разговор и отвечал неохотно. — Не очень приятные гости целый день. Все, не сбивай меня со счета, — своим неприветливым тоном Челюсть дал понять, что этот разговор окончен. Похоже, «гости» и правда были весьма неприятны, раз обычно легкомысленный и вечно шутящий дилер был настолько мрачен. Роззи оглянулась через плечо, дабы посмотреть в дверной проем, который открывал вид на холл и гостиную дома. Она затаила дыхание, прислушалась, но кроме шелеста зеленых купюр в руках молодого человека ничего не услышала. Никого кроме них в пристанище рыжего дилера не было. Должно быть, «гости» ушли, а тяжелая гнетущая атмосфера в и так мрачном доме осталась. Девушка взглянула на старенькие настенные часы и тяжело вздохнула. Хотелось освободится пораньше и нигде не задерживаться, чтобы Дин дома не устраивал очередной допрос и не заставлял проходить медицинский тест на наркотики из ближайшей аптеки. Деньги в крупных ладонях Челюсти методично шуршали и чуть ли не убаюкивали этим звуком. Сколько же денег проходит через руки этого дилера в месяц? Он был за старшего в этом районе города, и под ним ходили барыги мастью поменьше. Но, как ни странно, Челюсть предпочитал жить именно в таких условиях и с таким стилем жизни, как самый настоящий хиппи. Живи одним днем и умри молодым. В целом, неплохая философия, учитывая его род деятельности и все возможные риски от работы. Дилеры были расходным материалом в наркобизнесе, самое слабое звено внизу пищевой цепочки. — Все, — парень наконец положил последнюю стопку пересчитанных купюр на стол. К этому времени сигарета Роззи совсем истлела, и девушка потушила бычок в рядом стоящей пепельнице. — Весь долг ты отдала. Если честно, то я думал, что ты не найдешь столько денег за такой короткий срок. — Я тоже так думала, — честно ответила девушка, резво вставая со своего места и второпях застегивая уже пустой рюкзак. — Я пойду, а то отчим опять скандал дома устроит. Еще уви… Договорить не дала резкая тупая боль в голове. Перед глазами заплясали разноцветные искры и пятна, воздух из легких вышибло. Не удержав равновесия, Роззи свалилась на пол. Она даже не до конца понимала, что происходит. Спустя несколько секунд зрение наконец прояснилось, и девушка увидела возвышающуюся над ней знакомую фигуру. Все внутри оборвалось от отчаяния. Роззи хотела закричать, но крик застрял где-то в немеющей глотке, поэтому она в беззвучных конвульсиях открывала рот. Джефф был без маски, являя миру свое искалеченное уродливое лицо, покрытое ужасными и криво зажившими шрамами и порезами. Его холодные голубые глаза прожигали в девушке дыру. Но это не было самым ужасным. Самым ужасным был большой острый кухонный нож в его руке. С таким ножом в тупых фильмах ужасах бегают обезумевшие маньяки за своими жертвами. — Я же все отдала! — голос наконец прорезался, и резанул по ушам всем присутствующим в помещении. Роззи, пытаясь встать на ноги, метнулась в сторону Челюсти, словно бы ища в нем поддержки в этой ситуации. Словно он мог это все остановить. Но парень по-прежнему сидел на диване, стараясь не смотреть на свою знакомую в таком жалком положении. Его поза была зажатой и замкнутой, бледные руки с длинными пальцами крепко сцепились в замок. Так вот о каком «госте» говорил Челюсть и почему был так напряжен и нервозен все это время. — Милая, из этого бизнеса выходят только вперед ногами, — громкий голос Джеффа заставил содрогнуться. Роззи наконец-то смогла встать на ватных ногах, ее руки крепко держались за край стола. Голова кружилась, а страх не давал адекватно мыслить и оценивать ситуацию трезво. Сознание кричало, что ей нужно бежать отсюда любой ценой, но тело не слушалось. — И ошибок, кстати, этот бизнес тоже не прощает, — лезвие его ножа сверкнуло, а холодный кончик уткнулся прямо в бледную щеку девушки. Этот психопат выглядел, как демон, пришедший из ада, восставший мертвец, злобный призрак… Роззи не могла точно понять, с кем по степени ужасности и отвратительности он мог сравниться, но ей было намного страшнее, чем в первую и вторую встречу с ним. Острое холодное лезвие медленно поползло вниз, к шее, оставляя за собой тонкий порез. Кожа на этом месте сразу стала гореть, а тело не могло отойти от ступора. — Помоги, — еле различимо прохрипела она, скосив глаза в сторону Челюсти, который по-прежнему сидел в окаменевшей позе. Похоже, он сам боялся уродливого киллера. — Прости, — Челюсть не поднял взгляда. Роззи и сама не поняла, на сколько быстро все произошло. Как только до нее дошла мысль, что ей не выйти сухой из воды, и она может умереть прямо сейчас, то все ее тело наполнил прилив энергии. Чудесным образом она смогла вывернуться из-под ножа, кинуться к плите и схватить тяжелый металлический чайник, а после со всей дури запустить им в голову Джеффа, который не успел ничего предпринять за эти доли секунды. Удар оглушил и внутри черепной коробки раздался звон. Джефф пошатнулся и согнулся, хватаясь руками за голову. Нож упал с противным лязгом об пол. Ругательства сами собой полетели из его рта, и он, до крайности взбешенный, двинулся в сторону девчонки. Девушка сорвалась с места, надеясь успеть добежать хотя бы к выходу из кухни, но тщетно. Киллер ловко ухватил ее за распущенную копну волос. Удары посыпались один за другим — в живот, по голове и лицу. В какой-то момент Роззи стала ощущать металлический вкус во рту и не чувствовала своего тела, но к тому моменту она слабо соображала, что происходит вокруг нее. Помутненным взглядом она видела, как ее волокут в сторону выхода из дома, тащат по улице, но через пару мгновений ее ослабевшее тельце небрежно бросают в багажник припаркованной рядом машины. Багажник с оглушительным ударом захлопнулся и Роззи погрузилась в темноту. Роззи казалось, что все ее тело превратилось в одну огромную гематому. Она дрожащими руками потрогала свое лицо. К счастью, нос сломан не был, да только почти все лицо заволокло липкой и теплой кровью. Она попыталась приподняться на локтях, но не было сил, а от любого лишнего движения в мышцах разливалась парализующая боль. Через пару минут машина двинулась с места. Роззи только спустя время начала осознавать все произошедшее. Ее избили и сейчас везут в неизвестном направлении для того, чтобы избавится от нее. Горячая слеза сама собой скатилась с щеки, а руки бесконтрольно начали трястись. Нужно что-то срочно придумать, попытаться сбежать или дать отпор, но логически девушка понимала, что в таком состоянии не способна на любого рода сопротивление. Все свои силы она потратила на потасовку на кухне Челюсти, да и то, кажется, зря. Джефф должно быть очень зол после того, как она оглушила его чайником. Машина ехала долго, точно больше получаса. Роззи иногда отключалась из-за невероятной моральной и физической изнеможённости, но каждый раз очухивалась через пару минут и пыталась хотя бы ненадолго приподняться, но каждый раз ее тело каменело и не слушалось. Не было сил даже рыдать. В скором времени машину затрясло, словно бы она съехала с дороги и едет по неровной земле. Когда багажник открылся, то ничего особо не поменялось — было все так же темно, и сквозь полузакрытые веки девушка смогла различить высокую фигуру Джеффа и потемневшее звездное небо. Дин дома рвет и мечет, что Роззи так и не явилась и в который раз обманула его. Но она совсем не хотела такого расклада событий, который стремительно разворачивался перед ней. Крепкие и теплые руки молодого человека подхватили обмякшее тело Роззи. Он прошел пару шагов, а потом кинул ее вниз. Девушка падала на несколько мгновений дольше, чем ожидала, но только после болезненного приземления поняла, что кинули ее в яму. Роззи с ужасом поняла, что это заранее подготовленная для нее могила, глубиной почти в метр. Пахло сырой землей и еловыми ветками. Размытую фигуру киллера освещали фары машины, оставшейся позади него. Звездное небо закрывали кроны еловых деревьев, которые, поскрипывая, покачивались от дуновений ветра. Джеффри взял лопату, оставленную рядом с могилой, и насвистывая себе под нос какую-то незамысловатую мелодию, стал закапывать избитое девичье тело. Девушка из последних сил сцепила пальцы, и сложила ладони на груди в молитвенном жесте. Она наконец смогла полностью разлепить глаза, которые сразу же защипало от подступивших слез. Сердце билось так сильно, что даже его удары отдавались в висках. Комья тяжёлой земли все больше засыпали ее, попадали на волосы, лицо и глаза, но сама Роззи словно этого не чувствовала. Неужели она умрет вот так? — Отче наш, сущий на небесах… — Роззи сама не заметила, как с губ стали слетать строки молитвы, которую она знала наизусть с ранних лет. В момент полного отчаяния она, кажется, уверовала, наплевав на все свои принципы и убеждения. Когда от человека ничего не зависит, то он начинает надеяться на бога. — Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое… — Ты еще жива? — прерывая свое мелодичное насвистывание, спросил Джефф. Он продолжал размашистыми движениями подхватывать лопатой куски земли и ссыпать их на тело девушки. Она, присыпанная сырой землей и сцепившая дрожащие руки на груди, додумалась почитать молитву. Все, кого убивал Вудс, вели себя одинаково — сопли, слезы, крики и мольбы о пощаде взамен на что угодно. — Я-то думал, что проломил тебе череп. Живучая ты гадина, — молодой человек остановился, и встав на самый край импровизированной могилы, оперся двумя руками об лопату. Он уже порядком подустал от всей возни с этой девчонкой. Спина была уже мокрая от пота, и его футболка неприятно липла к коже. К влажному лбу липли темные пряди волос, от чего они лезли в глаза. Джеффри фыркнул и небрежным движением зализал отросшие волосы назад. — Да будет воля Твоя и на земле, как на небе, — Роззи как заведенная продолжала молиться. Она слышала фоном голос киллера, но смысла его слов совсем не разбирала. — Хлеб наш насущный дай нам на сей день, и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим, — киллер раздраженно цокнул и закатил голубые глаза к звездному темному небу. На его реплики девушка никак не реагировала, и только с остекленевшими глазами продолжала бормотать слова молитвы. Похоже, у нее что-то вроде ступора от пережитого шока. — И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого... — Ты хотя бы покричи для приличия и… Блять! — краешек земли, на котором стоял Джеффри, обвалился вглубь могилы, и парень чуть сам туда не угодил, но вовремя поймал равновесие. Лопата же из его рук выскользнула и упала прямо рядом с Роззи. — Аминь… — последнее слово было произнесено шепотом. Девушка скосила глаза в сторону упавшей лопаты, и поняла, что бог дает ей последний шанс на спасение своей шкуры. Вудс, матерясь себе под нос, хотел спуститься вниз к лежащей девушке и взять упавший предмет, но она его опередила. Роззи, вся в земле и с диким воплем, с лопатой наперевес одним махом выпрыгнула из могилы и стала колотить железным наконечником на секунду опешившего киллера. Все тело ужасно изнывалось от боли, а кости наливались свинцом. Каждое движение причиняло невыносимую боль, но Роззи продолжала отбиваться. Она слишком сильно хотела жить. Через пару мгновений киллер все же смог цепко ухватиться за лопату и выдернуть ее из рук девушки, а после откинуть ее куда-то в сторону. Фары автомобиля ярко освещали его перекошенное от гнева и боли лицо. Неровная поверхность шрамов бросали уродливые тени на его коже, а холодные глаза, казалось, готовы вылететь из орбит. Сейчас он зол до предела после всех выходок этой девчонки. Он будет убивать ее медленно. Роззи, внимательно оглядывая раздраконенного парня, стала медленно пятиться назад. Нужно бежать. Девушка рванула назад, сразу ускоряясь до своего максимума. Она чувствовала, как тряслись ее колени и кисти рук от животного ужаса и боли во всем теле. Она боялась, что из-за травм не сможет бежать дальше, и этот псих ее нагонит. Дерьма она за сегодня сделала придостаточно, поэтому так просто он ее в покое не оставит. Частый пульс эхом отдавался в ушных перепонках, а в горле застрял ком слез, сбивая к чертям дыхание. Стало сильно колоть в боку. В темноте она еле различала встречающиеся на пусти деревья, но в последний момент все же удавалось уворачиваться от препятствий. Ветки деревьев у кустов хлестали по лицу и попадали в глаза, но этой боли Роззи не чувствовала. Позади слышались громкие и тяжелые шаги. Джефф не отставал, и в какие-то секунды девушка переставала верить, что у нее получится сбежать от него. Лучше бы ее и вправду закопали заживо, и она умерла под тяжестью земли спокойно. Носок кроссовка зацепился за выступающий из земли корень старого дерева, и только в следующую секунду Роззи заметила, что впереди нее крутой склон в глубокий овраг. Она успела лишь кротко вскрикнуть. Дальше последовал глухой удар тела об землю. Мир перед глазами превратился в смазанный водоворот, и каждой клеточкой тела Роззи чувствовала, как она кубарем летит, собирая собой все корни, камни и другие неровности. Самый болезненный удар пришелся об голову. Все вокруг стало мутнеть. Веки тяжелели, в а животе скручивался противный спазм. Перед тем, как погрузиться в темноту, Роззи слушала приближающиеся шаги.