эй, парень, объяви нас правильно. мы - мародёры!

И наконец – разве в такой бездне одиночества любая тяга людей друг к другу не ближе к человечности, чем к извращению и разврату? Джон Фаулз 'Подруга французского лейтенанта'

И уже сегодня они должны были выступать в Эксетере. В городе, где прошло детство и юность Ремуса. Они приехали сюда на небольшом автобусе, который им предоставило агентство. - Меня никто не предупреждал, что носить свою аппаратуру должны будем мы сами, - сказал Питер, тяжело вздыхая от веса усилителя, который они несли вместе с Джеймсом. - И поаккуратнее, Пит, аппаратурой нам просто разрешают пользоваться. Люциус пожал руку управляющему клуба, и остался курить с ним. Похоже, таскать колонки он не собирался. Сцена оказалась маленькой, зал вмещал в себя сотни четыре людей, но посетителей оказалось совсем мало. Похоже, в пятничный вечер все смогли найти себе дела поинтереснее. - Мы мародеры! – громко сказал Сириус, и улыбнулся своей кривоватой улыбкой. - Что за идиотское название? – крикнул кто-то нетрезво рассмеявшись. И, как не жаль это признавать, реплика из зала определила весь концерт. Питер откровенно лажал, осознав, что никому они особо не интересны, Джеймс, конечно, не сбавлял оборота, и играл так, будто у них целый зал слушателей, но, когда его попытки в длинные соло не были встречены радушно, тоже как-то сник. Они отыграли сет, и все как-то осознали, что песен на 'бис' не требуется. Немногочисленные слушатели разбредались, парни просто стали отсоединять провода и складывать гитары в чехлы. - Всё было не так плохо, Рем, - сказала Тонкс. Её волосы липли к накрашенным губам из-за ветра. - Не так плохо… Хочешь сказать, что те пара человек, что достояли до конца тоже могли уйти? Или ты сама могла уйти? – он грустно улыбнулся. - Знаешь, а мне казалось, что мой парень – оптимист. - Если наши концерты будут проходить вот так, то я не смогу покупать тебе выпивку. Интересно, лейбл сразу откажется от нас, когда Люциус отчитается им о концертах, или подождёт выпуска диска. Ну, знаешь, может хоть десяток копий купят… - Мне и не нужно покупать выпивку, милый, я сама себе куплю её. Главное, чтобы тебе нравилось этим заниматься, разве нет? - Спасибо, что поехала с нами, - сказал Ремус, и крепко обнял Тонкс. - Да зачем мы вообще таскали наши первоклассные колонки, если звук всё равно оценить было некому, - грустно сказал Питер. - Эй, разве нас не предупредили, чтобы мы не ждали аншлага? – спросил Джеймс. - Да, - Сириус закурил, - Думаю, Джим прав. Можно воспринимать это всё как финальную репетицию. Мы слегка привыкли, что публика из ‘Двуглавого’ уже успела нас полюбить. - Наверное, вы правы, - снова вздохнул Пит, - Но я так не хочу таскать эту тяжесть. - Пит, тебя что-то кроме тяжести колонок вообще волнует? – засмеялась Тонкс. - А гитара Джима звучала правда как никогда, вы заметили? – Ремус будто вышел из транса. - Спасибо, что хотя бы ты заметил. - улыбнулся Джеймс. - Да, и вообще ощущения совсем другие, когда сцена больше и пространства вокруг больше. - Чем займёмся? – спросил Сириус. – Я вообще планировал, целую ночь шататься по Эксетеру и выпивать, отмечая наш первый выезд, но, раз отмечать толком нечего, могу послушать ваши предложения. - Мы с Лилс пойдем погуляем вдвоём, хорошо? – сказал Джеймс, - Я хотел бы, чтобы она показала мне, куда сбегала с уроков и всякое такое. - Насколько я знаю, Лили никогда не сбегала с уроков, - сказал Ремус. - И всё-таки. Не ждите нас, и хорошо проведите время, ребята! - Ты не хочешь заглянуть к отцу, Рем? – спросил Сириус, отхлёбывая пива. - Уж точно не в полночь. В следующий раз, - ответил Ремус, которому даже в голову не приходило навещать отца сегодня. - Тогда чем займёмся? - Вы как хотите, а я – спать, - сказал Питер, и направился к их автобусу, - и до утра не приходите. Там мало места. - Наша компания растаяла на глазах, - констатировал Сириус, - так где у вас можно зависнуть? В итоге, Ремус повёл Сириуса и Тонкс в свой любимый кинотеатр. По счастливому стечению обстоятельств, сегодня там была очередная ночь кино, из программы которой Ремус не посмотрел ни одного фильма, потому что вырубился от усталости, как только сел в тёплое кресло. * Выступление в Плимуте оказалось практически точной копией выступления в Эксетере. Такая же большая сцена, такой же хороший звук и акустика, и так же мало людей в зале. Но, уже не ожидая публики, и будучи готовыми к тому, что их ждёт, сет отыграли на отлично. Ни капли волнения, Ремусу временами казалось, что они играют так же стройно, как на репетициях, некому было их критиковать, и на душе было спокойно. Все вместе, не сговариваясь, они в этот раз решили сыграть и заготовленные на бис песни. Они на самом деле были в восторге от процесса. После концерта они ушли довольные собой, выпили по банке пива с болтливыми студентами, только что слушавшими их выступление. Этим ребятам понравилось, кто-то даже сказал, что позвал бы знакомых, если бы заранее знал, что к ним приехала ‘годная группа’. На выступлении в Дорчестере зал, пусть и не такой большой как предыдущие, был заполнен почти полностью. Просто Питер пустил слух, что там будут раздавать бесплатное пиво после выступления. Да, толпа не знала текстов их песен, но зато героически дождалась завершения выступления, а мародёрам пришлось в спешке собирать аппаратуру и уезжать из города, потому что никакого пива раздавать не планировалось. Сириус сел за руль и врубил нирвану на всю громкость. За окнами проносились ночные пейзажи типичного пригорода и Ремус ощущал, что холодный воздух из открытого окна минивэна это самый свежий воздух, который он вдыхал. Ридинг встретил их проливным дождем. Все успели выспаться и отдохнуть, но наплыва студентов, при такой погоде ожидать не стоило. В конце концов, кто станет выходить из теплого и сухого кампуса в вечер воскресенья? И всё-таки, люди вышли. Ещё стоя за кулисами Ремус следил за десятками людей, проходящими в зал. Запах свежести и влаги наполнил помещение. Там было слегка прохладно, но будто специально для того, чтобы, когда все станут на свои места и заиграют, чтобы заставить кровь в жилах течь быстрее, вырабатывать тепло. И это случилось. Около сотни людей. Кто-то выкрикнул, что другу из Дорчетера обещали пива поле концерта и все вокруг засмеялись. Было камерно, но так было нужно, Ремус запомнил только, как Сириус поджег первую сигарету, подмигнул Рему, перед тем, как выйти к залу, а дальше была только музыка. И было спокойно. * Сегодня пара чуваков снимали их запись. Это нужно было для доп материалов на диск, и Люциус надеялся, что какие-то куски будут крутить по музканалам, рассказывая о новой группе, а если снимут что-то стоящее, то это можно будет вставить даже в клип. Только поэтому Люциус и явился на запись. Обычно он не приходил. - Сириус, очнись. У нас хренова запись, - сказал Стэнли в свой микрофон. Сегодня Сириус плохо стоял на ногах. Похоже, он снова мало спал. Сириус писал что-то не переставая, но ничего нового не приносил. Он отнекивался, говорил, что настоящую песню ещё не написал, что всё это одни только наброски. Ремус видел, что блокнот Сириуса, который он носит везде за собой исписан больше чем наполовину, и не представлял, как всё это может быть только черновиками. Сейчас была четверть шестого после полудня и Сириус был в маленькой комнатке. На его волосы падал рассеянный свет, тут было тихо и в воздухе стоял запах магии. И марихуаны. Серые стены, серая майка и две цепочки на шее, как всегда. Он слегка прижал ладони к наушникам, и снова затянулся. Круглые медальоны слегка колыхались, в такт его глубоким вздохам. Они снова работали без передышек. Они снова писали материал, который будет на диске не переставая. Лейбл хотел, то есть Гораций Слагхорн хотел, чтобы альбом был записан до конца октября. И все были уже немного нервными. Кажется, Сириусу нужно было понять, что теперь это работа, а не тусовка. Он стоял с закрытыми глазами, легкая улыбка, медленные затяжки. Это было абсолютно его место в мире. Даже нетрезвый он звучал хорошо. Ну, это ведь были его чувства. И он определённо знал, какую песню они будут писать сегодня. мы с тобою как птицы собираемся в стаи только я люблю холод ну а ты улетаешь далеко и надолго мы не встретимся больше остаётся надеяться что ты меня помнишь Он чертовски напился. Говоря по правде, Ремус считал непозволительным быть нетрезвым в такой важный момент. Он рассмеялся в конце, каким-то своим мыслям. И Стэнли громко выругался. - Твою мать, Сириус? Это было почти идеально, а теперь нам нужно писать заново. Перекур, и снова пишем. - Нахуя объявлять перекуры, если Сириус и так дымит не останавливаясь? – скучая, спросил Питер. - Чтобы хоть на секунду уйти из этой коробки, я полагаю, - тихо сказал Рем. Джеймс бросил быстрый укоризненный взгляд на Питера, тот затих, и вышел из студии, поджигая сигарету. Спустя десять минут воздух будто выкачали из помещения, и тогда Сириус снова начал петь. Снова стало очень жарко. Ремус слегка разжал пальцы, которыми вцепился в гитару от чувства, полностью охватившего его. Это нашло выход в звуках, случайно появившихся под его пальцами, лежащими на гитаре. Он просто надеялся, что никто не обратил на это внимания. улетай туда где солнца край там я найду тебя построим личный рай Грустные глаза, блестящие и мокрые. Что это за чертова песня? Ремус подумал, что не хотел бы, чтобы другие люди видели этого Сириуса. Что-то неприятно кольнуло в груди. Так, будто он нашел сокровище, которым должен поделиться, но делать этого совсем не хотелось. Хотелось оставить себе. От этой мысли стало страшно, потому что Ремус никогда не считал себя ревнивым человеком. И ему пришлось разорвать зрительный контакт. Что за чёртову песню он пишет в своей голове, раз совсем не может думать о работе? - Ты молодец, Сириус, - сказал Стэн, и стал выключать кнопки своего пульта, - мы закончили. - Вышло просто волшебно, - сказал Джеймс, когда Сириус закончил очередной дубль. - Спасибо, - Сириус выглядел утомлённым, но довольным, - я чертовски люблю эту песню. - Мне кажется, что скоро ты будешь не одинок, - сказал Ремус, и чуть тише добавил, - только не говори, что напился, чтобы позлить Люциуса… - Я написал эту песню после того, как целую ночь выпивал и слушал чужие истории. Я вообще не думаю, что спел бы так хорошо на трезвую голову. А где, блять, носит нашего великолепного продюсера? – Громко сказал Сириус прямо в камеру оператору, - не видели? Нет? Парень с камерой рассмеялся и сказал Сириусу, что тот здорово пьян, и здорово поёт. Ремус улыбнулся и скользнул по Люциусу, не сказавшему за всю сессию ни слова. Похоже, не так он видел это в своей голове. Он подошёл к оператору и тот дал ему кассету, которую они записали за день. Парень с напарником ещё не вышли из студии, как Люциус метко и громко запустил кассетой в урну у стола и ушёл. - Кто-то сегодня встал не с той ноги, - весело сказал Сириус, достал кассету и положил в карман своей куртки. * - Как мы назовём альбом? – спросил Пит, приземляясь на ковёр с парой банок пива. - Сириус? – Джеймс повернулся к Сириусу. - О, Джимми, ты предлагаешь назвать альбом в мою честь? Как мило. - Боже, ты идиот. Как ты хотел бы назвать? - Можно 'Мародёры'. Многие называют первые диски по названию группы, – Питер стал перечислять, загибая пальцы, его сигарета, зажатая между зубами колыхалась и пепел сыпался на воротник, - Даже твои сраные suede. - Нее, это скучно. - Нужно что-то дерзкое, - сказал Ремус, - говорю как тот человек, который услышал вас одним из первых! - Я думаю, что наша шалость удалась, раз ты так нас воспринял, - засмеялся Сириус. - Сириус! А что если так и назвать? ‘Шалость удалась’. - О, блять, а если она не удастся? Ты представляешь, что напишут о нас в газетах? – прыснул Пит. - Да пусть пишут, что захотят. Разве то, что сейчас происходит, уже не означает, что наша шалость удалась? Мы почти дописали настоящий альбом… - Сириус по-настоящему светился. - Ремми, а что думаешь ты? - Думаю, что нам это подходит. - За это стоит выпить! – громко сказал Питер, открывая новую банку пива. - Что насчёт обложки? – спустя пару минут спросил Джеймс. - Может используем наши детские фотки? Ремусу казалось, что он выдал что-то гениальное, конечно не новое, но ужасно подходящее им. Но реакция Сириуса всё равно была неожиданной, острый металлический взгляд впился прямо ему в глаза, он никогда не видел у Сириуса такого взгляда. Сириус хмыкнул и ушёл к себе. - Я просто подумал, что мы могли бы собрать коллаж из наших фоток… - сказал Рем, - что не так с детскими фотками? - Просто забей, - сказал Питер. Больше в тот вечер Сириус не сидел с ними, но это не помешало всем остальным продолжить выпивать и смеяться, а перед уходом к Лили, Джеймс подошёл к Ремусу и сказал, положив руку на плечо, и пару раз похлопав: - Не обижайся на него, ладно? Для всех нас детство – счастливое время, для Сириуса – табу. Лучше не трогать его сейчас, – Джеймс был нетрезв, его язык немного заплетался. И он делал паузы иногда не там, где нужно, - он не хотел тебя обидеть. Он просто не успел надеть эту свою маску беззаботности. Он поймёт. Поймёт и извинится за то, что тебе было некомфортно. * Они остались в квартире одни. Питер поехал к новой подружке. В гостиной осталось слишком много пустых банок колы и жирных коробок от пеперони, но уборку Ремус решил оставить на завтра. К тому же Сириус сегодня помогать с уборкой явно не собирался. Ремус знал, что Сириус не спал. И сам не мог уснуть из-за этого. Он слышал, как Сириус отворял окно, а потом закрывал его, как Сириус ходит по комнате. Он чувствовал себя нестабильно, когда они с Сириусом не понимали друг друга, когда между ними повисала такая напряженность. Он ворочался с одного бока на другой, и никак не мог устроиться удобно, когда в дверь тихо постучали. - Увидел свет под твоей дверью. Не спишь? – Спросил Сириус всё ещё из-за закрытой двери. - Не сплю. - Извини, - он открыл дверь и опёрся о косяк, слегка наклонил голову в сторону, - я не должен был этого делать. - его голос звучал твёрдо, опьянения совсем не ощущалось. - Никаких детских фоток у меня нет, и ты не мог об этом знать. Я знаю это, потому что мои родители меня ненавидят и ненавидели всегда. С самого моего рождения. – он вскинул плечами, и переступил на другую ногу. - А ты не мог знать этого, потому что я никому не рассказываю об этом. Брови Ремуса напряженно вздёрнулись. Да, у Сириуса проблемы с семьёй, мог бы и сам догадаться. Не маленький уже. Но Сириус продолжил. - Рег рассказал мне потом. Они сожгли мои фотки и кучу моих пластинок. Устроили пожар при моем четырнадцатилетнем брате. - Извини, что заставил тебя снова вспомнить всё это. Сириус грустно улыбнулся. - Мне всегда тяжело говорить о моей семье. Так как Джим более или менее в курсе, а Питеру хватает скелетов в своих шкафах, я привык, что мы можем обсуждать поездки в Европу, кучи вписок, первый курс шараги, всё, что было после шестнадцати. Если мы говорим обо мне… ты понял. Я просто не был готов, я стараюсь не вспоминать об этом вот и всё. Так что я пришёл извиниться. - Извинения приняты. Если тебе захочется, неважно когда, сейчас или через десяток лет рассказать мне о том, что произошло в твоей семье – я буду рядом, чтобы выслушать тебя. И никогда ничего никому не расскажу. - Спасибо, - Сириус мягко и устало улыбнулся. - Они правда такие мудаки? Твои родители? - Да. Лицемерные суки. Но теперь я в своих руках, так что... Ладно, спать пора. Внезапный странный порыв жалости окутал Ремуса, внезапно Сириус показался самым одиноким человеком в мире. И он, сам того, от себя не ожидая, неуверенно сказал: - Хочешь остаться тут? - Эээ... Зачем? - Вдруг тебе одиноко в твоей огромной кровати... Ложись, если хочешь. Очень спать хочу. Во взгляде Сириуса смешалось замешательство, непонимание и... благодарность. Он кратко кивнул, поджал губы, а потом залез под теплое одеяло и быстро отрубился. Сириус будто бы не шелохнулся во сне ни разу, сегодня казалось, что он просто андроид из старых научно-популярных фильмов, у которого кончилась зарядка и он выключился. Но хотя бы его не мучали кошмары, потому что Ремус спал чутко и точно услышал бы копошение рядом. * Они проснулись поздно, приняли душ, вместе сложили весь мусор, оставшийся после вчерашних посиделок, приготовили большую порцию омлета, тосты с бобами и кофе. - Вчера я успел как следует подумать над тем, что происходит вокруг нашей группы, - начал Ремус. - Когда это? - Когда ты ушёл, а я остался в компании двух футбольных фанатиков, перелиставших дважды все спортивные каналы в надежде найти хотя бы какой-то матч. - И знаешь, я так и вижу вас, подростками играющих на каком-то школьном мероприятии. Было бы здорово, если наш первый клип, на наш первый сингл будет сделан в этом антураже. Губы Сириуса растянулись в довольной улыбке. - Ремми, это то, что охуенно подошло бы нам! Очень ложится на песню. Я так и вижу. Ты отлично используешь время, тебе отпущенное, - Сириус уже посмеивался, - ни минуты не теряешь впустую. - Сириус, - Рем тоже засмеялся, - я просто уже не мог перестать думать над тем, что нам делать с альбомом. Видео начинается с того, как мы поднимаемся на сцену в ‘Двуглавом Псе’, а потом на строчках ‘уносит оно меня в детство’, мы действительно оказываемся в детстве, играем на школьной дискотеке. - И в самом конце, постоянное чередование локаций будет просто отлично вписано в музыку. - Как думаешь, насколько это понравится Люциусу и лейблу? Я не уверен, что это участники групп обычно занимаются формированием идей для музыкальных видео, обложки и так далее. - Если Люциусу идея понравится он точно за нее уцепится, Рем. Наверное, это не мне стоит преподнести ему её. - Очевидно, не тебе. * Ремус сидел в комнате Лили и изучал картины стоящие тут и там. Он увидел много портретов Джеймса, копии подсолнухов Ван Гога, какие-то учебные постановки с обнаженной натурой, незавершенные этюды пейзажей из Лондонских парков. - Ты хочешь порисовать? Присоединяйся, Ремми. Как раньше. - Нет, спасибо. Я уже растерял все навыки. Посмотрю, как ты рисуешь, Лилс. - Ладно, - Лили задумалась, прикусив губу, - у вас с Сириусом всё в норме? - спросила она через пару секунд. - Джим сказал, что вы поссорились на днях. Лили закрасила добрую половину полностью написанного холста бледно-розовой краской, и начала его заново. Она наметила грубыми мазками купол какого-то здания, и повернулась к Ремусу, чуть нахмурив брови, требуя, чтобы он отвечал. - Сириус пришел и попросил прощения. Сказал что не должен был нападать, потому что я не в теме его семейных драм. - Ооо, родители Сириуса это тот ещё пиздец. Я сама не особо что-то знаю. Иногда мне кажется, что даже Джим не всё знает. Нет, я не думаю, что у Сириуса есть секреты от Джима, правда, но... - Но? - Уфф. Наверное, о том, насколько Сириус разбит этим не думает никто. Сириус очень не любит обсуждать свою семью, и я его понимаю, но он будто не осознаёт, что этот груз сам собой не упадёт с его плеч. - Я просто не знаю, - вздохнул Ремус и потёр переносицу. - Что именно тебя тревожит? – Сказала Лили, убирая чёлку с глаз, она немного запачкала лоб краской. Она смотрела прямо на Ремуса. - Он очень дорог мне. Я нашел настоящего друга, но в тот вечер я подумал, что лезу не в своё дело. Будто он не хочет, чтобы я знал о нём то, что может делать его... - Уязвимым, - Лили пару раз кратко кивнула. - Но я просто хочу быть рядом, если ему нужно, чтобы я был рядом. Лили улыбнулась так ярко, что на душе у Ремуса внезапно стало легче. - Сириус не глупый. Он знает, что ты просто хочешь быть рядом, - она внезапно снова улыбнулась какой-то своей мысли, - Ты даже представить себе не можешь, насколько на самом деле я рада, что вы с Сириусом нашли общий язык. Я не видела, чтобы он подпускал кого-то так близко к себе, кроме Джеймса и Питера. Хватит бездельничать, Ремми. - Мне казалось, я пришел излить душу своей подруге… - Садись и я буду рисовать тебя. Если я принесу ещё один портрет Джеймса, и буду выдавать его за свою домашнюю работу, как говорит куратор нашего потока, мне кажется, что меня отчислят, - Лили ярко засмеялась и Ремус не смог не поддаться её заразительному смеху.