Обзор на «Факап»

      Лично мне самым интересным фактором в романе Крылова служит именно фактор религиозный — так как именно вероисповедание автора (смесь зороастризма и гностицизма) мне представляется самым необычным. Но, кроме этого, думаю теперь, интересным будет разобрать подробнее то, как именно выглядит злой двойник Мира Полудня — Ангсоц Полудня. Если говорить об этом обществе, то о нём можно сказать, что это — совокупность ряда гиперболизированных черт СССР. Крылов был ярым ненавистником Нерушимого — список его обвинений очень велик: неэффективность плановой экономики, тотальная цензура, отсутствие публичной сексуальной культуры, сакрализация спецслужб, отсутствие индустрии массовых развлечений и т.д. В злой версии Мира Полудня основные эти черты возведены в главные скрепы режима, но бегло накрыты маской ложной праведности и фасадом материального благополучия. Это антиутопия скорее по Хаксли, чем по Оруэллу. Если у Оруэлла все жили в тотальной нищете, которая постоянно становилась всё более глубокой с каждым днём, то в злом Мире Полудня, напротив, в материальном плане достигнуто глубокое изобилие — собственно без этого не было бы самого сеттинга.       Чтобы перейти к подробному описанию сути, я ещё раз напомню про формат, в котором написан роман. Он подан от лица ненадёжного рассказчика и многие вещи напрямую не произносятся, но подразумеваются — это тот случай, когда то, что подразумевается, является главным в повествовании. «Читать между строк» — это вообще ключевой метод Крылова. То есть предполагается, что читатель должен постоянно испытывать ужас у холодильника, когда понимает, что следует из, казалось бы, не такой уж и глобальной ситуации.       Для начала — какова официальная идеология Ангсоца Полудня? Нам Учитель говорил так. Что такое деятельный гуманизм? Вот лежит на дороге птенец, выпавший из гнезда. Со сломанным крылом. Его никто не видит, кроме мальчика, который бежит мимо по своим делам. Мальчик может пробежать мимо. Может сказать Учителю, что там на дороге лежит птенец: Учитель взрослый, ему виднее. А ещё он может птенца взять и отнести в медкамеру. И потом его выкармливать. И греть. Птенца носят в мешочке и греют теплом своего тела. Каждые сорок минут его нужно кормить. Не чем-нибудь, а гусеницами и личинками жуков. Они противные. А их придётся собирать. Ручками. Птенец какает, между прочим. Довольно обильно. Над мальчиком и его птенцом будут смеяться. А если он его успешно выкормит, и птенец станет птицей, её придётся отнести к медикам. Птице сотрут память и вложат то, что нужно, чтобы быть нормальной птицей. В том числе недоверие к людям. И это всё ради того, чтобы увидеть, как птица улетит. На своих крыльях… Ну так вот — это и есть деятельный гуманизм в чистом виде. … Потому что деятельный гуманизм — это как бы за всё хорошее против всего плохого. Вот только где хорошее, а где плохое, обычно выясняется сильно позже, чем хотелось бы. … Потом у нас прошёл первый урок антифашизма. До сих пор помню. Завели нас в комнату, погасили свет, зажгли настоящую свечу. Включили головизор на всю стену. И стали рассказывать и показывать такое, что у одного мальчика обморок случился. Потом-то я узнал, что если бы никто в обморок не упал, то учителям сделали бы втык… В общем, тогда и меня проняло. В ту ночь я заснуть не смог. Да и в следующую, честно говоря, тоже. Но на следующий урок мы пришли все, хотя нам сказали, что кто не хочет, может не ходить. И на послеследующий тоже. Не ходить было стыдно. Не знаю, как у девчонок, а у нас считалось позором не ходить. Хотя потом многие рыдали в подушку, а кто-то и в кровать писался. Когда мы подросли, запугивать нас перестали. Зато стали что-то объяснять. В самом простом виде: фашизм — это против людей и всего человеческого, самоотрицание цивилизации, болезнь разума и всё такое прочее. Рассказывали про фашистов — Шан Яна, Савонаролу, Гитлера, Рейгана, Дугина, Хомейни, Джемаля. И, конечно, про аль-Махди. Звучало всё это жутко. Помню даже, как у нас в дискуссионном кружке обсуждалась тема, что лучше с точки зрения деятельного гуманизма — гибель земного человечества или фашизм. Насколько я помню, в итоге сошлись на том, что фашизм хуже. Потому что если человечество просто погибнет, останутся другие гуманоидные цивилизации. И они рано или поздно разовьются до нашего уровня. А вот если на Земле воцарится фашизм, то это уже будет конец человечества как вида, потому что Земля тогда всех поработит, а потом уничтожит. Учитель нас выслушал, а потом поправил — дескать, не всё так однозначно, даже в фашистском обществе остаются здоровые силы, ну и те де и те пе. Но в целом он был доволен, да. Я думаю даже тем, кто не читал роман стало ясно, что из себя представляет их идеология.       С одной стороны — это совкоцентризм, где все противники СССР провозглашаются карикатурным злом и ставятся в один ряд со всеми, кого можно притянуть к образу карикатурного зла. В Ангсоце Полудня школьникам показывают, похоже что, экранизацию «Ста двадцати дней Содома» в качестве правды о том, что происходило в буржуазном обществе. Например, современную Россию коммунисты будущего называют «Ресурсной Федерацией» — в какой-то значительной части вся их пропаганда, касательно мира до ядерного апокалипсиса, абсолютно лживая.       С другой стороны — сам Ангсоц Полудня в высшей степени антигуманен и целиком и полностью построен на идее иерархического превосходства одних людей над другими (гэбни, номенклатуры и Учителей над профанами, об этом ниже) — но скрывает всё это за фасадом лживой праведности. И, да, скажу ещё, что мне очень понравилось у Крылова — это то, как он метко высмеял манеру растягивать понятие «фашизм» до каких угодно пределов [1].       Ангсоц Полудня — это место тотальной слежки: Похищение человека — преступление хоть и серьёзное, но почти неосуществимое. Человека нельзя просто так оглушить и запихнуть в глайдер. Нет, оглушить можно. Запихнуть вы тоже успеете. Но, скорее всего, глайдер никуда не полетит. Или полетит — до ближайшего места принудительной посадки, где вас встретят специально обученные люди. Почему так? А вот потому. Так устроено. Общественность не знает, как именно её контролируют. И не желает знать, несмотря на все свои свободолюбивые попискивания. Зачем признаваться себе, что при выборе между свободой и безопасностью большинство выберет безопасность? Но при этом все хотят самоуважения и права иметь маленькие секреты. Эти права никто не нарушает, и все довольны. В целом — это само собой разумеющееся: если дать НКВД высокие технологии, то оно будет следить за вами всё время и ставить галочку. При этом населению даже не сообщают с помощью чего, где и когда за ним следят. Технологии, которыми располагает местная гэбня, выглядят буквально богоподобны (так как были получены от космических демонов в обмен на человеческие жертвоприношения). Из этого пункта следует удержание большей части общественности в рамках невежества относительно того, что могут эти технологии. Вот, кстати, тоже тема. Наша любимая общественность регулярно возмущается, почему это на космических судах запрещены нуль-порталы. Ну как удобно было бы — поднимаешь толстый зад с креслица, ковыляешь до кабинки, и уже на Земле. А то нужно переходить на станцию, это же столько возни, и где же забота о человеке. Тупорылой общественности уже устали объяснять, что это и есть забота о человеке. Потому что для успешного нуль-перехода необходимо выполнение второго граничного условия нуль-перехода, то есть совмещение позиции и контрапозиции с точностью до матэквивалента фундаментальной длины. При имеющихся вычислительных мощностях это можно гарантировать только для тел с хорошо просчитанным движением. Например, с постоянной орбитой, причём постоянно же отслеживаемой и регулярно подтверждаемой. Нуль-станции на таких орбитах и находятся, их движение просчитано, коррекция минимальна. А судно — оно, понимаете ли, летит так, как хочет пилот. Конечно, и его движение на заданном участке можно просчитать, но с другим качеством. Линейное приближение тут чревато появлением в матрице Ламондуа мнимых собственных значений сигма-операторов. Что на практике означает — наш толстозадый дружок иметь шанс на Землю не попасть. Небольшой такой шансик, один к тысяче примерно. То есть каждый тысячный любитель комфорта будет растворяться в великом Ничто. Меня лично это, может, и устроило бы, потому что дурость должна же хоть иногда быть наказуема. Но общественность любит, чтобы ей было и удобненько, и безопасненько. Чтоб и с печки упасть, и попку не ударить. А поскольку основой нашей цивилизации является деятельный гуманизм, то второе считается более важным. И поэтому порывы любителей падать с печки несколько ограничивают. Вот такая вот несправедливость. То есть широкая общественность не имеет элементарных представлений о том, как устроен телепорт — раз она постоянно спрашивает один и тот же глупый вопрос. Из этого можно сделать вывод о том, что правящий класс держит монополию на знание и на высокие технологии.       Следующей скрепой этого замечательного режима служит буквально промывка мозгов — высокие технологии позволяют в прямом смысле этого слова корректировать сознание субъектов — например, стирать и заменять воспоминания. Называется она «психокоррекция». Разумеется эту функцию должна осуществлять полиция мысли: Игоря Семёновича у нас в училище уважали. Хороший пилот и отличный препод. То есть умел и летать, и учить. А это редко бывает: хорошие пилоты, как правило, паршивые преподы. Они с людьми разговаривать не умеют, они под общение с кораблём заточены. А Семёныч и объяснит, и покажет. Ну и по жизни человек хороший. … Спокойный такой мужик, цельный, и главное — без дерьма внутри. Числилась за ним, правда, одна странность. Верующий он был. В смысле — в бога верил. Поверил он в бога, естественно, после того, как его выходила община примитивных инопланетян. То, что он верующий, наше начальство узнало где-то через год, во время сессии: настучал какой-то хмырь, которого Семёныч не допустил до пересдачи. Хмырю сначала не поверили, но Семёныча на всякий случай вызвали на ковёр. А он спокойненко так всё и подтвердил: да, дескать, верую в творца Вселенной. Нет, ни от кого не скрываюсь. Все обряды, как положено, исполняю. С научным мировоззрением и профессией проблем не имею. Не ислам, не фашизм, проверено. Если вас что смущает — хорошо, как скажете, пойду работать в другое место. На подводную станцию, например, там высокая квалификация особо не требуется. Жаль, конечно, но на всё воля божья. Разумеется, Семёнычу тут же велели идти на психокоррекцию: пилотирование и так занятие нервное, а тут у человека психоз, надо срочно лечить. На что он заявил, что на психокоррекцию не пойдёт. У ментоскопистов он проверялся и те считают его нормальным. Что касается убеждений, он вправе их иметь, согласно каким-то старинным законам, которые гарантировали, оказывается, свободу вероисповедания. Нет, Лен, ты представляешь — вероисповедания! Слово-то какое! Но он его откуда-то узнал. Как и то, что это гарантирована конституционно. Хуже того — это гарантировано не абы как: а по причинам, связанным с политикой Халифата. То есть там за это убивали людей. И теперь никто никогда на эту свободу не посягнёт. Несмотря на всю дикость ситуации. … Так что буквально на следующий день Игорь Семёныч со всеми нами попрощался, извинился за срыв занятий посреди семестра, дал напоследок ценные советы, ну и уехал. Говорили, на подводную станцию. На ЕН-3036. На Земле места не нашлось, хотя вообще-то желающих работать под водой не так много. Здесь мы также видим проявление другой главной духовной скрепы Ангсоца Полудня — любое отклонение от генеральной линии партии, даже сколь угодно безобидное и исходящее от сколь угодно в остальном благополучного по репутации человека, уже служит поводом для доноса и по крайней мере общественного остракизма. Здесь же видна другая его черта — это главенство понятий над правом и законом. По закону всем гарантирована свобода вероисповедания — но на деле об этом даже не помнят.       Следующая важнейшая скрепа Ангсоца Полудня — регулярная практика проверок на иерархическую благоверность — это может быть обычное доносительство, где неблаговерен тот, кто не успел вовремя донести, или некие задания, которые дают именно в таком виде с целью проверки. Начну с самого низового уровня. И вот теперь этот Сикорски из комиссии предлагал мне написать на нашего препода бумажку [на верующего]. В которой я — хочешь не хочешь — должен прописать и про кружочек с палочками, и про всё остальное. Причём получилось бы так, что это я на Семёныча в комиссию стуканул. Хотя ясно и ежу: Сикорски навёл справки, всё уже знал заранее и нацелился специально. Непонятно только, зачем и почему. В общем, мнусь я, торможу. А он смотрит мне в глаза, с этакой укоризной: что же ты, парнишка, меня подводишь? Ты же уже почти КОМКОНовец, должен понимать — приказ начальника закон для подчинённых, нам не простят недооценку опасности, ну и про серу и святую воду. И янтарин, опять же, который просто лежит себе на столе, но каким-то боком влияет. И вот тут Сикорски как-то неудачно повернулся, совсем чуть-чуть. Но я заметил. Маленькую такую деталюшку. Пустячок. Но этот пустячок не вписался в образ. Наверное, это и сыграло. В общем, набрал я в грудь побольше воздуха да и выдавил из себя фразу — «по личным причинам не считаю себя компетентным в этом вопросе». Попрощался лицом в угол и ушёл. Заодно и с КОМКОНом мысленно простился. Со мной связались через две недели — предупредили, чтобы я собрал все документы и готовился к отбытию на Землю. Я удивился слегка, но потом решил, что это была какая-то проверка. Я тогда ещё не знал, что у Сикорски уже были две бумажки. От других завербованных. Которые, видимо, тоже решили, что это какое-то проверочное задание. И отнеслись к нему ответственно. А Руди с этими бумажками пошёл к нашему директору. Который — ветеран дальнего космоса и вообще человек заслуженный, но начальства и особенно спецуру боялся до потери пульса. Ну а Сикорски умеет производить впечатление. Чего уж. Продолжу самым высоким слоем Ангсоца Полудня: Горбовский хмыкнул. — И если всё так сурово, почему же вы его в таком случае всё-таки не убили? — продолжал допытываться Валентин Петрович. — Почти убил. В самый последний момент, когда Бойцов с ребятами были уже на месте, мне пришла Высочайшая Рекомендация для ряда лиц. В том числе и для Вандерхузе. В настоящий момент он считается кандидатом, то есть не-профаном. Память ему заблокировали. Если он успешно пройдёт кандидатский срок и будет посвящён, блокировку мы снимем. — В последний момент, значит? То есть специально? — догадался архивариус. — Это, значит… это значит… — он умолк, выжидательно смотря на Горбовского. — Разумеется, меня тоже контролируют, — сказал Леонид Андреевич. — И время от времени проверяют. Подкидывают задачки. В данной ситуации я еле успел… Наконец насколько высоким должен быть уровень психологического напряжения в таком обществе, насколько тяжело ощущается весь гнёт ментального насилия? Здесь я возьму следующий критерий — он достаточно субъективный, но на мой взгляд именно его использовал Крылов для того, что хотел сказать — это степень толерантности к сексуальным девиациям, проще говоря — к представителям ЛГБТ. О-о, и здесь у Ангсоца Полудня всё просто замечательно! Так вот, чтобы без лишнего. Как бы Антон Малышев [гомосексуальные] наклонности не имел, он ничего такого не делал. И поэтому называть его извращенцем нельзя. Он вообще-то жизнь себе сломал ради того, чтобы его так не называли. И я не назову. Придурком, истериком, психопатом — пожалуйста. Убийцей: он много людей положил. А вот чего не было — того не было. Левин, во всяком случае, именно к такому выводу пришёл. Я Левину верю. В таких вопросах он разбирался. … Так вот. Борис считал, что это было у Антона с раннего детства. И тогда это можно было вылечить. Психогормональная коррекция в те времена существовала и вполне себе успешно применялась. Но ведь нужно было признаваться Учителю, потом ещё говорить с психологом, ну и вообще. А мальчишка был гордый, самолюбивый. Такой мальчик лучше умрёт, чем признается в такой гадости. А вот попытки суицида у него были. Самая первая — в интернате. Вешался парень. По мнению Левина, это он так пытался признаться. Ну, то есть, надеялся, что его вытащат из петли, положат под ментоскоп и начнут ковырять мозг. То есть не то чтобы он так сознательно рассчитывал, нет. Это на подсознанке было. А так — он честно залез на табуретку и прыгнул. Конечно, камеры зафиксировали. Конечно, из петли вынули. После чего Учитель устроил ему выволочку. Назвал трусом. Напомнил, сколько хороших людей погибли или умерли до срока, чтобы он жил. И всё такое прочее. Воспитал, короче. Поставил травмочку, как Учителя выражаются. И даже не поинтересовался, с чего это молодой здоровый парень в петлю-то полез. По сегодняшним меркам это, конечно, крайний непрофессионализм. Сейчас, конечно, вызвали бы и психологов, и врача, что занимается симптомом раннего развития, ну и вообще обеспокоились бы. Но Учитель Малышева ни о чём таком не подумал. Из-за совпадения ряда мелких глупых обстоятельств, как это обыкновенно в таких случаях и бывает. У Ангсоца Полудня настолько глубока ненависть к гомосексуалам, что осознание своей нетрадиционной сексуальной ориентации до сих пор служит поводом для самоубийства — и персонаж, который вырос в таком обществе, готов скорее видеть человека массовым убийцей, чем тем, кто ведёт гомосексуальный образ жизни. Ещё добавляю, что в речи персонажа слова «гей» и «гомосексуальность» вообще не фигурируют — только более абстрактное и резко негативное «извращенец», одинаково употребляемое и к обычным геям и к педофилам и к каким-нибудь сексуальным серийным убийцам. Наконец следующей скрепой Ангсоца Полудня, можно сказать, заключительной, будет его иерархичность. Простые люди — это профаны. Затем идут Учителя: У нас есть отличные социологические исследования практически по всем профессиональным группам. Кроме спецслужбистов, прогрессоров и Учителей. При этом прогрессоров — горстка, спецслужбистов — маленькая тележка, а Учителей много. По сути, они — самая большая на Земле закрытая корпорация. Причём критически важная, на ней держится вся система. И — никаких конкретных данных. При этом нельзя сказать, что Учителей не замечают. Это очень уважаемые люди. Причём уважение не такое, как к тем же прогрессорам. Прогрессоров, скажем так, слегка опасаются. Ну да, крутые мужики, но мало ли какие у них тараканы в голове. От них какая-то опасность исходит, что ли. А от Учителя — исключительно доброта, мудрость и сострадание. Многие так и думают, что Учителя — это просто очень хорошие люди, с особым талантом к добру. Которые просто любят детей и поэтому хорошо их понимают. … Понятное дело, Учителя — люди одинокие. Ни женщин, ни детей — собственных, биологических. Их семья — это их группа. Что касается личной жизни и всяких там романчиков — в такие подробности Даниил Ефремович не вдавался. Но, насколько я понимаю, у большинства Учителей этого нет. В принципе. Хотя некоторые таким способом отрабатывают послевыпускной стресс. Помнишь, я про Энцелад писал и одну милую даму? Так вот, она мне рассказывала, как у неё был роман с Учителем. Продолжалось это месяца два и было это, если верить её словам, что-то с чем-то. А потом он взял новую группу и исчез. Она его разыскала, поехала к нему в интернат — так он её еле узнал. И не обрадовался. Даже совсем наоборот. Потому что она была свидетелем и участником того, чего вообще-то он делать не должен. Мне она это так объяснила: он себя с ней держал, будто однажды напился в баре со случайным знакомым, наговорил ему лишнего, а теперь этот знакомый его зачем-то разыскивает… Хотя не думаю, чтобы та милая женщина хоть раз в жизни напивалась в незнакомой компании. Она себе и выпить-то позволяет раз в году. Так что сравнение нежизненное. Ну да не в том соль. А в отношении. Причём она же и чувствовала себя виноватой. Ну как же, побеспокоила занятого человека своими женскими глупостями. По поводу меня она таких чувств никогда не испытывала. Насколько я помню. Кстати вот тоже тема. Почему среди Учителей нет женщин? Одни мужчины. А потому, что женщин не берут. То есть раньше брали, потом перестали. Потому что у женщин есть материнский инстинкт. Который при такой плотной работе с детьми обычно включается. Иногда даже сильнее, чем у настоящей матери. И пережить выпуск им очень сложно. Почти невозможно. Некоторые пить начинали. Некоторые пытались разыскать любимого ученика и жить рядом, чтобы каждый день его видеть. А некоторые и убивались, в прямом смысле. Плюс ученики тоже неадекватно себя вели. Кто-то начинал на учительницу переносить чувства к родителям. Мальчики влюблялись иногда. Ну и так далее, всякое бывало. С мужчинами оказалось проще. Хотя выпуск группы для любого Учителя всё равно трагедия. После которой он обязательно проходит психологическую реабилитацию. Вот наш Даниил Ефремович в какой-то очередной раз её не смог её пройти. Точнее, не стал проходить. Выгорел, как они это называют. Крылов со всех сторон пинает саму идею разрушения института семьи в целях построения утопии: пожалуй, самая яркая отталкивающая вещь в романах Стругацких — это ликвидация института семьи и замена его институтом ученичества — и Крылов не мог их за это не пнуть — человек существо семейное и разрушение семьи будет изнасилованием его природы и это ничем хорошим не закончится. Жизнь Учителя, похоже, наиболее всего нормирована, из-за чего они не могут позволить себе простые человеческие радости и из-за этого выгорают. Что же касается верхушки иерархии, то здесь обычных пролов вообще считают за животных: И я был очень рад, что дядю Яшу всё-таки не пришлось убивать. — За что, кстати? — спросил архивариус. — Не за что, а почему. Вандерхузе — непосвящённый. Он не состоит в Досточтимой Ложе и не имеет права знать тайны. В ходе операции он их узнал. В том числе — о моей истинной природе. И, вероятно, догадался о настоящей роли Тагоры на Земле. Профан, познавший тайны, должен умереть. Так написано в законе Ложи. Я должен был его исполнить. — Всё-таки это какая-то средневековая дикость, — сказал Завадский. — Можно же стереть память. — Какое возражение вас устроит? С точки зрения интеллектуального комфорта? — спросил Горбовский. — А какие варианты? — в свою очередь, спросил архивариус. — Для вашего уровня посвящения — три. Во-первых, закон есть закон. Он установлен не нами, и не нам о нём судить. Вы даже не представляете, с существами какого уровня он согласован. Наше дело — исполнять. Это первое. Во-вторых, в некоторых случаях даже стёртую из памяти информацию можно восстановить. Это второе. В-третьих, некоторые знания меняют самую суть разумного существа… Этого для вас достаточно. — Извините пожалуйста, но вы меня не убедили, — заявил Валентин Петрович. — Этого и не требовалось. Я не собирался вас убеждать. Я вас проинформировал. … — Вы что себе вообразили? — голос Горбовского стал жёстким и холодным. — Что тагорянка из Правящей Семьи, станет общаться с каким-то землянином? — Если он может быть полезен — почему нет? — архивариус отхлебнул ещё метаксы, для храбрости. — Или просто из любопытства? Посмотреть на редкую зверюшку? Вот такое вот общество победившего коммунизма — общество свободы без угнетения и принуждения, где человек может реализовать себя. Крылов, ухмыляясь, говорит нам о том, что это та правда, которую от нас скрыли братья Стругацкие.