II. Не ешьте оливки.
21 мая 2023 г., 19:20
Зал, выбранный для приёма, был куда интереснее и величественнее того, где проходил юбилей Юнала. Фиолетовый шик моментально стал для Иво синонимом к пропасти лицемерия.
Взгляды гостей Сарду были почти физически ощутимы, и, если на вошедшую Приору Инквизиции смотрели, может, чересчур пристально, но всё же с большим уважением, то сопровождение разглядывали так, словно они были сверкающими браслетами на её руках. Симпатичным дополнением. «Смотри, как красивенько блестит».
И Иво, одетый наиболее соответствующе дресс-коду, был как на бархатной подушечке.
Он ступал по правую руку Рид, и бриллиантовые нити копошились змейками по его спине. Настоящие. Когда он услышал про бриллианты, то аж взмок весь, и всю дорогу в автомобиле провёл чуть ли не торчком, лишь бы не прикасаться спиной к сидению.
Ответственность на плечах висела так же отчётливо, как и в груди гнездилось напряжение, а в голову била странная раскрепощённость.
Наряженный так же дорого, как все эти люди, держащийся с таким же достоинством, как все эти люди, но при этом воспитанный совершенно иначе, имеющий иные ценности — не такие, как у всех этих людей, — он словно позволил чувству нравственного превосходства взять верх над собой. Для них эта роскошь — вся жизнь, для него же обременительная необходимость. Лишившись всего, они — погибнут. Лишившись всего, он лишь отряхнётся и снова поднимется, выживет, заработает. Иво подумал, что сформировал бы собственную философию об эволюции выживания, но, споткнувшись о первое же слово в формулировке теории, решил отложить эту идею в долгий ящик.
Из кружащего голову шёпота, раздающегося изо всех углов, Иво расслышал несколько осмысленных фраз.
— Ах, ты только глянь, каких мадемуазель Рид себе мальчиков завела!
— Наигралась с секретаршей, решила что-то новенькое попробовать.
— А говорил я, мужика ей надо! И тут вон как, сразу двое.
Верхняя губа Иво непроизвольно поползла наверх, и глаза закатились. «Даже слава карательницы Инквизиции не спасает от пренебрежительных комментариев». Ему вдруг захотелось сплюнуть на пол. «Люди…» Заканчивалась мысль нецензурно, но он не стал её додумывать. Лу отправилась здороваться с гостями и позволять вовлекать себя в беседы. Иво с Кеем держались на расстоянии, как и было положено сопровождению. Иво ещё какое-то время пытался вслушиваться в разговоры. Поскольку единственное, что его интересовало, была сама Лу, то ничего узнать у него не вышло, но кое-какой вывод из общего наблюдения он всё-таки сделал — она ни словом не обмолвилась о себе. Многие нет-нет да заговаривались о чём-то личном, о чём-то применимом к их жизни вне работ и светских вечеров, пусть это и были ничего не стоящие сухие упоминания, вроде во сколько к их детям приезжают нянечки, где можно закупить оптом качественную бумагу для акварелей, и почему сегодня к фуршету подали брускетты только с вялеными помидорами, ведь у некоего месье Орье аллергия на томаты. Лу Рид же в своей речи не затрагивала ничего о себе, ничего, что помогло бы другим сложить хоть минимальное впечатление о том, чем она живёт. Иво одолевало ощущение, что по окончанию рабочего дня, когда мадемуазель Лу Рид встаёт со своего кресла, она просто искусственно отключается специальной кнопкой, и включается вновь только к началу следующего дня. Вот смотришь на неё и думаешь, что у такой женщины должно лежать куча мужиков в ногах — причём не метафорично, ссылаясь на её должность, а вполне себе буквально, — но она день ото дня проводила в кабинете, большую часть времени в полном одиночестве. С одной стороны, Иво мог бы и радоваться, что конкурентов на её романтический интерес у него нет, но куда сильнее это навевало тоскливые мысли. Иво понятия не имел, сколько впечатлений она пережила и что видела, но он с какой-то детской радостью и наивностью всё равно хотел столько всего ей показать. Дать возможность столько всего испытать. Где-то на задворках сознания не самый вежливый внутренний голос постоянно напоминал — едва ли ей такое вообще будет интересно. Лу Рид из другого мира. И красивые осколки жизни, которыми живёт он день ото дня, на самом деле красивые лишь для него, а ей они то же, что и пыль под ногами. Потянувшись к пурпурной пластиковой шпажке, Иво наколол ею оливку из стеклянного блюдца. Схватил зубами и положил в рот. Язык обжог солоновато-горький привкус, смешанный со сладкой гнилью в сердцевине. Ему пришлось плотно сомкнуть губы, чтобы удержать лицо и не выплюнуть гнилую оливку на пол. Борясь с позывом, глотнул, не прожёвывая. «Людей с гнильцой внутри я ожидал, но чтоб и еда такая же…» Заметив, что его сегодня неудержимо тянет на философию, Иво нашёл поднос с рюмками с обыкновенной водой, которую подавали вместе с вином, и осушил несколько таких. «Если познакомлюсь с Сарду лично сегодня, то мне будет что ей сказать». Настроение уже было ни к чёрту. Его привлекло чьё-то деликатное, но всё-таки довольно интимное касание к голой спине, в прорезях между тонких нитей. Он развернулся. Перед ним стояла женщина, по виду лет шестидесяти, в лиловом атласном платье в пол, окружённой конструкцией из серебряных пластиковых колец, повторяющих форму её довольно таки подтянутого тела. На круглом лице с благородными признаками старения макияжа почти не было, а всё внимание к себе привлекали белые круглые стразы, прилепленные над линиями нарисованных бровей. — Я слышала о вас, но хотела лично познакомиться с новым сопровождением мадемуазель Лу Рид, — сказала она высоким, очень молодым голосом. — Прошу простить, у меня плохая память на имена, месье..? — Иво Мартен, мадам. Иво, с самым дружелюбным выражением, которое только мог из себя выдавить, пожал узкую сухую ладонь. Задержавшись за беседой с женщиной, представившейся как мадам Шедид, он успел позабыть об увещеваниях, которыми начали осыпать ему уши, едва ли приняли на работу, а именно — о провокациях и бесцеремонности в вопросах личных границ, что сопровождали все светские вечера. На короткое мгновение Иво даже поверил, что перед ним исключительно обыкновенная собеседница, подошедшая к нему без задней мысли. В конце концов, мадам хоть и выглядела эксцентрично, но была уже не молода, чтобы заниматься такими глупостями. Но очень скоро притворная женщина вернула его в реальность. — Вам выпал такой редкий шанс, Иво, не будьте скованы. На службе всякое происходит, а своё место под солнцем, раз заняли, держать покрепче надо, — иллюстрируя свои слова жестами, она показала сжатый кулак и рассмеялась. — Вам следует… — её молодой голос стал особо томным, — разные знакомства заводить. Мадам Шедид, ловким и еле заметным со стороны движением пальцев, коснулась открытого живота Иво. Проигнорировав то, как сопровождающий главы Инквизиции постарался вежливо отстраниться, она задержала ладонь на его талии. — С вашими-то данными. Уверена, многие будут рады знакомству со столь прелестным мальчиком… Иво сцепил зубы. «После удара кулаком по роже, думаю, стану для них особенно очарователен… О-о, мадемуазель Рид, спасите». Приора, словно действительно услышав глас о помощи, кивнула кому-то, желая приятного вечера, и двинулась дальше в зал. Иво ухватился за эту возможность молниеносно спетлять точно так же, как советовала мадам Шедид держаться за нагретое место. Сняв её руку со своей талии, он чуть ощутимо поцеловал тыльную сторону ладони, договаривая уже на ходу: — Я услышал вас, мадам. Рад знакомству, благодарю за беседу. Прошу простить, обязанности зовут. Собрав все возможные комбинации галантных фразочек, что успел запомнить, в одном коротком монологе, запамятовав разве что «откланяюсь», Иво повернулся и ушёл, не оглядываясь. Кей, вскоре поравнявшись с напарником, наклонился к нему и зашептал: — Ты к престарелым женщинам уже руки свои тянешь? Альфонс, как не стыдно. — Завидуете, что вами даже престарелые женщины не интересуются, месье Стоун? — Ладно, один-ноль. Разговоры постепенно начали быстрее сходить на нет, и пошли по второму кругу. Ещё раз встретив чету Жонсьер, Иво точно убедился, что Летиция и вправду излучает ту же энергию, что и мифологические богини с гравюр, а Марк упорно продолжает быть похожим на гриб с глазами, как двумя окурками, торчащими из-под сугроба. Знакомство с Сарду оставило сомнительное впечатление. Делая Иво недвусмысленные намёки о дискомфорте, что приносит ему нахождение в элитном обществе, она всё пыталась выведать, как давно он на службе в КС, каким пси и какой ступенью обладает, и что помогло ему так скоро оказаться под крылом у Рид. Уже на втором вопросе дежурная улыбочка Иво становилась всё менее вежливой и всё более полубезумной. Но ему было в некоторой степени приятно, что его лицо будет отпугивать всех, как бы говоря «не подходите, я ёбнуть могу». Он всё удивлялся, как у Лу от такого количества болтовни в горле не пересохло и, уже во второй раз за вечер, в соответствии с его мыслями, она направилась к одному из фуршетных столов, прихватывая у официанта по пути бокал вина. Направилась, прихватывая, как танцовщица. Телекинетик оказался рядом в считанные мгновения, пока никто не увлёк её беседой и он мог не держаться на расстоянии, делая вид, что не подслушивает. Замерев чуть сзади и сбоку от Приоры, Иво выглядел так, словно готовился спасти её от попавшего не в то горло кусочка сыра с канапе. Почувствовав его пристальное внимание, Лу сделала небольшой глоток из бокала и, не оборачиваясь, задала вопрос: — Как проходит ваш вечер, месье Мартен? Иво ответил, смотря прямо перед собой, борясь с соблазном смотреть только на неё. — Никто ещё не назвал меня невоспитанной свиньёй, так что, предполагаю, удачно. Она хохотнула, а в груди защемило у него. Вибрация её тихих смешков, в ответ на его самые нелепые шутки, перестраивала химию мозга. Искренняя улыбка на лице Лу — он мог бы поставить весь свой аванс, что первая за весь вечер — было самым прекрасным, что случилось в бездонно жадной пропасти лицемерия. По ощущению как долгожданный подарок. — Вы наговариваете на себя. — Вы правда-а агх-х, — Иво вдруг зашипел, морщась и сжимая плечи, — с… с-собака. Лу, готовая к любой диверсии противников, в том числе и направленную на одного из её телохранителей, встревожено отставила бокал. — В чём дело? — М-м… волосы. Зацепились. Диверсантами оказались обыкновенные волосы. Нахмурившись, Лу заметила, что, некогда тщательно уложенные на плечо, они действительно немного съехали на спину. — Не дёргайте, вы повредите камни. Иво, неудобно склонив голову в положение, в котором боль была не столь резкой, очень сильно постарался не огрызаться. Получилось не очень. — При всём уважении, хер с ними с бриллиантами. Мне ещё в машине надоело с ними возиться. Мои волосы стоят дороже. Это было поистине сильное заявление, которое с чего-то заставило мадемуазель Рид задуматься. — Хм-м… — она издевательски протянула, возведя взор к потолку, игнорируя шипящего сопровождающего, будто в наказание за плохое слово. — Правда в этом есть, месье Мартен. Лу ступила назад, оказавшись у него за спиной. Иво не смог и обернуться — всё тело моментально сцепило оковами внезапного сильнейшего желания, от которого стало невыносимо хорошо и стыдно. Ему казалось, что если хоть капельку пошевелиться, то все конечности обмякнут и он, как сдувшийся шарик, шмякнется на пол. Иво замер, почти не дыша. С другой стороны, думалось ему, а как ещё можно привлечь такую женщину, как Лу Рид? Только своей главной гордостью. Гордостью чёрной, как смоль, завораживающе глянцевой, длинной до середины спины и всегда приятно пахнущей шампунем с грейпфрутом и инжиром. Не зря начал отращивать, когда попал в интернат, и не прогнулся под натиском насмешек. Годы унизительных подёргиваний за косички, после которых Йонас грозился обидчикам пальцы хирургическим путём отрезать, и обзывание «патлатый» уже давно себя оправдали. Оправдали, как только патлатый мальчик — худой, белый, как простыни, и всегда одетый в чёрное, вырос и начал ценить себя. Вырос, выпустился, и нашёл своё место, как псионик, подле первой женщины Нью-Пари. Головой Иво понимал, что Лу просто хотела ему помочь — до безобразия невинно помочь сопровождающему освободить прядь волос, запутавшуюся в украшении. Но это было чем-то за гранью дозволенного, хотя дозволил бы он ей всё, пусть только намекнёт. Она могла пожать плечами и сказать ему справляться самостоятельно — Иво и не обиделся бы. Она могла позвать Кея помочь, в конце концов. Но решила сама… Эта влюблённая идиотия его же самого не на шутку пугала. Они ещё не дошли до той степени близости, чтобы касаться хоть каких-то частей тела друг друга, тем более обнажённых, и оттого происходящее будоражило Иво до трясучки. А сама Лу Рид ещё ничего и не сделала. Узкая, чуть прохладная от стылого бокала вина ладонь коснулась его голой спины. Сначала немного ниже, чем нужно, и мягким перебиранием пальцев, как ласкающими шажочками по линии позвоночника, поднялась к бриллиантовой нити, в которой запуталась прядь. Иво прикрыл веки, глубоко вдохнул носом, и ему показалось, что он может застонать. Хотя, не показалось. Он может. «Она это специально делает… специально, так ведь?.. Так ведь?» Понятия не имел, у кого спрашивал. Верующим особо не был, а к Единому с такими вопросами обычно не приходят. Особенно, если он действительно существует, и если это касается второго духовного лица после Викария — не хватало ещё по голове молнией получить за мысли греховные. Ладонь Лу всё ещё задевала его спину, а мыслей становилось больше. Они теряли свою последовательность и ясность, но накручивали на себя грехи в геометрической прогрессии. Иво сказал бы, что более интимного момента в жизни у него ещё не было, и в этом утверждении был бы абсолютно честен. Никакой секс с этим бы не сравнился. Аккуратно отсоединяя чёрную прядь от нити, стараясь не делать резких движений, чтобы лишнее внимание не привлечь, Лу касалась пальцами и неприкрытыми туникой запястьями его кожи. «Она знает… твою мать, она же обо всём знает». Почему-то Иво раньше не задумывался, что мадемуазель Рид может знать о его чувствах, а если и не знать, то догадываться. Сейчас же это было до смеху очевидным. На какой-то миг он поддался панике. Бегая глазами по всему залу, очень надеясь, что на них не смотрят, чувствовал, как щёки заливает румянец. Бледная кожа, совсем не готовая к такому повороту событий и смущению своего хозяина, начала изнутри гореть огнём, как в лихорадке. — Готово. Иво резко втянул воздух и очнулся от какого-то дурмана. Ничего больше не мешало. — Всё? — он ответил неприкрыто разочарованно, даже не стараясь это скрыть. — Так… быстро. — У меня ловкие руки. Сказав это, она ухмылялась, и Иво раскраснелся ещё сильнее. Щёки неестественно пылали. Но вдруг выражение её лица приобрело серьёзность и, в какой-то мере, суровость, и вся кровь тут же отлила. — Невзирая на то, что вы прекрасно смотритесь, такую одежду нужно уметь носить, месье Мартен. Иво кивнул, еле справляясь с качающимися из стороны в сторону процессами собственного организма, в котором что-то гудело, что-то взрывалось паром, и отлетали какие-то винтики. — Я стараюсь. Приём продолжил плыть по своему естественному светскому течению, и после её улыбки и её рук на спине, Иво и подумать не мог, что всё покатится в задницу настолько быстро. Выстрел ультиматума Кея прозвучал странно и сдавленно, как отсыревшая новогодняя хлопушка. Из разорвавшейся головы официанта на Иво брызнула кровь. Не обратив внимания на окропившие его алые брызги и лопнувший череп под ногами, он ринулся к Приоре. Гости полезли под столы, звеня, посыпалась посуда. Не дожидаясь телохранителя, Лу прыгнула за колонну. Иво, подбегая и падая на колени, коротко прокатываясь по полу, присел рядом. Звук автоматной очереди сковал сердце цепями страха, а самого сердца стало слишком много в теле, безумное биение отдавалось в каждой клеточке. Снова короткий удар хлопушки и автомат затих — Кей справился. Опытный телохранитель приказал им отступать к задней двери. Основная охрана уже подтягивалась, но и нападающие не мешкали. Официант, с чьего подноса Приора совсем недавно брала вино, вскинул автомат. — Смерть карательнице Инквизиции! Засвистели пули. Лу, укрытая в тени, коснулась плеча Иво, повернув его лицо к себе ладонью. — Бежим. Не отставай. Не дав ему возможности задать главный вопрос — «нахуя?» — она бросилась к следующей колонне. По пятам затарахтели выстрелы. Иво побежал за ней, ещё не успев сформировать в голове очевидный ответ, и Лу кинулась дальше. Он так и не узнал, в чём была ошибка — то ли слишком рано выбежала, то ли поздно уже, и нападающие были готовы. Но она не успевала добежать до следующей колонны. Ему пришлось прыгать. Иво не сразу понял, отчего в глазах потемнело. Он не ощутил чудовищной боли в плече, не ощутил злой силы, разразившейся в груди, не видел эмоций, не знал мыслей. Он просто делал. Основание массивной люстры затрещало, и она, сорвавшись с планки, взорвалась осколками. Основная охрана, воспользовавшись телекинетическим манёвром Мартена, приблизилась к нападающим. Лу дёрнула Иво, сбрасывая с него завесу пьянящей силы и пряча за колонну. — Дрянь. — Выживу, — ответил он, прижимая ладонь к плечу, по которому ползли вниз дорожки крови. Опять очередь с аккомпанементом хлопушки. Приблизившегося к ним Кея Иво подтолкнул к Лу. — Так уж и быть, организую вам отход, — сказал телекинетик, от боли улыбаясь криво, пугающе обнажая верхние зубы. — Пиздуйте на хуй отсюда, оба. Эмпатик без лишних слов кивнул, пригибаясь и уводя Лу к задней двери, прикрывая её собой. Иво выступил из-за колонны с протянутой вперёд рукой. Кровь с плеча скапывала на пол. Абстрактную перегородку вырвало из креплений и понесло прямо на него. Влажная от алых слёз челюсть дрожала от напряжения. Он заставил перегородку застыть вертикально, подтягивая к импровизированной баррикаде некогда белые, а теперь испачканные брызгами крови и усыпанные осколками пуфы и стулья. Перед тем, как глаза полностью затянуло пеленой, Иво успел увидеть надёжно закрытых баррикадой, уносящих ноги из зала Лу и Кея.***
В комнате было слишком жарко, но что-то подсказывало Иво, что дело тут не в комнате, а в нём самом. От раны в плече, уже обработанной и перебинтованной, шёл нестерпимый жар, ощущаемый даже если просто подвести к ней ладонь. Он еле справлялся с кровавыми слезами и постоянно морщил нос. Чей-то горький дезодорант не перебивал кислый пот, и в воздухе разворачивался тошнотворный металлический запах крови. Бриллиантовые нити впивались в спину, как колючая проволока, волосы растрепались, алые слёзы темнели, сбегая по щекам, смешиваясь с глянцевым лайнером, но для телекинетика это всё было последним в списке беспокойств. — Сука, голова раскалывается… — Ещё салфетку? Лу, сидевшая рядом на диване, не дожидаясь ответа, достала ещё одну салфетку из упаковки и вложила в слепо протянутую ладонь. — Спасибо. Кей в кресле устало потёр лицо руками. — Видишь нормально? — Когда глаза не заливает — да, — хмыкнул Иво. Он бросил очередную салфетку под ноги, потому что больше было некуда, и сначала нервно хихикнул собственным мыслям перед тем, как произнести их вслух. — Кей? — М? — Надо было тебе всё-таки вместе со мной непринуждённый тон задавать. Если бы ты свой ультиматум на голом бедре носил, то нападавшие вмиг бы забыли, кто их цель. Все бы только на тебя смотрели. Лу Рид, выслушав это посттравматическое излияние, недоуменно перевела взгляд с одного телохранителя на другого. Иво мог бы поклясться, что в её голове проскочила мысль: «кого я вообще на работу наняла». Кей кашлянул и стушевался. — Не обращайте на него внимания, мадемуазель Рид, он бредит. Иво рассмеялся и зашипел от растревоженной раны. Кажется, Лу тоже требовалось немного времени, чтобы прийти в себя, ведь уже вскоре она, тихо выдохнув, взялась за свои прямые обязанности. Кивнув сопровождающим, Приора направилась в выделенный Сарду отдельный кабинет для приватной беседы с Марком и с самой мадемуазель лично. Иво сгорал от любопытства подслушать, но всё же при таких обстоятельствах это было бы слишком палевно, да и слабость в теле, перемешанная с жаром, не давала никак поднять зад. Он прикрыл веки со слегка слипшимися от крови ресницами, фантазируя о том, как Лу Рид вставляет жёстких пиздюлей всем обнаглевшим советникам, что допустили официантов с оружием на приём.***
В кабинете Рид сладковато пахло ванилью и опопанаксом от ароматических палочек. Иво, ещё не избавившийся от треклятой одежды, но укутанный в плед, подобрав под себя ноги, сидел на диване с большой чашкой чая из мелиссы. Умыться по дороге он не успел, и оттого тяжесть кровавых пятен на веках и под глазами, вместе с размазанным лайнером, ещё сильнее навевали сонливость, и делали его похожим на грустного чёрно-белого медведя из документалок о животных. — Вам уже лучше? Когда Лу появилась перед ним, то была… Иво бы сказал, что бесстыдно раздетой. Ведь отсутствие на ней инквизиторской туники уже считалось большим достижением. Под ней была самая обыкновенная чёрная рубашка, чуть помятая после вечера, полного сюрпризов. — Анестетики работают, — сонно кивнул он. — Да. Иво, чуть выпутавшись из пледа, отставил чашку на столик, чувствуя, что вот-вот выронит её или прольёт остатки. Вернув осоловелый взгляд на Лу, он заметил, что она очень явно смотрит на его запястье с татуировкой… и следами инъекций. Накаченный лекарствами мозг словно плавал в горячем бульоне, и сигнал, который он обычно подавал в такие моменты, звучащий как «нам пиздец», заметно притормаживал, и никак не мог выдать из спектра реакций подходящую. Иво молча спрятал руку под плед, продолжая глядеть на Рид глупенькими глазками-пуговичками, как бы сообщая, что никакие это не наркотики, а самая обыкновенная практика иглоукалывания в запястье, которой каждый третий в Термитнике занимается. Лу Рид какое-то мгновение буравила телохранителя холодным взглядом и… — Ваши лекарства собраны. Врач сказал не напрягать зрение. Иво сглотнул, и по горлу будто наждачкой прокатились. Он снова кивнул, медленно, всё ещё молча. — Берегите себя, Иво Мартен. Лу вдруг коснулась пледа в том месте, где была его рука. Она стиснула пальцы и добавила с нажимом так, будто помимо очевидных причин для таких слов, лежащих на поверхности, теперь они имели какой-то второй смысл. — Я прошу вас. — Обязательно, — буркнул Иво, с каждым шевелением языка чувствуя, что всё сильнее отключается от реальности, а прикосновение Лу единственное, что удерживает его связь с собственным телом. — Куда же вы… без меня, правда? Лу мягко улыбнулась. — Правда. — Не жалеете, что взяли? — Ни в коем случае. Иво потёр глаза пледом и придвинулся ближе к ней, вроде желая рассказать секрет, сам не зная какой. Она не сдвинулась с места, но чуть вытянула шею ему навстречу. — Мадемуазель… мадемуазель Рид, я… — промямлил телекинетик, запинаясь. Паузы между словами становились длиннее. — Я хочу вас… э-э… — Даже так? — Что? Нет, нет, я… я ещё не договорил. — Конечно, — её аккуратная бровь выгнулась. — Конечно, не договорили. — Я хотел сказать… хочу вас предупредить. — О чём? — Не ешьте… оливки, — еле выговорил Иво, клюнув носом. — Они… страшно невкусные. — Ха-ха. Я это учту. Глядя на засыпающего телохранителя, Лу Рид сказала: — Вам не стоит уезжать в таком состоянии. Оставайтесь здесь. — Здесь?.. — зашевелился Иво. — У вас на диване? — Нет, у вас в комнате. Он вздохнул. — Ладно. После редких, но всё же иногда случающихся травматических событий Иво Мартен видел кошмары. Но в ту ночь, первую ночь в Инквизиции, ему снилась она. Иво встретился с Йонасом к вечеру на следующий день. Слушая очень скрытно беспокоящийся за него пиздёж, он только глупо усмехался весь вечер. Хилер, когда преисполнился осознанием и ощутил удовлетворение от того, что его дружеский долг навешивания словесных пиздюлей выполнен, перешёл к сути. — Ты уверен? — спросил он, когда услышал твёрдый отказ. — Шрам поганый будет. На кой он тебе? — А тебе? — логично парировал Иво. — У меня уже достаточно. Одним больше, одним меньше. — Нет, Йонас, не нужно. Переживу. — Как знаешь. Поскольку хилер приехал в гости, захватив себе бутылочку пива, а другу гранатового сока, так как алкоголь с его лекарствами смешивать было нельзя, они посидели ещё немного, выпивая каждый своё. Вскоре Йонас уехал. Через неполную неделю Иво вышел на своё первое дежурство после ранения. Повезло — днём была тишь да гладь, и никаких незапланированных выездов. Ночью коридоры Инквизиции опустели, и в приёмной наступила полная тишина. Иво, заряженный двумя чашками крепкого кофе, листал ленту новостей в телефоне, как из-за дверей кабинета Приоры он услышал отчётливый звук падения. Точь в точь с таким же звуком актёры в кино грохались в обморок. Иво, ещё не проанализировав до конца случившееся, тревожно подскочил на ноги. — Рид?
