Надо же, как интересно получилось

      Стены замка были неосязаемые — моя рука будто могла пройти сквозь них, если бы я захотела. Это блядски пугало. Всё вокруг чертовски ненастоящее, пустое, картонное. Люди не существуют здесь, а лишь просто маячут полупрозрачными силуэтами, кажутся темной дымкой вдали, до которой не дотронуться, не дотянуться, потому что на самом деле её нет. Совершенно одна в этом месте, чувствуя холод и странное чувство, словно за мной пристально наблюдают сотни, тысячи глаз.       Страшно, как-то мерзко и холодно.       Всё тело пробирает озноб, такой противный, от которого тело покрывается гусиной кожей — содрать бы в кровь, да только смысла не будет, только лишняя боль, даже она не поможет почувствовать жизнь, осознать, что всё вокруг не сон, а явь, приторная, слишком похожая на дурацкую книгу с тривиальным сюжетом.       Ноги подкашиваются, потому стоять нормально уже не получается. Начинает кружится голова, как после быстрого танца, а перед глазами плывет картинка. Плохо, тошнотворно. Я стекаю по стеночке, уже даже забыв, что стоит вернуться обратно в класс, не хватало ещё, чтобы травница нажаловалась на мои прогулы в первый учебный день. Холодный пол под моей многострадальной задницей холодный и твердый. Эта некомфортная форма, шерстяная юбка и плотные колготки — персональная тюрьма для тела, ощущаемая покалыванием, иступленной чесоткой. Снять бы, да только некомильфо щеголять голышом.       Перед глазами всё так же плывет, жжет, будто кто-то плеснул кипятком в лицо. Чувствую непреодолимое желание содрать с себя кожу. Люди-люди-люди — совсем не люди, а бумажные персонажи, созданные чужим пером и фантазией. Они смотрят так пристально, слишком пристально, но стоит только прогнать морок, так сразу понимаешь, что всё только кажется-кажется-кажется.       — Эй! — ощутимый толчок в плечо. Передо мной кто-то присаживается на корточки, но разглядеть его лицо не могу. Голос приятный, не режет слух, а манит обратить внимание, сосредоточиться. — Помирать тут собралась?       — Отъебись, — не понимаю, говорю на русском или на английском, но нарушитель моей ещё не начавшейся панички, на удивление, всё понимает.       — Что ж мне сегодня так везет…— отвечает на родном языке. Долохов?       Вместо громких фраз, что лишь усугубили бы моё состояние, прилетает звонкая пощёчина. Действительно отрезвляет, мне удается наконец-то сосредоточить взгляд на перепуганном мальчишеском лице перед собой: напряжение выдают плотно сжатые в тонкую линию губы, сощуренные глаза, всматривающиеся строго, как бы пытаясь понять, жива я или уже будущий труп, не стоящий внимания.       Интересно, насколько сильно я напугала его? Не каждый день видишь в учебное время сводящих с ума людей.       Он кажется таким реальным сейчас, я могу чувствовать тепло от его тела, чего не ощущала ранее от других студентов. Тонкий шлейф парфюма укутывает бережно, совершенно не вызывая отвращения. Впервые я, честно говоря, нахожусь в чистейшем ахуе — только думала, что все вокруг являются обыкновенными картонками, а тут передо мной реальный, настоящий человек. В его мимике читаются живые эмоции. Чувствую мир действительным, осязаемым.       — Сколько пальцев показываю? — мальчик, дай мне потильтовать, пожалуйста, я ещё не до конца насладилась твоим ликом.

***

      Занятие закончилось, что несомненно радовало уже порядком уставшую Анну. Шестнадцатилетнее тело нисколько не умаляло привычной слабости, которая с годами становилась всё сильнее. Так ещё и его Темнейшество добрую часть времени, сколько им довелось просидеть бок о бок, бросал неоднозначные взгляды на неё. Пришлось убрать книгу и делать вид, что зельеварение действительно стало за считанные секунды понятной дисциплиной.       Сейчас же безразличный взгляд скользит по толпе студентов, тут же становясь чуть испуганным, потому что не находит лицо Элен среди другой школоты. Сразу накатывает напряжение, вставшее комом в горле — они обещали друг другу встречаться после каждого урока.       Оглядывается по сторонам, поправляя сумку с учебниками на себе, инстинктивно сжимает древко палочки.       — Антонин так и не вернулся, — чуткий слух улавливает чужой диалог неподалеку. Рыцари, — но не круглого стола, — стоят в сторонке, кажется, отчитываясь перед Реддлом, что всё ещё не сводит задумчивый взгляд с новенькой.       У Вознесенской в голове сразу же проносится тысяча и один вариант развития событий: они могут быть вместе, Долохов мог что-то сделать Элен… Элен могла, блять, что-то сделать Долохову, значит, соответственно, и канону!       «Ебаный свет, алло, я не хочу седину в таком молодом возрасте!»       Ученикам пришлось удивленно шарахаться по сторонам, пропуская вперед запыхавшуюся девушку, что, доверившись своему шестому чувству, женской интуиции, заднице, — нужное подчеркнуть, — неслась вперед, мечтая найти свою подругу и сокурсника целыми, невредимыми и, желательно, не неглиже, а то испоганить последние нервные клетки явно не входили в её планы. К счастью, искать пару пришлось не долго — несколько коридоров, одна лестница, вот, перед ней ужасная картина: Марсо у стеночки, еле стоящая на ногах, на девичей щеке отчетливо алеет красный след от удара, Антонин, стоящий рядом и в каком-то исступлении держащий ту за руку.       Всё выглядело предельно ясно и ужасающе для появившейся столь внезапно русской. Среди первостепенных целей появился пунктик: ебнуть пидораса.       Анна оказалась рядом очень быстро, хватая несчастную пуффендуйку за свободную, безвольную конечность и резко дергая на себя. Парень хватку не ослабил, продолжая в смутном удивлении держать ладошку девушки в своей. Молчаливые переглядки, конечно, весьма комичны, но у судьбы на это свои планы. Все немая сцена со стороны напоминала плохой отрывок из комедийной пьесы, где герои пытались что-то, — в данном случае «кого-то», — поделить.       — Ты что с ней сделал, сопляк? — тон голоса подоспевшей «спасительницы» не сулил ничего хорошего. Она снова дёргает подругу в свою сторону.       — Я? Я вообще ей помочь пытался! — слизеринец автоматически зеркалит жест, дергая хрупкое тельце к себе.       — А отхуярил её по лицу кто, а?       Элен молчала, тряпичной куклой, пустым взглядом смотрела вперед, видимо, переосмысливая всё произошедшее, и повисла между двумя спорщиками, отчего-то агрессивно настроенными друг против друга. Наверное, именно в таких случаях люди используют выражение «метали молнии» взглядом, потому что электрические заряды между визави чувствовались на физическом уровне, хотя, стоит отметить, что взвинченное настроение исходило только от ведьмы, ведь юноша, всё ещё держащий Марсо за руку, находился в состоянии крайнего ахуя, так как на его жалкие попытки помочь пострадавшей, к всеобщему удивлению, он получил порцию возмущений.       Всё это время желающая вообще никак не отсвечивать девушка потянулась к палочке в кармашке длинной мантии и, возможно, пустила бы оружие в ход, даже если бы пришлось просто засунуть древко в задницу Антоше, но вокруг постепенно начали собираться непрошеные гости.       К месту нарастающего конфликта подлетели Вальпургиевы рыцари и Кринжеморт, коего уже начала мысленно проклинать Анна. Он, как истинный староста всех змей, сначала оглянулся, убедившись, что в старом коридоре нет посторонних, а потом сделал уверенный шаг ближе.       — Вознесенская, Долохов, водите дружбу с грязнокровками? — на бледных губах Реддла растянулась слабая ухмылка, а стоящие позади Розье, Нотт и Мальсибер, с коими уже удалось познакомиться на зельеварении, достали свои палочки.       — Грязный здесь только твой язык, — грубо выплюнула Анна, наконец забирая Элен целиком и полностью в свои объятия.       — Что она сказала? — Великий и ужасный с легким раздражением обратился к Антонину, что решил тихо перебраться обратно в свой стан, подальше от психованых неприятелей.       — А он твой личный переводчик, что ли? Выучи русский, раз так интересно узнать, или не отсвечивай… — Видя слабое состояние своей подруги, волшебница медленно приходила в бешенство, потому что, если так вдруг случилось, Долохов напал на неё по указке этих идиотов, мелочиться никто не будет — она в рукопашную, с использованием пресловутого Экспеллиармуса, просто словесно, бросая кирпичи или тухлые помидоры, но покажет им, что значит «бляздец по фен-шую».       — Обязательно прислушаюсь к твоему совету, — сухо, даже не пытаясь скрыть язвы в словах, ответил парень, элегантно выгибая бровь в презрительной манере.

***

      Он охуел? Нет, я спрашиваю, что происходит в черепушке у этих австралопитеков? Почему моя единственная подруга сейчас в полуживом состоянии, со следом пощёчины на щеке, а эти умственные инвалиды стоят и до сих пор не просят прощения?       Марсо начала потихоньку отходить от своеобразного тильта, кажется, тоже находясь в полнейшем шоке.       — Нахуй иди, — я более не стала задерживать юных вандалов, садистов и нервотрепальщиков, крепче сжав руку моей самой главной проблемы, естественно, после его Темнейшества, и прошла мимо недо-рыцарей.       Нет, блять, да что ж это такое? Только, думаю, всё идёт спокойно, и на тебе — прям в лицо прилетает подарочек.

***

      Дорогой дневник, мне не описать всю боль…       Дверь за моей спиной захлопнулась. Дверь моей спальни, на минуточку. Элен заперлась в ней, выставив меня в коридор. Благо, что Блэк ещё не явилась, а то застала бы крайне занимательную картину: меня, стоящую возле наших с ней покоев в полнейшем ахуе и возмущении, потому что моя глубокоуважаемая подружка решила отправить меня извиниться перед Антонином.       Ну и что, что он пытался её спасти, а я нагрубила ему? Нечего руки распускать, объяснил бы сразу всё, а то стоял, мямлил.       Заведу свой список тех, кто должен попасть в тетрадь смерти. Говорят, помогает успокоить нервишки. Ещё говорят, что «потрахаться» тоже способствует умиротворению, но пока данный путь решения проблемы у меня перекрыт. Поэтому заведу листочек, выпишу туда имена всяких долбаебов и буду ходить счастливая.       Нет, ну на кой черт мне извиняться перед Долоховым? Я вообще ни в чем не виновата — только помочь хотела, защитить её, а она?! Променяла подругу на хуй!       Дорогой дневник, запомни этот день, ведь сейчас, прямо в эту секунду, Анна Вознесенская будет говорить самые тошнотворные слова…       — Вынуждена принести свои глубочайшие извинения за недоразумение, — интересно, насколько сильно у меня скривилось лицо?       — Я не в обиде, — ага, блять, вижу по твоему лицу, чего пиздишь-то? — Но держи свою гря… — теперь моё ебало точно приняло не самое приятное выражение, — виноват, свою подружку при себе, а ещё, дам дружеский совет: поубавь мата, я не смогу вечно врать Реддлу о истинном смысле твоих русских тирад.       — Спасибо, а теперь можешь идти нахуй, заодно дословно переведи своему хозяину, как, куда и на чём я его вертела.       Нет, ну, уму не постижимо! Что ж за дети с непомерным эго и ограниченным интеллектом вокруг меня. Конечно, я не гений, далеко не мудрец, но мой разум отказывается воспринимать эту трагикомедию.       К тому же, мне нужно сосредоточиться на поиске пути возвращения обратно, и я уже нашла кое-что, но для этого нам с моей припадочной придется совершить ночное рандеву в коридорах Хогвартса.