Надо же, как интересно получилось

      У Анны Вознесенской в прошлой жизни было три основных правила, которые всегда помогали избегать опасность и приключений на ягодичные мышцы.​       Во-первых, если конфликт неизбежен, бей первая. С юного возраста и до самого перемещения в мир магических пиздецов она придерживалась этого, удачно предупредив множество неприятных ситуаций, спасая свою бедную шкурку и вездесущую шкурку Элен.​       Во-вторых, не связываться с людьми цыганской наружности, чтобы сохранить при себе органы и деньги. Очень локальное правило, но история его настолько ужасающая, что даже вспоминать ее — жутко. Если оставаться краткими, то просто никогда не соглашайтесь с Марсо, если она предложит послушать гадания милой цыганочки на улочке. На безлюдной улочке. На очень странной улочке. Так и без почки можно остаться.​       В-третьих, завершая, стоит помнить важное и неизменное: выход есть даже из жопы, главное правильно воспользоваться имеющимися ресурсами.​       Сейчас, сидя в свининой крови, — что за древний способ буллинга, где фантазия? — смотря на чуть шокированное, но вполне себе сохраняющее дружелюбие лицо Альбуса-дохуя-имен-не-запомню-Дамблдора, девушка и без третьего глаза на лбу понимала, что имея в списке ресурсов только невероятное ораторское искусство и незаурядную хитрозадость, выбраться из подобной жопы будет уж очень сложно. Возможно, даже с последствиями, но о них речь пойдет позже. Сейчас бы вспомнить, как говорить, потому что дар речи от неожиданности заметно так… пропал, сука! ​       Вознесенская обреченно вздохнула, покосившись на стол желтушников, выискивая там подругу. Долго приглядываться не пришлось, потому что возмущенное лицо Элен, целящейся исподтишка в наглых когтевранок, посмевших нарушить и без того хрупкое спокойствие студенток, было видно издалека. Нет, было очевидно, что после разговора с милейшей Марсо, как это бывает в самых худших мемах про прослушку в телефонах и шутки про коммунистические режимы, придут и по её душу, морально скрутив руки за спиной.​       Воображение уже рисовало великолепнейшие картины, где Дамблдор в строгом костюме и широкополой шляпе раскуривает трубку, тряся перед лицом бумажками и фальшивыми паспортами, крича пресловутое «Штирлиц, признавайтесь!»​       «Ты смешала целых три совершенно не связанных между собой мема, — прозвучал в голове осуждающий тон подруги, — стареешь».​       Шиза подкралась незаметно.       Отогнав прочь все лишние мыслишки, которые откровенно мешали качественно готовиться пиздеть неопределенное количество времени для ужасно подозрительного, и ещё более ужасно лицемерного, — а сомнений о его лицемерии у двух попаданок не возникало, — Анна почувствовала себя настоящим политиком. Мерзкое ощущение, потому что за болтовню о том, как всё хорошо и качественно и «какие у нас шикарные дороги без ям», ей не заплатят.​       Том что-то холодно отчеканил про ванну старост, которая будет в полном её распоряжении, дабы исчерпать конфликт и успокоить, читать — упокоить, душу бедной студентки. Слушать этого змееныша сил уже не было, поэтому Вознесенская, находу пытающаяся бытовой магией очистить свою одежду от крови, на которую было наложено аж целых три защитных заклятия, быстро поднялась по лестнице и следом за преподавателем ввалилась в кабинет. Дамблдор, хоть и был слегка смущен внешним ученицы, но всё же сохранял вежливость и отцовскую снисходительность.​       — Не желаете сначала привести себя в порядок? ​       — Всё отлично, профессор, мистер Реддл обещал позже помочь мне отмыться от…​       В светлых девичьих глазах лишь на секунду мелькнуло смущение и осознание, что сейчас ее язык сморозил чистейшую тупость.​       — То есть…​       — Да, моя девочка, я понял, — кивнул он, быстро «выруливая» из некомфортной ситуации, замечая, как лицо юной леди покрылось розовыми пятнами. — Мне не стоит начинать наш разговор издалека? Вы и так понимаете, зачем я Вас позвал? ​       Анна, ловко орудуя бытовыми чарами, замерла, так и не смыв последнее пятно со своей рубашки. Великий и проницательный волшебник всех времен и народов, самый скрытый гей канона и муж Гриндевальдушки, по скромному соображению самой девушки, доброжелательно улыбнулся и помог с очищением.​       — Абсолютно не понимаю, о чем речь, профессор…. — не своим голосом пропищала Вознесенская, выдавливая из себя гримасу абсолютной невинности. Научилась у Кринжеморта, когда он выходил сухим из воды.​       В голове так и рисовалась картина, на которой этот маг-убийца, хитрый и умный маг-убийца, хлопал ресничками, по-щенячьи смотря на весь волшебный конгресс, держа в руках палочку, улыбался невинной улыбкой во все тридцать два, мол, а это не я, и вообще это другой Том Реддл использовал Аваду на студентах, какая такая гора трупов за моей спиной? — ничего не вижу! Напоследок он ещё мило поглядит своими симпатичными глазками и очаровательно почешет затылок с лохматыми волосами, как обычно делает, когда Анна застает его за сталкерскими замашками.​       Стоп… И ничего у него не симпатичные и не очаровательные…       Шиза реально подкралась незаметно…       Это на тебя так стресс влияет! Ещё немного и амортенция запахнет хозяйственным мылом, приютской пылью и мятной жвачкой!       —Пиздец… — тихо выдохнула на русском девушка, теряясь в потоке собственных мыслей.​       А ведь действительно. Уже идёт четвертый месяц жизни в этом мире и третий месяц учёбы в Хогвартсе. Все девяносто с хвостиком дней Реддл вертелся совсем рядом, сразу пронюхав своей сверхъестественной чуйкой, что с двумя новенькими студентками явно связана какая-то темная история. Сколько бы в начале Вознесенская не пыталась сидеть ниже травы и тише воды, молчать в тряпочку и одиноко изучать эти бредни про молекулярное расщепление тела в магическом пространстве, всё равно находилось что-то, что выдавало их.       И она назвала это «что-то» — синдром автора.​       Почему? Потому что все живущие в этом мире, сталкивающиеся с ней и Элен, тянулись к двум попаданцам, как мотыльки к запретному огню. Почему? Потому что, как додумалась своими скудными мозгами главная адекватная составляющая странного тандема слизеринки и пуффендуйки, они происходили из мира, в котором жила мамуля Ро, а значит, косвенно, несли частичку реального создателя в мир выдумки.​       Из-за этого синдрома Его Темнейшество соизволило оказывать разнообразные знаки внимания, которые в силу его характера больше походили на угрозы, но суть была не в этом. К ним тянутся, потому что они — свет, жизнь.​       — Вы ведь не настоящая Анна, я прав? — вкрадчиво начал проницательный волшебник, замечая задумчивость студентки.​       Фальшивая Вознесенская захлопала на кукольный манер глазами, быстро собравшись духом и мыслями. На губах заиграла лживая улыбка, выражающая слабую доброжелательность.​       — Что, если и так? — белесые бровки изогнулись на вызывающий манер. — Чем докажите? ​       Идти ва-банк — нападать первой. У неё другого выбора не было, а от опытного и, между прочим, гениального мага, который беснующемуся Геллерту ещё покажет кузькину мать, можно получить помощь. Нужно вытрясти всю выгоду.​       — Не стоит так резко реагировать, Анна, я лишь хочу разобраться во всём, — он продолжал улыбаться в самой искренней и лилейной чувственности. — Тяжело, наверное, осваиваться в новом мире, будучи маленькими и несмышлеными девочками? Только, вот, Вы — далеко не маленькая и не… Подождите, я проверю защитные чары, а то у двери Вас дожидается мистер Реддл. Переживает, такой ответственный староста! ​       Девушка только кивнула, подавив смешок на последних словах.​       — Так, о чем мы? — Альбус вернулся и сел за свое кресло, задумчиво поглаживая бороду.​       — О том, что я очень умная девочка и понимаю, к чему Вы клоните, — решив играть «по-взрослому», слизеринка сложила руки в замок и оперлась ими о край стола.​       — Ваши, то есть… — студентка кивнула, мол, говорите так, как удобно, — Ваши родители в этом мире были очень важным элементом в науке и политике советского союза. Я был знаком с Вашей матерью, умная женщина, поистине прозорливая и гениальная.​       Удивление очень ярко отражается на то бледнеющем, то розовеющем лице девушки.​       — Неожиданно. Признаться, профессор, оказавшись в этом теле, теперь уже могу говорить откровенно, я собирала информацию по скупым кусочкам и отрывкам из газет да слухам. Именно так появились мы с Марсо: сиротки, страдающие после трагической смерти родителей, плохо помнящие из-за психологической травмы свое прошлое. Только… я и не подозревала о столь важной детали, — отведя серьезный взгляд, Анна нахмурилась, впервые забыв о мелких Лордах и вспомнив, что на дворе — война, а их родители могли быть важными частями пазла.​       — Ваш отец, Александр Вознесенский, работал против пропаганды Геллерта, работал на благо магического мира, пытаясь удержать общество России от содружества с последователями Гриндевальда, — Дамблдор продолжал медленно вводить факты, как целебную инъекцию, постепенно.​       — А Марсо? ​       Тишина поглотила комнату, освещенную утренним светом и свечами. Было холодно и страшно, что из-за её непредусмотрительности они могли попасть в беду. Действительно, она так пыталась выбраться из этого гадкого мира, что совсем забыла о том, что у их двойников здесь было свое прошлое. Профессор молчал, видимо, подбирая слова.​       — Это и есть причина, по которой я решил поговорить с Вами. Как я понимаю, настоящие Анна и Элен мертвы после маггловского обстрела? ​       — Да, я так полагаю. Лично мы очнулись под обломками. Сначала нашли меня, а позже — мою подругу, — слизеринка устало потёрла виски, собирая всю полученную информацию в цельную картину.​       — Вы сами догадались? — продолжал свой миленький и цветочно-радужный допрос Альбус, хотя внутри девушки предательски что-то сжалось. Кажется, очко от страха. Ответом ему послужил только кивок. — Родители Марсо активно поддерживали Гриндевальда, поэтому я не удивился бы тому, что свою дочь они отправили сюда в качестве… наблюдателя.​       Назвать веселую и энергичную Элен шпионом — язык не поворачивался.​       — Бред… — Анна уставилась в потолок, округлив глаза. — Нет, это же полнейший бред. Профессор, Вы нас подозреваете в приспешничестве темному магу? ​       — Нет, я подозреваю только мисс Марсо, потому что настоящая Вознесенская была верной последовательницей идей своего отца. Именно по этой причине мне и нужна Ваша помощь.​       — Вы же не думаете, что и моя Элен тоже.?       — Откуда Вы родом? — резко переключил тему, словно щелкал каналы по телевидению, старик.​       — Из мира, где нет магии, — глухо отчеканила в ответ девушка, скрестив руки на груди, понимая, к чему он клонит. — Относительно спокойный мир.​       — Наверное, моя девочка, Вы заметили, что даже в мире без магии людям свойственно ошибаться? Возможно, Элен что-то помнит о прошлом своего нынешнего вместилища, а потому может оступиться.​       — Что вы предлагаете взамен на помощь? ​       У Анны Вознесенской было три правила и одна пометочка: всегда и везде старайся получить выгоду.​       — Безопасность и свое покровительство.       С сухих губ срывается задушенный вздох.​       — Я подумаю над этим, если позволите.​        В ответ ей был послан кивок и сладкая улыбка. Чертов интриган, он действительно думает, что она будет следить за подругой? Нет, уж лучше сразу в озеро топиться.​       Да я чертов Снейп на минималках… Буду двойным агентом, а в конце получу помощь для себя и рвану с Марсо прочь из этого болота.​       С такими мыслями девушка буквально вылетела из кабинета, сразу же врезаясь в копошащегося с палочкой Реддла. Молодой человек слегка отшатнулся, глядя на врезавшуюся в его грудь однокурсницу с плохо скрываемым любопытством в темных глазах. От него не пахнет приютом, нет, теперь от его школьной формы не несёт отвратительными духами Вальбурги, даже не чувствуется горечь дешевого мыла в общих душевых. Нос еле уловил тонкую нить мужского парфюма и…​       — Ты, что, трогал мои травы?! Не отнекивайся, таких у Слизня нет, я их в лесу сама собрала! — сразу же взъелась на него слизеринка, чувствуя, что если сейчас не сорвется на хоть ком-то, то сожжет всю школу.​       Она злая и усталая. Во-первых, все эти три месяца приходилось заводной обезьянкой скакать туда-сюда, успевая познавать программу до шестого курса и зарабатывать хорошие оценки, а не тролли, к этому ещё добавлялись внеклассные кружки «стань магическим физиком испытателем за три дня» и «убеги от фанаток Темного Лорда в сопливом младенчестве». Во-вторых, вся эта мутная история с теорией инородной материи, материалы по которой можно нарыть только в Запретной секции, а попасть туда никак не удавалось. В-третьих, теперь ещё и эти драмы с Гриндевальдом и прошлыми ипостасями Элен и Анны. Ей шестнадцать лет, чтоб вас все черт переебал! В прошлой жизни в шестнадцать лет её главной проблемой были экзамены и глюченный телефон.​       — Вознесенская, — тихо протянуло Его Темнейшество, слегка нагнувшись, чтобы их лица были на одном уровне, — у меня к тебе есть несколько вопросов, от которых ты не отвертишься.       — Иди в жопу, Штирлиц! — прошипела в ответ девушка, сжимая и разжимая кулаки, подавляя в себе желание схватить этот галстук, так удачно вырвавшийся из плена жилета.​       — Тц, как невежливо, — он наклонил голову, поджав губы в привычной манере, блеща сумасшествием, скрытым в расширенных зрачках. Он что-то употребляет?       Анна старалась глубоко дышать, быстро-быстро соображая. Что делать с Дамблдором? Он не идиот, поэтому прочухает, если та начнёт ему лить в уши. Хотя бы с помощью легиллименции. Стоп.       В светлых глазах проскальзывает опасная искра, от которой юноше становится не по себе.​       — То-о-ом, — сладко пропела девушка, сделав шаг навстречу к однокурснику.​       Он не отступил, видимо, из-за своего стержня и гордости, что было его фатальной ошибкой.​       — Окажи мне услугу, а взамен я исполню одно твое желание, в пределах разумного, конечно, — Вознесенская похлопала ресничками, мягко пробежав тонкими пальчиками по краям пиджака студента. Черт, и как у Марсо так хорошо получается вертеть парнями, а? И почему вдруг стало так жарко…       — Какую услугу? — голос Великого и Ужасного скрипнул, становясь хриплым. Что ещё ожидать от мальчишки? Все темные волшебники, какими бы великими не были, в пубертате одинаково уязвимы в одной щепетильной теме.​       — Интимного характера, блять! — реакция была слишком великолепной: эти зардевшиеся румянцем щеки и вскинутый горло подбородок, выражающий всё его «асексуальное» презрение к подобному. — Научи мысли защищать от проникновения, — змеиная ученица перешла на шепот, мягко уводя своего собеседника как можно дальше от кабинет преподавателя.

***

      Элен чувствовала себя расслабленно, сидя на Прорицаниях и раскладывая перед собой картишки. Правильно говорят, что факультет барсуков — негласный амбассадор наркоманов и чилла. У них сегодня впервые совмещенный урок со Слизерином, а чертовой Анны нет! Как назло! Хотя, если осмотреться, то добрая часть зеленушек отсутствует на своих местах, потому что считают данный предмет, ну, мягко говоря, отстойным. Ну, дураки, что с них взять. Марсо считала, что Прорицание — будущее магических предпринимателей. Это ж какой крутой гадалкой она может стать со знаниями канона. Ванга мира мамы Ро! ​       Делая расклад какой-то слизеринке, не побрезгавшей сесть с «гадкой полукровкой», она думала, как её жизнь стала такой? Вознесенская постоянно шугает своих сокурсников за любую мерзость в сторону подруги, защищает и обеспечивает спокойную жизнь, взвалив на свои плечи задачу по вызволению их из этого райского курорта, а она — что? Элен просто расслабилась, забив на свои панические атаки и легкую мигрень, вызванную ночными кошмарами, в которых смутно похожая на неё девочка просит закончить начатое, расслабилась, потягивая сваренные собственноручно зелья для сна и успокоительные, лакая их каждый день, не боясь интоксикации, расслабилась вместе с миленьким Антошей, у которого стадия «блять, я пошел против теории своего злого и ужасного босса» наконец-то прошла, сменяясь на «ну, Реддл занят своей собственно занозой в заднице, поэтому можно любить и не волноваться».​       Её радовало их перемирие и тот факт, что больше припираться с милым Долоховым больше желания нет. Прелесть! Ещё до небес моё настроение возносило перемирие со слизеринским отродьем, вернее — с Фероксом Розье, который, получив несколько выдуманных Аннушкой заклятий в задницу, прекратил попытки докапываться до Элен, до детишек магглов и вообще до всех, став просто шелковым.​       Как только радостная и довольная раскладом слизеринка упорхнула, за стол покрытый цветастой скатертью уселся…​       — Абраксас? ​       Если бы негодующий взгляд Антонина имел статические частицы, то весь кабинет засверкал бы молниями, ведь блондинистая задница Малфоя бесила его до чертиков, когда сидела рядом с Элен.​       — Ты разобралась с зельями? — он снисходительно улыбается и протягивает ладонь, мол, погадай.​       Пуффендуйка, не ожидавшая, что её фокусы заденут этого бедолагу настолько, смутилась, глупо улыбаясь и зыркая в сторону своего потенциального молодого человека, не желая навести на себя гнев подруги, чьи слова тут же вспыли ярко-алым предупредительным знаком в голове, сигналя о возможной опасности в виде «поменяла канон и ебучий Драко не родился».​       — Твори хаос, но в пределах гостиной пуффендуя, не лезь к тем, кто должен потом породить на свет всяких Драко, Теодоров и так далее, мало ли… — Вознесенская увлеченно перечислила пункты, совершенно не обращая внимания на протесты и людей вокруг. — Ах, да! Молю, только к Реддлу не суйся.       Вспомнив эту нотацию в первый день из присутствия в школе лиходейства и пиздеца, ой, то есть — чародейства и волшебства, ведьма напряглась, продолжая пилить слизеринца взглядом, пытаясь испепелить его.​       Как назло, видимо, сегодня судьба решила отыграться за все прелести жизни, а потому именно в тот самый момент, когда вежливый и обходительный Абраксас мягко взял её руку в свою, предлагая пойти прогуляться в Хогсмид на выходных, в класс залетела с прекрасным настроением под ручку в Реддлом Анна, улыбаясь во всю ширь.​       Смотреть на то, как счастливое выражение лица медленно смылось с лица подруги, было невыносимо. Казалось, что сейчас у неё появился шанс не кусаться с сокурсниками, в особенности — с Томом, и вот: всё по новой. Парень бросает колкость в сторону Малфоя, вертящегося возле мерзкой грязнокровки, русская волшебница недовольно дёргает его и кроет матом сразу на двух языках, а Антонин просто встает и выходит из кабинета, качая головой.​       Цирк, да и только.​