Прогнать нельзя влюбиться

      Лютик пробирался узкими улочками, ведущими к порту, ведя за собой группу эльфов и Йеннифер с Кагыром. Молодой месяц над крышами то и дело затягивало тёмными облаками, и приходилось идти почти в полной темноте.       — Как только вы окажетесь в трюме — дело сделано. Это Третогорское судно, на него здешние не сунутся, не имеют права. Только не маячьте на палубе. Если стража кого-то лишнего заметит на корабле, им ничего не помешает всадить изменнику болт между лопаток или прямо в лоб. На борту уже прячется компания эльфов из Третогора, — вполголоса сказал Лютик, оборачиваясь к Йеннифер.       — А если нам не хватит места? — спросила она.       — Тогда вам придётся прыгать в воду и плыть следом, — съязвил бард.       Вот и пойми, то ли он злится, что всё может пойти не так из-за его недосмотра, то ли у него, наоборот, всё схвачено.       — Пошли, — сказал Лютик. — Я иду впереди, держитесь ближе к стене и не высовывайтесь до моего сигнала. А я сделаю то, что делаю лучше всего.       Они подошли к освещённому факелами причалу и осторожно выглянули из-за углового здания, пользуясь тем, что находятся в тени. В самые удачные дни стражники просто спали или играли в кости, сбившись где-нибудь в одну кучу. Но сегодня охранник прохаживался поблизости от каждого из пришвартованных кораблей. Одного можно было рассмотреть в отдалении, а другой маячил перед тем самым трапом, куда беглецам и нужно было попасть.       — Что сделаешь? — спросила Йеннифер.       — Да я понятия не имею, — беспечно пожал плечами Лютик. — Поэтому всегда удаётся.       И он, поправив ремень лютни на плече, выпрямился и прогулочным шагом вышел на освещённый причал. Он уверенно, и даже слегка насвистывая, прошёл по диагонали от стражника и уже ступил на трап, когда тот недовольно окликнул:       — Уважаемый! Милсдарь! Позвольте документы на проезд!       — Документы? — Лютик обернулся и с простодушным видом пошёл стражнику навстречу, хлопая себя по боковым карманам.       — Да.       — Ага, конечно, документы… Вот я растяпа… Сейчас, — и Лютик начал совать руки в каждый из многочисленных внутренних карманов своего плаща.       Йеннифер выглянула снова и заметила, что бард, возвращаясь от трапа, встал так, что вынудил стражника повернуться для разговора спиной к кораблю. Это он ловко. Но до трапа беглецам ещё нужно было как-то добраться.       Она переглянулась с Кагыром, который тоже наблюдал из темноты за представлением безрассудного барда. Эльфы держались позади них, не желая претендовать на лидерство. Вся компания могла бы рискнуть и пробежать к кораблю, прячась за ящиками и тюками, приготовленными на берегу к погрузке. За ящиками было сравнительно темно. Но между ними зияли проходы, и беглецов могли заметить. Только если стражник отвлечётся намного сильнее, чем обычными разговорами, то шанс появится.       Попробовать враз свалить такого бугая одним профессиональным ударом Кагыр аэп Кеалах, офицер Нильфгаарда, пожалуй, смог бы, но этот шум привлечёт внимание второго стражника, что бродит у соседнего причала.       — Куда же я их… Документы… Куда же их засунул… Столько карманов, всегда путаюсь, — добродушно и смущённо посмеивался Лютик, продолжая распахивать и запахивать полы плаща и заглядывать в свои карманы. Стражнику спешить было некуда, этот выряженный в крашеную кожу и в кружевной воротничок молодчик был здесь один, поэтому служака не занервничал.       — «Золотой закон в золотых сердцах», — вдруг напел Лютик: вроде как про себя, но разборчиво.       — Это же та песня, где!.. — вскинулся стражник, радостный, что узнал мелодию и слова.       — «Две прекрасные девы, сталь в их сильных руках», — пропели они с Лютиком уже в лад и оба засмеялись.       — Знаете? — обрадованно спросил Лютик.       — Так ты — это он? Ты и есть тот бард? Лютик? — догадался стражник.       — Признаю́сь, — слегка поклонился Лютик, сияя от удовольствия, и добавил как бы в сторону, — но не во всём, только в этом.       Что он творит, подумала Йеннифер. Но эту дерзкую фразу на грани провала можно было счесть за шутку. Стражник так и сделал.       — Забудь про документы, — милостиво махнул рукой он.       — Ох, — расплылся Лютик.       — Спасибо за песню. Моя племянница обожает их!       — О, как приятно! Здоровья ей, — промурлыкал Лютик. — И вам здоровья, — ещё раз поклонился он. — Чудесного вам вечера.       Теперь его роль требовала, чтобы он поднялся на палубу. Лютику вовсе не это было нужно, но пришлось повернуться спиной и пойти к трапу.       За углом в темноте Кагыр прошептал на ухо Йеннифер:       — У него не получилось. Я отвлеку стражника, а ты веди остальных на корабль.       — Чёрта с два! Я не поеду в Цинтру без тебя! — яростно прошипела ему в ответ бывшая ведьма. — Без тебя нильфы мне отрубят голову прямо у ворот!       — Слушай меня, — упорствовал Кагыр. — Никто из нас не поедет в Цинтру, если я сейчас не выйду.       Но оба понимали, что Кагыр дракой поднимет шум такого рода, что сбегутся все стражники и вообще не выпустят корабль из порта, а потребуют его обыскать.       — Если ты выйдешь, нам конец, — сказала Йеннифер.       — …И ты, бард, себя береги, давай! — тем временем разулыбался стражник Лютику на прощанье, приятно удивлённый встречей вот так запросто с эдакой знаменитостью. Ему захотелось потолковать с бардом подольше.       — Э. Хотя, знаешь, ты только не обижайся, но эта песня, прямо скажем, она не шедевр, — сказал он.       Лютик замер. Вот это поворот. Нежданно-негаданно критик нарисовался. Впрочем, это сейчас на руку.       — Серьёзно? — медленно развернулся он, моля удачу подбросить ему не только продолжение разговора, но и какой-нибудь повод для отвлекающего манёвра посущественней.       — Перемудрил ты там чего-то. Я только на четвёртом куплете понял, что там две разные временны́е линии, — заявил стражник.       Лютик, который планировал уже всерьёз обидеться и затеять громкую свару, понял, что мужик сам не знает, о чём говорит. В той песне было только три куплета. И одна-единственная временна́я линия. Он эту балладу с каким-то другим произведением спутал, что ли?       — Ай, да что ты говоришь! — вслух возмутился бард.       — И колдовской поцелуй — ну, это штампы! — продолжал раззадоренный вниманием стражник.       Тут Лютик действительно вышел из себя. Перепутать его «Разрушает, целуя» с пошлой подделкой Вальдо Маркса «Заколдует, целуя»! Ну что за люди!       — И поворот с драконом я разгадал с самого начала, — добавил стражник.       — Что делать, умная публика, — пробормотал музыкант, подавляя искреннее естественное раздражение, чтобы сохранить холодность рассудка. Не мог такой идиот лишь по словам песни это сразу разгадать! Ничего же на это не намекало! Наверное, постфактум убедил себя, что сразу разгадал!       — И ещё вот то место, где этот бард замутил с двумя воительницами, — самодовольно перечислял стражник как заправский Оксенфуртский профессор.       — «Старый добрый ваш лютнист», — раздельно процедил Лютик, всё-таки вскипая.       — …Так вот, если честно, как-то неубедительно! — заявил стражник.       — Понятно. — Лютик отвернулся, сжав зубы и лихорадочно думая, как поддеть ответом, чтобы стражник вышел из себя и отвлёкся от всего на свете, но при этом не накинулся бы на барда с кулаками.       — Слыхал я, — продолжал стражник, — что тот старик-дракон держал девиц при себе ради понятно каких целей, да платил золотом, чтоб нос от него не воротили. А означенного барда не только обе девки, но и его закадычный друг-ведьмак от себя отвадил!       «Промолчать или нет? — спросил себя Лютик, раздув ноздри. — Нет, не промолчать!»       Его люди смогут проскочить на корабль, а фингал и замазать можно. Он с наслаждением набрал полную грудь воздуха и развернулся к обидчику, сверкнув глазами:       — Знаешь что? — полным ехидства голосом протянул он. — Вот если бы ты мог сам писать песни, ты бы тогда пел о чём захочешь. Но ты ведь не пишешь, правда?       У Йеннифер в это время аж сердце ухнуло вниз. Лютик не жилец. Но момент был создан, стражник снова стоял спиной к трапу и медленно багровел. Так что беглецы бросились вперёд, чтобы скрытно пересечь набережную. Они гуськом, пригибаясь, пробежали за ящиками и горами мешков, взбежали на палубу, спрятались, присев, за бортами. Стук их шагов по трапу был отчётливо слышен, но Лютик уже так орал на стражника, так напрыгивал на него, что тот ничего не заметил:       — Потому что ты бездарный лоботряс! — кричал Лютик. — Вонючее ничтожество! Безмозглое, озлобленное, прогнившее с головы до ног недоразумение, непонятно зачем топчущее эту землю…       Лютик на этом не закончил, наоборот, он только разогрелся. Намеренно избегая мата и смертельных оскорблений, чтобы его хотя бы не убили, когда начнут бить, он мог заполнять обозримое пространство своим красноречием сколь угодно долго. И он жёг глаголом, пока не увидел, что его люди уже на корабле.       — …И где-то в глубине души ты благодарен за наше творчество, — слегка сбавил он обороты, оглядываясь вокруг и прикидывая, как бы поудачнее сбежать в сторону города. На тёмных запутанных улочках можно будет даже оторваться от погони. Но стражник пока стоял прямо перед ним и преграждал ему путь к бегству.       — Для моей племянницы ты герой, — пробасил стражник.       — Да? — пискнул удивлённый Лютик.       — Она тебя буквально боготворит.       — Буквально?       — Ей будет неприятно узнать, что у её кумира кучка навоза вместо мозгов.       — Не то чтобы я… — начал Лютик, готовясь получить удар в лицо. Но стражник только схватил его за лацканы плаща и злобно встряхнул.       — Корабль не отчалит, пока я не проверю твой багаж! Ты понял меня?       Ничего запрещённого у барда с собой не было. А если стражник не пустит его на корабль, потому что нет документов, то вообще лучше не придумаешь. У Лютика отлегло было от сердца.       — На хер север! — вдруг отчётливо прозвенело со стороны города.       — Что ты сказал? — ошарашенно повернул голову стражник, ослабляя хватку на плаще Лютика.       — На хер север, — уже менее вызывающе, а скорее испуганно сказал эльф, которого Лютик только мельком видел и едва запомнил. Вроде, Балиан его звать. Этот эльф шёл с ними в группе, но почему-то не взбежал на корабль вместе со всеми.       Кажется, у него кто-то недавно погиб, мелькнуло у Лютика в мозгу. Или кто-то погиб по его вине. Неужели Балиан теперь из-за этого решился на самопожертвование?!       Стражник бросил барда, тут же забыв о нём, и двинулся к чокнутому эльфу.       — А ну повтори! — рявкнул он. Чокнутый или нет, но это был враг, и он явно нарывался, чего тут думать!       — Нет, не надо, — прошептал Лютик Балиану, но так тихо, что тот не услышал, а стражник не обратил внимания.       У эльфа был шанс убежать, ведь за спиной у него был город.       — На хер север! — ещё раз вякнул Балиан, втягивая голову в плечи, и немного попятился.       — На хер эльфов! — взревел стражник так громко, что к ним издалека повернулся второй охранник, до сих пор не замечавший, что что-то происходило у соседнего причала. Но теперь и он бросился сюда, на помощь к товарищу.       Балиан трясся, но стоял на месте, приковывая к себе внимание охранников и тем давая Лютику уйти. Лютик понял, что бежать в сторону города нелепо, ведь его легенда — стремиться на корабль. И чтобы стражники позже не задумались, что за чертовщина творится, почему бард передумал уплывать, хотя так рвался, он в несколько прыжков оказался на палубе. Он тут же спрыгнул за своими друзьями в трюм, на лету ловко вписавшись в квадратный люк вместе с лютней.       Насчёт Балиана барду оставалось только надеяться, что тот убежит. В общем, у эльфа были на это шансы, и довольно хорошие. Если для него всё сложится удачно, они с Лютиком ещё увидятся через несколько дней, и Лютик отправит его на следующем корабле с максимальным почётом.       Лютик осмотрелся в трюме, давая глазам привыкнуть к полутьме. В свете небольших огарков свечек он рассмотрел Йеннифер в глубине. Он шагнул к ней, но тут к нему подошёл молодой эльф из Третогора и горячо пожал ему обе руки.       — Спасибо. Мы все обязаны вам жизнью.       — Ну. Пх… — вдруг смутился музыкант. Оставалось надеяться, что своей рискованной импровизацией он не сгубил жизнь отважного Балиана.       — Меня зовут Дара.       — Приятно познакомиться, Дара, — с искренним чувством ответил Лютик. — Жду от тебя великих свершений, понял? Чтоб я не зря старался.       Он дружески хлопнул Дару по груди и повернулся к Кагыру:       — Кто-то должен будет встретить вас на месте.       Кто будет встречать этот корабль, Лютик не знал, но всё было организовано не первый день и хорошо работало.       — Спасибо, я прослежу, чтобы никто ни в чём не нуждался, — спокойно ответил Кагыр.       Лютик только сейчас ощутил, какой реальной властью на самом деле обладает этот человек по ту сторону границы.       Тем временем Йеннифер скрылась из виду. Лютик прошёл за ней и увидел её сидящей в тесном, но уединённом закутке между бухтами пеньковых канатов и другими припасами и товарами. Он постоял, закинув руку вверх, держась за низкую притолоку и вопросительно глядя на ведьму. Она встала.       — Что? — спросила она. — Что?       — Что с тобой случилось? — в голосе Лютика не сквозило ни любопытство, ни злорадство, в его тоне, скорее, было хорошо скрытое сочувствие.       Йеннифер уловила, о чём он. В эту встречу она ни разу не применила при нём магию, хотя поводов было сколько угодно. И хотя здесь их никто не мог услышать, ведьме не хотелось открываться. И не потому, что это было бы опасно, как с другими, а потому что она вдруг представила, как Лютик её пожалеет. И ей от этого сделалось очень не по себе.       — Я живу давно, поэтому говори конкретнее. — Она смерила барда взглядом, решая, стоит ли увиливать.       Лютик просто стоял, серьёзно молчал и ждал.       — Хаос списал меня со счетов, — вздохнула Йеннифер.       — Ты утратила магию? — вполголоса удивился Лютик, ещё не веря. — Разве?.. Разве такое возможно?       — Ну давай, злорадствуй дальше, времени-то навалом, — иронично скривилась ведьма.       Она уже видела, что он абсолютно не собирается злорадствовать. Сейчас пожалеет. Но Лютик вдруг заулыбался ей солнечной, озорной и тёплой улыбкой.       — Знаешь, в былые времена я бы ухватился за эту возможность, чтобы назвать тебя пустой, одинокой, жадной до власти демоницей, — Йеннифер ощутила эту его волну дружеских обменов с виду язвительными, но безобидными тычками. И она уже открыла рот, чтобы достойно ответить, но Лютик успел продолжить. — Но я человек искусства, Йеннифер.       Он снова сделался серьёзен, и она не перебила.       — Это моя работа — примерять на себя чужую шкуру, — сказал бард. — Даже если она, как в твоём случае, груба, толстокожа, и возможно, пропитана ядом, — с хитринкой улыбнулся он.       Он с азартом заметил, как ведьма снова вскинулась, как только поняла, что он её подловил, не дав ответить, но продолжив подзуживать. Но он снова сменил тон и продолжил свою речь, намеренно не позволяя ей вклиниться:       — Я тоже боюсь. Я боюсь, что однажды наступит день, — проговорил он серьёзно и доверительно, — когда музы перестанут говорить со мной. Потому что кто мы, если не способны делать именно то, ради чего мы родились на Континенте.       — Мы найдём новое призвание, ещё лучше, надеюсь, — тихо поддержала Йеннифер. Она и не заметила, что этим случайно объединила их. Ведь Лютик своего таланта не терял, так какого же призвания ему было искать? Вот он стоит, здесь, в трюме Третогорского корабля, исполняет призвание, которое сам выбрал. И всё же ей казалось, что он тоже чего-то ищет.       Что и знаменитого на весь свет барда Лютика, и легендарного спасителя эльфов Свиристеля впереди ждёт ещё его призвание.       — Хаос никогда не спишет со счетов такую, как ты, — убеждённо сказал Лютик. И добавил торжественно и восхищённо: — Йеннифер из Венгерберга. Хотя бы в этом я точно уверен. Что ж. Если не возражаешь, прощай. Удачи. И ветра в спину.       — И тебе, — откликнулась Йеннифер, ощущая, что на её лице играет такая непривычно-мягкая улыбка, что впору вытирать слёзы умиления.       Лютик двинулся к выходу, и она пошла за ним, чтобы проводить до самого люка. Он бодро вспорхнул из трюма по лесенке, а наверху, на палубе скрытно выглянул на причал, проверяя, как там дела. Ни одного стражника не было. Очевидно, они всё ещё гонялись где-то за наглым эльфом. Лютик сошёл на землю, а Йеннифер повернулась, чтобы вернуться обратно в свой уютный закуток.       Но замерла на полушаге, услышав с берега вскрик Лютика и глухой стон струн упавшей лютни.       Йеннифер вспрыгнула на лестницу, чтобы выбраться на палубу. Но понимая, что так она может подвести всех беглецов, она не посмела высунуть голову, пока на причале не стих шум драки. Лютика подстерегли в засаде на причале.       Только когда всё затихло, она выглянула и увидела на дороге у самого трапа одиноко лежащую лютню, треснувшую от удара.       — Йеннифер! Что ты делаешь! — Сзади появился Кагыр, увидел на земле лютню, сразу понял её мысли.       — Йеннифер! Нам себя нужно спасать! — воскликнул он, отчаянно пытаясь заставить её одуматься.       Но Йеннифер хоть и понимала, что у всеми любимого барда здесь, в Оксенфурте, по меньшей мере полгорода друзей, в том числе и очень влиятельных, так что без помощи он скорей всего не останется, не смогла остаться на месте.       И нужно сказать, что Геральт был тут вовсе ни при чём. Ни золотое правило, что друзей следует выручать из беды, ни страх, что ведьмак не простит ей, если с Лютиком что-то случится, не закрались в её голову.       Просто Лютик сделался ей важен. Сам по себе. Да, он был умным, смешным, он был непостижимым образом милым и раздражающим одновременно, и он умел верно выбрать тон в тяжёлую минуту. Но дело было не в этом.       Просто он оказался таким человеком, которого нельзя было не спасти. Йеннифер уже не могла его просто бросить.