Прогнать нельзя влюбиться

      Геральт бросился по коридору на голос Цириллы. Он увидел девочку в дальней галерее, замершей в центре кольца огня, подступающего к её ногам, а вокруг неё собрались какие-то вооружённые мужчины. У Цири был такой воинственный вид, а в руках ещё и тяжёлый магический шар на цепи, что бойцы медлили, опасаясь и прикидывая, как к ней половчее подступиться, чтобы схватить, когда пламя вокруг неё утихнет.       Как только один из них шагнул вперёд, Геральт, пользуясь своей внезапностью, отшвырнул его в стену ведьмачьим знаком, но не стал сразу нападать на второго. Как раз подоспела Йеннифер, и теперь, с новым раскладом сил, можно было вступить в переговоры и выяснить, кто их послал.       — Ты думаешь, у тебя есть шансы? — посмеиваясь, спросил молодой мужчина, который, видимо, был красивым до того, как большую часть его лица сожрал безобразный ожог. — Отступи, ведьмак, нам нужна лишь девочка.       — Это он, — шепнула Йеннифер, но Геральт уже и сам понял по этим свежим шрамам, что это тот самый.       — Меня зовут Риенс, а знаком ли ты с братьями Мишеле? — произнёс поджаренный.       Странно, но он не смотрел на Йеннифер и как будто бы не принимал её в расчёт. Геральт заподозрил, что она применила для этого какие-то чары, отводящие от неё внимание.       — Кому она понадобилась? — спросил было Геральт, но никто из противников больше не был настроен вести с ним беседы.       Бойцы, как теперь стало известно, братья, напали на ведьмака, завязалась драка. Оружия у него с собой как назло не было, пришлось применить смекалку и использовать окружающие предметы не по назначению. К счастью, братья были обычными людьми, а Риенс покуда держался в стороне. Справившись с первыми двумя с помощью обманных приёмов и грубой силы, ведьмак улучил минутку и крикнул чародейке:       — Забирай Цири, бегите!       Он мог бы рассчитывать на магию Йен в бою, но спрятать Цири было сейчас важнее всего. Потом Йеннифер смогла бы вернуться, чтобы помочь ему с говнюком Риенсом. Языки огня вокруг Цириллы как раз ослабели, и они вдвоём с Йен устремились к какой-то двери вдалеке. Риенс пытался их догнать, но ему пришлось обогнуть всех дерущихся, поэтому женщины успели запереться за крепкой массивной дверью. Геральт, продолжая сражаться, понадеялся, что они там найдут второй выход. Или Йеннифер создаст портал и заберёт с собой Цири.       Риенс начал прожигать дверь огненным потоком, вырывающимся у него прямо из ладоней, но Геральту недосуг было любоваться. Он уделал ещё парочку братьев, но к тому времени очнулись первые и снова полезли на него. Геральт вообще-то ни капельки не церемонился с ними, но в пылу битвы с использованием подручной мебели ему не с первого раза удавалось выводить их из строя.       Наконец, расправившись с братьями, Геральт подскочил к Риенсу, хотел отвлечь его на себя и увидел сквозь прожжённую дыру, что в комнате за дверью открыт портал, и Цири уже по ту сторону. Риенс, поняв, что он остался один на один с Геральтом, а его дыра в двери пока не разрослась для немедленного проникновения вслед за беглянками, в одно мгновение отпрыгнул в сторону и исчез в портале, неизвестно откуда взявшемся, видимо, созданным кем-то с той стороны.       — Он сбежал! — крикнул Геральт Йеннифер. — Возвращайтесь!       — Не могу, Геральт. Прости, — тихо, чтобы Цири не услышала, сказала ему Йеннифер и улыбнулась с горечью и грустью. — Не ищи нас. Ты свободен.       И она ступила в портал, следуя за Цириллой.       — Йеннифер, нет!.. — успел воскликнуть Геральт, абсолютно ошеломлённый.       Портал закрылся, оставляя его в одиночестве.       Не желая разговаривать ни с Нэннэке, ни с кем-либо из храмовых обитателей, он быстро покинул место драки. Слишком много мыслей теснилось у него в голове, чтобы ещё и отвечать на чьи-то недоуменные вопросы, что здесь случилось.       Он зашёл в свою комнату, забрал всё необходимое ему для дороги. Поняв, что деньги на исходе, он вернулся к месту побоища и без всякой брезгливости обыскал лежащих врагов. У них за поясами нашлись кошели с цинтрийскими монетами. Геральт кивнул сам себе, сунул все их кошели в свою перемётную суму и спустился к конюшням отвязать Плотву.       Уже скача от храма в сторону большого тракта, пережив первый шок, боль и разочарование, Геральт поразмыслил более трезво и решил, что рядом с Йеннифер жизни Цириллы ничего не угрожает. Просто ведьма откуда-то узнала о потенциале княжны и решила использовать девочку в каких-то своих целях. А значит, Геральт обязательно найдёт их, но позже.       Сейчас следовало пуститься на розыски говнюка с огоньком, чтобы прикончить его. Теперь Геральт знал, что Риенс явился из Цинтры, раз заплатил наёмникам монетой цинтрийской чеканки. Скорее всего, теперь он вернулся именно туда.       Но в самую первую очередь, срочно, немедленно, необходимо было убедиться, что Лютик в безопасности.

***

      Пройдя через портал, который Цирилле удалось создать под её руководством, Йеннифер с трудом скрыла своё восхищение и зависть. Первый же магический урок, и Цири блестяще справилась! А ведь такого уровня владения Хаосом не каждой ведьме удаётся достигнуть даже спустя годы тренировок!       — Где мы? — спросила она у девочки. — Ты знаешь это место?       Оказалось, что их перебросило на уединённый крестьянский хутор близ Соддена, где Цирилла впервые встретила Геральта.       Йен, которая уже пережила заранее все сожаления, что отнимает у Геральта девочку, сейчас думала только о том, как доставить её Бессмертной Матери. Несмотря на отсутствие магии, она чувствовала на своей шее, как время от времени становится туже невидимая гаррота, накинутая могущественной демоницей.       Цирилле ведьма, конечно, сказала, что они с ней возвращаются к Геральту. В любом случае, путь их лежал через земли Цинтры. Вскоре нашлись и две лошади.       По дороге, покупая еду в селениях, которые они проезжали, Йеннифер и Цирилла узнали, что в Цинтре не всё так ладно, как было последнее время. За долгие месяцы, пока Йеннифер скрывалась в Аретузе, а Цири — в Каэр Морхене, правительница эльфов Францеска Финдабаир родила наследника, как ей и обещала Бессмертная Мать. Но оказалось, что не зря Йеннифер с самого начала не верила в сделку с этой тёмной силой! Ребёнок был убит, а чёрная от горя Францеска отправилась мстить Северу и погубила разом, как говорили, тысячу младенцев в нескольких северных столицах.       Так вот почему Лесная Мать становится сильнее, догадалась Йеннифер. Вот почему дотягивается до неё всё настойчивей. В старинных книгах встречались предположения, что силы эта демоница пьёт из страданий других. Что ж, горя и боли ей теперь было вдосталь.       Несмотря на то, что путь был не таким уж долгим, в дороге Йеннифер успела рассмотреть Цириллу и ощутить, каким скрытым обаянием обладает эта девочка. В ней чувствовалось и дружелюбие, и доверчивость к спутнице, но и определённая внутренняя уверенность в себе, когда следовало собраться с силами и совершить что-нибудь сложное.       Когда они были уже совсем недалеко от Цинтры, Цири, сама не ожидая, перебросила их через реку, когда всего лишь пыталась магией поднять разрушенный верёвочный мост. А ведь мгновенное перемещение живых существ было магией гораздо высшего уровня, чем сдвигание неодушевлённых предметов в пространстве! Йеннифер начала всерьёз бояться, что все природные силы княжны получит Бессмертная Мать, когда та окажется у неё. Кроме того, больно было теперь отдавать малышку в жертву.       Вот бы Геральт нашёл их и отобрал у неё Цири! Хотелось надеяться, что тогда Бессмертная Мать не убьёт Йен сразу, а велит продолжать попытки выкрасть девочку… Но даже размышляя об этом, Йеннифер невольно холодела, ведь Лесная Мать, Являющаяся Во Снах, могла почуять этот её враждебный настрой.

***

      Добравшись до Оксенфурта, Геральт подивился, какой тяжёлый дух всеобщего взаимного недоверия поселился в этом некогда вольном и весёлом городе. Он начал расспросы о Лютике на рынках и в пивнушках, и все указывали на заведение барда, весьма известное в городе; но никто не знал, где сам хозяин. Под покровом темноты Геральт скрытно проведал нескольких сановитых друзей, которых знавал раньше, но исключил Шани. К медичке он не стал заглядывать, чтобы её не связали с ним и его подопечной, если за ним следят. Как показывала судьба Лютика, это было теперь опасно.       Геральт обдумал идею подступиться с другой стороны и порасспрашивать о Свиристеле, но боялся, что кто-нибудь сопоставит, что он интересуется и той, и другой личностью. Поэтому не стал.       Наконец однажды к нему за столик подсела не то рыбачка, не то служанка, не то шалава и между заигрываниями и восторгами по поводу знаменитого на весь мир Белого Волка поделилась кое-чем.       — Если тебе интересно, загляни в рыбацкий квартал, там погуляй да послушай внимательно. Обещаю тебе, там ты сможешь найти усладу для своих чресел.       Геральт уже собирался гнать её, такую назойливую, но она неожиданно сама упорхнула по своим делам, так и не назвав свой адрес поточнее. Вот тогда Геральт обдумал её слова и понял, что это неспроста. Погуляй, значит, да послушай? Слова об усладе для чресел посторонний слушатель счёл бы фривольным приглашением мазельки, вот и Геральт благоразумно решил считать их просто маскирующими истинный посыл.       Идя по рыбацкому кварталу, Геральт рассуждал про себя, что у Лютика, очевидно, всё же есть такие друзья, возможно, очень высокопоставленные, которые знают, где он прячется, и которые, прослышав, что знаменитый его стараниями ведьмак ищет его, послали к ведьмаку эту женщину. И всё же Геральт был порядком удивлён, когда своим острым ведьмачьим слухом услышал издалека голос Лютика, доносящийся из-за поворота узкой бедняцкой улочки. Неужели неугомонный бард явился сюда на одну из площадей, чтобы распевать весёлые песенки? Оказалось, Лютик здесь не то чтобы по своей воле, наоборот: сидит в местной каталажке. Здание это и тюрьмой-то назвать нельзя было. Так, небольшая постройка для дежурной стражи с несколькими закутами для заключения и усмирения буйных местных пьянчуг.       Геральт, пожалуй, догадывался, что Лютик здесь скорее прячется, чем содержится под стражей, и не обязательно обрадуется внезапной свободе. Но ведьмак был уверен, что под его собственным присмотром Лютику точно будет безопаснее, чем здесь, где Риенс может снова найти его беззащитным.       Осталось убедить в этом Лютика.       Геральт замедлил шаг под маленьким высоко расположенным окошком, откуда слышался голос, и, пока его никто не заметил, прикрыл глаза в запоздалой досаде на себя.       Лютик, должно быть, не обрадуется его появлению, и это ещё мягко сказано, учитывая то, как они расстались. Что, бишь, там Йен говорила о новой песне про мясника? Вот-вот. С другой стороны, она говорила и о том, что Лютик не выдал ведьмака даже под пыткой. Следовало надеяться, что Лютик, порядком помотав ему нервы, всё же простит его. Простит хотя бы настолько, чтобы согласиться поехать с ним.       Негромкий голос Лютика лился из зарешечённого окошка под крышей, но, судя по безоблачному тону, исполнитель не особенно сильно горевал о своей судьбе. Геральт остановился и прислушался к задумчивому напеву.       ~♪♪♪~       — И было много странствий       Бессмысленной дорогой       С мечтой напрасной,       Что теперь сгнила.       И только вес твоих оков,       Предательство и ложь врагов       Тебе покажут,       Что свобода лишь мила.       ~♪♪♪~       При словах о мечте, что сгнила, Геральт почувствовал противный ком вины в своей груди. А услышав строку о предательстве и свободе, он удивлённо замер. Откуда мог Лютик знать, что сделала ведьмаку Йеннифер, что ему сказала на прощанье? Геральт поёжился, но списал всё на совпадение. Искусство сродни магии: за общими словами и расплывчатыми аллегориями каждый видит своё, то, что ему сейчас близко. А когда тебе больно, всё, даже отдалённо связанное, кажется причиняющим боль.       Тем временем Лютик разошёлся и запел припев в полный голос.       ~♪♪♪~       — О! Кинь меня!       И плюнь в меня!       И навсегда закрой.       Ты точно заебёшься, гад,       Ведь ебёшься ты со мной.       ~♪♪♪~       Геральт невольно заулыбался, глядя в небо, прижавшись спиной к стене, к которой, скорее всего, с внутренней стороны прислонился Лютик. Ведьмак предпочёл не заметить, как его сердце сделало пару лишних ударов, а щёки загорелись жаром от этой откровенной похабщины. Неунывающий поэт готов был сочинять и петь даже здесь, даже без своей славной лютни. И снова втыкал шпильки в зады каких-то воображаемых врагов. Геральт слышал, что Лютик сопровождает своё пение, задорно отбивая ритм, судя по звуку, ложкой.       — А теперь все вместе! — выкрикнул Лютик и повторил припев ещё заливистей.       — Спасибо! — закончил он выступление, будто ему всю песню дружно вторили голоса поклонников. — Спасибо за ваши старания.       — Заткнись, а то язык отрежу нахрен! — послышался злобный рык охранника, принявшего песню на свой счёт. Раздался звон разбитой им об стену кружки.       — Грубо, — расстроенно пробормотал Лютик себе под нос, но Геральт расслышал. — Друзья, кто-то из вас фальшивит на подпевке.       Лютик начал разговаривать с воображаемыми музыкантами, но Геральт не заволновался о его рассудке. Это было в характере поэта — выдумывать игры, обстоятельства, ситуации и исполнять в них выбранные роли. И барду было неважно, что сейчас лишь писк мышей отвечал его монологу. Как же Геральт скучал по этой его беспечной лёгкости!       — Гордон, а ты великолепен. Всё-таки я открыл в тебе талант, — продолжал Лютик. — Ещё разок! Три-четыре! О! Кинь меня! И плюнь в меня!..       Больше Геральт ждать не стал. Кто знает, как скоро бард окончательно доведёт стражника.       Ведьмак вышел из-за угла, вошёл в стражницкую и напал на первого из охранников, а потом с лёгкостью отключил и второго. Лютик из своей клетки пока ещё не видел его, но громко возмущался, что шум мешает ему петь.       — Господа, прошу прощения, одну минуту, — слышалось оттуда. — Я только скажу этому душителю свободы, что он полностью лишён такта…       Найдя ключи, Геральт распахнул дверь решётки, и воззрился на Лютика. Он так давно его не видел! На первый взгляд бард возмужал и даже, кажется, раздался в плечах. Как раз в этот момент Лютик, бормоча, поднимался с соломы, сбитой в кучу в углу, глядя себе под ноги и раздражённо отряхивая зад. И лишь спустя мгновение поднял лицо.       — А вы, милсдарь, смогли меня разгневать! Вы проморгаете талант, который… Геральт?       Пронзительные синие родные глаза распахнулись шире, и Геральт, одновременно с привычным усилием не выдать своего желания любоваться этим взглядом вечно, отметил про себя, что Лютик каким-то чудом в первой же фразе умудрился ещё и зарифмовать его имя, хотя явно не чаял его увидеть.       Лютик же немного склонил голову и уставился на Геральта с какой-то невыносимо-жалобной обидой. Как будто Геральт только что поставил его перед сложным выбором, и Лютик не хотел, но вынужден был сдаться. Геральт искренне сделал самое виноватое лицо, понимая, что его внешность не слишком хорошо приспособлена, чтобы выражать такие чувства. Но Лютик как всегда шестым чувством уловил его состояние.       — Да нахрен! — сказал он, отбрасывая свою внутреннюю борьбу. Он решительно шагнул вперёд и обнял Геральта. Крепко обнял, не церемонясь и не стесняясь, а Геральт обнял его в ответ.       Геральт облегчённо выдохнул и сжал Лютика чуть крепче, благодарный за такую встречу, совершенно невероятную, если уж начистоту.       — Я тоже скучал, — пробормотал Геральт, выныривая из запаха Лютика, из маленького счастливого мира, целиком заполненного Лютиком.       Как только они разорвали объятия, Лютик виртуозно переключился на светский тон, ясно давая знать Геральту, что тот ещё до конца не прощён:       — Ты откуда?       — Лютик, — выговорил Геральт, готовясь просить прощения, а если нужно — умолять и уговаривать его в который раз отправиться с ним в неизвестность. Но тут ему в голову пришло, что надёжней будет сказать другое. — Мне нужна твоя помощь. Некогда объяснять, пойдём.       — Вот так вот, да? — ядовито осведомился Лютик.       — Да, — начал ведьмак, собираясь напомнить, что стража вот-вот очнётся. Он не слишком сильно их приложил, пожалел. Но Лютику было не до этого.       — Да что ты? — возмущённо перебил его бард. — Пойти? С тобой? И правда, почему бы и нет? Ведь в прошлый раз, когда мы вместе ходили, ты буквально меня послал! Послал и бросил меня в горах! Одного! Ты сапоги мои видел? Вот представь, что мне пришлось съезжать на них с вершины по склону до самого Каингорна!       Геральт чувствовал, что вовсе не сапоги Лютик хотел бы вменить ему в вину в первую очередь. Но отношения между ними были такими сложными, а Лютик всегда так щадил его чувства, что не посмел высказать свою настоящую боль и обиду. А может, был слишком горд для этого. Он даже сейчас пытался превратить всё в курьёз и шутку.       — Лютик!.. — безуспешно попытался вклиниться Геральт в этот его вдохновенный монолог.       — Вот не Лютикай мне тут! — ещё сильнее вскипел бард. — Я с тобой разговариваю! Тебе не стыдно?       — Мне нужна твоя помощь, — повторил Геральт и, положив руку Лютику на плечо, взглянул в глаза выразительно и умоляюще. Этим прикосновением, в какой-то степени рискованным, он взывал ко всему тому, что их раньше связывало. Ведьмак уже понял, что извинения, которые он заготовил, слишком затянут разговор. Роль, которой увлёкся обиженный Лютик, потребует красноречивого, а главное длительного выяснения отношений. Геральт же попытался перевести мысли артиста в русло целей и задач.       — Ладно… уж, — вздохнул Лютик. — Но сначала… — и он развернулся к своей соломе. — Милсдари! Честь имею, — обратился бард к мышам, которых Геральт лишь сейчас заметил среди разбросанной по полу соломы.       Ведьмак не сдержался, скривил ироничную рожу, видя, как церемонно Лютик расшаркался и поклонился. И с этой буйной жизнерадостной стихией Геральту снова придётся справляться!       — Что? — будто бы удивлённо обернулся к нему Лютик, в глубине души невероятно довольный произведённым на Геральта эффектом. — У меня новые друзья. Смирись с этим! — И, протискиваясь мимо Геральта к выходу, бросил мимоходом, как бы осуждающе: — Ревнивец!       — Где твоя лютня? — спросил ведьмак, догоняя его в коридоре. Если она тут, следовало её забрать.       — Лютня погибла. Дома есть запасная, — ответил Лютик, перешагивая через стражников. Выйдя на улицу, он позволил Геральту пойти рядом.       — Тебе туда нельзя, наверное? Давай я её тебе принесу, — предложил Геральт. Если Лютик в опале ещё и у властей, ему точно не стоило соваться в своё заведение, где он, собственно, и жил.       — Думаю, можно послать мальчишку, — ответил Лютик. — У тебя деньги есть? А мы присядем пока вон в том тихом местечке, возьмём по кружечке, и ты мне всё подробненько расскажешь, идёт?       Геральт понял, что прощён, ещё на слове «ревнивец». Они устроились в мелкой и грязной забегаловке, удобным свойством которой было довольно тёмное внутреннее помещение. И Геральт подробно рассказал Лютику, как он нашёл Цириллу, как он обучал её ведьмачьим премудростям, как снова потерял, как предала его Йеннифер.       — Когда я найду девочку, — сказал ведьмак, — мне придётся отправить её в Каэр Морхен к Весемиру. А сам я отправлюсь на поиски Риенса и тех, на кого он работает.       На этих словах лицо Лютика потемнело. Геральт уже сообщил ему, что так зовут говнюка с огоньком, и у барда были к Риенсу личные счёты.       — В нашем замке Цирилла будет хоть под какой-то защитой. Весемиру можно её доверить, он не отдаст её никому. Но есть одна проблема. Кто-то должен присмотреть, чтобы она снова не напросилась на Испытание Травами, пока меня нет. На Весемира я не могу положиться в этом вопросе. Поможешь?       Лютик воспользовался моментом, чтобы потянуть красивую паузу и не спеша отпил пива. Потом поставил кружку, деловито слизнул пену с верхней губы, оперся на стол обоими локтями и подался навстречу Геральту:       — Собираешься прибить Риенса? — со сдержанной страстью прошептал он, азартно блеснув глазищами. — Просишь моей помощи с этим делом? Геральт! Я весь твой.       Геральт незаметно вдохнул, мученически сглотнул, сжал зубы и медленно выдохнул. С Лютиком всегда было непросто. Но в то же время и хорошо.