Прогнать нельзя влюбиться

      — Мне страшно, Йеннифер.       Чародейка с Цириллой остановились в некотором отдалении от стен Цинтры и разглядывали город с холма. Цири только что рассказала своей спутнице о том, что монолит, на который они сейчас смотрели, скорее всего был разрушен именно её криком. Так что Йеннифер тоже было страшно, страшно отдавать такую силу в руки Волет Мейр.       — Если тебе страшно, отступи, — вдруг сорвалось с губ чародейки. — Оставайся, дальше я пойду одна.       — Что? — Цирилла насторожилась, всегда остро чувствуя всё, что ей угрожает. Она подошла и взяла Йеннифер за запястье. Йен поняла, что попала в поле её влияния, и Цири почувствует, если она будет лгать.       — Ещё не поздно отступить. Есть время. Спасайся, — сказала она девочке, а может быть, лишь подумала.       — А ты? — подумала ей в ответ Цирилла.       — Для меня уже поздно. У меня не было выбора. Мой Хаос, мои силы… Я думала, так надо. Я вела тебя, надеясь вернуть их.       Девочка отпустила её руку, отшатнулась, разочарование и ужас отразились в её глазах.       — Прости меня, Цири, — успела сказать ей чародейка. — Не уходи.       Но Цири уже шла в сторону стен города, не ожидая, что Йеннифер последует за ней.       — Я не знала тебя, — крикнула Йеннифер ей вслед, пытаясь догнать. — Я не знала, как ты ему дорога.       — Я должна найти его, — бросила она на прощанье.       — Его там нет! — призналась Йен ей в спину, и Цирилла встала как вкопанная. — И никогда не было.       — Так ты обманывала меня? — обернулась девочка. — И Геральта? Куда ты пыталась меня заманить?       — Но я переменилась, Цири. Вот, смотри, ведь я сейчас признаюсь, что со мной опасно. Теперь я хочу уберечь тебя. Вернуть Геральту. Не уходи! Дай объяснить!.. — протягивая к ней руку, попросила Йеннифер.       — Я не верю тебе! — крикнула Цирилла, и так отчаянно, что в голосе зазвенел Хаос.       Да так, что между княжной и чародейкой земля треснула, и трещина, расширяясь, поползла в обе стороны, вскоре расколов даже городскую стену. Там, на стене, всполошилась охрана, нужно было уходить.       — Цири! Беги к лошадям! Уезжай! Я их задержу!       Но из города уже увидели их обеих, сложно было не заметить, куда указывает трещина. И на свежих лошадях отряд бойцов быстро догнал их с Цириллой. Их стащили с лошадей на землю, но они всё равно пытались отбиваться. Йеннифер удалось вырваться, и она схватила первую попавшуюся палку. А Цири, хоть и упала, умудрилась выхватить у одного из рыцарей кинжал из ножен на поясе. И всё-таки их дело было безнадёжным против целого отряда нильфгаардцев. Женщин не убили сразу только потому, что шпионов было приказано допрашивать перед казнью.       И тут рыцаря, что пытался задеть Йеннифер мечом, ранить и повалить, проткнула насквозь чужая сталь. Йен только тогда заметила Геральта. Геральт здесь! Она никак не ожидала увидеть ведьмака и не заметила его в чёрном кожаном доспехе на огромном коне среди чёрных лат нильфгаардских воинов. Почти сразу же вслед за Геральтом на открытую равнину из разросшихся невдалеке кустов выскочила телега, запряжённая парой лошадей. Давешняя краснолюдка-возница лихо натянула поводья, чуть не заставив своих лошадок встать на дыбы, а с телеги посыпалась шумная ганза Ярпена Зигрина, потрясая разнообразным, но эффективным оружием.       Если бы не запредельный крик Цириллы, медальон Геральта не уловил бы движение Хаоса. Если бы не трещина, прорезавшая землю, ведьмак и его спутники могли бы разминуться с Цириллой. Но теперь Геральт мог защищать её, и его сердце было вновь на месте. Завязался бой, солдаты выпустили Цири, вынужденные отражать молниеносные удары его меча.       Лютик, собиравшийся немного полюбоваться издалека, как бесподобный Геральт безупречно дерётся, увидел девочку-подростка, лежащую на земле, спрыгнул с Плотвы и бросился к ней на помощь. Он даже успел на бегу заметить пару ловких разворотов и точных ударов, которые исполнил ведьмак. Но вдруг так вышло, что сражение обступило Лютика со всех сторон, затянуло в свой круговорот, и вот он уже уворачивался от свистящего вокруг оружия, а в руки ему прилетела отрубленная голова нильфа. Шокированный, он не сразу решился выпустить её из рук, ведь тогда эта голова, настоящая, человеческая, упадёт лицом в грязь, покатится…       Лютик видал много разных убитых чудовищ, но никогда ещё не был на войне.       Тем временем Геральт разобрался со всеми врагами, которые окружали Цириллу, и увидел, что краснолюдам его помощь не требуется, они тоже справились со своей частью работы. Он подал девочке руку, помогая встать. К ним подбежала Йеннифер, но он остановил её грубым жестом, предупреждающе подняв руку с зажатым в ней мечом. Не оборачиваясь, он презрительно поднёс лезвие к её горлу. Йен застыла.       Лютик, к тому времени уже выронивший отрубленную голову, увидел всё это издалека, весь похолодел и хотел крикнуть. Но Геральт бросил на него один короткий взгляд, и Лютик не посмел вмешиваться. Это Геральта предали — ему решать.       Всё, что мог сделать Лютик, это послать ведьмаку взгляд, полный немой надежды. Геральта вдруг прошило неожиданным воспоминанием, что именно здесь, в Цинтре, на пиру Калантэ Лютик однажды послал ему точно такой же взволнованный взгляд, предостерегающий от глупой ссоры с каким-то грубияном. «Ты же можешь! Можешь быть мудрым», — говорил ведьмаку этот взгляд теперь, как и тогда. У Геральта тягостно и сладко заныло в груди. Он не один. Есть кто-то, кто переживает за него и готов поддерживать. А он... Он в ответ тянется навстречу, но должен всегда останавливать и контролировать себя, должен всегда держать себя в узде.       — Как ты могла? — спросил Геральт и лишь теперь взглянул на Йеннифер.       — Если можешь, прости, — с умоляющим видом прошептала она.       Не отрывая разгневанного взгляда от чародейки, Геральт сказал Цирилле:       — Ярпен и его ребята заберут тебя. Лютик, доставь её в Каэр Морхен. Цири знает дорогу.       Ярпен как раз подходил ближе, отирая кровь со своего любимого топорика. Лютик же остановился в отдалении, боясь сделать лишний шаг, чтобы не отвлечь Геральта и не спровоцировать Йеннифер на какую-нибудь глупость или, если уж на то пошло, на подлость.       — Нет, я с тобой останусь, — попыталась возразить Геральту Цирилла.       — Нельзя, — ответил он, по-прежнему холодно глядя на чародейку и держа меч у её горла. Никто не заметил, чего ему стоило оставаться внешне беспристрастным, на самом деле его рука готова была задрожать и безвольно опуститься. Он крепче сжал зубы, чтобы не дрогнуть, если Йен вынудит его.       — Почему? Куда ты? — спросила девочка.       — Убить чудовище.       Ни у Цириллы, ни у Йен, ни у остальных присутствующих не возникло сомнения, что Геральт чародейку имел в виду. Но сам он ещё ничего не решил. Только Лютик, видя, что Геральт не убил её сразу же, ясно понял, что его умница-ведьмак помнит обещание, которое дал ему по дороге. А если Геральт сдержит обещание и начнёт разбираться, то обратит внимание, что Йеннифер до сих пор без магии. Это же очевидно, поглядите на неё! Стоит как дура с палкой в руке, коей отмахивалась от вооружённых врагов, и не может справиться с такой мелочью, как меч ведьмака у её горла. А значит Геральт войдёт в её положение и найдёт причину простить её. По мнению Лютика, всё складывалось как нельзя лучше!       Цирилла посмотрела на Йеннифер долгим нечитаемым взглядом, явно подражая манере Геральта, но на самом деле она не знала, что ей делать. Она не понимала, сможет ли простить Йеннифер за такой подлый обман, но и смерти ей не желала.       — Я скоро догоню вас, я обещаю, — добавил ведьмак Цири, и девочка подчинилась его решению. Он взрослый. Он столько раз спасал её. Он явился сюда, уже зная, что творит Йеннифер, тогда как сама Цири ни о чём не догадывалась. Так что не ей ему мешать.       — Ладно. — Цирилла повернулась и пошла к лошадям. Да, ещё одна смерть. Вокруг неё так много смертей. К этому нельзя привыкнуть, но можно попробовать смириться. Доверять она могла только Геральту, но и оплакать в глубине души свою зародившуюся привязанность к Йеннифер она имела право.       — О, Дитя-Неожиданность, — начал Лютик, подходя к ней ближе и распахивая было радушные объятия. — Я так много слышал о тебе. Я так рад…       Но Цири равнодушно прошла мимо. Лютик опешил.       — Дочурка в папку, — только и сказал он, обидно отринутый. И вовсе не Дани Йожа бард имел в виду. Сжав пальцы в разочарованном жесте, он опустил руки.       Выходит, Геральт не говорил о нём с Цириллой постоянно. Выходит, Геральт вообще не говорил о нём. Барду не пришла в голову мысль, что девочке жаль ведьму, которая её похитила и везла на съедение.       — Эта девчонка — твоя? — спросил Ярпен Зигрин Геральта, надеясь отщипнуть хоть краешек тайны.       — Моя, — сурово ответил Геральт, впиваясь взглядом в лицо Йен и как бы внушая ей, в чем её ошибка. Обострённым от страха слухом она даже расслышала, как он скрипнул зубами. — Моя, Зигрин, — добавил он чуть спокойней, но так и не отведя глаз от чародейки.       Краснолюд-наёмник кивнул ему и пошёл к телеге, где уже собирались все остальные его бойцы. Цири легко вспрыгнула на вороную великаншу Геральта. Лютик побежал к Плотве, которая за это время стала, по сути, его лошадью, и поскорей вскочил на неё, пока все эти серьёзные до усрачки люди не уехали без него.       В это время Геральт сказал чародейке непререкаемым тоном:       — Пойдёшь со мной. По дороге поговорим.       — Не могу, она душит меня. Пойди я с тобой — и петля затянется, — с тоской ответила ему Йеннифер. — Я её пленница.       — Говори тогда, — велел Геральт и крепко взял её за локоть. — Произноси те слова, — пояснил он, видя, что она не поняла, — формулу Бессмертной Матери.       Йеннифер расширила глаза — Геральт хотел отправиться с ней в избу. А там, без Цириллы в качестве жертвоприношения, их могла ждать только верная смерть. Неужели он считает, что она до сих пор при своих силах, неужели он хочет заставить её в паре с ним схватиться с Волет Мейр? Но он сейчас не поверил бы её мольбам, так что она обречённо вздохнула и начала говорить:       — Узри Лесную Мать, Бессмертную Мать, Живущую во Снах. Повернись к лесу задом, изба, изба. А ко мне передом, изба, изба.       И они вдвоём перенеслись в такую густую чащу леса, что свет почти не проникал сквозь кроны. Казалось, что вокруг наступил поздний вечер и почти совсем стемнело. Перед ними возвышалась огромная изба, и она, покачиваясь, переступала на чудовищных ногах. В окошках избы плясали жуткие багровые отсветы, будто где-то в её недрах полыхал костёр. Вдруг медальон Геральта заходил ходуном, а в крыше образовалась рваная дыра, и оттуда вырвался плотный сноп искр, вокруг избы завыл ветер, поднимая тучи палых листьев и хвои.       — Всё не так! — закричала Геральту Йеннифер. — Раньше такого не бывало!       — А что было? — крепче сжимая её локоть, чтобы не дать ветру сбить её с ног, прокричал в ответ Геральт и поднял меч наизготовку.       — Я попадала внутрь, и она показывала иллюзии. А сейчас она… улетела!       — Вырвалась?       — Я не понимаю! Раньше это заклинание работало. Зачем ты последовал за мной сюда? Что хотел сделать? — перекрикивая порывы ветра, спросила она.       — Не знаю! Убить её… Заключить сделку… Отдать себя вместо тебя… Как пойдёт!       Ветер на глазах улёгся, изба успокоилась и затихла, окна потемнели, а медальон Геральта подавал всё более слабый сигнал, говорящий, что существо отдаляется.       — Она что… больше не здесь? — спросила чародейка.       — Первые ведьмаки заключили её сюда навеки, — растерянно сказал Геральт, опуская меч и оглядываясь по сторонам. — Она не должна была сбежать…       — Если только?.. — задала наводящий вопрос чародейка, высвободив свою руку из его захвата. Она встряхнула своими длинными волосами, пытаясь выпутать из них застрявшую листву, но почти ничего не вышло.       — Если только она не наелась вволю чьей-то боли и отчаяния.       — А она наелась, — упавшим голосом сказала Йеннифер и сама взяла Геральта за руку, будто испуганная и виноватая девчонка. — Францеска доверилась Бессмертной Матери, Живущей Во Снах, но та получила всю её боль и ненависть, когда погиб её новорождённый наследник; и всю боль эльфского народа, у которого отняли надежду на новое поколение; и всё горе и ненависть матерей северных королевств, чьих детей убила потом Францеска, а говорят, их сотни…       Геральт внимательно посмотрел на Йеннифер:       — Всё ещё душит?       И увидев, что она отрицательно покачала головой, резко потянул её за руку, увлекая за собой прочь от избы.       — Скорей, — сказал он. — Цири снова в опасности, Бессмертная Мать попытается найти её.       Но пока они выбрались из чащи сквозь почти непроходимый бурелом, пока вышли к людскому жилью, пока раздобыли лошадей, время было упущено. Цири с Лютиком и краснолюдами давно уехали вперёд на несколько дней пути.       В дороге у Геральта появилось время поразмыслить как следует. Он пришёл к выводу, что Йеннифер действительно всё это время была лишена магии, а исчезала оба раза по воле Волет Мейр. Ведь не смогла она защититься от отряда нильфгаардцев у стен Цинтры, не пустила в ход Хаос, хотя ей неоткуда было ждать помощи. Она не знала что Геральт почти рядом. И не нашла никакого другого способа отразить их нападение, кроме острой крепкой палки. Лютик и тут как напророчил, с палкой с этой, везунчик болтливый. Геральт улыбнулся.       Йеннифер, которая скакала рядом, пока ширина дороги позволяла, уловила перемену в его настроении и сочла уместным заговорить.       — Я думала, ты убьёшь меня, — произнесла она, не решившись задать прямой вопрос.       — Не убил, — констатировал Геральт. Он придержал лошадь, переходя с галопа на рысь, чтобы можно было разговаривать. Йеннифер тоже.       — Что тебя остановило? — спросила она без кокетства, полная обречённой печали.       — Обещал кое-кому, что сначала выясню, был ли у тебя другой выход.       — Кому? — спросила она, но тут же догадалась: — Ах, Лютику! Без сомнения это он, кто же ещё! Выходит, мне нужно благодарить не только тебя…       — А меня за что благодарить? — зло буркнул ведьмак, и она поняла, что насчёт барда догадалась верно.       — За милосердие, — уверенно ответила чародейка.       А сама сделала в памяти заметочку — Лютик спасает её уже второй раз. Хотя казалось бы, при всей его неутолимой тяге к Геральту откуда в нём должны были бы взяться тёплые чувства к его любовнице?       Геральт некоторое время молчал, а потом хмуро сообщил:       — Рано благодаришь. Я ещё не простил тебя. Не знаю, как убедиться, что у тебя нет магии. Спрашивать бесполезно, я же понимаю…       — Я так виновата перед тобой, — с горечью сказала Йеннифер. — Не смею надеяться, что ты простишь меня скоро. Но, может быть, когда-нибудь. Я так жалею, что не попросила у тебя защиты в храме Мелитэле.       — Вряд ли я смог бы помочь. Ведьмаков осталось мало, и у нас не хватило бы сил…       Геральт не стал договаривать, и так всё было ясно.       — Почему ты не обратилась к Капитулу? — спросил он. — Чародейки достаточно сильны, если объединятся.       — Многие там не верили мне, считали вражеской шпионкой. Они хотели заставить меня казнить нильфгаардца. Но я сбежала. И его прихватила с собой.       Геральт помолчал, обдумывая и взвешивая её слова.       — Спроси Лютика, он видел Кагыра и всё это подтвердит, — добавила Йеннифер.       — А как ты потеряла магию? — задал Геральт следующий вопрос.       — В битве при Соддене. Опустошила себя всю. Так бывает. Редко, но бывает. Вот почему все считали меня погибшей. И я не могла объявиться перед ними такой.       Геральт вспомнил, как искал Йен на опустевшем поле битвы, как он сердцем чуял беду. Вот что это было. После он так долго оставался в неведении о её судьбе, что уже проникся, пожалуй, каково ему знать, что она мертва.       И только сейчас Геральт осознал, чего бы ему стоило сегодня убить Йеннифер и только потом понять, что у неё не было иного выбора, кроме как — предать его или погибнуть. Собственно, разбойница Ренфри тоже пыталась спасти себя, взяв в заложники целый город. А Йен взяла в заложницы его дитя.       Золотую брошь Ренфри Геральт носил на эфесе меча, напоминая себе, что и у него когда-нибудь не будет выхода. Что и он будет жесток точно так же, когда припрёт. Убил же он Ренфри. Он считал, что следует признавать правду о себе. Он Мясник из Блавикена.       Но вовсе не эта брошь, а Лютик напомнил, подсказал в нужную минуту, что выход всё равно следует искать. Именно он уберёг сегодня ведьмака от страшного шага. Если бы не бард, если бы не это яркое, непоседливое и на первый взгляд бестолковое недоразумение, то Геральт под грузом этих двух смертей действительно перестал бы испытывать хоть какие-то эмоции. Прикрепив шейный амулет Йен на свой второй меч, он превратился бы в ходячий труп, в бездушный голем, лишь номинально живой.       А теперь он увидел себя самого в ином свете. Да, он всё ещё сломан в глубине души, всё ещё носит в себе зловещее начало. Но и он может принять иное решение. Он больше не тот, кто вечно не знает пощады.       — Почему Цири кричала так, что земля треснула? — задал он ещё один важный вопрос.       — Она… Как тебе объяснить? Я попыталась как-то предупредить её, что со мной опасно. Но она заглянула на мгновение в мои мысли и поняла, что я обманула тебя и её. И закричала, чтобы я не приближалась.       — Ты хотела предупредить её? — Геральт был очень удивлён. — Зачем? В твоём положении…       — Две причины, — ответила чародейка. — Обе важные. Во-первых, по дороге я стала обучать её магии и привязалась к ней. Полюбила её, если уж совсем откровенно. Она такая упрямая, целеустремлённая, но и растерянная в то же время.       Геральт с пониманием кивнул, это он знал и мог понять.       — Зачем взялась обучать? — всё же спросил он жёстким тоном.       — Это она была в храме Мелителе! — взволнованно ответила Йен. — Портал. Это она открыла портал, пусть и под моим руководством. Геральт, она открыла портал, буквально ничего не смысля в магии! Можешь себе представить?! Подобная сила нуждается в обуздании и контроле. Вот и вторая причина: я не хотела отдавать эту мощь Волет Мейр. Это привело бы к такой катастрофе, какую я и представить себе не могу.       — Бессмертная Мать не зря потребовала у тебя эту добычу, — сквозь сжатые зубы процедил ведьмак. — Знала, что просить! И сейчас она на свободе. — Он повернулся к Йеннифер и требовательно спросил: — Как ты думаешь, она может обнаружить, где сейчас Цири?       Йеннифер взглянула на него и испуганно ахнула:       — Цирилла же кричала. Все услышали, — выдохнула она.       Геральт развернулся вперёд и без слов пришпорил лошадь, пуская в бешеный галоп.       — Геральт! — крикнула чародейка и пустилась за ним вдогонку.