Прогнать нельзя влюбиться

      В мечтах, которые Геральт уже много лет старательно гнал от себя, в его невольных фантазиях всё происходило не так. Он думал, что заполучи вдруг он Лютика себе, то набросился бы на него как изголодавшийся на пищу. Он думал, что делал бы всё быстро, судорожно, как будто промедли он, и у него отберут это желанное тело, этот неожиданный дар.       Но на самом деле сейчас его переполняло таким количеством любви, нежности и восторга, словно внутри горело ровное и сильное пламя. Пока он ехал неподалёку от Лютика и поглядывал на его милый профиль, иногда встречаясь взглядом, он ощущал себя на удивление уверенно и готов был позаботиться в первую очередь об удовольствии Лютика.       А сейчас бард лежал перед ним на одеяле обнажённый, приподнявшись на локтях, и смотрел с доверчивым ожиданием, давая Геральту освоиться с его новым положением. Лютику явно нравилось, когда его рассматривают, когда им любуются. Геральт сидел рядом, лишь передвинулся поближе к его боку и осторожно положил ладонь ему на подвздошье, туда, куда пришлось когда-то много лет назад его первое прикосновение к Лютику, его удар в брюхо, даровавший ему потом первое бардово прощение.       Геральт немного повёл ладонью ниже, поглаживая и ощущая плотность кожи, мягкость дорожки мелких тёмных волосков, идущей вдоль живота Лютика к паху. Лютик закрыл глаза и взволнованно вздохнул, предвкушая прикосновение к члену. Но Геральт не спешил, он изучал. Он повёл рукой обратно, выше, прикрыл ею одну половину груди Лютика, приминая волоски, мягко передвинул ладонь на другую половину. Лютик судорожно вздохнул и в голос застонал, его соски встали прямо под пальцами Геральта, хотя тот лишь спокойно провёл по ним, не стараясь подразнить.       — Ге-е-еральт, ещё-о-о, — тихо простонал Лютик.       — Конечно, мой хороший, — нежно произнёс Геральт и повторил движение.       — О-о-а-а-а, — откликнулся на ласку бард, давая своему голосу чуть больше свободы.       У Геральта внутри все сладко сжалось от понимания, что Лютику нравится с ним. Очень сильно нравится. Уверенность Геральта, что они смогут не допускать между собой ничего неприятного, болезненного, а тем более страшного, выросла в нём и укрепилась. Тело самого Геральта не было настолько чувствительным, и он дивился, как откровенно Лютик демонстрировал своё наслаждение. Может быть, Лютик совсем не такой как он, чувствует иначе и жаждет иного?       Геральт привстал, положил обе руки на плечи барда и провёл вдоль по его корпусу, поглаживая его бока и наслаждаясь тем, как его широкая грудь плавно переходит в узкую талию. Завершая движение, он огладил трогательные впадинки у его тазовых костей и погрузил большие пальцы в нежные продольные ложбинки у паха, но и на этот раз не зашёл дальше. Мужское тело ощущалось совершенно иначе, чем любое женское: плотнее, жёстче, но было по-своему прекрасным. И то, что Лютик так явно жаждал касаний его рук, безмолвно просил и ждал его губ, заводило Геральта до нестерпимого жара в штанах.       — Пожалуйста, ещё, м-м-м, — прохныкал Лютик, — ниже, ну что же ты?       Но Геральт подумал, что послушав ещё немного таких стонов, он чего доброго кончит и испачкает исподнее, так что он развязал шнуровку штанов и выпутался из них, попутно сбросив обувь.       Лютик всё это время глубоко дышал, аж грудь вздымалась, и ел его, обнажившегося, распахнутыми от восторга глазами. А Геральта вдруг охватило сомнение, и он спросил, снова опускаясь рядом с ним на одеяло и смущаясь своей неопытности:       — Как ты любишь? Что мне сделать для тебя?       Вдруг то, что Геральт задумал, окажется не тем, как Лютик представлял их любовную встречу.       — Делай, что пожелаешь, — жарко прошептал Лютик, — ты так хорош, что я на всё согласен.       — Но… Всё же… — Геральт ещё сильнее смутился, потому что такое разрешение дорогого стоило, и ему вдруг ярко привиделось, как он взял бы Лютика сзади. Но видения видениями, а в его планы это не входило. Он хотел только ублажать барда всеми известными ему способами.       — Ну же, иди ко мне, — попросил Лютик, стараясь не торопить Геральта. — Я скажу тебе, если мне ещё чего-нибудь захочется, или вдруг станет неудобно. Обещаю.       Он протянул к нему руку, растопырив пальцы и сжав их пару раз, обозначая игривое нетерпение:       — Ты же знаешь, что нужно делать, — подсказал он. — Поцелуй меня.       Геральт, приободрённый этим, оседлал Лютика, осторожно опустился ягодицами ему на живот, сжал ногами бока, наклонился и поцеловал. Лютик закинул руки ему за спину и крепко обнял, привлекая ближе. Но Геральт не стал ложиться на него. Деликатно завершив поцелуй, он склонил голову и поцеловал Лютика в шею. Тот издал мелодичный стон и вцепился Геральту в волосы, чтобы продлить ощущение. Но Геральт осторожно двинулся ниже, и Лютик не стал его больше сдерживать.       — Ох, ты влажный, ты меня смочил, — удивлённо пробормотал бард, чувствуя каплю смазки на своём животе. Не ожидал, что Геральт настолько быстро возбудится до такой степени.       — Это ты, — возразил Геральт, оторвав на миг губы от его кожи. Хотя и сам уже не был уверен.       — Ах, в любом случае, это приятно, хочу ещё… о-у-у-о-о-о-х!       В это время Геральт как раз добрался губами до его сосков и мягко прикусил один, помешав ему закончить фразу.       — М? — лаконично спросил он.       — Да, да, да, пожалуйста, — жарко закивал Лютик.       — Тогда будь громче, — шепнул Геральт. — Не сдерживай себя.       — О-о, — откликнулся Лютик, воодушевлённый этими словами даже до того, как Геральт ещё что-то сделал. А уж когда снова ощутил ласку ведьмака, забылся в удовольствии и выдал одну из своих самых изумительных рулад.       — Да, вот так, — одобрил Геральт и сдвинулся ниже.       — Ты что задумал?.. — спросил Лютик, когда ведьмак втиснул колено между его ног и, переместившись ещё ниже, раздвинул его ноги пошире и устроился между ними.       — То, что мне хочется, — ответил он.       — Только не говори, что ты собираешься… О-о-о! М! М! М!.. А-ах!       Геральт не стал дослушивать фразу и взял в рот. Лютик взорвался стонами с новой силой. Геральт даже не думал, странно это или необычно — вылизывать мужское достоинство, втягивать и выпускать большой и твёрдый член, осторожно, но плотно сжимая его губами. Просто он так долго жаждал этого, несколько дней планировал это, предвкушал это и мысленно готовился. Он был счастлив преклоняться таким образом перед своим невероятным бардом, он трепетал от мысли, что Лютику хорошо от всего этого, что есть способ, которым можно выразить хоть часть своей любви к нему, что кроме всего прочего Геральт этим как бы заслужил право наслаждаться его восторгом, слышать его поистине развратные стоны и вскрики.       Всё-таки у Геральта за его долгую жизнь накопился немалый опыт, правда, в качестве принимающей стороны, но он радовался, что теперь у него получается применить эти умения на практике. И, судя по звукам, которые ему удалось извлечь из Лютика, очень даже хорошо получается.       — Геральт, Геральт, — голос Лютика вырвал его из состояния сосредоточенного преклонения, немного ирреального, но наполняющего неожиданной гордостью.       Ведьмак со случайным, но смачным чмоком выпустил Лютика и поднял голову, пока ещё чуть-чуть сумасшедше улыбаясь от счастья, но уже с волнением в глазах, вдруг он сделал что-нибудь не так.       — Сейчас кончу, — выдохнул Лютик.       — Хорошо, — с некоторым удивлением ответил Геральт и хотел склониться снова, но Лютик остановил его рукой.       — Я хочу кончить, когда ты будешь у меня внутри, — умоляя остановиться, сказал музыкант, и вдруг его щёки залились краской. Геральт одновременно умилился и поразился: этот площадный шут и похабник не разучился краснеть от своих же нескромных речей, когда речь шла о нём, о Геральте. Даже выбрал наиболее скромные слова, чтобы сказать о своём желании.       — Нет, я хочу так, — ответил Геральт уверенно и твёрдо. Но постарался смягчить резкость, добавив просительно: — Разреши мне.       Но вдруг его снова накрыло волной похоти от тайной мысли, что Лютик мог бы стать его ещё и таким образом. И ещё одна скользкая капля выступила из его члена. Переждав шквал внутри, Геральт решил, что эти просьбы будет переживать как дополнительный способ наслаждаться Лютиком, но не станет воспринимать их как истинное разрешение.       — Блять, Геральт… — с отчаянием произнёс Лютик, не в силах спорить с ведьмаком и убеждать его прекратить минет. — Как я могу сказать на это нет? Ты беспощадный…       Лютик обречённо откинулся, и Геральт продолжил сосать ему с не меньшей увлечённостью. Лютик явно перестал себя сдерживать: он орал, извивался, хватал Геральта за руки, но не мешал ему творить ртом прекрасное с его раскалённым до изнеможения членом. Лютик совсем потерялся в ощущениях, забился в руках Геральта как раненый, резко задвинул ему в глотку, немного отпрянул и кончил, сотрясаясь в конвульсиях и подавая член в сжимающие губы Геральта, уже не так глубоко, но не в силах удержаться совсем без движения.       — А-а-агрх, — прорычал бард уже после, когда волны оргазма отступили и стихли. — Вот это да!.. Ох, Геральт! — вдруг всполошился он, резво выскользнул из-под Геральта, присел и взялся ладонями за его щёки, отодвигая волосы, выбившиеся по его же вине из завязки ведьмака. — Ой, Геральт, я кончил прямо тебе в рот, я не хотел, прости, да ещё так бурно, я забылся, прости, ты же… Ты же вроде… Ты сказал, можно? Или нет? Мне послышалось? Я тебя неверно понял? Ох, Геральт, прости!..       Он так быстро выстрелил этой тирадой, что разморённый его мощным финалом и полностью довольный Геральт не сразу сообразил его прервать.       Не способный говорить, Геральт просто обнял Лютика за голову и плечи, притянул к себе, обхватил руками, чтобы успокоить его страхи и волнение. Он слегка покачивал его, а сам старался не выдать, что на глаза вдруг навернулись слёзы. Когда такое было в его жизни, чтобы ему можно было обнимать своего барда сколько захочется, не боясь, что это кончится плохо? Геральт глубоко вдохнул и медленно выдохнул.       Ласково сжав Лютика чуть крепче, он разомкнул руки, отвернулся и выпустил сперму за край одеяла в траву.       — Ты восхитительный, — сказал он и провёл пальцами по щеке Лютика, отводя за ухо его растрёпанные спутавшиеся волосы. — Я счастлив. И… Я люблю тебя.       — Ы-ы-ы, — страдальчески протянул Лютик, присел рядом и уткнулся лбом ему в грудь. — Никак не поверю… — жалобно шепнул он.       — Я тоже, Лютик, я тоже.       Геральт до сих пор не до конца понимал, как так вышло, что им теперь можно любить друг друга, да ещё настолько интимным способом, и почему раньше они до этого не додумались.       Лютик попытался просунуть ладонь между ними и нащупать член Геральта, но тот перехватил его руку, не пустил, зажал между их телами и сказал:       — Не сейчас.       Он переждал, чтобы собственное возбуждение немного стихло, встал и сходил за вторым одеялом к седельной сумке, что валялась неподалёку. Он укрыл Лютика, чтобы не озяб, лёжа без движения.       — Иди ко мне, — позвал бард, глядя вопросительно, и приподнял край одеяла.       Геральт улёгся рядом, но не прижался, не попытался обнять, лишь накинул угол одеяла себе поперёк живота.       Лютик очень удивился, но остался на своём месте. Раз Геральт сам не придвинулся поближе…       — А ты? — решился заговорить он. — Ты хотел кончить, я видел. Как ты хочешь, чтобы это произошло? Я уже говорил: тебе стоит только пожелать… Мне сделать это рукой? Ртом? Или ты даёшь мне отдохнуть, чтобы… Ну… Чтобы порадовать меня, войдя сзади? Тогда стоит уже начать меня готовить, чтобы всё получилось. Знаешь, как это делается?       Геральт ответил не сразу, и Лютик терпеливо ждал, чтобы он собрался с мыслями.       — Тебе понравилось? — вместо ответа спросил ведьмак.       — Спрашиваешь. — Лютик закатил глаза и расплылся в мечтательной улыбке. — Это было волшебно. Откуда у тебя такие таланты, кстати? Ах, нет, не говори, не хочу знать.       — Не переживай, я раньше этого не делал, — усмехнулся Геральт. — Просто захотелось постараться для тебя. Пока мы здесь, я ещё раз это сделаю, мне нравится. А ты можешь помочь мне рукой. Ну или так же, как я, если хочешь.       — Геральт, прости, может, я тороплю события, но я хочу, попросить тебя, мне это важно, я хочу, чтобы ты взял меня. Понимаешь?       С этими словами Лютик перекатился, лёг на Геральта, прижав его полновесно, но приятно. Большое тело Геральта, крупные мышцы легко приняли этот вес на себя.       — Что молчишь? Хорошо, выражусь яснее. Хочу, чтобы ты меня оттрахал, — зашептал бард, — чтобы я заполучил тебя и почувствовал внутри себя…       — Нет, я не… — попытался перебить его Геральт.       Но Лютик не дослушал:       — Я мог бы подождать, конечно, хотя бы до следующей нашей прогулки. Если подходить трезво, мне следовало бы дать тебе привыкнуть ко всему этому. Слишком много для тебя, я понимаю, сразу всё это! Тебе сложно решиться. Но, послушай, ты не сегодня-завтра снова исчезнешь на несколько дней, а потом завертятся новые приключения, а потом у нас не получится уединиться, а потом ты можешь остыть ко мне — ну, вдруг, — а потом…       — Лютик. — Геральт с упрёком остановил его умоляющий монолог, немного повысив голос.       — Что? — слегка возмутился и бард. — Я хочу стать твоим во всех смыслах, безумно хочу, что тут плохого? А?       Геральт молчал, чувствуя, как быстро у него снова набухает и встаёт член под тяжестью Лютикова тела и под действием его дрожащего от желания голоса. Лютик добавил:       — У меня есть всё необходимое для этого. Только решись, не томи. — И, почувствовав, что Геральт снова наготове, вздохнул возбуждённо. — О, боги, я чувствую это. Что ты со мной делаешь… Ты правда хочешь?..       Тогда Геральт перекатился, увлекая его под себя, уселся ему на живот, взял его руку и с замиранием положил себе в пах.       — Погладишь его? — спросил он, вздрогнув от удовольствия, когда пальцы Лютика легли на его головку и прямой твёрдый ствол.       — О как, — пропел Лютик заинтересованно, и дразняще провёл вдоль ствола, игриво перебирая пальцами, а потом нежно сжал в горсти головку.       Не успел Геральт вздохнуть от накатившей жаркой волны, Лютик убрал свою руку, взглянул обиженно и сказал:       — Но меня не проведёшь. — Он моргнул и воззрился своими огромными влажными голубыми глазами. — Ну Геральт, пожалуйста…       Тогда Геральт наклонился ближе и попытался его отвлечь поцелуем. Лютик с ответным энтузиазмом подхватил поцелуй, сливая их движения губ в подобие чудесного гармоничного танца.       Бард сделал сильное движение плечом, намекая, что желает оказаться сверху, и Геральт помог ему снова перекатиться.       — Ох, Лютик, сделай это для меня. Мне это нужно, — выговорил он и снова потянулся за поцелуем.       Теперь Лютик сидел сверху, он возобновил поцелуй, а сам нащупал ладонь Геральта и повёл ею по своему телу. Геральт, погружённый в поцелуй, расслабил руку и позволил Лютику ею управлять. Бард прижал его руку к своему боку, опустил ниже, к бедру, передвинул себе на ягодицу, заведя свою руку назад. Он вжал пальцы Геральта в мягкую плоть, вырвав у ведьмака задушенный, но довольный стон. И вдруг Лютик завёл кончики его пальцев в ложбинку между своих ягодиц, да ещё и напряг мышцы седалища, чтобы крепко стиснуть его пальцы. Геральт от неожиданности резко отдёрнул руку.       — Ну что не так? — разочарованно проскулил Лютик, с сожалением отстранился, сел на нём прямее. — Почему ты не хочешь? Тебе что, неприятно это место? А! Может быть, оно кажется тебе… грязным?       — Нет, не поэтому, — Геральт перевёл дух и сжал свои пальцы другой рукой, чтобы погасить в них великолепное, но запретное ощущение, когда их сжимало между половинок напряжённой задницы Лютика. Не особо помогло.       — А что же тогда? — жалобно спросил Лютик, сразу поверив ему. Геральт не держал брезгливо свою руку на отлёте, а наоборот, сжал другой рукой.       Геральт сглотнул, чуть не с рыданием вздохнул и, весь дрожа от желания, жалобно воскликнул:       — Всё, что я хочу — это делать тебе приятно, дарить тебе ласки и удовольствия. — Он нахмурился и зло напряг челюсть, чтобы спрятать, скрыть, загнать внутрь разочарованные слёзы. За что Лютик мучает его? — Разве тебе этого не достаточно? Нужно нечто большее? Насколько сильные ощущения ты любишь? Не верю я, что тебе нравится боль. Но ты так сильно увлечён мной, что, вижу, готов терпеть даже боль, лишь бы угодить мне, привязать меня к себе. Я — не согласен. Разве ты меня не понимаешь?       — Боль? — Глаза барда распахнулись и осветились пониманием. — Ты думаешь о боли? О, Геральт, — выдохнул он благодарно, догадавшись, что упрямство ведьмака было ничем иным, кроме как заботой. — Всё не так! Милый мой, давай успокоимся, отдохнём, ляжем рядом, и я расскажу тебе…       — Нет. Даже слушать не собираюсь, — со злостью сквозь зубы выплюнул Геральт, лишь бы не выдать своего нездорово расцветающего любопытства.       — Только слова, — живо пообещал ему Лютик. — Я не притронусь к тебе, поверь мне, пожалуйста, только расскажу. Может, покажу немного. И потом, зная больше, ты сам решишь, стоит ли оно того. Ты будешь вправе мне отказать.       Геральт горько и устало вздохнул. Сколько раз уже Лютик побеждал его выдержку, потому что брал в союзники его дикие, жгучие, но непозволительные желания! И кажется, теперь Геральт тоже готов был сдаться. Он подумал ещё немного, не смог — или не захотел — придумать возражений и кивнул, продолжая осуждающе хмуриться.