Спаси себя, злодей!

Няньцин так разозлился, что его парализовало. Он стоял в оцепенении со взглядом полным разочарования, раздражения и бессилия. Многое видавший Цзюнь У все же не выдержал этого. — Я не собираюсь скормить его нечисти. Русалки очаровывают и соблазняют свою жертву. Моряки, не видевшие женщин по несколько лет, падки на их пение и прелесть лица. Сам посуди, — уверенный в своих словах продолжил Цзюнь У. — твоё учение велит тебе воздерживаться, так что вряд ли чары русалки на тебя подействуют. Ты не представляешь для неё мужчину. Со мной такое тоже не выйдет. К тому же Юэ заклинатель и наш шисюн, если он помрёт от того, что увидит полуголую женщину, ему стоит вернуться в свою деревню и вспахивать поле. Согласно тому, что поведали старейшины, в основном пропадали одиночные рыбаки. Реже корабли попадали в шторм. Возможно в море орудовали одна-две русалки, не более. Это хоть и было проблемой, но раз у них внезапно появилась приманка, Цзюнь У будет легче. Речь была более-менее убедительной. Только не для Няньцина. — Почему это на тебя не сработают чары? — Просто прими это как факт, — отмахнулся Цзюнь У. Няньцин понял, что большего не добьётся, да и вряд ли это было ложью. — Мы не будем использовать ребёнка, — твёрдо ответил Няньцин. — Вернёмся в орден и попросим помощи. Цзюнь У это начало раздражать. Юэ был не более, чем муравьем в глазах Владыки и, пусть у него не было тяги к убийству, жалеть его он тоже не мог. Он человек: сейчас наивный ребенок, но когда вырастет, станет таким же грязным лицемерным животным, как все остальные, а потом помрёт, не успеет бог войны сменить дневной наряд на вечерний. При таком раскладе, разве не лучше, если он погибнет до того, как утратит те качества, что так нравились жрецу? Цзюнь У подавил полную едких замечаний тираду и коротко ответил: — Ты хотел, чтобы я стал императором. Ты правда считаешь, что можешь позволить себе такие желания, не веря, что я могу уберечь от смерти одного идиота из мелкого ордена? — Не говорите так, будто не понимаете, о чём я! — крикнул Няньцин. Ему до скрежета в зубах хотелось дать принцу пощечину и спросить, как в ту ночь, осознает ли он, во что превратился. Его принц ни за что не стал бы обосновывать опасность, которой он подвергает невинного. Он бы просто бросился в бой, чтобы защитить других. Однако, Няньцин понимал, что принц больше не будет настолько безрассудно милосердным. Это приводило его в ещё большее уныние. — Делайте, что хотите, — холодно бросил Няньцин. Он понял тщетность их спора и решил просто уйти, не желая видеть, как принц приведёт план в действие. Няньцин бросился бежать прочь, боясь, что принц остановит его и заставит смотреть, чувствуя то ли злость, то ли безмерную печаль. Он не мог ни окончательно оставить этого чужого, холодного человека, ни смириться и терпеть изменения. Когда принц только убил его друзей, он хотя бы половину времени был ласков и добр, и Няньцин мог закрыть глаза на вторую половину, когда принц впадал в гнев. После открывшейся правды, не осталось ни того ни другого. Няньцин не планировал покидать Цзюнь У, ему просто нужно было время в одиночестве, чтобы игнорировать, не замечать ничего, и с новыми силами жить с принцем дальше. К сожалению, Цзюнь У не ведал о размышлениях жреца. Он лишь в шоке пару секунд смотрел на бегущего мужчину, а после впал в безумный гнев. Он догнал Няньцина, грубо схватил за плечо и повалил на землю. Он даже не знал, с чего начать — ему хотелось для начала убить причину их спора, дряного мальчика Юэ, а потом избить жреца до пожизненной неспособности бегать. Его разрывали и другие желания — он хотел сказать, что передумал, они вернутся в орден и позовут помощь; встряхнуть Няньцина и попросить быть милосерднее, ведь Цзюнь У просто не мог мыслить по-другому, и он-то и рад стать прежним, но это сродни тому, что небо и земля поменяются местами. Няньцин под его ногами боялся пошевелиться: взгляд принца одновременно был исполнен жаждой разрушения и какой-то глупой растерянностью, будто он разбил любимую мамину вазу и не знал: прийти с повинной или спрятать улики. Для наставника это представлялось, в какой-то мере, жалким зрелищем. Цзюнь У не пытался ничего сделать и, кажется, его полностью устраивало то, что Няньцин больше не убегает от него. Дело было в том, что бывшего Владыку настигло знакомое чувство. Чувство, когда он надевает маску Безликого Бая. Всё это время ему казалось, что он больше не нуждался в этом образе, но, видно, ошибся. Его негативные чувства не были достаточно сильны, потому он мог сдерживаться. Он предупредил Няньцина: — Если ты сдвинешься с места, случится непоправимое. Няньцин и так не собирался двигаться. Он уже ощутил пугающие колебания ци вокруг, которая, как вода, в которую капнули тушь, постепенно становилась тёмной. Только вот ему было неясно: о чём говорит принц? У наставника было стойкое ощущение, что речь идёт не об его убийстве. Ну, учитывая то, что Цзюнь У тысячи раз повторял, что не убьёт его, это было очевидно. Тогда к чему относилась угроза? — Жрец, ты должен понимать, — немного вяло говорил Цзюнь У. — От тебя многое зависит. Если ты переступишь черту, всё будет напрасно. Хоть принц и говорил загадками, Няньцин в целом уловил смысл. Если бы он знал, что от его действий зависит зря или не зря переродился Цзюнь У, он бы действовал осторожнее. Он бы в целом старался не допустить появления на свет Безликого Бая, не говоря о том, чтобы помочь принцу залечить душевные раны. — Я не уйду. Всё хорошо, Ваше Высочество, — миролюбиво проговорил Няньцин, желая провалиться под землю, подальше от проблем. Помимо очевидных вещей, он улавливал некоторые странности. Он ведь никогда не бросал Его Высочество, с чего бы тому вести себя так вспыльчиво в этом отношении? Да и к тому же, принц идеально читал лица людей — в нормальном состоянии не составило бы труда понять, почему Няньцин убежал от него. Он ведь просто разозлился и решил переждать бурю в одиночестве! После ссоры совершенно не удивительно разойтись по углам и остыть. Было неясно, что двигало Его Высочеством. Цзюнь У слабо хмыкнул на слова жреца. Он всё ещё не знал, что предпринять. В старые-добрые времена он просто избивал Сяньлэ, пытаясь заставить действовать по-своему. Что уж говорить о более извращённых методах. Однако, если он в таком состоянии побьёт Няньцина, тот предсказуемо умрёт от побоев. Няньцин тоже размышлял, как им разрешить ситуацию. Он уже интуитивно понимал настроение принца, и сейчас оно походило на то, когда они поцеловались. — Разрешите встать, Ваше Высочество, — попросил он. Цзюнь У кивнул. Няньцин встал, отряхнул одежду от песка и осторожно обнял принца. Он действовал уверенно, потому что, хоть и пугался скрытой угрозы, видел перед собой лишь растерянного мужчину, который и сам не знал, как по-человечески изложить свои мысли. — Ну всё, я никуда не уйду, — для пущего убеждения повторил Няньцин, похлопав принца по спине, как делал с плачущими детьми. Цзюнь У ничего не делал в ответ. Он недоверчиво относился к действиям жреца. Того могло двигать желание избежать катастрофы, а не искренний порыв успокоить Своё Высочество. Потому он оттолкнул Няньцина. — Мне это не нужно, — холодно сказал он. — Ты просто не должен уходить. Няньцин аж открыл рот от такой чёрной неблагодарности. Издав неясный звук, обозначающий высшую степень гнева, он дал Цзюнь У звонкую пощечину. Со стороны всё выглядело, как ссора молодой пары, но на деле двое людей не могли определиться, кто чего хочет на самом деле. — Так хватит испускать эту злобную энергию, маленький недомерок! Что тебе ещё надо? Я стою на месте и никуда не ухожу! Няньцин залепил вторую пощечину. Он никогда не бил принца, а «маленьким недомерком» называл только в детские годы, когда принц умудрялся вывести советника из себя. Эти слова служили красной линией — Цзюнь У знал, что они означают крайнюю степень раздражения. Цзюнь У вмиг успокоился. Он вдруг осознал абсурдность ситуации: и правда, что он ещё хотел от жреца? Раз он не убегает, нет причин злиться, а он продолжает накручивать себя, ожидая неизвестно чего. — Что тебе ещё надо от меня? — Няньцина трудно было остановить, когда он находился в таком состоянии. Поскольку в их дуэте он старше, да и к тому же советник, на него ложилась некоторая родительская роль, которую он выполнял на автомате. Цзюнь У знал, что это могло затянуться буквально на несколько суток, и поторопился прервать: — Я не знаю. Ты прав. Цзюнь У намеренно не сказал «Я был неправ». С его точки зрения, он действовал правомерно. Но и Няньцин тоже, так что он выбрал наиболее подходящие для этого слова. А вот жрец нисколько не хотел подбирать слова. — Ты, белый волк, неблагодарный грубиян! Даже не извинишься? Кто давал тебе право отталкивать меня?! Я проклинаю всех твоих потомков, чтобы их никто никогда не обнимал! И чтобы никто не бегал вокруг них, как вокруг маленьких детей! Будь ты младше, я бы заставил тебя стоять на горохе!.. Не стоит думать, что Няньцин вспыльчивый. Он терпел много обид от принца и теперь, когда он пошёл навстречу и попытался его поддержать, его не то что не поблагодарили, а оттолкнули! И это после того, как его повалили на землю и принялись запугивать. Он жаждал искусать Его Высочество до смерти, даже если в процессе умрёт сам. — Да я тебя выходил после того, как ты убил моих друзей, терпел насмешки, охранял тебя от неверных решений. А ты теперь стоишь тут, строишь из себя недотрогу?! Я больше никогда в жизни не притронусь к тебе, пусть у меня отсохнут руки, но я клянусь всеми богами, я этого не сделаю! Небеса не придумали наказаний для настолько неблагодарных людей! Няньцину пришлось отдышаться после отповеди. Эти слова рвались с его языка больше года, но он хранил молчание, дабы не ранить принца. Цзюнь У стало неловко: совершенно неожиданно, ведь он не раз несправедливо унижал других людей и не испытывал мук совести. Пусть его умение иногда давало сбой, но сейчас он ясно видел искренность жреца. Тому на самом деле было до жути обидно. Принцу пришлось несколько секунд подбирать слова и в конце концов он сказал: — Я думал, что ты не хочешь. — Не хочу чего?! — Быть со мной, — с трудом выдал Цзюнь У. — Что за чушь, маленький слабоумный идиот?! Если у тебя есть мозг, какого чёрта ты так думаешь?! — Няньцин в конец перестал понимать, что в голове принца. Разве всех предыдущих действий недостаточно? Но этого и правда мало. Советник не осознавал, что говорит не с юношей, а с богом, которому больше двух тысяч лет, и жизнь которого была иной. Хотя тот головой осознавал заботу Няньцина, сердце большую часть времени было закрыто. Он привык думать, что жрец сознательно оставил его одного и не хотел видеть. Маленькие проблески осознания своей неправоты не могли сломить привычку за пару лет. Они походили на жалкие искорки в бесконечной холодной пустыне, не способные растопить даже пару снежинок. Чем больше его обвиняли, тем больше Цзюнь У возвращался в состояние тихой ненависти. С самого падения Небесного Моста, любой, кто как-либо противоречил ему, воспринимался как враг, и впоследствии умирал от его руки. Однако, перед ним Няньцин. Цзюнь У подавил свои чувства и попытался оправдаться: — Я думал, ты просто боишься меня и считаешь, что лишь обязан выполнять свои обязанности, как подданый принца. Я не могу привыкнуть, что мы… Друзья. Няньцин будто упёрся в стену. Хотя принц говорил понятные слова, они не поддавались осознанию, ведь никаких предпосылок для таких мыслей нет. Да, иногда Няньцин боялся Его Высочества, как боятся за любимого человека, который в состоянии безумия размахивает мечом. И никогда Няньцин не был просто поданным. Они с принцем с детства были друзьями. — Что я сделал не так? — уже спокойнее спросил Няньцин. — Чем я не угодил вам? Цзюнь У не смотрел на него. Он вздохнул, понимая, что Няньцин умнее обычного смертного и, естественно, замечает странности. — У меня было видение, как ты бросил меня в ту ночь, и больше мы никогда не виделись, — соврал бывший Владыка. У Няньцина не было повода не поверить. У принца уже было одно видение, изменившее их жизни, и становилось ясно, почему реакции Его Высочества иногда неадекватные. Однако, это не было поводом для жалости. Принцу изначально стоило объясниться, чтобы Няньцин был более сдержанным, потому он сказал: — Моё Высочество, я никогда не хотел оставлять вас навсегда. Хоть я и понимаю ваши чувства, вам больше не стоит быть таким грубым. Продолжая из раза в раз так поступать со мной, вы заставите меня быть таким же холодным и чёрствым. Прямота Няньцина подействовала. Цзюнь У после минуты размышлений пришёл к выводу, что ему стоит больше доверять жрецу. — Я буду… мягче. Я постараюсь, — пообещал он и выжидательно посмотрел на Няньцина. Тот вздохнул и вновь обнял принца. — Вы всегда были таким молчаливым. Почему я должен кричать на вас, чтобы заставить говорить о себе? — беззлобно проворчал Няньцин. — Вы не знаете, как пишется иероглиф «искренность»? — Ну хватит ворчать, — Цзюнь У закатил глаза и, перед тем как разомкнуть объятия, погладил жреца по спине. Он бы предпочел поцелуй, но не осмелился вновь давить на Няньцина, боясь, что тот откусит ему губы. — Я видел много людей, но никто не называл меня слабоумным идиотом. Принц вновь стал принцем. Как бы то ни было, он терпеть не мог, когда кто-то ему возражал. Уж тем более находясь на посту Владыки, он привык к покорности других. — Няньцин, в этот раз я закрою на это глаза. Только потому что я довёл тебя. Няньцин подавил желание сказать «на правду не обижаются». Всё-таки, принц в нынешнем состоянии лишь изредка открывал душу, и сейчас вновь заперся в панцире из циничного равнодушия. Так что он лишь смиренно поплелся туда, откуда они недавно убежали. Там уже стоял Юэ и странно улыбался, держа мешочек цянькунь. — Мэй-шиди, ты так сильно кричал на страшного братца. Вы женаты? Вся реплика целиком была такой абсурдной, что Няньцин, с его талантами учёного, мог потратить две жизни на трактаты о том, почему такое не стоило говорить. «Страшный братец» же угрожающе зыркнул на мальчишку и тот зарёкся говорить ему в лицо подобные словечки. — С чего ты взял, что мы женаты? — соизволил спросить Цзюнь У, увидев, что Юэ несколько остудил юношеский пыл. — Моя матушка тоже кричит на папу. А меня таскает за уши, — объяснил он радикальную разницу в межличностных отношения в рамках стандартной деревенской семьи. Няньцин лишь внутренне кричал. Мальчик явно относился к жизни слишком просто, и с этим ничего не поделаешь. — Ты уже собрал черепашьи яйца? — Юэ потряс мешочком и гордо кивнул. — Тогда поскорее возвращайся в орден и не приходи сюда, пока мы с Цзюнь-даою не разберемся. — А что случилось? — с любопытством спросил Юэ. — Тут очень опасная нечисть. Хоть она и обитает в море, неизвестно, насколько она опасна на суше. Пока Няньцин убеждал шкодливого непоседливого мальчика уйти от греха подальше, Цзюнь У размышлял, как теперь выманивать нечисть. Вряд ли русалки покусятся на двух заклинателей, равнодушных к плотским удовольствиям. Твари разумны, они не будут вести себя подобно бешеным собакам, кидаясь на всех подряд. Не придя ни к чему стоящему, Цзюнь У решил просто положиться на удачу. Кто знает, может из-за долгого отсутствия людей в этих водах нечисть решится напасть на них. Только вот в прямом столкновении молодой принц вряд ли справится. Сейчас он не то что не достиг мастерства как заклинатель — у него нет ни божественных, ни демонических сил. Точнее, демонические силы в теории были, только вот Цзюнь У уже мысленно слушал знаменитые няньциновские поучения по поводу них. Он лучше умрёт бесславной смертью, чем на него опять будет кричать его же слуга. Цзюнь У зарёкся брать на задания жреца. Изначально он думал, что дело кончится за пару взмахов мечом, но на месте оказалось, что его ждали русалки. Ему ничего не оставалось, кроме как попытаться действовать скрытно. — Дождёмся ночи. Няньцин, споривший с Юэ, повернулся к принцу. — Няньцин, Юэ, поищите лодку. — Цзюнь… — Юэ не останется, — поспешно отмахнулся принц. — Просто с твоей внешностью, тебя точно попытаются обмануть. Юэ-шисюн, помоги ему. Мальчик обрадовался, что страшный братец поручил ему задание и, не озаботившись соблюдением приличий, потянул Няньцина за руку. Бывший Владыка со вздохом усталости сел в позу лотоса и достал из рукава чистый лист для талисманов и кисть. Конечно, он мог бы приказать Няньцину уйти, но тот, зная об опасности задания, либо сделает лишь вид, что уходит, а сам останется неподалеку, либо встанет в позу и откажется подчиняться. Белое Бедствие и Владыка Небес оказались бессильны против маленького звездочёта. Так что осталось воспользоваться хитростью. Любой, кто знал о русалках, знает также, что им глубоко плевать, день или ночь на дворе. Цзюнь У нужно было время для подготовки талисмана и нужная обстановка. Он решил усыпить с его помощью Няньцина, а дальше действовать, как посчитает нужным. После он скажет, что глупый советник слишком привык ложиться спать в одно и то же время. План выглядел надёжно, как часы. Закончив чертить печать на талисмане, он поднял глаза. Несмотря на концентрацию, звуки извне улавливались, потому он слышал плеск лодки. Её, шагая по воде, тащил Няньцин, похожий на молодую госпожу, ведущую упрямого осла. Цзюнь У поспешил к нему и сам потянул лодку к месту их импровизированного лагеря. — Можно ли пересчитать по пальцам десяти тысяч рук всех богов, которые будут смеяться над нами? Мне, как наследному принцу, приходится делать работу за своего советника. Няньцин, решивший толкать лодку сзади, чтобы не быть совсем бесполезным, закусил губу, сдерживая бранные слова, и постарался выразиться корректно: — Вам, как наследному принцу, в первую очередь стоит перестать издеваться над детьми и старшими. — А над всеми остальными можно? Полушутливый тон принца немного смягчил Няньцина. Он привык в их разговорах радоваться мелочам. — Как известно, Небеса поощряют брань в сторону ровесников. Вы не знали? Сотня заслуг за оскорбление. Цзюнь У присвистнул, а после, скрывая серьёзность, спросил: — Ты действительно не можешь общаться со мной мягче? Сегодня я выслушал и крики, и насмешки. Какой следующий шаг подготовил мой жрец? Скормишь меня русалкам за проступки? — Ваше Высочество, когда вы в последний раз прислушивались к моим словам? Всё, что мне остаётся, высмеять ситуацию. Цзюнь У не мог с этим поспорить. Он даже не заметил, что после перерождения перестал относиться к Няньцину согласно его статусу, а именно как к советнику. Во-первых, жрец был моложе Цзюнь У и в силу неопытности едва ли мог дать дельных советов; а во-вторых Цзюнь У пребывал в странном состоянии. Он пока не мог чётко его сформулировать, но оно не располагало к серьёзным разговорам. Пока жрец не сказал об этом, Цзюнь У и не замечал своего настроения. Оставив размышления о себе, принц подумал о жреце. От его слов веяло некоторой безнадежностью. Няньцин, несмотря на то, что не переживал их расставание и печальное воссоединение, как будто уже устал бороться. Искорки, полыхавшие в ледяной пустыне, порождены не энтузиазмом, а слепой любовью. — Я не пренебрегаю твоими словами, — размерено ответил Цзюнь У. — Я просто… В них нет нужды. — Разве это не то же самое, что пренебрежение? — спросил Няньцин, выходя на берег. Его ноги покалывало от морской воды и он, не заморачиваясь, обтёр их рукавом. — Нет. — Цзюнь У не знал, как объяснить, но ему не хотелось, чтобы такой молодой Няньцин, в пору, когда юноши едва узнают мир, уже потерял ко всему интерес. Перерождение, подаренное ему, станет бесполезным, если они лишь поменяют обстоятельства, но останутся такими же, как в прошлой жизни. — Для твоих слов, наверное, ещё рано. Жрец похлопал место на песке рядом с собой и склонил голову, смотря в опасное, бесконечное море. Он понял, о чём говорил принц. В его душе была некая неразрешимая проблема, которая делала все слова Няньцина бессмысленными. Как бессмысленно ловить рыбу в этом море. Цзюнь У сел рядом, наблюдая за русалками. Он чувствовал их взгляд из-под толщи воды, демоническую энергию и дикий голод. Ему почему-то вспомнились совершенно неприличные слова Пей Мина, которые он случайно услышал, что нет ничего страшнее голодной и недотраханной женщины. Как так вышло, что Цзюнь У «повезло» встретить именно таких? Он усмехнулся. Его удача действительно, как и у Сяньлэ, перешла к кому-то другому, раз в его новой жизни он грозится умереть от рук полу-рыбы полу-злой-женщины.

— • —

Они сидели так до ночи. Няньцин, расслабленный мягким плеском волн и присутствием Его сильного Высочества, сначала погрузился в медитацию, а потом заснул благодаря талисману Цзюнь У. Сам принц встал и пригляделся. Над водой мерно покачивались три головы. Словно почувствовав, что с ними собираются драться, русалки выглянули из воды. Их белёсые глаза чуть сверкали в лунном свете, а на лицах не отражалось никаких эмоций. Цзюнь У немного поёжился, вспоминая, что точно также выглядели тела его подданных, засыпанные пеплом. Некоторые из них умирали так долго, что успевали понять, что никто не придет им на помощь, всякие надежды бессмысленны, как и злость, потому на их лицах не отражалось ничего. Русалки не двигались с места, чем наводили ещё больше жути; хотя Цзюнь У потерял настрой лишь на миг. Лодка ему была не нужна, он использовал её как предлог, чтоб остаться одному. Он встал на меч и медленно подлетел к русалкам, оставаясь на такой высоте, где его не достанут, но услышат. Не можешь победить — договорись. — Дамы, — Цзюнь У не мог найти в правилах этикета обращения к нечисти из чужих краев. Осталось лишь обратиться по половой принадлежности. — Не соизволите побеседовать? Одна из русалок подплыла поближе и слегка улыбнулась. — О чём, красавчик? Цзюнь У вежливо улыбнулся на фривольные слова и внутренне посмеялся. Эта прекрасная русалка вряд ли продолжит кокетничать, если увидит изуродованное шрамами лицо. — Что привело таких прелестниц в наши края? Русалки стыдливо захихикали. Совсем как юные девы. Безусловно, неотёсанные мужчины, способные лишь ловить рыбу, купились бы на их уловки. — Ах, мальчик, почему ты спрашиваешь? Спустись к нам, и ты забудешь о разговорах. Цзюнь У снова натянул вежливую улыбку. Обе стороны прощупывали почву. Цзюнь У не решался в нынешнем состоянии откровенно грубить; русалки же почуяли, что заклинатель что-то скрывает. В его золотом ядре было нечто тёмное. Цзюнь У в тайне культивировал демонический путь. Он никогда не позволял себе быть слабым, однако и не хотел обращаться в демона. На начальных этапах демоническое и праведное дао мало различалось по способу культивации. Отличием была скорость развития — праведное существенно уступало. Когда бывший Владыка дойдёт до нужной стадии, то оставит это дело; сейчас же он скрыл некоторую часть своих сил, чтобы ослабить бдительность нечисти в случае нападения. Само собой, Няньцин не должен узнать его тайну и именно поэтому мирно спал на берегу. — Милые леди, боюсь, я не могу позволить себе общество женщин. Моя репутация пострадает, — витиевато отговорился Цзюнь У. Русалки одновременно зашевелились, словно в растерянности. Они переглянулись и, видимо, самая главная, всё же заговорила, уже другим тоном: — Мальчик хочет быть демоном, как мы? Цзюнь У не ожидал, что его раскроют. Он никогда не имел дело с русалками и удивился их высокому уровню. — Я уже давно не мальчик, — со вздохом поправил он. — Итак, что вы забыли в Центральных равнинах? — Мы здесь погибли. Русалки поведали, в общем-то, обычную историю. Чужеземцы взяли их с собой как «морских жен». Разумеется, не на добровольной основе; после того, как путешественникам выпала возможность увезти других женщин взамен надоевших, они бросили несчастных в чужой стране на волю судьбы. Те, пережив насилие и тяготы скитаний, решили утопиться. А поглотив несколько слабеньких водных гулей значительно повысили своё совершенствование. Цзюнь У, услышав рассказ русалок, успокоился. Он опасался, что появление необычной нечисти вызвано необычными причинами. В конце концов, у кого что болит — он сам промышлял созданием демонов, так что подозревал, что русалок призвал или создал кто-то столь же могущественный. Узнав желаемое, он понял, что без понятия, что делать. У него были грандиозные планы: русалки сильны и их можно использовать в своих целях, применив пару запретных техник, подавляющих волю. Как было сказано, у него никогда не было проблем с демонами, так что ему подобное вполне по силам даже в нынешнем состоянии; а вот убить нечисть сложнее, это всё же будет честная борьба, а не хитрые трюки бывшего Белого Бедствия. Однако, он спиной чувствовал присутствие жреца. Тот точно не захочет узнать на утро, что Цзюнь У, взамен старых, нашёл им трёх новых друзей. Пока он замешкался, принимая решение, русалки начали действовать. Это всё же нечисть. Поняв, что сердце мужчины не тронула их красота, они рассказали ему свою печальную историю, надеясь разжалобить. Какой мужчина не приласкает женщину в беде? Но этот оказался чёрствым, как сухарь. Одна из русалок, уловив момент, быстро подплыла к другой. Она подставила ей руку, и, чего Цзюнь У точно не ждал, вторая поставила на неё ногу и использовала как опору, чтобы прыгнуть вверх, прямо к нему. Дрянной Юэ и легенды гласили, что у этих женщин хвосты! Цзюнь У слишком погрузился в свои мысли и не успел увернуться — русалка оказалась слишком проворной и быстрой. Она ухватилась за эфес его меча и, подавив его ци, повалила принца в воду. Цзюнь У неплохо плавал, но сейчас его утягивало на дно три сильных демона. Когда его утащили туда, где нет света, а давление не позволяет даже выдохнуть оставшийся воздух, его лики проснулись, а энергия хаотично заметалась в теле. В темноте, сбитому с толку, ему показалось, что это три бывших советника пытаются его убить. Лики умудрялись противно верещать, тьма начала отдавать красным, а вода давила тяжело и беспощадно, словно на него обрушилась Тунлу. Принцу стало до странного спокойно, как и когда он умирал в прошлой жизни. Когда смерть настигает, нет причин бороться, но борьба всегда являлась невыносимой причиной жить для наследного принца Уюна. Будь то борьба с самим собой или целым миром. Потому он перед смертью становился спокоен и счастлив, как был счастлив в светлые юношеские годы. Спокойствие нарушила слабая отдача в его теле. Он больше не смог подпитывать талисман для Няньцина, что и отозвалось в сердце разрывающейся связью. Няньцин в этой жизни даже не найдёт его тело, чтобы похоронить. Цзюнь У забеспокоился. Почему-то его до жути напугало, что даже после смерти он останется в одиночестве, никем не навещаемый. Он слабо дёрнулся в хватке русалок. Безрезультатно. Тогда он позволил панике накатывать всё сильнее, пока она не переполнила его сердце. Сегодня он всё же позволил маске Безликого Бая накрыть его лицо.