Глава 3. Eight // Восемь
7 мая 2023 г., 19:47
Проблема со свиданием номер три, запоздало осознал Баки, заключалась в том, что он был шлюхой.
И по-идиотски сильно сходил с ума от члена Стива Роджерса. Если быть до конца честным, то вообще от любого, но конкретно от этого — толстого, обрезанного, и чьим обладателем был охренительно горячий мужик, — особенно.
Кейт была права: ему не следовало спать с ним в самый первый раз. Если бы они не потрахались, то Баки бы не узнал, каким совершенно невероятным любовником был этот человек, и, возможно, не стоял бы сейчас на коленях в туалете Нью-Йоркского Аквариума с членом Стива Роджерса в горле.
А теперь давайте немного отмотаем назад...
Однажды вечером, год или около того назад, Баки и Ванда решили накуриться и посетить Аквариум. Они думали, что это будет весело — наблюдать за рыбами в их прохладных вольерах и узнавать забавные факты об океане, будучи немного под кайфом.
Вместо этого они провели два худших часа в своей жизни.
Аквариум оказался тесным, входной билет стоил космических денег и, кроме того, там было полно детей, которые кричали, кидались вещами и бегали, как безумные, врезаясь в остальных посетителей. Зимой в здании включали отопление на полную мощность, так что внутри было душно ввиду отсутствия циркуляции свежего воздуха. Экспозиции в лучшем случае можно было назвать посредственными, но в основном — просто удручающими.
Они ушли из Аквариума несчастными и раздраженными и в конечном итоге устроили небольшую перепалку. Баки случайно пролил немного диетической колы на рубашку Ванды, когда на него налетел ребенок — обычно она просто отмахивалась от подобных пустяков, но они оба были в таком скверном настроении, что раскричались, яростно утопали в разные стороны, а потом не разговаривали еще несколько дней.
Когда Америка попросила его пораскинуть мозгами и набросать список мест города, которые он ненавидел больше всего, Аквариум первым пришел Баки на ум. Они втроем больше часа составляли план свидания. У Америки была целая система цветовой кодировки, созданная при помощи маркеров и прочих штук.
Стив довольно быстро принял приглашение, написав, что никогда там раньше не был. Отличненько.
«Не забудь надеть что-нибудь теплое, — написал ему Баки. — В здании может быть прохладно».
Они встретились у входа в понедельник в шесть часов вечера. Стив был одет в свитер крупной вязки кремового цвета, и выглядел он в нем хорошо. Очень хорошо.
— Привет, — сказал Баки, наклоняясь, чтобы обнять его. — Нам сюда.
Он провел их через главные двери прямиком к билетному киоску, на котором висел большой плакат с возмутительно завышенными ценами. Стив заплатил за ужин предыдущим вечером, а также за кино и закуски. По законам совести Баки следовало бы предложить взять расходы на себя, особенно учитывая, что именно он предложил пойти в Аквариум. Вместо этого, когда они подошли к кассе, Баки попросил два билета класса люкс для взрослых, а затем выжидающе повернулся к Стиву. Между ними возник неловкий момент, пока они оба тупо пялились друг на друга, но в итоге Стив все же сдался первым и полез в карман за бумажником.
— Фаза номер один, — указала Америка накануне вечером, обводя запись розовым маркером. — Возьми что-нибудь дорогое, а потом сделай вид, что забыл кошелек. Это неплохо закрепит впечатление после первого свидания.
— Спасибо, — мило улыбнулся Баки, когда Стив протянул ему билет. Класс люкс предполагал наценку в дополнительные тридцать долларов с человека, чтобы увидеть выставку китов, которая совершенно не стоила этих денег. В прошлый раз Баки и Ванда раскошелились на нее, но в зале не оказалось никаких китов: это была всего-навсего маленькая комнатушка с несколькими плакатами с перечисленными на них фактами о животных, которые любой желающий мог просто погуглить.
Стив кивнул в знак признательности и положил руку Баки на поясницу, подталкивая того к началу осмотра. Скучающая девочка-подросток проверила их билеты.
— Вход одноразовый. Как только вы покинете экспозицию, уже не сможете вернуться обратно. В конце осмотра есть сувенирный магазин.
В фойе было относительно (обманчиво) спокойно: приток свежего воздуха и все такое. Баки на мгновение забеспокоился, что, возможно, их с Вандой плачевный опыт был скорее исключением из правил, но как только они вошли внутрь… О, да, вот он — чистейший хаос. Бегающие во всех направлениях дети, неистово при этом кричащие, своим видом напоминали торнадо. Одна девочка тут же налетела на ногу Баки и испачкала его своим мороженым — она исчезла еще до того, как он успел понять, что вообще произошло.
Кроме того, температура в помещении составляла примерно четыреста тысяч градусов.
Стив, благослови Господь его душу, кажется, воспринял все это как должное. Дети его ни капли не смутили, он просто повернулся и спросил:
— Куда направимся первым делом?
Они начали осмотр с экспозиции пресноводной фауны, демонстрирующей толстого, угрюмого на вид карпа.
— Знаешь, что будет по-настоящему раздражающим? — хихикнула Кейт. — Если ты сам выберешь место для свидания, а потом все время будешь на него жаловаться. Просто без остановки ной о том, как ненавидишь Аквариум.
Америка взволнованно нацарапала это в своем блокноте и обвела оранжевым маркером.
— Эта рыба уродлива, — сказал Баки.
Стив ничего не ответил. Они подошли к другому резервуару, на этот раз полному снующих туда-сюда маленьких креветок.
— Тебе нравятся рыбы? — предпринял еще одну попытку Баки.
— Конечно, — дружелюбно усмехнулся Стив. — Они классные.
— А мне нет. Мне кажется, они скучные.
Стив слегка ощетинился на это замечание.
— Тогда почему ты захотел прийти сюда?
Баки просто тупо посмотрел на него и пожал плечами. Он попытался провести их к следующему экспонату, но они оказались в ловушке из-за колонны детей — один пролетел мимо Стива со скоростью света, и тот чуть не потерял равновесие от дезориентации.
— Здесь жарковато, — отметил Роджерс, делая паузу, чтобы закатать рукава своего свитера. Баки же, предвидя это, надел легкие джинсы и тонкую футболку. Он и представить не мог, каково это – прямо сейчас быть одетым в нечто столь теплое. Взглянув на Стива, он увидел, что у того на лбу выступили капельки пота.
Баки мысленно поставил галочку напротив следующей фазы плана Америки, улыбаясь про себя, но потом… потом он совершил чудовищную ошибку: посмотрел вниз. Его взору предстали предплечья Стива. Голые и ничем не прикрытые.
Он не учел этот фактор, когда они разрабатывали план. Руки Стива были большими и мускулистыми, покрытыми тонкими золотистыми волосками. Откровенно говоря, выглядели они блядски непристойно и, вероятно, граничили с порнографией. И уж точно небезопасно было демонстрировать их в помещении, полном детей.
— Все в порядке? — спросил Стив, когда Баки оцепенел, пытаясь осмыслить происходящее.
— Ага, — ответил он, переводя взгляд на очередную рыбу. — Пойдем посмотрим на скатов.
Они направились к новому аквариуму, где Баки, конечно же, сразу заявил, что ему не нравятся скаты. Стив выглядел так, будто ситуация его порядком подбешивает, но смог сохранить самообладание и вместо этого повел их смотреть на акул.
***
В унылой, плохо сконструированной комнате, в которой находилась экспозиция, посвященная китам, поток воздуха был еще хуже, чем в остальной части Аквариума. Он был настолько густой, что у Баки создавалось стойкое ощущение, будто он чувствует его вкус у себя на языке. И он все-таки вспотел: его тонкая футболка прилипла к влажной спине. — Слово «нарвал» происходит от древнескандинавского, — прочитал Стив. — Оно означает «труп кита». — Этот факт обошелся нам в тридцать долларов, — ответил ему Баки. В ответ он получил фыркающий смешок. По сравнению с другими помещениями, здесь было меньше детей, но их количество все равно было гнетуще большим. Несколькими минутами ранее произошел «инцидент с коробкой сока», и теперь штаны Стива также были испачканы. Он как раз читал вслух очередной факт о китах, как вдруг сделал паузу и нахмурился. Ничего не объясняя, он развернулся и направился в угол комнаты, где опустился на колени. Баки последовал за ним. Стив тихо разговаривал с маленькой девочкой, которая скорчилась на полу. На вид ей было не больше четырех-пяти лет. — Где твои родители? — спросил он. Когда Баки подошел поближе, то понял, что девочка плачет. — Я не могу найти свою маму, — пролепетала она между приступами икоты. — Ничего страшного, — мягко сказал Стив. — Пойдем, поищем ее. Он взял крошечную ладошку девочки в свою и помог ей подняться. — Где ты видела ее в последний раз? — В… В туалете, — всхлипнула девчушка. — Она попросила меня не уходить, но я так хотела посмотреть на рыбок… Стив кивнул и осторожно повел ее в направлении ванных комнат. Когда они почти дошли до места, к девочке подбежала взволнованная женщина и заключила ее в крепкие объятия. — Элеонора! — Женщина явно тоже плакала. — Ты так напугала меня! Куда ты ушла? Девочка — Элеонора — ничего не ответила, лишь крепче прижалась к маме и разрыдалась сильнее. — Она была в зале с китами, — объяснил Стив. — Она выглядела так, словно потерялась. Мама Элеоноры бросила на него полный признания взгляд и тихонько поблагодарила, обнимая крошечную головку Элеоноры, пока та плакала. Баки и Стив отошли в сторону, чтобы дать им возможность побыть наедине. — Извини, — сказал Стив. — Мы можем вернуться к экспозиции, если хочешь еще немного почитать. Баки был преисполнен нежности к этому человеку. — Все в порядке, — отмахнулся он. — Я видел достаточно. В любом случае, мне казалось, что я нахожусь в шахте Ородруина. Не думаю, что выживу, если мы вернемся. Стив рассмеялся. — Справедливо. Почему здесь так жарко? Они подошли к аквариумам с морскими коньками, и Баки как бы… полностью забыл о своем плане. Забыл вообще обо всем, на самом-то деле. Он держал Стива за руку и смеялся, пока они придумывали имена рыбам, и потом, пока они стояли в очереди среди толпы детей, чтобы потрогать морскую звезду. Позже Баки купил им по мороженому в кафе с русалочьей тематикой, и они ели его, стоя под стеклянной аркой, пока над их головами проплывали медузы. Когда он поднял взгляд и увидел лицо Стива, освещенное мягкими лучами, Баки охватило желание поцеловать его. И он не стал сопротивляться. На вкус Роджерс был как мягкое шоколадное мороженое с легким оттенком зубной пасты. Но все-таки преобладающим был вкус, присущий только самому Стиву. Баки запомнил его еще в самый первый их вечер. Это было мило. Правда, мило. В конце концов они разорвали поцелуй и продолжили свой путь по территории Аквариума, лавируя среди толпы, чтобы увидеть последние парочку экспонатов. Это произошло возле экспозиции коралловых рифов. Он увидел Америку, идущую к ним навстречу, и резко вернулся к реальности. В руках у нее была огромная порция слаша. — Фаза номер шесть: Инцидент с диетической колой, — провозгласила Америка, записав в блокнот заголовок и дважды его подчеркнув. — Добей лежачего. — Нам нужен провокатор, — сказал Баки. — Нам нужен провокатор, — согласилась Кейт. Они оба уставились на Америку. — Кто, я?! — Меня он уже видел! — воскликнула Бишоп. — Я скомпрометирована. Америка тяжело вздохнула и уткнулась обратно в свой блокнот, что-то яростно записывая. — Ладно, — согласилась она. — Я сделаю это. Ради Дела. Баки наблюдал за происходящим словно в замедленной съемке. Стив совершенно не замечал ничего вокруг, смотря на рыбку-клоуна, плавающую вокруг кораллового рифа. Америка подошла к нему, держа в руке стакан со слашем. Она сделала вид, что отвлеклась на ребенка, но ей это было совершенно не нужно — Стив не обратил на нее никакого внимания. Он был наивен и невинен и не заслуживал тех мучений, которые они собирались ему причинить. Тем не менее, Баки не стал ее останавливать. У него создалось ощущение, будто его душа отделилась от тела, и он наблюдал за всем со стороны: как Америка притворяется удивленной и выливает вишневый слаш Стиву на грудь. Стив был потрясен. Он издал тихий возглас и посмотрел на свитер, расширив глаза. Однако он не рассердился. Он извинился перед Америкой, что было в корне абсурдно, и предложил купить ей новый слаш. Это показалось Баки еще более абсурдным. А затем Стив удалился в уборную, чтобы попытаться привести себя в порядок. Баки остался стоять на том же самом месте, глядя на Америку с выражением крайнего ужаса. — Что мы натворили? — прохрипел он. — Это было ради Дела, — просто ответила она. Баки последовал за Стивом в туалет; чувство стыда выжигало его изнутри. Он хотел извиниться, предложить ему оплатить химчистку или, возможно, даже купить новый свитер. Но он зашел в уборную и тут же растерял остатки здравого смысла. Стив снял свитер и замочил его в раковине, безрезультатно оттирая пятно мылом. Стив снял свитер и остался топлес, выставив напоказ свои блядские татуировки. Баки схватил его за бицепс и утащил в туалетную кабинку. — Что… — начал было Стив, но Баки тут же прервал его, прижимаясь губами в отчаянном, голодном поцелуе. Роджерс слегка напрягся, но тут же заметно расслабился, отвечая. Баки хотел раствориться в нем; он чувствовал себя таким же безумным, как и в ту первую ночь в баре. Видимо, было все же нечто этакое в Стиве Роджерсе и туалетных кабинках. Несмотря на то, что Аквариум был полон посетителей, уборная оказалась совершенна пуста, если не считать их двоих, и это счастливое совпадение заставило Баки отлепиться от губ Роджерса и опуститься на колени. — Что ты делаешь? — прошипел Стив. — А на что это похоже? — переспросил Баки, расстегивая пуговицу на его джинсах. — Хочешь, чтобы я остановился? Стив выглядел так, будто на мгновение всерьез задумался над ответом. — Нет, — все же признался он. Баки лишь усмехнулся и приступил к расстегиванию молнии. Выпуклость на нижнем белье Стива была столь же впечатляющей, какой Баки и запомнил. Он огладил член через ткань, и Стив застонал, толкаясь ему в руку. Баки наслаждался ощущением тепла, тяжести в руке, того, как материал натягивается, приспосабливаясь к эрекции Роджерса. Он бы с радостью продолжил поддразнивать Стива, доводя его до белого каления, заставляя его член пульсировать, но у них было катастрофически мало времени, поэтому Баки запустил ладони под резинку трусов и приспустил их. Член Стива был симпатичным: красивым, упругим, хорошо слаженным. Но самое главное — оказалось, что это «главное» было чертовски тяжело выбрать, потому что член был до одури хорош, и Баки искренне восхищался им целиком, — его большие и тяжелые яйца покрывал золотистый пушок. Баки всегда считал возбуждающей растительность на теле: было нечто первобытное в том, чтобы ощущать тяжесть налившихся яичек в собственной ладони. Он не мог просто долго смотреть на них, не задействовав рот, поэтому сделал именно это: дразняще и нежно лизнул. Стив издал хриплый звук, с глухим стуком ударяясь головой о металлическую дверцу кабинки, и Баки почувствовал, как яйца в его руках чуть поджались, когда Роджерс напряг мышцы пресса. Баки продолжил свои манипуляции: то поочередно засасывал яички и выпускал их с пошлым хлопком, то обхватывал член Стива и проводил рукой вверх-вниз, смахивая выступающую капельку смазки, чтобы размазать ее по всей длине. Реакции Стива было достаточно для того, чтобы языком двинуться дальше, проходясь по бархатистой и мягкой коже самого члена. Он продолжил вылизывать его, пока не добрался до головки, где притормозил, чтобы оставить ласковый поцелуй на самом кончике. Чуть отстранившись, Баки почувствовал на нижней губе липкую капельку предэякулята. Он бросил на Стива дерзкий взгляд сквозь ресницы и облизнулся. Стив заметно вздрогнул от этого жеста, сжал кулаки и пробормотал: — Ох, Боже ты мой. Баки обожал это возбуждающее чувство, возникающее, когда он превращал партнера в бесформенную лужицу при помощи одного лишь рта. Это придавало сил. Он не сводил со Стива глаз и, убедившись, что тот, не моргая, смотрит на него в ответ, взял член на всю длину. Выражение благоговения и возбуждения, отразившееся на лице Стива, казалось чем-то особенным. Он выглядел так, словно хотел начать толкаться, поэтому Баки выпустил член и сказал: — Если хочешь, можешь трахнуть мой рот. Я справлюсь. Губы Стива приоткрылись в удивлении. Когда Баки снова принял член на всю длину, Роджерс запустил пальцы в его волосы и нежно сжал. Он начал двигаться: сначала осторожно, но как только понял, что Баки и правда мог это вынести, его толчки стали более жесткими. Металлические стенки кабинки содрогались от движений Стива, лязгая и вибрируя им в такт. — Блять, — прошептал он, сильнее впиваясь в волосы Баки. — Так хорошо. Не продержусь долго. Ты так охуенно хорош. Баки хмыкнул в знак подтверждения, и это сорвало у Стива крышу. По мере приближения к оргазму его толчки становились все более хаотичными и грубыми. — Я сейчас кончу, — предупредил он, чуть ослабляя хватку, чтобы дать Баки возможность отстраниться. Барнс остался неподвижен. — Черт, вот блять, — Стив по новой намотал пряди на кулак, пытаясь угнаться за наслаждением. Он был так, так близок, и Баки чувствовал это; он не мог дождаться, когда Стив кончит ему в рот, чтобы всосать все до последней капли, попробовать Роджерса на вкус и… Дверь в уборную распахнулась. Раздались шаги. Кто-то зашел внутрь. Кто-то зашел в туалет в гребаном Нью-Йоркском Аквариуме, пока Баки стоял на коленях с членом во рту. Стив ничего не сказал, но Баки услышал его резкий вдох. Его тело превратилось в натянутую пружину, а пальцы по-прежнему оставались запутанными в волосах Барнса. Человек — совершеннолетний, судя по звуку его шагов, слава тебе, блять, Боже, — похоже, ничего не заметил или не обратил на них никакого внимания. Он подошел к писсуарам и сделал свое дело, игнорируя абсолютнейший разврат, происходящий всего лишь в паре шагов. Баки сосредоточился на дыхании через нос. Он потянулся к одной из лодыжек Стива и схватился за нее, чтобы не потерять равновесие. Если так подумать, то было удивительно, что им удалось продержаться так долго без присутствия посторонних. Баки зажмурился, надеясь, что после ухода этого человека у них будет хотя бы пять минут в одиночестве, чтобы закончить начатое и убраться восвояси. Наконец незнакомец подошел к раковине, чтобы помыть руки. Баки поблагодарил всех известных ему Богов, когда услышал звук льющейся из крана воды и скрип дозатора мыла; все это постепенно приближало их к моменту, когда они смогут остаться наедине и продолжить свое увлекательное занятие. Возможно, именно поэтому он впал в ступор, когда почувствовал, как Стив крепче вцепился в его волосы, а его бедра снова начали подаваться вперед. Баки поднял на Стива взгляд. Сначала он насторожился — всего на миллисекунду, которая потребовалась его мозгу, чтобы осознать происходящее, — а затем вернулся к работе. Черт, как же это заводило. Он расслабил горло и взял Стива на всю длину, пока его нос не уткнулся в копну лобковых волос. Вот тут-то настала уже очередь Роджерса шептать приглушенные проклятия. Стив несмело толкнулся раз, другой, проверяя границы дозволенного, пытаясь понять, сколько шума может производить, не привлекая к ним внимания. Звук льющейся воды стих, и они оба замолкли, пока не услышали, как включилась сушилка для рук. Это обеспечило им достаточное прикрытие, чтобы Стив начал трахать рот Баки всерьез: хлюпающие и влажные гортанные звуки легко заглушались механическим гулом вентиляторов. Господи Иисусе, Баки отсасывал, стоя на коленях в общественном туалете, и получал от этого чистый кайф. Они сделали очередную паузу, когда шум сушилки прекратился, но на этот раз Баки не умолк полностью. Он на секунду выпустил член изо рта и удивился тому, как горячо тот выглядел: твердый, полный и весь покрытый блестящей слюной, — а затем обхватил губами самый кончик. Он начал ласкать чувствительную головку, совершая языком круговые движения, чуть надавливая на щелку, абсолютно мокрую от сочетания слюны и смазки. Как только дверь захлопнулась, и они остались вдвоем, Стив перестал сдерживаться, разражаясь чередой стонов, вздохов и ругательств. — Я сейчас, сейчас, — взвыл он, отчаянно двигая бедрами. Баки остался стоять на месте, желая ощутить вкус спермы Стива у себя на языке и проглотить ее. Стив захныкал, когда оргазм сотряс его тело, и протяжно застонал, отчаянно сжимая волосы Баки в своих ладонях. — Срань господня, — прохрипел он, как только вернул способность произносить слова. Баки почувствовал, как член Роджерса обмякает у него во рту. Он неохотно оторвался, оставляя ниточку слюны и спермы между своими губами и розовой головкой, а потом нежно заправил пенис обратно в трусы и нежно поцеловал Стива в тазовую косточку. Вот уж точно: срань господня. «Джеймс Бьюкенен Барнс, — сказал он себе, — так ты точно не отделаешься от парня за десять дней». Кейт и Америка обделаются, когда узнают.
