How to (Try to) Lose a Guy in 10 Days // Как (попытаться) отделаться от парня за 10 дней

      Следующий рабочий день Баки провел в похмельных муках: сочетание огромного количества Егербомб, циркулирующих по его венам, а также чувства вины за то, что он был дерьмовым человеком, сделали свое дело.              Когда Баки был глупой, отвратительной версией самого себя, он не ощущал ничего подобного — порой ему даже бывало весело, — но вся эта история с Локи… Такое чувство, что тот зашел слишком далеко, переняв правила этой дурацкой игры, которую Баки затеял, и до ужаса их извратил. Баки смирился с тем, что Стив думал, что он не сортирует мусор и не любит собак, как бы это его ни бесило, но вот то, что он пригласил бывшего присоединиться к их свиданию… То, как открыто Локи говорил об их сексуальной жизни… То, что Баки позволил Стиву уйти одному… Позволил Стиву уйти одному под впечатлением, что Баки остался с Локи.              Все это оставило у него во рту чертовски кислый привкус.              Баки сдался около десяти часов утра и послал Стиву сообщение.              Баки: Прости за вчерашнюю ночь. Это было дерьмово.              Он ожидал, что Стив не станет и читать, заставит его промучиться несколько часов, если вообще в итоге ответит. Но обратное сообщение пришло почти мгновенно.              Стив Роджерс: Ага              Баки: Я ушел практически сразу после тебя, если тебе от этого станет легче              Стив Роджерс: Правда? Или ты просто говоришь это, потому что думаешь, что я хочу это услышать?              Баки: Правда. Слово скаута              Стив Роджерс: Ты ушел один? Или…              Баки: Один              Баки не почувствовал никакого облегчения, написав это, а даже наоборот: было исключительно дерьмово осознавать, что Стив действительно подумал, что Баки настолько отвратителен, чтобы вытворить нечто подобное.              Стив Роджерс: Ок.              Баки не знал, что делать дальше. С его стороны было крайне эгоистично написать Стиву — он сделал это только для того, чтобы почувствовать себя лучше, и прекрасно это осознавал. Предполагалось, что Дело сделано: их история подошла к концу, и теперь ему предстоит выпустить свою глупую маленькую статью и бороться за свое глупое маленькое повышение.              Стив Роджерс: Думаю, мне нужно немного времени, чтобы разобраться в своих чувствах              Стив Роджерс: Но пока что я не готов сдаваться              Стив Роджерс: Может, сегодня нам стоит побыть по отдельности. Мы виделись каждый день с тех пор, как познакомились              Стив Роджерс: Это немного чересчур              Оу.              Неужели Баки только что здорово так обосрался? Неужели он только что обломал их разрыв?              Баки: Я понимаю              Он перевел телефон в беззвучный режим и засунул его в ящик стола, чтобы не отвлекаться.              Остаток дня оказался одним из самых продуктивных за последнее время, скорее всего потому, что Баки отчаянно нуждался в том, чтобы абстрагироваться от ситуации, а работа была идеальным поводом перестать думать о Стиве. Он так и не притронулся к написанию «Как отделаться от парня за десять дней», но закончил аналитический материал о связи лобковых волос и феминизма, а также интервью со статьей об аромантизме.              Когда Кейт и Америка спросили его о том, как прошло свидание, он, не вдаваясь в подробности, просто ответил: «Дело сделано». Должно быть, они поняли, что Баки был не в настроении разговаривать, потому что не стали настаивать. В какой-то момент на его столе из ниоткуда возник ванильный латте на овсяном молоке.              После работы он направился в тренажерный зал, чтобы и дальше не позволять ненужным мыслям забивать голову, поэтому провел на беговой дорожке куда больше времени, чем обычно. Он растворялся в ритмичном стуке кроссовок о резиновую поверхность и музыке, звучавшей из наушников, до тех пор, пока его ноги по ощущениям не стали напоминать желе. После этого он устроился на матах, где сделал несколько подходов на пресс, а закончил тренировку планкой, простояв в ней так долго, пока не рухнул на пол абсолютно без сил.              Баки устал физически, но его мозг по-прежнему работал на всю катушку, поэтому он принял сидячее положение, достал из кармана телефон и принялся копаться на каком-то отвратительном кулинарном сайте, чтобы найти самый сложный рецепт, который был способен воспроизвести. Определившись, Баки встал и неторопливо направился в раздевалку, подхватывая свою спортивную сумку.              По дороге домой он заехал в Whole Foods, где взял киноа, черную фасоль и тэмпе; он слонялся туда-сюда вдоль проходов, складывая в корзину ингредиенты, необходимые для рецепта, а также любую блестящую упаковку чего бы то ни было, которая попадалась ему на глаза. Когда Баки добрался до дома, на улице уже стемнело, что было неудивительно для унылой нью-йоркской зимы. Альпин поприветствовала его возбужденным воплем, который он услышал через дверь еще до того, как попал ключом в замочную скважину. Она терлась об него и удовлетворенно мурлыкала, пока он раскладывал продукты.              До ее появления Баки не причислял себя к любителям кошек, считал их милыми, но не испытывал никакого желания заводить себе, а теперь же не мог всерьез представить свою жизнь без нее. Комфорт и счастье, которые дарило ему это маленькое пушистое существо, были ни с чем не сравнимы. Он подхватил ее на руки и плюхнулся на диван, с улыбкой наблюдая, как она перебирает лапками у него на груди.              Баки подумывал о том, чтобы остаться в таком положении до утра и полностью проигнорировать готовку — вместо этого он мог бы вскрыть упаковку с причудливыми зефирками, которые купил в Whole Foods, — но затем его внутренний монолог вернулся к Стиву, и он мгновенно вскочил на ноги. Баки нарезал сладкий картофель, измельчил чеснок, обжарил тэмпе и принялся промывать киноа, одновременно следя за тем, чтобы из кастрюли не выкипела вода. Рецепт был достаточно сложный и требовал полного сосредоточения.              Баки удалось приготовить ужин к девяти часам вечера, как раз к началу его любимого сериала. Снова устроившись на диване, на этот раз с едой и банкой газированной воды, он накрылся хлопковым одеялом и водрузил тарелку на бедро. Альпин тут же запрыгнула следом и улеглась к нему на колени.              Когда начались вступительные титры, экран телефона, лежавшего рядом, вдруг ожил. Баки бросил на него мимолетный взгляд, чтобы просто проверить, откуда пришло уведомление, не намереваясь никому отвечать до окончания серии, но тут же посмотрел еще раз, поскольку заметил имя Стива Роджерса. Экран блокировки демонстрировал лишь то, что Стив прислал какую-то фотографию, и Баки понял, что ему придется открыть сообщение, чтобы узнать, какую.              Он хотел бы вести себя невозмутимо, но у него абсолютно не было на это сил, поэтому он немедленно протянул руку и провел пальцем, чтобы разблокировать телефон. В сообщении была фотография телевизора — предположительно, Стива, — на котором шли те же начальные титры, что и у Баки.              Он забыл, что они разговаривали об этом сериале вчера вечером, и Стив упомянул, что также являлся большим его поклонником.              Баки слишком долго всматривался в фотку, изучая обстановку квартиры Роджерса. Он мало что смог разглядеть: в основном только телевизор приличного размера на гладкой деревянной тумбе. Баки подумал, что также смог различить проигрыватель пластинок, расположенный сбоку, а еще границы того, что выглядело как некое произведение искусства, на стене.              Прежде чем он успел хорошенько все обдумать, он сделал снимок своего собственного телевизора и кошки, дремлющей на его коленях.              Стив Роджерс: Это Альпин?              Баки был очарован тем, что Стив запомнил ее имя.              Баки: Она самая              Стив Роджерс: Очень милая              Баки: Я передам ей твои слова. Надеюсь, это не вскружит ей голову              Он действительно передал ей то, что сказал Стив, и в груди у него поднялась волна гордости. Баки каждый день говорил Альпин, что она прекрасна, но было безумно приятно получить комплимент от кого-то еще.              Они продолжали переписываться на протяжении всего эпизода, особенно усердствуя ближе к финалу, когда в конце серии стало ясно, что персонаж, которому они оба симпатизировали, мог умереть.              Баки: Да быть того не может. Она же любимица фанатов, они бы ни за что этого не сделали              Стив Роджерс: Они весь сезон намекали, что кто-то умрет! Помнишь то предостережение во второй серии? Все сходится              Баки: Я буду бунтовать              Стив Роджерс: Господи, помилуй несчастных сценаристов              Баки: Я перестану это смотреть              Стив Роджерс: Уверен, они обмочатся со страха              Прежде чем Баки осознал, что делает, он нажал на кнопку вызова.              — Просто чтоб ты знал, — начал он разглагольствовать, как только Стив взял трубку, — они обязаны обмочиться! Мы же говорим не только обо мне, но и о целой армии фанатов. Она единственная героиня сериала, которая открыто заявляет о своей ориентации, и, честно говоря, меня тошнит от сюжетных линий, где трагически умирает персонаж-гей. Это, блять, перебор.              Стив мгновение молчал, а потом разразился смехом.              — Ты же понимаешь, что я пошутил, да? Я бы бунтовал вместе с тобой, если бы она действительно умерла.              Гнев Баки немного поутих.              — Ладно.              — Я как раз наткнулся на статью об этом в Твиттере, — сказал Стив. — Хочешь, прочитаю вслух?              Баки быстро потерял контроль над ходом времени: он до колик смеялся, когда Стив драматичным голосом зачитывал ему твиты, а затем посмотрел на экран и недоуменно моргнул, осознавая, что прошло больше часа с момента начала их разговора. Альпин уже ушла нежиться в свой кошачий домик, но он все еще лежал на диване, свернувшись калачиком, с кружкой ромашкового чая в руках. Его телефон был зажат между ухом и плечом, пока он глупо хихикал над тем, что говорил Стив.              Что, блять, за хуйня.              Довольно внезапно Баки осознал, что произошло, и попытался придумать стратегию отступления.              — Было здорово, — сказал он, — но уже довольно поздно.              — Ага, — согласился Стив. — Так и есть. Собираешься идти спать?              — Ну да, только почищу зубы, а потом лягу. А ты?              — Я уже лежу. В постели. — Что-то в его тоне, в том, с какой интонацией он говорил, наводило на размышления.              О.              О.              — Ладно, — прохрипел Баки.              Возможно, ему просто показалось, но он почувствовал, как изменилось дыхание Стива. Теперь он вдыхал намного глубже. Прямо в трубку.              — Ты… — замялся он. Его настрой резко сменился.              — Пока нет, — ответил Стив. — Но я думаю об этом.              Баки прикусил нижнюю губу и крепко зажмурился. Он не должен был этого делать. Он знал это. Однако ахиллесова пята этого гребаного плана — и это было наглядно продемонстрировано уже не раз — заключалась в том, что он был шлюхой. Поэтому Баки просто сказал: «Так давай».              — Да? — спросил Стив, слегка задыхаясь.              — Ага, — вторил Баки, спускаясь рукой все ниже, чтобы наконец погладить себя. Он еще не был твердым, но сочетание голоса Стива и его собственной ладони быстро изменят ситуацию.              — Ладно, — согласился Стив. На другом конце линии раздался шорох ткани. — Ох, черт.              Баки по-прежнему сидел в спортивных штанах. Он стянул пояс чуть ниже яиц, высвобождая член, облизнул ладонь и обхватил себя. Он дрочил под звук резкого дыхания Стива, под звук того, как он подводит себя к грани. Баки по опыту знал, как хорош был его член, как приятно чувствовался его вес в руке, во рту и внутри.              — Тебе хорошо? — Тон голоса Стива был сладким.              — Да. Блять… очень хорошо.              — Ты ласкаешь себя при мысли о моем члене?              Баки почувствовал легкое головокружение от того, что Роджерс знал, что заставляет Баки признать это.              — Да.              — Знаешь, о чем я думаю? — спросил Стив.              Баки не знал. Конечно, он мог предположить, но хотел услышать, как Стив скажет это сам.              — О чем?              — Я думаю о твоих красивых глазах, — начал Роджерс. — Я думаю о твоих прелестных губах. Ты можешь быть очень болтливым, знаешь?              Баки громко сглотнул при этих словах, крепче сжал ладонь и начал дрочить быстрее. Он и не догадывался, что Стив способен на такие грязные разговорчики, но тот и правда это делал.              — К счастью, этот рот также хорош в сосании члена. Я думаю о том минете… Блять, он был потрясающим. Где ты научился так отсасывать, детка?              — Много практиковался, — просипел Баки, жестко вбиваясь в кулак.              Стив усмехнулся.              — Несомненно, вся эта практика принесла свои плоды. Я так и не успел оплатить тебе тем же, да? Я не так умело отсасываю, как ты, Бак, но знаешь, в чем я хорош?              Баки возбудился до невозможности.              — В чем? — практически прошептал он.              — В римминге. В нем я просто охуенен. Как жаль, что я еще не успел как следует тебя вылизать. Я могу делать это долго, хоть целый день, до тех пор, пока ты не станешь умолять. Тебя когда-нибудь трахали языком так хорошо, что ты начинал плакать, Баки?              Нет.              Так он и ответил, с трудом выговаривая слова, запинаясь о собственный язык.              — Это огромное упущение, Бак. С такой задницей тебя должны вылизывать каждый день.              Баки заскулил.              — Ты близко? — спросил Стив.              — Угу, — прохныкал Баки. — Оч’нь близко.       — Будешь хорошим мальчиком и подождешь, пока я не скажу тебе, когда можно кончить, Бак? Подождешь, пока я не разрешу тебе?              Бля-я-ять.              — Да, — ответил Баки. — Я могу быть хорошим. Я буду хорошим.              — Мне нравится слышать это от тебя. — Голос Стива стал глубже, а дыхание – более неровным. — Я скоро кончу. Я хочу, чтобы ты продолжал трогать себя под звуки моего оргазма, но не кончал сам. Я хочу, чтобы ты сдержался. Ты понял?              Баки кивнул, запоздало понимая, что Стив его не видит, поэтому сказал:              — Да. Я подожду. Я буду хорошим для тебя.              Стив протяжно застонал, хрипло дыша Баки в ухо.              — Отлично, — ответил Стив. — Я думаю о том, как трахаю твою узкую маленькую задницу – ее стенки так хорошо обхватывают мой член. И о звуках, которые ты издаешь во время секса… Бак, эти звуки… Как будто ты был создан для того, чтобы тебя трахали. Блять. Блять. Я се… Я сейчас… — Он издал резкий, животный звук. Баки пришлось переместить ладонь на основание собственного члена и сжать посильнее, чтобы не спустить прямо в момент оргазма Роджерса.              Он посмотрел вниз, злой и раскрасневшийся, слушая, как тяжело дышит Стив, приходя в себя.              — Черт возьми, это было круто, — сказал Стив. — Спасибо.              Баки снова обхватил свой член, начиная легонько надрачивать.              — Я могу кончить? — спросил он. — Пожалуйста? Мне очень надо. — Он был так близко. Все, что ему требовалось – услышать разрешение Стива.              Стив рассмеялся, глубоким раскатистым смехом, который эхом отдался где-то в животе Баки.              — Нет, Бак. Не можешь.              Он закончил звонок прежде, чем Баки успел хоть что-нибудь ответить.