Лицемер

      Когда Исаги очнулся, он не понял, что конкретно повлияло на его пробуждение. Направленный, на него белый луч прожектора или шум, происходящий вокруг. С трудом разомкнув слипшиеся веки, Йоичи хотел протереть свои глаза, как понял, что его руки скованны наручниками за спиной. Более того, вместе с этим он ощущал тяжесть на шее. Ошейник и цепь, прикованные к металлическому столбу, ещё быстрее заставили мозги парня анализировать происходящее. Обнаружив, что ещё 11 человек, как и он, являются пленниками, незнакомцев, Исаги удручённо вздохнул. Он пробовал снова открыть и закрыть глаза, однако ничего не менялось. Происходящее не было сном, а он всё также был прикован к столбу. Кажется, он сам в действительности ещё не понимал, что происходит, а потому просто уставился на такого же человека, как он. Парень с копной колючих рыжих волос уже давно обратил внимание на пробудившегося Исаги и сейчас продолжал безмолвно наблюдать за ним. Этот оценивающий взгляд каштановых глаз напряг брюнета, заставляя последнего увидеть разницу в их телосложении. Широкие плечи, сильные руки, почти гора мышц была на расстоянии в нескольких метрах от Йоичи. Только находящийся посередине невзрачный металлический стул с небольшим круглым отверстием в центре отделял их друг от друга.       То же самое можно было сказать и про остальных заключенных. Все они были в равно одинаковом положении заточены в комнату желтовато-белого цвета с одной лишь единственной дверью. В помещении также была пара изогнутых зеркал, создавших из себя зигзагообразные коридоры, позволяющие разглядеть всех остальных гостей через отражения. В это же самое время, они постепенно пробуждались и с ужасом озирались по сторонам. Последним пробудившимся был Рёске Кира, который, не успев открыть глаза, выблевал под себя всё содержимое желудка. Мало того, что выглядел он не очень, полностью побледнев и посинев после всех угощений, съеденных в прошлый раз. Так теперь от него ещё и воняло желудочным соком и чем-то ещё непонятным. Одним словом, по сравнению со всеми остальными, выглядел он ужасно. Сей инцидент не остался без комментариев и звуков отвращения, кроме одного звонкого хохота кудрявого юноши.       — Ну, ты и даёшь, умора! — рассмеялся парень, беспорядочно стуча ногами по полу. — А когда вошёл разодетый был такой весь из себя важный гусь-индюк клетчатый.       — Неужели патлатый проснулся? Что выспался за всё время, пока дрыхнул на полу? — пробасил парень, сидящий напротив Исаги.       — Да! С добрым утречком и тебя, горилла противная!       — Друзья по несчастью, может, чуть успокоимся и обсудим дела насущные? — с нервной дрожью в голосе вставил ещё один парень. — Разве вам безразлично оказаться здесь?       — Я должен вернуться к своим сестрам и братьям! — выпалил невзрачный юноша. — Я не могу здесь оставаться! Кто присмотрит за ними, если не я?       — Заткнись и успокойся, Нарухая. Здесь всем есть, что терять. — ответил Игараши, напротив него.       И на этот раз балаган начался с новой силой. Правда, сейчас каждый знал имена друг друга. В стороне от всего этого остался, пожалуй, один стройный юноша, не подававший своего голоса с момента пробуждения. Скрыв уставшее лицо в своих розовых локонах, он продолжал бесшумно сидеть вдалеке от всей суеты. Даже его оппонент, Имамура, совершенно не обращал на него внимания, захваченный всеобщей истерией. Всё это время Исаги лишь изредка встревал в общий поток слов, кратко отвечая или задавая уточняющие вопросы. Изредка он посматривал на Киру, у которого проявлялись первые признаки обезвоживания. Парень, призывавший всех изначально обсудить дела насущные, кажется, его звали Куон, через несколько минут не выдержал и смолк сам. Исаги также обменялся с ним взглядом и затих, кивнув головой. Так, из общей массы выделили четвёрку болтунов: Бачира, Нарухая, Кунигами и Раичи, поливающего всех отборным матом. Йоичи даже удивился, насколько богат лексикон нецензурных слов этого агрессивного блондина. Даже в тот момент, когда на него молча смотрели все остальные, он никак не мог наговориться, заставляя Куона терять терпение.       — Закрой свой рот. — не выдержал Йоичи, встав на ноги. — Пустая болтовня нам не поможет.       — А ты мне нравишься. — прохихикал Бачира, поднимаясь следом. — Зубастик, остынь.       Раичи хотел рассвирепеть с новой силой, как перед ними возник образ Эго Джимпачи в каждом из зеркал. Кто-то принял его за диджея, кто-то назвал его ещё хуже. Но суть была не изменна. Все присутствующие знали его и имели прямой или косвенный контакт. Йоичи смутился при виде Эго, чей внешний вид был ничем не примечателен. Скорее он создавал впечатление заурядного офисного планктона в нестиранной рубашке и прямоугольных очках, чем человека, которого следует бояться. Но нечто отталкивающее в нем всё же было. То ли это были огромные мешки под глазами, или вспыхивающая периодами искра одержимости какой-то идеей. Исаги так и не мог точно определиться с ответом.       — Рад видеть вас, неогранённые алмазы. — гордо приветствовал Эго всех присутствующих. — Полагаю, вам не терпится узнать, почему вы здесь? Каждый из вас получит свой ответ на этот вопрос. В конце концов, человеку свойственно думать так, как он считает нужным, а не как это есть на самом деле.       — Каждый видит мир по-разному, придурок. — огрызнулся Ренске Кунигами.       — Вот именно! — восхищённо воскликнул Эго, понимая, что его мысль уловили — Что же тогда в мире есть реальное, настоящее, подлинное, истинное? — не унимался Джинпачи, обнажая свою безумную ухмылку.       — Чудик… — промямлил Кира, мотая головой.       — Это я чудак? Совсем наоборот, мой дорогой друг. Каждый день мы чудачим себя сами придумывая всё новые цели и смыслы своей жизни. — начал философствовать Эго, блуждая взором по собравшимся. — А теперь давай представим, что цель твоя достигнута. И что происходит дальше? Ты ставишь новую, верно? Ты словно заново меняешься. Переосмысливаешь жизнь по-новой. И этот процесс происходит бесконечно.       –Мало того, что чудик, так ещё и зануда. — согласился Бачира, театрально изобразив брезгливую гримасу.       — Впрочем, со временем поймёте. Как только вы зашли в «Синюю тюрьму», вам были обозначены чёткие правила. — спокойно проговорил Эго, придя в себя после внезапного аффекта словоохотливости. — Присутствующий в этой комнате нарушил их. Ваша задача выбрать того, кто сядет на стул и раскается за содеянное. Как только это произойдёт, наручники спадут и дверь откроется. Учтите, что время принятия решения ограничено. Что же вы выберите? Правду или действие? — не дождавшись ответа, озадачил вопросом Эго.       Как только зловещая физиономия Эго исчезла, сердце Исаги Йоичи болезненно стукнуло, отдаваясь болью в груди. Время для него будто замерло. Кислорода в голове перестало хватать, а дышать становилось ещё тяжелее. Исаги понимал, что он должен, как можно скорее успокоиться, иначе может вызвать лишние подозрения столь яркими физиологическими проявлениями. Он ощущал на себе все взгляды, бегущие по нему, но по-прежнему не мог унять дрожь в руках, а холодный пот так и заструился ручьём. Ноги слегка затряслись, а вместе с этим ещё отчётливее чувствовался телефон, покоившийся в нижнем белье. Йоичи стал мучиться вопросом, который не мог произнести вслух.       «Неужели это из-за меня?» — проносилось у него в голове. — «Это всё моя вина?»       Исаги не желал в это верить. Разве кто-то мог проследить за ним? Он ведь сделал всё незаметно. Возможно ли, что, когда он был без сознания, Анри осмотрела его и нашла телефон? Но почему тогда он в той же вечерней одежде? Что-то изменилось? Голова Исаги разрывалась мыслями. Он абсолютно отказывался замечать, что все остальные заключенные тоже лихорадочно пытаются успокоиться и что-то скрывают. Никто из присутствующих не остался равнодушен к услышанному, кроме одного человека.       — Эй, ты! — окликнул Нарухая, парня с розовыми волосами, по-прежнему сидящего, как древнее изваяние. — Почему ты так спокоен? Ты единственный, кто молчал всё время. Как тебя вообще зовут? Чёрт тебя подери!       — Меня зовут — Хёма Чигири. — представился юноша, встав с пола последним. — И мне здесь терять нечего, мальчик, похожий на монаха. — обращаясь к Игараши, уверенно продолжил он.       — Ну, так возьми и сядь на стул, принцесса. — оживился Кира Рёске — Не нужно строить из себя героя, если на самом деле ты боишься, как и мы.       После этого, не вступая в перебранку, Хёма, не замеляя шаг, подошёл к прикованному стулу и уселся на него. Его цепь, держащая горло, вытянулась как раз настолько, чтобы он мог присесть без вреда для себя. Все ждали, что сейчас что-то произойдёт, но даже спустя минуту, как Хёма просидел на стуле ничего не изменилось. Хотя Имамура, стоя ближе всех к Чигири, не переставал молиться и уповать на чудо. На многих этот акт героизма или же идиотизма подействовал весьма отрезвляюще. Исаги перестало трясти, и он наконец-то собрался с мыслями. Краем глаза Йоичи заметил, как Кира, находясь слева от него, что-то считал. Сообразив, что же делает Рёске, Исаги также стал отсчитывать, на какую длину протянулась цепь. Оказалась, что она длиннее на несколько метров, чем может показаться на первый взгляд.       — Да у тебя яйца стальные! — выкрикнул Раичи, первым нарушив гробовую тишину.       — Представление закончилось. — поднявшись со стула подытожил Хёма. — О чём же тогда говорил тот чудик?       Щёлк.       Послышался ржавый скрежет механизма. Что-то пришло в движение, медленно выпустив острые лезвия из стен. Наручники, сковывающие руки, автоматически сбросились на пол. Запястья пленников были стёрты и на них даже выступали капельки крови. Новообретённая свобода действий, однако, не расширила спектр возможностей. Раичи сломя голову побежал пробовать разорвать цепь на шее выступающим лезвием со стены, но она, как назло не желала поддаваться. На ней оставались лишь небольшие вмятины, но не более того. Она по-прежнему оставалась такой же крепкой и неподдающейся воздействию извне.       — А может, сейчас ты снова сядешь, герой? — Наспех протараторил Кира, отходя от шипастой стены.       — Мне не в чем каяться. — парировал Хёма невозмутимым тоном.       — Тогда, возвращайся обратно к стене, если не хочешь убить меня! — задыхаясь, простонал Имамура, вцепившись руками в ошейник.       — Так вот оно что. — произнёс Бачира, лукаво улыбаясь, стоящему напротив него Кире. — У нас одна цепь на двоих. Тот, кто ближе подойдёт к стулу, убьет человека напротив. Правда или действие, Кира Рёске? — вопросил Бачира Мегуру, придвигаясь к стулу.       — Прости, Ватару Куон. — неуклюже извинился Гагамару и резко бросился вперёд.       Воцарился настоящий хаос. Если не считать Чигири, то каждый заключённый вступил в поединок за свою жизнь. Происходящее было похоже на какую-то гротескную пародию игры перетягивания каната. Неумолимо бритвенно-острые лезвия, напоминающие металлические штыри продвигались вперёд, грозясь ранить спины соперников. Лезвия пронзали зеркала, а их осколки отлетали в стороны, создавая ещё большую опасность для окружающих. Игараши неудачно ступил на один такой осколок и тот с лёгкостью вонзился ему в пятку. С жутким воплем он вцепился пальцами в расшатанную плитку пола и упорно держался за неё. Дела для Исаги были ещё хуже. Он ничего не мог противопоставить грубой силе здоровяка Кунигами, продвигающемуся ему навстречу. Исаги считал, что, вероятно, именно его ошибка повлекла за собой эти последствия. Но сдаться и признаться в том, что он нарушил правила, он отказывался. Даже сейчас Исаги совершенно не мог ничего сделать. Он был беспомощен. Лезвия почти в упор смотрели ему в спину, а он даже не в силах сдвинуться с места. Все его тщетные попытки сводились к тому, чтобы просто удержаться на ногах.       Исаги ещё раз бросил взгляд на своего соперника, который с жалостью и болью смотрел на него. Но что для него эта жалость и призрение, если через пару минут его не станет? Внутри Йоичи снова что-то кольнуло. Адреналин разогнался по венам. Он стал учащённо дышать. Натянув цепь на своей шее до предела, он сделал резкий выпад в сторону лезвий. Вся его спина окрасилась алым, но этот миг замешательства Кунигами выиграл ему пару драгоценных секунд. Йоичи с рёвом бросился вперёд, таща за собой цепь, а затем, упав, вцепился, что есть мочи, в ножку стула. Попытка удалась и Йоичи, подтягивая ноги к себе, старался продолжать держаться, несмотря на боль. Кунигами был абсолютно не готов к такому повороту событий, но его физические способности и выносливость были на голову выше, чем у Исаги. Теперь он как дикий зверь, загнанный в угол, тащил цепь на себя. Тем самым, стремясь попробовать задушить Исаги ошейником, оттягивая его назад.       — Нарухая! — крикнул Исаги. — Правда или действие?       — Катись к дьяволу, придурок! — огрызнулся парень, со слезами на глазах.       — Отвечай ему! — тут же добавил Куон, проигрывая перед натиском Гагамару. — Это же ты первый начал истерить, что не должен тут находиться!       — Иди к чёрту! Я никому ничего не должен, кроме своей семьи! — выпалил Нарухая, наблюдая, как в ноги его соперника вонзаются лезвия.       — Раскайся и это всё закончится! — Подхватил Кира, отхаркивая кровью.       — Зачем тебе нужно к братьям и сёстрам? — прохрипел Исаги, с налитыми кровью глазами.       — У них нет никого кроме меня! — рыдал Имамура, продолжая идти к стулу. — Родители погибли в автокатастрофе. Кто-то должен о них заботиться!       — Ты нарушал правила? — поинтересовался Бачира, с огнём в глазах.       — Нет!       — Тогда тебе нечего бояться, Асахи Нарухая. — продолжал Исаги. — Посмотри на Чигири! Ему тоже не в чем каяться.       — Я не могу!       — Ты сможешь!       — Мне страшно!       — Только ты можешь остановить это безумие! — неразборчиво пробормотал Исаги, чьи пальцы соскальзывали с ножки стула. — Я рядом. Я с тобой!       Завопив от отчаяния, Нарухая нехотя сел на стул. Механизм остановился, а ошейники немедленно распахнулись. Исаги с болью в рёбрах начал дышать. Каждый вдох приносил ему неимоверное мучение. Небольшие реки крови стекали с его спины, превращаясь в лужицу под ним. Нарухая, вжавшись всеми силами в стул рыдал, выжимая из себя последние слёзы.       Щёлк       Затвор захлопнулся. С этим же звуком из круглого отверстия стула вышло лезвие, пронзившее тело Нарухаи пополам. Он превратился в фонтан крови, из головы которого торчала огромная пика. Механизм снова пришёл в работу, спрятав пику и открыв дверь наружу. Бездыханное тело Нарухаи с шумом рухнуло на пол. Его глаза были направлены в разные стороны. Казалось, что он даже сам в последний момент не понял, что произошло. Все заключённые застыли в немом ожидании чего-то. Конец мучениям настал, но и радости завершения никто не испытывал. Что-то перевернулось в сознании присутствующих здесь людей.       — Исаги, ты только что убил человека.