Что угодно

      Поцелуй со вкусом чая, недавно выпитого, разрывается в один момент. Весьма неожиданный и отчего-то ненавистный в ту секунду. В голове вопросов тьма. Прежде всего к себе самому. Как? Почему? Какого хуя, Костя? Десять лет разницы и это мужик. Мужик, блять! Когда надежда на дружбу в это перетекла? Плохо, что ответом на все эти вопросы нескончаемые являются два слова: Дима Матвеев. Тот самый Дима, который губами своими соблазнил и завлёк.       – Я пойду, наверное, – парень камни в мешочек уже сложил и даже встал.       Я и слова сказать не могу. Словно мозг из-за потока мыслей постоянного перегрузился и все остальные функции организма прекратились. Что-то новенькое. Пока в оцепенении нахожусь, Дима одеться успел и даже уйти, шустрый какой. Мне требуется ещё пара минут и я встаю, дверь входную закрываю на ключ, а после на кухню возвращаюсь. От мыслей в голове только каша осталась. Несъедобная причём. Обратно на диван усаживаюсь, рукой подбородок чешу. Чашки замечаю на столе, тянусь к той, что Матвееву была дана. В ладони кручу и опять мысли в голову лезут. Этой самой чашки губы его касались, а на диване он сам сидел. Да и минералы те несчастные на полках тоже он трогал. Димы в квартире слишком много, он везде. На спинку откидываюсь и глаза закрываю. Думать перестаю, в бездне собственной оказаться пытаюсь. Забыть события эти, забыть Диму, забыть поцелуй.       – Блять! – рычу, буквально в бешенстве. Матвеев и вправду везде. Даже в голове плотно обосновался. Чёрт, что делать?

***

      Три дня самокопания. Три ёбаных дня стыда, ярости, безнадёжности, отрицания, попыток хвалённых медитаций. Я пробовал кажется всё, что есть в арсенале. Даже лёгкий гипноз не помог найти ответ. Ситуацию и сегодняшний день в частности ухудшил сон в котором чётко предстал образ чернокнижника. Он смеялся, улыбался, радовался жизни, делал именно то, от чего ёкало сердце и трепыхали внутренности. Да, теперь я называю своими словами, ведь это именно оно. Природа появления этого всего всё ещё не ясна.       Сегодня съёмки и фанаты заполонили улицы. Машина такси проезжает мимо толпы, где-то в эпицентре замечаю знакомую макушку. Пиздец. Разорвут же! По кусочку домой отнесут. Рядом ещё Олег автографы раздаёт. Бессмертные что ли? Дима голову как по наитию поднимает и взгляд его чётко на меня направлен. Я не знаю какие именно эмоции и чувства сейчас во мне, но голову вниз опускаю, стыд может? Если он, то только за свои действия, Матвеева винить не за что. Его всё ещё просто невозможно винить и упрекать. Это же Дима.       Съёмки начались, а я с парнем так и не поздоровался. Могу лишь смотреть на лицо спокойное и при каждом пересечении взглядов – голову резко отворачивать. Костя, когда ты стал краснеющей восьмиклассницей? Поцелуй тот самой неправильной вещью кажется, после ссор прошлых лет с Матвеевым, конечно. На следующее испытание Дима, Олег и Лина отправятся. Интересная тройка, все общаются неплохо, дружат, кажется. Этот факт злит невероятно, заставляет челюсти плотнее сжать, до скрипа даже. Рядом стоящий Шепс косится странно. Пусть косится, мне на него всё равно.       Экстрасенсы оценки телезрителей Марьяне обсуждают, а мне и на это всё равно. Я вновь на Диму смотрю, чёлка его глаза закрывает, взгляд на шее разрисованной задерживается. Красив, чертовски красив. И энергия его тёплая плещет во все стороны, улавливаю крупицы, что до меня долетают. К нему ближе стать хочется, обнять может, как тогда в его квартире. Друзьям же обниматься разрешено? С Олегом же и рукопожатия, и объятия. Блядский Олег, что б тебя... Дружба. Снова задумываюсь глубоко и рука на подбородке привычно застыла. Нет, этого мне мало будет. К Диме тянет сильно, чрезвычайно сильно. Как бы я не отрицал, не противился – поцеловать хотелось вновь. Лицо узкое руками обхватить, максимальный контакт. Это же нормально? Брежнев вон целовался со всеми и ничего. Блять! Не нормально, ни разу. Может Матвеев инкуба, суккуба или кто там был, подселил? Может именно поэтому меня тянет и его к греху склоняет? Нет, блять, Дима чист, нечисти в нём нет. Тогда во мне кто-то засел? Тоже нет. Сука! Отчаянье поглощает все тело и разум. Я в растерянности и совершенно не знаю, что делать с собственными мыслями. Это ненормально, меня разрывает.       Стоп мотор и всю аппаратуру постепенно выключают. Один из первых зал покидаю и в общую комнату иду. Там переобуваюсь и вещи забираю. На улице вечерний холод кожу покалывает, надо такси вызвать, жаль не поехал на своей. В такой момент закурить почему-то хочется яро. Не курил никогда, но сейчас прям отчаянно. Уже совсем тело и мозг не контролирую. Доктор, что со мной?       Черный Мерседес подъезжает и я территорию особняка покидаю. На заднее сажусь – нет настроения на поток впереди идущих машин глазеть. Неожиданно дверь с другой стороны открывается и фигура рядом садится. Уже номера такси сверять не умеют, что ли? Поворачиваюсь и на ошибку указать хочу, но молчу. Слов нет.       – Поехали! – Матвеев. Я быстро его адрес водителю называю, ведь он ближе живёт.       – Ты что... – на полуулыбку в темноте смотрю и слова в горле застывают, по причине непонятной. Всё непонятно, что ж такое-то!       Дима в телефон утыкается, игнорирует мои попытки жалкие. Ладно, оплачу я тебе дорогу. Если деньги не взял – попросил бы просто. Хоть у Олега своего. Стоп. Почему не у Олега? В моё такси сел. Целенаправленно надо понимать. Что он хочет? Игру свою ведёт, что ли? Что происходит? Вновь вопросов тьма тьмущая. Из под контроля собственная жизнь уходит – злюсь на себя, естественно. Телефон едва ощутимо вибрирует в пиджаке и скорее тянусь достать гаджет. Матвеев. Опять он. Поворачиваюсь к рядом сидящему, он всё также улыбается. Че хмурый такой?

Не хмурый

Хмурый       Опять на парня кошусь, а тот, сука, подмигивает. Вздыхаю тяжело и принимаю правила игры этой дурацкой.

А сам весёлый почему, улыбка так и не сходит? Медитации помогают?

Ага Весёлый, хммм Наверно потому что сижу рядом с президентом среди экстрасенсов Любой обзавидуется

Даже твой Олег?

      Улыбка пропадает и озадаченно на меня смотрит, взглядом обводит. Что ты ищешь, блин? Почему он мой?       И вправду, блять, почему! Опять этот ёбаный Олег, а его здесь даже нет. Чуть позже доходит, что сам Шепса вспомнил. Сам себе врач, сам себе генератор проблем.

Везде вместе ходите

Я и с тобой сейчас вместе Значит и ты мой? Мне нравится!       Я в глубоком шоке, ахуе или где можно побывать. Что этот сорванец себе позволяет, что за игра долбанная? Мой мир устоявшийся, ценности и всё остальное он с ноги ломает, выносит. Не надо было с ним связываться. Телефон обратно в карман кладу и в окно смотреть начинаю. Всё. С ним больше никаких дел, ничего общего. Ничего!       Смартфон опять вибрировать начинает, часто причём. Пишет и пишет, скотина. Не реагирую, стараюсь. Здания освещённые, рекламные баннеры и вывески яркие увлекают. Хоть какой-то толк от них. Меня в бедро тычут аккуратно, не сразу замечаю даже. Оборачиваюсь, брови схмурив, никакой пощады. Пощада будет. Дима смотрит выжидательно, пальцем чёлку блядскую за ухо заправить пытается, а другой рукой вновь тыкает в ногу мою. Уголки губ приподняты и скулы чётко выделяются. Взгляд заискивающий, просящий и бровь одна поднята. Изумительная картина. Вздыхаю снова и телефон достаю. Дима оживляется сразу. Эй ты чего? Кость Зачем отвернулся? Коооость Коооостя Возьми уже телефон пожалуйста К О С Т Я

Что?

Не хмурься так а то морщинка меж бровей будет Тебе не пойдёт

А тебе пойдёт изучить пунктуацию русского языка

Да ну тебя Я быстро когда пишу то без знаков

А кто тебя торопит то?

Ты       Теряю нить разговора и глаза закатываю, а это даже не в моей привычке. Если сейчас вопрос задам, ответишь честно?

Смотря какой

Интересный

Зная тебя, на авантюру соглашаться не хочется

Давай так: ты отвечаешь честно, а после я на абсолютно любой вопрос Правда на правду Ок?       Подвох явно есть. Дима вообще про существование знаков препинания вспомнил, значит, и вправду, важно для него. Тем более вопросы к нему были, интерес дикий. Умеет заинтриговать, чертёнок. Твоя взяла.

Задавай

      Матвеев оборачивается, улыбаясь, и тут же печатать начинает. Быстро-быстро. Надеюсь по буквам хоть попадает или т9 спасает? Тебе поцелуй понравился?       И это он писал две минуты? Текст мне не нравится, целиком и полностью. С первой и до последней буквы. Но обещанный ответный вопрос подстёгивает, напоминает. Честно, значит честно.

Херовые у тебя вопросы

Какие есть, с темы не съезжай!

Да

      Коротко, ясно, но так неприятно отзывающе в груди. Отвратительное чувство, как оно вообще называется? Чернокнижник лишь сильнее улыбаться начинает, в телефон смотря.

Теперь моя очередь

Задавай!       Стопорюсь. Вопросов уйма, а нужен один. Извилины напрягаю, как можно большее количество отсеиваю. Из оставшихся общий сформировать пытаюсь. Сложно, но получилось. Матвеев всё это время внимательно за лицом моим наблюдал. Я по привычке подбородок чешу.

Почему поцеловал меня тогда?

Ты мне понравился, заинтересовал

Шепс тебя тоже заинтересовал? И его тоже целовал?

      – Заебал уже! Олег, Олег! Сколько можно? – резкий вскрик салон машины разрезает. Я дергаюсь заметно, а водитель лишь в зеркало смотрит.       Смотрю в глаза напротив, они карие, но в темноте чёрные вовсе. Дима злится и это необычно. Таким я его не видел. Злость на себя и других разнится сильно.

Прости

Опять

Что опять?

Извиняешься!       Тут же стираю написанное "Извини". Глупо получается. Вся эта переписка – одно сплошное глупо. Но отчего-то эта игра своеобразная расслабляет, даже кажется, что мы ближе стали. Переживания прошлых дней в голову не стучат назойливо, сидят тихо мысли неугомонные. Всё же чувствую, что как только дома один окажусь вся эта дрянь обратно в меня проникнет, поглотит и буду вариться, как эти три дня. Перспективы огненные. Жа́ра добавляет остановка машины. В окно выглядываю – дом чернокнижника. Перспективы, однако, ближе чем казались. На Матвеева оглядываюсь, надо попрощаться вроде, или как?       – Пошли, – по неведомой мне самому причине тут же такси покидаю и послушно за спиной прямой иду. Кажется магия какая-то всё же присутствует. Не может ведь тело без согласования с разумом такое творить. Или может? – Теперь моя очередь чаем угощать. Зелёный, чёрный, кофе? У меня в пакетиках.       В уже знакомой квартире, на знакомом диване. Кружка большая в ладонь ложится удобно. Змей изображён. Но змей-искуситель тут один – напротив стоит, про сахар спрашивает. Отказываю и за фигурой тонкой слежу, движения ни то изящны, ни то резки. Рядом садится, точнее плюхается на диван. Картинно так, до ужаса. На столе печенья разнообразные, конфеты вафельные. Каждый день чаепития устраивает? Отпиваю жидкость. Пакетированный, кажется, матэ, чай не сравнится с заварным, а ещё Дима с телеэкранов не сравнится с Димой здесь. Дома, на диване, такой простой весь, расслабленный, без напряг всяких.       Кружку с рисунком непонятным держит, отхлёбывает постепенно, дует, охлаждая. На плечо моё опирается, голову кладёт. Меня током прошибает, моментально отстраниться хочется, но, сдерживаясь, замираю. Испуг какой-то, дикий, резкий, мне не свойственный. Да и если так говорить, мне сидеть и пить чай пакетированный на кухне чужой не свойственно. Что с миром, что со мной?       – Почему ты меня боишься? – тихо говорит, и голос его со слабым освещением перекликается духовно.       – С чего ты взял? – маска. Маску надо держать, хотя бы стараться.       – Видно, – что тебе, блять, видно? – Кость? – поднимается и взгляд мой ищет. – Что тебя тревожит?       Если бы я был на викторине и мне попался вопрос на миллион – я бы ушёл с круглой суммой. Ответ был. Чётко сформулировался за эти дни. И эта чёткость пугала, как и всё остальное в последнее время.       – Ты, – вновь коротко и ясно.       Матвеев ближе прижимается и губами рот мой накрывает. Замираю, опешиваю вновь. Непривычно, неправильно, как тогда. Отмираю лишь когда язык горячий по губе ведёт и внутрь забирается. В книгах пишут: "Послужило спусковым крючком", к этой ситуации подходит невероятно точно. Может я оказался в сопливом женском романе? Нет. В них поцелуи не остервенелые, без грубой хватки за затылок и шею, без рыков тихих. Диме нравится, подстраивается и губу нижнюю кусает. Боль на секунду прошибает и заставляет задуматься на ту же секунду. Желание присвоить дикое, заставить принадлежать. Это что-то звериное, не моё, стоп! Напор сбавляю, торможу силой воли собственные порывы.       Целовать нежно куда больше нравится и Дима охотнее отвечает, руками по спине водит. Касания ладоней обжигают сквозь костюм дорогой. Всё это абсолютно неправильно, и всего этого быть не должно. Но тело жаждет отчаянно, язык с чужим, мужским, сплетается, губы собственные охотно другие, мужские, сминают. Грех, и за него гореть в аду будем. Хотя что-то подсказывает – Дима давно горит, самым ярким и высоким пламенем. Огнём своим делится охотно, через касания и поцелуй. Тепло до самых внутренностей проникает, согревая кости и душу.       Ладошка Димы неожиданно на мой пах опускается. Рычу, отстраниться пытаюсь, из поцелуя выпутаться. Это слишком. Дима за шею сильнее тянет, не давая отлипнуть, и спокойное "Тшш" шипит. Хоть целовать и продолжаю, все мысли теперь только о руке чужой, что круговыми движениями гладит. Тело напряжено, готово в один момент сбросить и убежать. Нижнюю губу вновь кусают и это волну мазохисткого удовольствия разносит. Под клыки юношеские сам подставляюсь. Что-то в этом есть. Копошение внизу внимания требует, пальцы юркие штаны как-то расстегнули и член через трусы гладят, а тот уже кровью налился. Что, блять? В голове рушатся остатки здравого смысла и построенных убеждений. Мой член в теплой руке и эта рука не женская. И член отзывается на ласку, на движения верх вниз. Аморально. Безумно. Пиздец. Глаза приоткрываю и лицо перед собой вижу: нос, веки закрытые, брови тонкие, пряди чёрные. Разве это тот Дима, которого я успокаивал, медитациям учил? Сейчас здесь не тот мальчик с болью в глазах, здесь бесстыдник и развратник. А я? Я сейчас я или тоже другой? Стон из моих уст подтверждает второе. Пальцы всё еще головку оглаживают, по стволу ладонью скользят. Чертовщина. Сильнее губы напротив сминаю, а мне улыбаются в поцелуй прям, бес!       Движения ладонью ускоряются и прямо пропорционально воздух в лёгких заканчивается, отстраняюсь с всё также закрытыми глазами – этот беспредел видеть не хочется. Грудь вздымается чаще и пальцы сперму с члена собирают. Кончил от того, что мне дрочил мужик – ахуеть. Что дальше? Трансгендеры?       Дима, как в издевательство, в щеку чмокает и уходит куда-то. Валить, надо валить. Матвеев в ванной, кажется, и я, пользуясь этим, из квартиры вылетаю и по лестнице спускаюсь, к чёрту лифт. Такси вызываю снова, спасибо за пару минут приезжает, телефон выключаю совсем и в окно смотрю. Пиздец какой-то. Просто пиздец.       В квартире какой-никакой покой наступает, здесь хотя бы безопасно. В душе долго стою, от мыслей дурных и воспоминаний позорных избавиться пытаюсь. Попытки тщетны. Холодная вода спасения не даёт, кипяток тоже. Я может быть успокоительное выпил, если бы в аптечке таковое имелось. Снотворного также нет, блять! Уснуть не получится долго, это понятно как два плюс два. Дима, руками своими изрисоваными, за душу, за мысли, за всё живое зацепился и держится прочно, не оторвать. А хочется сильно. Избавиться от этого недоразумения в виде чернокнижника блядского. И сам хорош, попёрся в квартиру его – мозги напрочь отшибло. Ни крупицы здравомыслия. Телефон нервно ищу, включаю, печатаю. Заранее знаю, что задумка хуйня полная.

Ты гей?

      Ответ быстро приходит, в течении минуты. Матвеев не оставляет выбора одуматься и удалить сообщение. Ух ты Я думал, что с крыши уже сбросился!

Не смешно

Прости       Извинение в тупик очередной ставит. "Прости" за шутку? "Прости" за поцелуй? "Прости", что дрочил тебе? За что, блять?

Ты не ответил

Нет, я не гей И ты тоже       Как провода коротит, так и меня. Рычу, держусь, чтобы телефон в стену не бросить. Блокирую контакт и гаджет в кресло летит. Я же на балкон лечу. Снова воздух прохладный, гул машин и небо тёмное. Идеальный момент, дабы закурить, но я не курю. Может и зря. Я и с мужиками не трахаюсь. Блять! Ёбаный Матвеев. Ёбаные экстрасенсы. Ёбаный ТНТ, что свёл нас. Может и вправду сброситься? Минус куча проблем сразу. Забавно получится, крайне забавно.