Дом Серебристой Змеи

Свечи в канделябрах отбрасывали длинные, зловещие тени на каменные стены обширной столовой, украшенные резьбой с изображением кровопролитных битв и сражений. Под высоким потолком висели в ряд пять внушительных размеров железных люстр с подсвечниками, в которых было установлено не менее пяти сотен свечей поменьше. Единственным создающим уют предметом в этой мрачной обстановке был расположенный на возвышении у стены большой очаг, в котором жарко потрескивали недавно подброшенные поленья, наполняя зал теплом и светом. Там же располагался дубовый стол, несмотря на свои размеры казавшийся слишком маленьким в столь огромном помещении. Гермиона украдкой посмотрела по сторонам и, как и ожидала, обнаружила аккуратно составленные у стен столы поменьше. — Позвольте предложить вам кров на сегодняшнюю ночь, профессор МакГонагалл. Должно быть, дорога выдалась не из легких, учитывая столь быструю смену погоды. — Насколько я знаю, на Севере такая погода считается более чем привычной, — строго ответила профессор, наблюдая, как Люциус проходит к столу. — Однако ни к чему этих любезностей, милорд. Я здесь по четкому распоряжению Совета. Моя обязанность передать вам волшебницу и убедиться в ее комфортном и безопасном обустройстве. Дойдя до стола, Люциус обернулся и усмехнулся, хотя ничего забавного сказано не было. Гермиона была почти уверена в том, что профессор питает глубокую неприязнь к Малфою, но старается проявить уважение, насколько это возможно. Рон стоял рядом с ней и молча рассматривал освещенный огнями зал. Его плечи были напряжены, но лицо сохраняло холодную невозмутимость. Гермиона настолько хорошо его знала, что не было необходимости говорить это вслух — он чувствовал то же отчуждение и недоверие, которые вызывал этот дом, как и она сама. — Профессор МакГонагалл! — мелодичный женский голос разнесся по залу, эхом отражаясь от каменных стен. В дверях у очага, скрытых занавесками, показалась белоснежная копна длинных, перекинутых на один бок волос. Высокая, под стать мужу, стройная женщина вышла в пятно света. Гермиона могла поклясться, что прежде не встречала более красивой и величественной особы. Она держалась прямо, словно королева в тронном зале, и Гермиона на миг подумала, что она и есть королева, а это ее замок. Ее лицо с точеными чертами имело безупречную белизну, за исключением алых плотно прикрытых губ. Гермиона решила, что могла бы сравнить эту женщину со статуей — такая же прекрасная, но будто бы не живая. Единственным живым в ее внешности были глаза — голубые, цвета теплого летнего неба. — Леди Малфой, — МакГонагалл слегка склонила голову в знак почтения, когда Нарцисса Малфой приблизилась к мужу и встала по правую руку от него. — Позвольте представить вам мою жену, леди Нарциссу, и, конечно же, нашего сына, — Люциус повернулся в сторону двери возле очага. Из нее медленно, но уверенно вышел высокий и поразительно красивый, будто бы сошедший с холста картины, юноша. — Драко. На нем был черный, плотно подогнанный камзол, туго застегнутый у шеи. Драко взял у матери красоту, а у отца — холод и осознание собственного превосходства. Надменность и цинизм скользили в каждом его движении, в каждом взгляде. Его светлые, отливающие золотом волосы были небрежно зачесаны набок. Глаза цвета стали внимательно рассматривали поздних гостей. В нем была какая-то неуловимая кошачья грация. Гибкое тело, казалось, полностью подчинялось его воле. Трудно было представить, что юноша может допустить хоть один непродуманный жест в своих движениях. Остановившись в нескольких метрах от родителей, Драко оценивающе взглянул на каждого по очереди. На Гермионе его взгляд задержался. Она решила не поддаваться страху, который сковывал ее с момента, как они вошли в дом, и не отвела взгляда, пока, скривив губы, юноша не отвел его сам. Ей показалось, что она могла слышать его мысли в этот момент: «Грязнокровка». — Будьте столько любезны, представьтесь же и вы нам. — Голос Люциуса был обманчиво дружелюбным, но лицо оставалось каменным, не выражавшим никаких эмоций. — Думаю, представлять меня нет нужды, милорд, — сказала МакГонагалл, и Люциус вновь выдал жалкое подобие улыбки. — Молодой человек, сопровождающий нас, — мистер Уизли… — Уизли, стало быть… Младший сын? — Младший, — твердо ответил Рон. — Шестой сын и тоже… волшебник. Интересно, — протянул Малфой, тщательно подбирая слова. — Боги на редкость снисходительны к чете Уизли. Драко злорадно фыркнул, в то время как его острый взгляд оставался все таким же холодным и пронизывающим. Он отошел за спину отца, к очагу. Нарцисса опустила глаза с длинными черными ресницами. — Неужели семья Уизли останется без наследника? — продолжал свое Люциус. Челюсти Рона крепко сжались, и Гермиона благоразумно положила ладонь на его кисть, чувствуя, сколько усилий он прилагает, чтобы не сорваться. Она знала, что от гнева и неосторожно брошенного заклятия его удерживает лишь мысль о том, чтобы не навредить ей. На кончиках пальцев друга вспыхнули и тут же погасли маленькие, но весьма опасные искры. — Ах, да! Прошу простить мне мою неучтивость, — Люциус старательно изобразил извиняющийся тон, но его лицо оставалось бесстрастным. — Я совсем забыл, что Уизли не владеют землей. Губы лорда искривила ядовитая ухмылка, и Гермиона задумалась, была ли эта единственная искренняя эмоция, способная отразится на его лице. Пальцы Рона сжались в кулаки. — Для Верховного лорда Севера вы слишком заинтересованы в проблемах Юга, — твердо произнесла МакГонагалл. — Как бы там ни было, ваша информация устарела. За верную и самоотверженную службу Его Величество наградил Артура Уизли титулом лорда и пожаловал ему в надел небольшой участок земли близ мыса Правды. — Боюсь, мне не понять легкомыслия и небрежности, бытующей среди южан, — высокомерно отметил Малфой. — На Севере верным слугой мы зовем лишь тех, кто пролил за нас кровь в бою. — К тому же хочу отметить, что у лорда Уизли есть наследница. Его дочь, Джинерва, насколько я знаю, человек, — прервала Люциуса профессор МакГонагалл. — Однако мы здесь не за тем, чтобы обсуждать семью королевского советника или критиковать назначения самого короля. Если позволите, ваша новая чародейка, мисс Гермиона Грейнджер. МакГонагалл отошла на шаг, предоставляя Малфоям возможность оценить ее. Сердце Гермионы гулко стучало в груди, казалось, эти удары эхом разносились по всему залу. Нечеловеческим усилием она заставила себя отойти от Рона и выступить вперед, сделав пируэт и покорно склонив голову. Конечности едва слушались ее, Гермиона боялась поднять глаза, увидеть насмешку на лицах хозяев, или еще хуже — прочесть на них неодобрение или даже ненависть. Гермиона не осмелилась поднять голову, но чувствовала на себе жадные взгляды. Она чувствовала себя новой игрушкой, отданной на растерзание Люциусу и его семье. — Мисс Грейнджер, — повторил Люциус, и Гермиона позволила себе взглянуть ему в глаза. Холодные. Серые. Жестокие. Когда с формальностями было покончено, хозяин замка пригласил всех за стол. К этому моменту слуги принесли подносы, блюда и котелки, в которых дымилась еда. Рон не притронулся ни к одному блюду, что было на него не похоже. Он угрюмо молчал, игнорируя беспокойные взгляды Гермионы в его сторону, и с неприкрытым презрением оглядывал Малфоев. Превозмогая дрожь в руках, Гермиона постаралась взять вилку и нож, но внезапно накатившая тошнота дала ясно понять, что она не сможет проглотить ни кусочка пищи. Поэтому она принялась резать лежащее в тарелке мясо на кусочки снова и снова в надежде, что никто, кроме нее самой, не заметит ее нервозности. МакГонагалл показательно надкусила ломтик хлеба и положила его на тарелку. — Двенадцать лет ожидания, и Совет наконец соблаговолил исполнить мое скромное прошение о замене мага? — Люциус прервал молчание, отхлебнув немного вина из инкрустированного рубинами серебряного кубка. МакГонагалл скривилась: — Вы прекрасно знаете, что вызвало такую задержку, милорд. — То недоразумение с мальчишкой Реддлом? — поинтересовался Люциус, и Гермионе показалось, что оттенок его голоса стал более холодным. — Том Реддл не был мальчишкой, когда пришел к вам на службу. После окончания обучения он на протяжении пяти лет исследовал магические артефакты в древних храмах Эир-Монтеле по всему побережью Темного моря, прежде чем решил осесть, — возразила профессор. — И давайте все же исключим нелепую возможность того, что произошедшее было «недоразумением». Люциус многозначительно приподнял бровь, тень пробежала по его бледному лицу. — Что вы хотите сказать? — Лишь то, что уже сказала. Еще один прецедент заставит Совет серьезно заняться вашей персоной, милорд. — Вы мне угрожаете? — вспыхнул Люциус. Нарцисса ласково накрыла его ладонь своей, стараясь успокоить мужа. — Предстерегаю, — отрезала МакГонагалл. Гермиона не сильно понимала содержание разговора, но старалась его запомнить. Она знала, что двадцать лет назад к семье Малфоев был отправлен волшебник, который спустя несколько лет скончался, как говорили, из-за своих увлечений темной магией. Однако большего никто не знал. Никто, кроме Совета и самих Малфоев. Волшебница была рада, что профессор заступилась за нее. Предупредила о том, что ждет людей, возомнивших себя богами. Она с благодарностью посмотрела на МакГонагалл, и предательские слезы вновь подступили к глазам. Возможно Гермиона больше не увидит ее никогда. Маги живут дольше людей, но никому не дано жить вечно. Казалось, только сейчас Гермиона увидела отпечаток минувших лет на резко постаревшем и утомленном лице старой волшебницы. В тусклом свете огней комнаты Гермиона постаралась запомнить каждую деталь в лице преподавателя. Это станет ее тайной, ее оберегом — лица друзей, отпечатанные глубоко в сердце. Наступала пора прощаться. Гермиона чувствовала это, глядя как пустеют тарелки хозяев, как профессор МакГонагалл задумчиво глядит в окно. Сердце Гермионы, успокоившись ненадолго, вновь понеслось в пляс, стараясь выпрыгнуть из груди и унестись вместе с Роном обратно в Хогвартс. Руки предательски дрожали, ресницы трепетали, пряча под собой непрошеные слезы. Наконец гости встали, и Гермиона поняла — пора. Она тоже встала, собираясь провести своих сопровождающих, однако МакГонагалл ее остановила. Она подошла к Гермионе, взяла ее за подбородок и заставила взглянуть себе в глаза. — Мисс Грейнджер, — тихо, почти шепотом, начала МакГонагалл, после чего, подумав секунду, продолжила: — Гермиона. Надеюсь, в трудный час ты найдешь в себе силы отличить добро от зла и следовать к свету. Гермиона всхлипнула, но тут же прервала себя. Она больше не должны быть слабой. Не здесь, не в этом чужом, холодном доме, где имели значение лишь сила и влияние. Она коротко кивнула, плотно сжав губы, и повернулась к Рону. Слезы застилали глаза, Гермиона не видела друга, но слышала и чувствовала. Он мягко обнял ее, очевидно, тоже стараясь не проявлять избыток чувств. Он понимал ее. Чувствовал. Милый, добрый Рон, ее лучший друг и защитник. Гермиона уткнулась ему в шею, стараясь заглушить рвущееся из груди рыдание, и отстранилась. Она не хотела больше смотреть на него, потому что знала — еще один взгляд, и ее сердце разорвется от боли. Отвернувшись, она прислушивалась к затихающим вдали шагам, пока они не прервались тяжелым дверным хлопком. Гермиона стояла, опустив голову, стараясь выровнять дыхание и успокоить отчаянно рвущееся из груди сердце. Она не решалась поднять глаза, не решалась взглянуть на жестокую, суровую правду, в которой ее снова бросили, швырнули в руки неизвестности, как тогда, в детстве, когда ее вырвали из рук родителей. Она чувствовала опустошение и слабость, ей хотелось залезть под одеяло своей постели в Хогвартсе и остаться там навсегда. Но время прятаться под одеялом прошло. Всю жизнь ее готовили к этому — служить великой семье, защищать и хранить их секреты. И она должна с честью встретить свое предназначение. — Драко, будь любезен, проводи мисс Гермиону в ее покои, — услышала она спокойный, почти ласковый голос Люциуса. Мороз побежал по коже волшебницы от кончиков пальцев вверх, к спине и затылку. — Думаю, слуги справятся с этим не хуже меня, отец, — ответил юноша, и Гермиона подняла глаза на него. Она видела гримасу отвращения на лице Драко. Чувствовала скользившую в его взгляде неприязнь. — Ты не понял, — медленно проговорил Люциус, и Гермиона уловила в его голосе нескрываемую угрозу. — Это была не просьба. Старший Малфой сверлил сына жестоким, холодным взглядом. Что-то едва уловимое промелькнуло в выражении лица Драко. Гермионе показалось, будто это был страх, но длился он буквально мгновение, прежде чем его лицо приобрело прежнее спокойствие и уверенность. — Да, отец, — смиренно проговорил юноша и направился к Гермионе. Они вышли через ту же дверь, в которой несколькими минутами ранее исчезли Рон и профессор МакГонагалл. Гермиона старалась не думать о друзьях, это было слишком больно. Вместо этого она разглядывала Драко Малфоя, поднимавшегося по лестнице перед ней. Она не знала, сколько ему лет, но смела предположить, что он не старше ее. Сквозь одежду смутно различались очертания крепких рук, его осанка, несмотря на безупречную прямоту, все же казалась расслабленной и даже ленивой. Его привычка держать правую руку над поясом выдавала в нем фехтовальщика. Однако, разглядывая властную и самоуверенную фигуру Драко, Гермиона мысленно возвращалась к стычке с его отцом. Она не была уверена, правильно ли истолковала эмоции на лице Драко, но мысль о том, что она не одинока в своем страхе перед лордом Нордхилла, несомненно, была приятной. Замок казался бесконечным. Вначале они поднялись на второй этаж по главной лестнице, затем какое-то время петляли по темным, освещенным тусклым светом коридорам. Драко не проронил ни слова, и Гермиона не решалась заговаривать первой. Она лишь следовала за ним по бесконечной путанице темных, холодных коридоров, тщетно пытаясь запомнить путь в свою комнату. Наконец Драко остановился и обернулся к ней. Его лицо, красивое и утонченное, как у матери, не выражало никаких эмоций. Гермиона смотрела в его глаза, ожидая каких-то слов, инструкций, указаний, но он молча разглядывал ее. От пристального взгляда ей стало не по себе, и она опустила голову. — Здесь, — Драко кивнул в сторону двери, возле которой они остановились. — Спасибо, — пробормотала Гермиона, не зная, что еще сказать, и направилась к двери. Стоило ей коснуться ручки, как рука Драко преградила ей дорогу, опершись о косяк. Этот быстрый, бесшумный жест напугал Гермиону, она отскочила и озадаченно уставилась на Малфоя. — Тебе следует запомнить, что ты здесь не гостья, а слуга. Не ожидай и впредь такой же обходительности, — насмешливо скривив губы, произнес Драко. Он еще раз посмотрел на нее, прежде чем выплюнуть слово: — Грязнокровка. И ушел, ничего не сказав. Гермиона стояла и смотрела ему вслед. После чего вошла в свою комнату и захлопнула дверь.