Призыв к действию / Call to motion

Уэнсдей подошла к написанию очень приятному окончанию главы. Сегодня вечером слова лились рекой, идеи были ясными, а исполнение не требовало усилий. Шел сильный дождь, изящно барабанивший по крыше сарая. Она удовлетворенно откинулась на спинку стула. Следующей главой займется в другой раз, а пока с ней покончено. Она повернулась, чтобы посмотреть на Ксавье. Все это время он безмолвно сидел у нее за спиной. Когда они впервые договорились об этом соглашении, — что она будет писать в мастерской, — она слегка скептически отнеслась к способности работать в его компании. Уэнсдей считала, что такой процесс лучше всего подходит для уединения. Но их эксперимент оказался успешным. Ксавье уважительно относился к ее времени и не разговаривал с ней, пока она сидела за пишущей машинкой. Его присутствие, вместо того чтобы отвлекать, вызывало тихое волнение. Она наблюдала, как он закладывал основу для нового творения. Холст большой, поэтому Ксавье сидел перед ним на табурете. Пока не хватало деталей определить, что же из этого выйдет. Но ей нравилась его сосредоточенность, то, как он прикусывал нижнюю губу, форма его руки, держащей кисточку, выбившиеся пряди волос, которые он постоянно сдувал с лица, пятно зеленой краски, попавшее ему на щеку. Уголок его рта начал приподниматься, и она поняла, что наблюдение за ним больше не оставалось незамеченным. — Я тебе не мешаю? — спросила она, хотя вряд ли собиралась прекращать. Его улыбка стала шире. — Практически, нет. Она подавила желание улыбнуться в ответ. — Что ты рисуешь? Он склонил голову набок, глядя на нее, и его улыбка стала застенчивой. — Ты будешь смеяться. — Маловероятно. Однако я могла бы поиздеваться над тобой. — Да, да. Ты помнишь документальный фильм, который мы смотрели? О стихийных бедствиях? Она кивнула. Ксавье предложил посмотреть его на вечер свиданий, и она осталась очарована поистине ужасающими видениями торнадо, вулканов и других напоминаний о внушающих благоговейный трепет силах природы. — Ну, я не могу выбросить из головы образ той бури с гигантским смерчем. Ну, знаешь, тот, что с облаками. Как ни странно, она хорошо помнила, о чем он говорил. Уэнсдей встала и подошла ближе, чтобы осмотреть холст. Теперь, когда ей стало понятно, что он делает, она смогла увидеть основу, цвета. Не могла дождаться, когда увидит, как все это оживёт под его руками. Она повернулась и придвинулась к нему ближе, встав между его раздвинутых ног. В кои-то веки их глаза оказались на одном уровне. Она убрала выбившуюся прядь ему за ухо, затем попыталась стереть краску с его щеки. Но та уже высохла и не стиралась. Он наклонился к ее руке. — Я не буду смеяться над тобой из-за этого. — Нет? Она покачала головой. Ксавье сократил расстояние между ними и поцеловал ее. Уэнсдей не отказала — закрыла глаза и ее язык неторопливо встретился с его языком. Она услышала, как он уронил палитру и кисть, прежде чем его руки обхватили ее. Ей вспомнилось о том шторме, который начинался с малого и неуклонно нарастал, прежде чем превратиться в невероятную разрушительную силу, о том внушающем людям ужасе, и о глубокой красоте, которая все равно заставляла их преследовать его. Она всегда боялась попасть в этот ураган и окончательно заблудиться, оказавшись в ловушке между встречными ветрами. Она прервала поцелуй и посмотрела на него. Не похоже, что он боялся заблудиться. Во всяком случае, выглядел так, словно хотел, чтобы его нашли. Схватив его за руку, Уэнсдей начала пятиться к матрасу, и Ксавье с готовностью последовал за ней. Добравшись, она опустилась на матрас, и Ксавье сделал тоже самое. Они поцеловались с большей настойчивостью, шторм набирал скорость. Она потянулась к его рубашке, и он откинулся назад достаточно далеко, чтобы она смогла снять ее. Уэнсдей ласкала его грудь, пресс, бицепсы. Его руки нашли подол ее рубашки, и он посмотрел на нее. Уэнсдей кивнула и приподнялась, чтобы он мог снять ее. Холодный воздух коснулся кожи, и она задрожала в предвкушении. Быстрым движением сняла лифчик и оказалась в его объятиях. Контакт с его телом оказался восхитителен, и она ахнула. Уэнсдей знала, что это вихрь, который не хотела контролировать. Верила, что сможет перебраться на ту сторону целой и невредимой, и что Ксавье отправится туда вместе с ней. Она спустила юбку с ног, одновременно снимая носки. Когда снова села, то увидела, что Ксавье ошарашенно смотрит на нее. Уэнсдей потянулась к пуговице на его джинсах, и вместе им удалось их снять. Тогда Ксавье поцеловал ее так, словно завтрашний день никогда не наступит. Его руки блуждали повсюду: в ее волосах, на груди, вниз по ногам. В конце концов она легла на спину, а он уткнулся ей в шею. Он осыпал ее поцелуями и покусываниями, вызывая у нее ноющую боль. Он обнаружил, что ее грудь и соски затвердели под его вниманием. Он двинулся дальше вниз, и Уэнсдей застонала, когда он лизнул кожу ее живота, в ней уже бушевала буря. Ксавье остановился, когда добрался до края ее нижнего белья, и посмотрел на нее снизу вверх. Она была в эпицентре бури. Чувство спокойствия охватило ее, и она кивнула ему. Он улыбнулся, поцеловал ее в лобок и начал снимать с нее трусики. Она впервые предстала перед ним обнаженной, и ей понравилось выражение благоговения на его лице. Уэнсдей раздвинула ноги, и Ксавье устроился между ними. Начав с ее колена, он провел языком прямую линию вверх по ее бедру до самой промежности. Ей было трудно отдышаться, но ничто не подготовило ее к цунами его рта, достигшего клитора. Удовольствие вспыхнуло в ней, когда он попеременно целовал и облизывал ее. Она изо всех сил прижалась к простыням, когда почувствовала палец у своего входа. Уэнсдей вскрикнула и рефлекторно выгнула спину. Он приостановил атаку своего рта, пока его палец медленно входил в нее. Он зашел глубоко, прежде чем выйти и снова вернуться, создавая удивительное напряжение, а потом ускорился, и она задышала в том же ритме. Внезапно он снова начал лизать ее, и Уэнсдей настиг взрыв оргазма, зрение померкло. Она пришла в себя под шум дождя и от того, что Ксавье смотрел на нее. Он открыл рот, но Уэнсдей оборвала его. — Я в порядке. Он усмехнулся и печально пожал плечами. Она потянулась и поцеловала его, пробуя себя на вкус на его губах. Ксавье лизнул ее рот. Уэнсдей потянулась, чтобы снять с него трусы, но не смогла сдвинуться с места. Она отстранилась и села, что заставило Ксавье лечь на спину. Она снова схватилась за его за трусы и смогла снять их. Его пенис оказался полностью возбужден и ждал ее. Она взяла его в руку и один раз провела по нему рукой, но остановилась и повернулась к изголовью кровати. Она сунула руку под матрас и нашла сверток, который оставила там, повернувшись назад с презервативом в руке. Она отдала его Ксавье, приподняв бровь. — Уэнс, ты уверена? — Да. Он взял его дрожащими руками. Уэнсдей наблюдала за ним, пока он разрывал обертку, а затем надевал презерватив на член. — Как… как ты хочешь это сделать? — выдохнул он. Возможно, было бы разумно сделать все страндартно в их первый раз. Она снова легла на спину и раздвинула ноги. Он лег на нее сверху, прижавшись к ней потным телом. — Пожалуйста, скажи мне, если будет больно. — Мне нравится боль. — Я знаю. Но не в этот раз, ладно? Я не хочу причинять тебе боль сегодня. Она почувствовала волну какого-то неведомого чувства в груди. — Я скажу тебе, — прошептала она. Он кивнул, расположился поудобнее, и она почувствовала головку члена у входа. Ксавье входил в нее леденяще медленно, и все же она чувствовала жжение, которое было не совсем приятным. — Подожди. Он тут же остановился. — Ты в порядке? Хочешь, чтобы я… — Он уже начал выходить из нее. Она вцепилась за него. — Нет. Просто дай мне минутку. Он кивнул с озабоченным видом. — Поцелуй меня. Он выдохнул и поцеловал ее. Сначала небрежно, но она прикусила его губу, и он застонал. После этого он поцеловал ее по-настоящему. Ее дискомфорт несколько утих. — Ты можешь двигаться, — сказала она ему в губы. — Хорошо, — дрожащим голосом ответил он. Продолжая целовать ее, он снова начал двигаться. На этот раз жжение казалось более приятным. Он вошел полностью и тяжело задышал в ее волосы. Ей потребовалась секунда, чтобы привыкнуть, прежде чем он начал выходить. Он смотрел ей в глаза все время, пока снова входил, и Уэнсдей почувствовала, как жар охватывает ее тело и пульсирует клитор. — Ты можешь прикоснуться ко мне? Он кивнул, и Уэнсдей, почувствовав его палец на себе, застонала. Он медленно наращивал скорость толчков, его пальцы двигались в унисон. Она прильнула к нему, ее руки блуждали у него по спине и в волосах. Она снова поплыла по ветру, позволяя ему нести себя. Почувствовала, что его движения стали беспорядочными, и, наконец, он вскрикнул и затих, прежде чем рухнуть на нее. Она погладила его по волосам, даже поцеловала их. Через мгновение Ксавье приподнялся и посмотрел на нее. Его глаза снова были полны удивления. Уэнсдей улыбнулась ему, и его ответная улыбка могла бы осветить всю комнату. Она становилась ужасно сентиментальной. Он поцеловал ее в веки, прежде чем выйти из нее, снял презерватив и встал выбросить его. Уэнсдей хотела поразмыслить над этим переживанием, но слишком сильно наслаждалась его послевкусием. Она знала, что должна подвести итоги, отметить, какой дом остался стоять, а какой смыло. Но когда увидела, что Ксавье вернулся и лег рядом с ней, то поняла, что они оба все еще стоят на ногах, не разрушенные бурей, а мягко подталкиваемые дальше по своему собственному пути. Ксавье погладил ее по руке. — Неужели ты… Это было… — Казалось, он не мог закончить фразу. Тем не менее, она кивнула. — Вышло вполне адекватно. — Она не смогла сдержать легкой улыбки, появившейся на ее лице, и он радостно рассмеялся, его глаза засияли. Шторм не оставил ее неизменной, но вместо того, чтобы сделать неузнаваемой для самой себя, он раскрыл часть ее души, доселе дремавшую, но столь же жизненную. Шторма не нужно бояться, к нему следовало относиться с почтением, особенно когда рядом с тобой правильный человек.