Обладать тобой

      Монотонное журчание воды заполняло собой небольшую уборную, тщетно пытаясь пробиться сквозь белый шум звоном стоящий в ушах Изабеллы. Её сжатая в кулак рука неконтролируемо тряслась, выдавая бушевавшую внутри тревогу, в то время как вторая неподвижно упиралась в раковину. Склонив голову, Шепард наблюдала за тем, как утекала попусту расходуемая вода.       Был ли у неё шанс убежать? Вряд-ли. Когда Диана исчезла, Изабелла почти сразу направилась к умывальникам, где постаралась привести себя в порядок. В момент, когда кто-то вошёл, девушка как раз, прикрыв глаза, смывала остатки поплывшего макияжа. Подняв голову и раскрыв глаза, Изабелла мгновенно лишилась способности двигаться и соображать — в отражении она видела внушающий страх силуэт Гоуста позади, сверлящий её холодом своих глаз. Тело пробирала дрожь, а горечь вновь сдавила горло. От него веяло убийственным холодком, а резкое прикосновение к предплечью чуть не заставило закричать.       Он сделал шаг и она ощутила как ткань его кофты потёрлась о разрез на спине, заставляя дрожать пуще прежнего. Зрительный контакт, установленный сквозь зеркало, был непрерывен даже когда Гоуст поставил ультиматум, завязанный на угрозе жизни Дианы.       Через несколько мучительно долгих секунд раздумий, она заставила, казалось, онемевшую голову кивнуть в знак согласия. Даже если бы жизни Дианы на тот момент ничего не угрожало, у неё не было и мизерного шанса убежать. Откажись она идти по доброй воле, он бы затащил силой.       Раздалось несколько коротких стуков, вернувших к реальности, в уборную скромного китайского ресторана, где за дверью, в небольшом коридорчике, её ожидал Гоуст. Благостное одиночество, которого ей так недоставало последние полтора часа, неумолимо подошло к своему концу. Ей предстоит снова вернуться в небольшую комнату для персонала и вновь ощущать на себе пристальное внимание ожидающих там солдат.       Она сделала глубокий выдох, стараясь утихомирить нарастающее чувство обречённости. Если она не выйдет самостоятельно, насильник с лёгкостью войдёт — он запретил закрывать дверь, великодушно выделив пять минут на справление нужд. Интересно, куда по его мнению она могла исчезнуть в уборной, где несколько человек едва могли развернуться?       Несколько раз моргнув, Изабелла подставила ладони под стремительный поток воды и, набрав немного, плеснула в лицо. Вода была холодной, от чего девушка сперва задохнулась и, уперев руки в умывальник, быстро задышала, сквозь зеркало наблюдая за тем, как капли воды стекали по коже. Сколько Изабелла не старалась, вода не была в силах смыть истинных эмоций, отражение которых она видела в зеркале. Страх, казалось, навсегда сковал её лицо, широко распахнул бледно-голубые глаза и заставил искусать губы, скрывая за этим их дрожь.       Дверь распахнулась и в отражении позади себя она вновь увидела Гоуста. Изабелла знала, что увидит его отражение, однако не сумела сдержать очередную вспышку страха, что послала противные мурашки по телу, и, опустив глаза, где фейерверком вспыхнула паника, поспешно закрутила кран. Каждый раз, когда ей казалось, что она свыклась с его присутствием, он, абсолютно ничего не предпринимая, доказывал обратное, пробуждая болезненные воспоминания.       — Время вышло — он сделал шаг внутрь и, остановившись так, чтобы она могла пройти, кивнул в сторону выхода. Её телом пробегала дрожь каждый раз, когда звучал его низкий голос. И этот не был исключением.       Изабелла не собиралась испытывать его терпение, заставлять повторять дважды, поэтому, развернувшись на носочках, поспешила выйти. Приближаясь к Гоусту, которому на каблуках доходила до плеч, девушка молилась о том, чтобы он не касался ее, опасаясь, что это разобьёт вдребезги хрупкое самообладание. Ей показалось, что шла слишком медленно, ведь он шумно втянул воздух, когда она проходила мимо. По правде говоря, это придало ей сил идти быстрее.       Носок черной туфли Изабеллы уже коснулся пыльного ковролина, что устелал узкий коридорчик, когда раздалась мелодия входящего вызова. В тот же миг рука Гоуста скользнула по разрезу, тыльной стороной касаясь оголённой спины, и, поддев лёгкую ткань, потянул на себя, заставляя Шепард попятиться, пока она не оказалась наравне. Тогда же его свободная рука захлопнула дверь, заставив девушку вздрогнуть, а глаза сверлить пошкрябанную дверь. Неужели это происходит снова? Страх начинал душить, заставляя задыхаться. Тихая мелодия звучала громко, однако всё же уступала оглушительному биению сердца. Его большая ладонь соскользнула с двери, заставляя Изабеллу выставить перед собой руки, в инстинктивном желании защититься. Однако вместо грубого прикосновения ощутила лишь порыв ветра, что сопровождал его движение — мужская рука скользнула в карман и достала телефон, где крупными буквами было высвечено «Г. Б.».       — Слушаю — его низкий голос заполнил всё пространство. В этот момент Изабелла всё ещё стояла вскинув руки, тяжело дыша, с широко раскрытыми глазами.       Боже, как же это глупо выглядело. Однако тогда это не волновало, даже мысли о неправильности жеста не возникло. Она защищалась от непредсказуемого, дикого животного.       Он не убрал руку, что всё ещё держала черную ткань, заставляя её задумываться о худшем. Вдруг вскинув руки, она разозлила его? Преследуя лишь желание убедиться, что жест не спровоцировал вспышку гнева, она подняла голову, тут же отыскав его глаза, такие внимательные и леденящие. В них не было места гневу, или осуждению. В них не было ни единого намека на человеческие эмоции.       Нервно сглотнув, она предпочла продолжить рассматривать дверь, что находилась так близко, но всё же так далеко.       — Понял, разберусь — его голос вновь заполнил пространство, а слова заставили задрожать сильнее.       С чем, или, вернее, с кем он собирается разобраться? Неужели её хрупкая неприкосновенность исчерпала себя? Это так похоже на события трехлетней давности, что перед глазами всплыли размытые силуэты убитых подруг, в ушах, пусть и отдаленно, зазвучали их мольбы о пощаде. Казалось, прошлое, подобно петле обхватив шею Изабеллы, тянуло её в омут, не давая совладать с разумом. Утопая, она смотрела вглубь, в поисках дна, к которому её стремительно тянуло именно присутствие Гоуста, однако не видела конца непроглядной толще гнетущих эпизодов прошлого.       Вмиг, она увидела ослепляющий свет — Гоуст открыл дверь, впуская свет чересчур яркой лампы, что освещала небольшой коридор. Изабелла недоверчиво вскинула глаза к его устрашающей маске и, пока поднимала взгляд, заметила как его рука сжимала пистолет с глушителем. Теперь она осознала, что угнетающие воспоминания были ничем, по сравнению с тем, что могло произойти в любую секунду.       Шепард недоверчиво сделала шаг, при этом не сводя с него глаз, ожидая последствий. Никакой реакции не последовало и тогда она поспешно вышла в коридор, где и остановилась — выйти из уборной не означало, что она может уйти.       Быть может, стоило попытаться…       В нос стали проникать запахи душистых специй. До ушей доносились отдалённые разговоры на китайском и прочие звуки сопровождающие работу на кухне. Её живот скрутило от страха. О еде она и думать не могла.       Гоуст стал позади, чуть ли не касаясь её спины пистолетом. Новая волна напряжения разлилась телом, проникая в каждую клеточку. Зрачки расширились, не смотря на яркий свет.       — Иди — вполголоса скомандовал он. Она не могла возразить. Сейчас Изабелла была безвольной, подобно листу подхваченному порывом ветра. Это было противоестественно, шло в разрез с её привычной, горящей энтузиазмом личностью, к которой она шла долгие года и с трудом поддерживала после изнасилования, когда была разбита.       Никто не должен догадаться, никто не должен знать — это стало мантрой, что она произносила каждый раз, когда слёзы пекли в глазах, когда просыпалась со сдавливающим горло криком.       Выполняя приказ, подобно приличному солдату, Изабелла стала переставлять свинцовые ноги в направлении комнаты для персонала. Почему он ещё не выстрелил? Вероятно, хотел пустить пулю на глазах своих напарников, потехи ради. Шепард не сомневалась, что убийство было для них пустым звуком, не более.       Развернувшись на носках, она замерла перед дверью. Её дрожащая рука легла на ручку, однако не произвела натиска. Это конец, так чего же волноваться? Стоит лишь открыть дверь и все гнетущие воспоминания, тревожное настоящее и неопределённое будущее исчезнут в мгновение ока.       Было ли желание жить трусостью?       Заметив смятение, почувствовав её мятежные мысли, Гоуст ткнул дулом в оголённую спину. Тогда её тело содрогнулось в страхе и рука случайно нажала на ручку.       Дверь со скрипом открылась вовнутрь. Выстрела не последовало, лишь ещё один подгоняющий тычок, заставивший её войти.       — Я думал, вы трахаетесь в том туалете — произнёс солдат, что распластался на диване, расположенном у ящичков для вещей работников.       Второй солдат, стоящий у тех самых ящиков, кинул осуждающий взгляд на напарника, после чего, с тем же выражением на лице, повернулся к вошедшим. Изабелла не дрогнула, продолжая неподвижно стоять, ожидая исполнения смертного приговора. Её лицо было спокойно, как море после шторма, чистое принятие. Эмоции, страх покинули её — кончина так близка, так чего же проводить последние мгновения в тревоге?       Изабелла ощутила, как глушитель оторвался от спины, однако казалось, что он всё ещё приставлен. Девушка смиренно прикрыла глаза.       Вот и всё…       — Генерал Бу.. — раздался выстрел, навеки оставляя не произнесенные слова горечью на языке. Пусть и прошедший путь сквозь глушитель, выстрел был оглушительным для Изабеллы.       Если это конец, так почему же она услышала второй выстрел? Её глаза распахнулись, полные шока, тут же впиваясь в оседающее тело одного из солдат, после чего метнулись ко второму, чьи мозги разлетелись по стенке — вероятно, увидев пистолет в руке Гоуста, он подорвался с дивана.       Это произошло так быстро, не давая понять произошедшего. Ожидая, когда пуля пробьёт её черепушку, Изабелла замерла, подобно каменному изваянию, способная лишь моргать. Шепард не заметила, как по щеке скатилась слезинка, как задрожали губы.       Она не знала этих людей, но всё равно сочувствовала. Быть может это из-за схожести их участи с участью настигшей её друзей?       Чего же так долго? Она ощущала окутывающий тело холод. Так ощущаются объятия смерти?       Его рука легла на оголённое плечо, заставляя её в очередной раз вздрогнуть и с опаской обернуться, поднимая глаза. Даже сквозь слёзы, что предательски наполняли глаза, создавая размытую пелену, она отчётливо видела его светлые глаза — никакой жалости, никакого сочувствия, даже к своим товарищам. Он так легко нажимал на курок, не раздумывая, не возражая, просто исполняя приказ.       — Пошли — его голос с грубоватой хрипотцой пробился сквозь поток скорбящих мыслей — Только без глупостей.       Изабелла неуверенно кивнула и, вытирая тыльной стороной ладони выказывающие истинные чувства слёзы, что были неподвластны, вышла в коридор. Ей не стоит думать о других. Рядом с Гоустом сентиментальность могла быть губительной. Он был непредсказуемым зверем, реакцию и действия которого невозможно было предугадать.       Следующие несколько минут были словно в прострации, что возникла в результате столкновения прошлого и реальности: узкий коридор, кухня, заполненная различными запахами и китайской речью, зал с немногочисленными столиками и дверь на улицу, за которой стояла глубокая ночь. Всё это время Гоуст следовал, подобно палачу, что сопровождал приговоренного на плаху.       Холод мгновенно охватил тело, особенно впиваясь своими острыми зубами в мокрое от пролитых слёз лицо. Она вздохнула полной грудью, втягивая морозный воздух, что мелкими иголочками проник под кожу. На улице стояла тишина, хотя где-то прозвучал раскат грома, от чего она подняла глаза к затянутому плотными тучами небу — будет гроза.       Уличная свежесть, в общем нахождение вне стен, давало ложное впечатление о свободе, настолько слабое и незначительное, что оно быстро исчезло под толщей прочих тревог.       Смотря под ноги, Изабелла преодолела несколько ступенек, что вели в здание китайского ресторана, и остановилась внизу. Внимание привлек тонированный Гелендваген, дверь которого приглашающе открылась, демонстрируя тускло освещенный салон.       Выдыхая клуб пара, девушка перевела вопрошающий взгляд на насильника, что успел остановиться рядом. Он кивнул, давая понять, что она должна сесть в машину. Изабелла нервно сглотнула и сделала несколько шагов в сторону автомобиля, куда вскоре и залезла.       — Приветствую, мисс Шепард. Изабелла, позабыв закрыть дверь, сразу же встретилась удивлённым взглядом с генералом Бучем, чьё лицо озаряла самодовольная улыбка.       — Всё же вы — процедила она и немного подпрыгнула в момент, когда Гоуст захлопнул дверь, отрезая доступ морозному ветерку и манящей свободе. Надежда, что на этом моменте она расстаётся с насильником, затрепетала внутри, однако была придушена, когда он сел на пассажирское сидение.       Машина завелась и водитель вырулил на проезжую часть, что до этого пустовала. Изабелла, чей тревожный взгляд окинул присутствующих, остановилась на зеркале заднего вида, где увидела фары второй машины, что ехала следом.       — Изабелла, мне правда жаль, что ты оказалась втянута в это — рука генерала, как ни в чем не бывало, легла на её плечо. Изабелла ощутила отвращение, не то, что испытывала к Гоусту, однако легонько дёрнула рукой, давая понять, что ей неприятно. Вероятнее всего, мужчиной это было расценено как демонстрация, что девушка не нуждается в его сочувствии. Он убрал руку, однако продолжил поддерживать наигранную теплоту в едва заметной улыбке.       Некоторое время они ехали в тишине, с едва слышным аккомпанементом мотора. Её мысли ещё не полностью перешли от скорби по друзьям и незнакомцам, к злости на генерала Буча.       — Вы, вероятно, манипулируете моим отцом, ставя на кон мою жизнь — Шепард поджала губы и отрицательно качнула головой — Манипуляции с участием родственников — это чертовски грязно, генерал.       Ей нужно было выговориться. И она ощущала возможность, поскольку больше не находилась наедине со своим обидчиком. Самодовольное выражение лица Буча не давало и шанса восстановить полноценный контроль над эмоциями и готовыми к вылету словами. Но всё же девушка не забывалась, поскольку находилась в окружении врагов.       — Политика полна грязи, дорогуша. Без этого никак — его лицо стало суровым, соответствующим его репутации — Ты думаешь, что твой отец святой?       — Нет, он далеко не святой — Изабелла перебила его прежде, чем он докончил упрёк. Она опустила голову, рассматривая сомкнутые ноги. Девушка знала, что за спиной у генерала Шепарда было множество решений, что граничили с моральными нормами, однако никогда не пересекали грань разумного.       Насколько ей было известно.       Одно лишь мгновение, и рука генерала Буча болезненно сомкнулась на её плече, заставляя тихо вскрикнуть и вскинуть ошарашенные глаза, что защипали слёзы, вызванные резкой болью. Она попыталась отклониться, однако, сжав чуть сильнее, впиваясь костлявыми пальцами в нежную кожу, генерал не позволил этого сделать. Тогда её глаза заметались по тускло освещенному салону в поисках спасения, но увидели лишь неподвижные силуэты солдат.       — Из-за твоего отца погибли моя жена и сын — в его голосе слышалась сжигающая ненависть, в глазах плясал гнев — Его оплошность, его гордыня стоила им жизни.       Теперь Изабелла прозрела, вот что за тайна затаилась в отношениях двух генералов, вот что служило причиной их конфликтов. Вот что привело к событиям сегодняшней ночи. Где-то в глубине души затаилась злость на отца. Сквозь овладевающую безысходность, Шепард сумела отыскать смелость возразить Джонатану Бучу.       — Но..       — Их смерть лишила мою жизнь смысла, оставив лишь желание отомстить — генерал не слышал её возражения, в очередной раз давая понять, что её мнение не имеет веса. Его глаза впивались в её, внушая страх. Она ощущала отчаяние в его словах и непроизвольно пропитывалась им — Я пытался добиться правосудия мирным путём, но безуспешно. Теперь пришло время спускать псов.       Так же неожиданно, как схватил, он отпустил девушку, которая тут же отползла поближе к двери, преследуя желание увеличить расстояние. Гнев в его глазах поутих, однако не исчез. Её лицо скривило испугом и она не пыталась это скрыть. Сердце бешено колотило по грудной клетке, эхом отбиваясь по всему телу.       — К твоему счастью, я не твой отец — он перевел темные глаза в направлении лобового стекла, рассматривая темную полосу дороги впереди. За столь короткий промежуток времени, машина уже приближалась к выезду из города — Я не стану тебя убивать.       Изабелла не ощутила как упал камень с души. Она не была глупа и не тешила надежду, что её просто отпустят. Её роль важна и, судя по всему, она ещё не отыграна.       — Мне главное, чтобы ты была жива. Пока ты в моих руках, твой отец будет вынужден действовать более безрассудно, открываясь для моего удара — бледно-голубые глаза смотрели в его аристократический профиль, излучая недоверие и вместе с тем осуждая. Он говорил негромко, однако внятно и серьезно — Вот только меня совершенно не волнует, в каком состоянии ты будешь. Я не запрещаю своим солдатам делать то, что им вздумается.       Судя по всему, момент её смерти получил отсрочку на неопределенный срок. Однако последние слова не давали даже малейшему намеку на облегчение зародиться внутри. Для манипуляций, вероятно, для видеозаписей, им требовалось лишь её измученное личико — состояние прочих частей тела, их наличие, по словам Джонатана, не имело значения.       Машина заехала на парковку какого-то мотеля, где остановилась не заглушая двигатель.       Пусть безысходность и сдавливала грудь, Шепард нашла в себе силы продолжать.       — Что вы задумали, генерал? — Изабелла нахмурила светлые брови.       — Скоро узнаешь — уклоняясь от прямого ответа, произнёс он — Гоуст, позаботься о мисс Шепард, отвези её в безопасное место.       — Так точно — произнёс солдат и вышел из машины. Ни капли сомнения, ни секунды колебаний.       Изабелла, словно позабыв о присутствии генерала, наблюдала за каждым движением Гоуста — пристально и с опаской.       — Дружеский совет, Изабелла, не провоцируй его. Он только кажется «просто холодным» — в голосе генерала слышалась насмешка, однако Шепард её не слышала, лишь как со щелчком открылась дверь.       Страх, овладевший ею ещё со свадебной вечеринки, подпитывался происходящим, приобретая силу, что всё время держала Изабеллу в тисках. С грубым прикосновением, когда большая и крепкая рука Гоуста грубо обвила её предплечье, страх выплеснул накопленный капитал. Остаться с ним наедине — звучало как приговор. Прежде чем Изабелла успела воспротивиться, ухватиться за переднее сиденье, она была вынуждена приложить все усилия, чтобы не упасть. Не давая опомниться, он дёрнул её за собой, увлекая в направлении следовавшей на протяжении всего этого времени машины — старого пикапа марки Форд.       Начало моросить. Каждая капля врезалась в кожу ледяным кинжалом, делая её гусиной, но от этого не менее чувствительной. Широкая спина Гоуста частично защищала её от поднявшегося ветра, что хлыстом бил в лицо. Водитель вышел им навстречу, не задавая вопросов и не произнося абсолютно ничего, отдал ключи и направился к ожидающему Гелендвагену.       Гоуст, всё ещё сжимая её руку, открыл дверь и чуть ли не силой усадил её на пассажирское. Дверь захлопнулась, оставляя Изабеллу одну в темном и прогретом салоне. Её это вполне устраивало, лишь бы подальше от насильника. Но увы, он быстро обогнул капот и занял место водителя.       Изабелла наблюдала за тем как его здоровая фигура залезла внутрь, освещаемая лишь красноватым светом фар Гелендвагена, что уже сорвался с места, медленно отдаляясь. Мужчина внушал тихий ужас, а в свете фар отдавал чем-то дьявольским. Она внимательно следила за тем, как, сев, Гоуст стал подкручивать рукава, оголяя мощные предплечья покрытые татуировками, композиции которых рассмотреть было затруднительно из-за плохого освещения. Машина генерала Буча уехала, лишив салон старого Форда дополнительного освещения — теперь только свет далёкого фонаря едва позволял разглядеть происходящее. Изабелла сглотнула от воспоминаний о его оголённом теле, о каждом шраме, что видела той ночью на его теле и быстро отвернулась к своему окну.       Изабелла отыскала лишь одно утешение — она нужна им живой. Призрачная надежда на возможность сбежать затрепетала внутри, порождая различные варианты осуществления. Надежда коснулась её напряжённого лица, позволила восстановить контроль над ускоренным дыханием. Возможность сосредоточиться на мыслях о побеге, не давала ей утопать в прошлом, по крайней мере, до момента когда Гоуст не напоминал о своём присутствии.       Машина душераздирающе чихнула, после чего зазвучал монотонный грохот мотора. Изабелла, рассматривающая погруженные в ночной мрак улицы, не предала этому значения, казалось, вовсе не заметила. Теперь её сердце быстро билось, однако не от страха — его ускоряла надежда, ослепляя и оглушая.       Вероятно, её надежда стала ощутимой, слишком явной для Гоуста. Его рука резко ухватилась за ляжку, даже платье не сумело защитить её от пронзившей боли. Шепард не вскрикнула, лишь от того, что вернувшийся страх сдавил горло. Её руки машинально впились в его ладонь в тщетной попытке ослабить железную хватку, в ответ на что Гоуст, приложив чуть больше усилий, сильнее вжал её в кресло.       — Слушай, отбрось все мысли о побеге — её руки, всё ещё сжимали его, однако перестали пытаться убрать. Их глаза встретились. Его взгляд излучал холодное предупреждение, её — вновь прибывший испуг. Как она могла расслабиться рядом с этим животным? Восстановленное дыхание вновь сбилось. Неужели машина прогрелась ещё сильнее? Быть может Шепард ощущала возрастающий жар из-за страха, что, зарождаясь, скрутил низ живота, и стремительно распространялся, сжигая всё на своём пути.       — Я не.. — её дрожащий голос не был услышан.       — Это нормально желать свободы, но брось это — его низкий голос бил по ушным перепонкам, заставляя её тело отвечать дрожью — Только дёрнись и я прострелю тебе ноги. Уяснила?       Изабелла кивнула, давая ему желанное. Тогда, убедившись, что угрозы дошли до её сознания, он убрал руку на руль. Пока новые угрозы раскладывались по полочкам, сливаясь воедино с прочими, Шепард, не моргая, сверлила взглядом его руку, наблюдала как пальцы обвили руль, как напряглись мышцы и выступили вены, рассматривала татуировку, что была плохо видна в царившей темноте.       Эти руки, причинившие столько боли…       Слеза скатилась по щеке, после чего, не задерживаясь на подбородке, капнула на чёрную ткань платья. Откуда эта чёртова сентиментальность? Она вновь отвела взгляд к своему окну, при этом её рука сжала ткань в месте, где пульсировала кожа от грубого прикосновения. Его отметины были болезненны как физически, так и морально.       Машина далеко не плавно сдвинулась с места. Вероятно, старый автомобиль должен был стать их маскировкой, не должен был привлекать лишнего внимания. Вот только он наоборот выделялся на фоне других автомобилей не только старостью модели, но и издаваемым шумом.       Её бледно-голубые глаза медленно перевелись с пролетающих за окном силуэтов домов на небольшой пыптик, отвечающий за блокировку двери. Поднятый вверх, что означало лишь одно — дверь не была заблокирована.       Изабелла закусила нижнюю губу, подавляя тем самым ликующую, но без того не менее нервную улыбку. Будь благословлен тот, кому в голову пришла идея усадить их в старенький Форд.       Шепард склонилась вперёд и быстро избавилась от туфель, после чего принялась разминать пальцы. Ноги и вправду ныли от долгого хождение в туфлях, да и сама обувь немного натирала. Это действие не должно было вызвать подозрения у Гоуста, а даже если и так, она могла продемонстрировать ему растертые в кровь мозоли. Девушка не сумела скрыть облегчение, что отразилось на лице, даже когда выпрямилась.       Взращивая план побега, трезво оценивая свои шансы, Изабелла перевела взвешенный взгляд на лобовое стекло, по которому беспощадно отбивал мелодию ливень. Постукивание дождя было единственным, что разбавляло гнетущую тишину, однако в тревоге, что окутала Шепард, звук был раздражителем, не позволяя сосредоточиться на мыслях, что и так с трудом собирались воедино. Будучи поглащенной размышлениями, девушка не замечала как потирала ногу о ногу.       Старые дворники с душераздирающим скрипом в очередной раз очистили лобовое стекло от многочисленных капель, на считанные секунды давая Изабелле возможность разглядеть дорогу впереди, что до этого была искажена водой. Вокруг ни души — вероятно, дождь распугал всех любителей ночных прогулок.       Стекло вновь усеяли капли, однако Изабелла уловила, как загорелся красным светофор, к которому они стремительно приближались. Машина полностью остановилась на перекрестке, что немного удивило блондинку — она думала, что Гоуст не предаст этому значения, пролетит на красный, не сбавляя скорость. Где-то далеко позади показались фары приближающейся машины, что постепенно освещали салон.       Изабелла едва заметно повернула голову, чтобы боковым зрением улавливать силуэт Гоуста, который был сосредоточен на дороге впереди. Это был единственный шанс — сейчас или никогда, ведь дальше остановок, вероятно, не будет, лишь извилистая дорога ведущая подальше от города, ведущая в неизвестность.       Дворники опять очистили лобовое стекло. Светофор сменился зелёным и Гоуст нажал на педаль газа, заставляя машину медленно тронуться с места.       Выбирай, Изабелла — свобода или же.       Она нажала на ручку и выскользнула на улицу, однако из-за движения, пусть и не быстрого, ноги Изабеллы подогнулись от соприкосновения с асфальтом, и она рухнула на четвереньки. Однако с притоком адреналина, девушка не ощущала боли доставляемой сдертыми участками кожи, она быстро поднялась и рванула в противоположном направлении от Форда, свист шин которого сообщил о резкой остановке.       Однако Изабелла этого не слышала. Девушка бежала навстречу легковому автомобилю, что стремительно приближался. Её ступни хлюпали по неглубоким лужицам, а мокрые пряди волос прилипли к лицу и шее. Стремительно приближающийся свет фар, пробиваясь сквозь препятствие в виде ливня, освещал её стройную фигуру. Вздох облегчения с шумом вылетел из груди и она постепенно остановилась.       — Прошу, остановитесь! На помощь! — размахивая руками, с целью привлечь внимание водителя, заставить остановиться, выкрикивала Шепард. Вот и он, момент истины, автомобиль в считанных метрах от неё, вот только водитель, резко крутанув руль влево, нарочно объезжает её, хоть и ценой пересечения разделяющей полосы. И всё же машина проехала достаточно близко, чтобы окатить девушку грязной водой и мелкими камешками.       Надежда разбилась, заставляя Изабеллу опустить до этого поднятые руки. В очередной раз судьба решила позабавиться, взмахнув спасением, словно тряпкой, перед лицом. Отчаяние отразилось на бледном лице Изабеллы, которая печальными глазами сопровождала серую Ауди, что, кажись, прибавила скорость. Она должна была ненавидеть того водителя, однако не могла заставить себя осудить его поступок.       Мог бы и сбить, словно кеглю в боулинге, лишить всех забот и тревог. Чуть повернув голову вправо, сквозь плотную стену дождя, девушка уловила внушающего Гоуста и была готова поклясться, что он был в ярости. Пусть между ними и было около десяти метров, этого было недостаточно для ощущения безопасности.       И она снова принялась бежать, поддаваясь инстинкту самосохранения.       — Стой! — грубый голос Гоуста звучал громко, перебивая шум дождя и вызывая ответную дрожь, пронзившую тело Изабеллы. Наставил ли он на неё пушку? Уже прицелился? Девушка не знала наверняка, от чего замедлила бег, постепенно перейдя на шаг и вскоре вовсе остановившись.       Ну какого хрена трусость не давала ей осуществить единственное верное решение? Изабелла уставилась пустым взглядом на свои босые ноги, позволяя воде с волос падать на испачканную кожу. Но это же не она. Куда подевалась та Изабелла, что сломя голову неслась на встречу опасности. Зачем вообще нужно было пытаться убежать, если так просто сдаваться? Она стиснула кулаки и, натянув маску храбрости, обернулась, желая удостовериться, что, во-первых, у него нет пушки, а во-вторых, что он далеко позади.       Вот только его рука моментально стиснула её тонкую шею, уничтожая всю натянутую храбрость и любое проявление воли. Вот что стало с той Изабеллой — она была стерта умелыми руками Гоуста.       Изабелла задохнулась, руки впились в его ладонь и запястье, в инстинктивном желании ослабить давление. Она впивалась ногтями, желая заставить отпустить. Подобно рыбе выкинутой на сушу, раскрывала рот, неспособная что-либо произнести, лишь жадно хватая воздух.       Его пальцы сильнее стиснули шею, срывая глухой и хриплый стон с её приоткрытых губ. Её бледное лицо, где смешались дождь и слёзы, казалось, становилось белее. Полный испуга взгляд, поднявшись, впился в полные ужасающего хладнокровия глаза.        Изабелла ощутила как стала задыхаться, как последний воздух покидал лёгкие, от чего вытянула тонкую руку, упирая ладонь в его скользкую маску-череп. Слегка отклонив голову назад, он позволил её ослабшей руке соскользнуть вниз, на несколько секунд задержаться на его ровно вздымающейся груди, после чего и вовсе упасть.       Шум дождя приобретал всё более отдалённое звучание, а маска Гоуста начала плыть и покрываться необъяснимой дымкой. Боль от захвата стала глухой, сменившись ощущением закрытого клапана где-то посередине горла. Её бледное лицо стало приобретать красный цвет. Страх и удивление смешались в её бледных глазах — неужели он нарушит приказ генерала? В тот момент девушка не сомневалась, что он жаждал её смерти.       Она прикрыла глаза от болезненного ощущения удушья, только сил открыть их вновь уже не отыскала.       В мгновение, она лишилась опоры, болезненно упав на колени. Девушка не сумела сдержать раздражающий горло кашель, при этом приложив к шее ладонь, как бы желая удостовериться, что рука обидчика больше не сжимает её. Преодолев приступ кашля, Шепард принялась судорожно хватать морозный воздух, что, обжигая, стремился наполнить лёгкие. Полные шока бледно-голубые глаза глядели на грязные ботинки Гоуста, не осмеливаясь подняться выше.       С каждым вдохом боль утихала. Её тело пробирала непрекращающаяся дрожь, истинная причина которой смешалась с множеством иных факторов. Изабелла сглотнула, посылая болезненный ком в направлении желудка, ощущая его на протяжении всего движения. Ей полегчало, от чего она прикрыла глаза, заставив капли дождя обрушиться с некогда накрашенных ресниц.       Раздался раскат грома, эхо которого ещё долго разносилось пустынными улицами. Её сердце ответило на зов природы не менее громким сердцебиением.       — Поднимайся — его приказной и грубый тон был подобен грому. Кажется, в его реальности сочувствию не было места, он жил насилием, получая удовольствие от доставляемой боли.        Изабелла стала поднимать глаза, что изучали его промокшую одежду, причинившую боль руку, оголённое предплечье, которое покрывали тоненькие ручейки, широкую, спокойно вздымающуюся грудь, постепенно скользя напряжённой шеей, неспешно перебираясь к устрашающей маске, надёжно скрывшей за собой эмоции, но не светлые глаза. Разве он не поступил бы так же, будь на её месте? От чего в его взгляде было ледяное осуждение смешанное с утихающим гневом?       Вероятно, она слишком долго всматривалась в его глаза, испытывая терпение, о чем ей сказало скрещивание рук на груди. Узнавать, на что он способен помимо удушения, девушка не была готова, от чего стала подниматься, для начала присев на корточки, а затем и вовсе выпрямившись.       Руки Изабеллы, не столько от холода, как от желания укрыться от его пристального взгляда, обхватили предплечья. Лямка платья предательски сползла ещё в момент падения, полностью оголив плечо, норовя оголить и бюст. Блондинистые пряди, продолжавшие впитывать многочисленные капли бушевавшего ливня, прилипли к оголённым участкам тела. Её глаза были опущены и полны смятения. Могло показаться, что Шепард пыталась что-то произнести, однако она просто не могла контролировать дрожащие губы, что, казалось, посинели от холода, что проник в каждую клеточку.       Изабелла сделала несколько неуверенных шагов в сторону. Гоуст наблюдал, однако не препятствовал — даже сорвись Шепард с места, он бы нагнал её за считанные секунды. Жуткая беспомощность сковала, возведя железную стену перед мятежными мыслями. Подобно раненному зверю, коим она и являлась, девушка, аккуратно ступая, направилась к старому Форду. Она отчётливо слышала следующие за ней шаги, спокойные и размеренные.       Вероятно, ещё одна попытка сбежать лишь разбудила бы в Гоусте дремлющего охотника. Быть может он этого желал. Он прекрасно знал о своём превосходстве, знал и о том, как мастерски разбил её надежду на спасение, в какое отчаяние погрузил.       Сев в прогретую машину, Изабелла ощутила тепло, что тут же принялось окутывать промерзшее тело. Сжав вместе ладони, что в нескольких местах стёрлись при выпрыгивании с едущего авто, она опустила их между ляжек, желая согреть. Оттолкнув в сторону туфли, она вытянула ноги, что побаливали от «прогулки» по колючему асфальту. Взгляд, до этого с сочувствием сосредоточенный на грязных стопах, скользнул вверх, к разбитым коленям. Кажется, только сейчас Шепард ощутила доставляемую незначительными ранами боль.       Гоуст залез в салон, громко захлопнув дверь. Всё ещё рассматривая ноги, девушка ощутила его прожигающий взгляд, на ментальном уровне понимая, чего он от неё хочет. Не поднимая на него глаз, Изабелла отклонилась, больше вжимаясь в сиденье, и рукой придавила пиптик, что заблокировал дверь.       Считанные секунды и Форд неторопливо сорвался с места, постепенно набирая скорость и стремительно оставляя позади яркие огни Нью-Йорка. Вперёд, в никуда. Гнетущая тишина, против которой никто не возражал, сопровождала их на протяжении всей долгой дороги, что приблизилась к концу лишь когда непроглядный мрак ночного неба рассеивался, постепенно сменяясь утренними сумерками.       Свернув с шоссе, некоторое время Форд преодолевал бездорожье, что после дождя грозило помешать продвижению вперёд. Оставив все препятствия позади, автомобиль припарковался у одноэтажного деревянного дома, что казался заброшенным в ярком свете фар.       Пусть поездка и была долгой, Изабелла не сумела смириться с компанией Гоуста, от чего была рада оказаться на улице. Вокруг стоял запах сырости, смешавшийся с запахом лесной свежести, что приятно ласкал обоняние, наполняя лёгкие. Очень скоро унылые утренние сумерки разбавят первые солнечные лучи, что окончательно разгонят темноту по тенистым щелям. Но только если тучи не скроют небосвод своим железным занавесом. Прикрыв глаза, Шепард слушала завывание стихшего ветра, что гулял между деревьев и лёгкими дуновениями потрепывал подсохшие волосы. Это место казалось прекрасным убежищем от посторонних глаз, где была возможность побыть наедине с самим собой. Но только если закрыть глаза на обстоятельства, что привели её сюда.       Пока её глаза изучали близлежащую глушь, мужчина уже направлялся к двери. У него даже и мысли не возникло, что Изабелла осмелится сбежать. Вероятно, от того, что здесь никто не услышит выстрелов. Сохраняя дистанцию Шепард последовала за ним — она слишком устала, чтобы решиться на «догонялки» по погруженному в мрак лесу.       Он открыл дверь и отошёл в сторону, далеко не из вежливости пропуская замерзшую даму вперёд. Не противясь, зная, что от этого толку маловато, Изабелла вошла.       В доме стоял запах сырой древесины. Было прохладно, однако теплее чем снаружи. Поставив туфли у порога, Изабелла окинула скромную гостиную, что по совместительству являлась и столовой, быстрым взглядом, который остановила на диване, что сверху был накрыт каким-то покрывалом. К нему-то она и направилась. В тот момент её не волновали планы Гоуста — её глаза слипались, а сдерживать зевоту становилось невозможно. Девушка не могла заставить себя думать о чем-либо помимо желанного сна.       Ощущая давление светлых глаз Гоуста, девушка уселась на диван и, запрокинув голову, блаженно выдохнула. Холод кусал стопы, заставляя её закинуть ноги на мягкий диван. От накопленной усталости тело казалось тяжёлым, а на мгновение прикрытые веки казались неподъемными.       Она прикроет глаза ненадолго. Всего-то полежит несколько минут с прикрытыми глазами, чтобы избавиться от кричащего состояния усталости. А затем, с новыми силами, на трезвую голову, примет решение по поводу своей дальнейшей участи.       Отпусти мысли. Отдохни.

***

      Пусть Изабелла и отпустила все мысли, в свою очередь мысли не отпустили её. На протяжении всего сна, что изначально должен был быть простым лежанием с прикрытыми глазами, её мучили кошмары созданные воспоминаниями и прочими тревогами.       Во сне она вновь сбегала из той мрачной нотариальной конторы, где осталась значительная частичка её сознания, вот только в этот раз ей не удалось убежать.       Изабелла подорвалась, принимая сидячее положение. Покрывало, которым она, видимо, укрылась во время своего тревожного сна, скомкалось в ногах. Это реальность или ещё сон? Трещащая по швам голова не давала возможности различить две реальности.       В доме по-прежнему стояла прохлада, от чего возникало желание закутаться в приятную ткань покрывала. Ощущение холода, исследовавшего оголённые участки кожи, говорило о том, что это не сон.       Тогда который час? Как долго она дремала? Не меняя положения, она стала окидывать сонным взглядом комнату, погруженную в темноту, однако не непроглядную. Глаза почти сразу остановились на Гоусте, который, кое как распластавшись в кресле, что располагалось напротив, но чуть левее от дивана, спал. Изабелла сглотнула, продолжая всматриваться в его прикрытые веки. Даже будучи спящим, мужчина заставлял нервничать.       Её взгляд двинулся дальше, пока не остановился на небольшом зашторенном окошке, что было над кухонной раковиной.       Поставив ноги на холодный пол, Изабелла инстинктивно поджала пальцы. Желание забраться обратно под покрывало было соблазнительным, однако она всё же заставила себя подняться полностью, при этом одернув платье, что успело подвернуться за время её «короткого» сна.       Прежде чем сдвинуться с места, Шепард немного постояла, как бы убеждаясь, что Гоуст погружён в царствие Морфея. Его грудь вздымалась медленно и размеренно, тело казалось расслабленным, особенно свисающая с подлокотника рука — всё говорило о том, что он спал.       Ступая на носочках, Изабелла кралась на кухню, не придавая значения старым деревянным половицам, некоторые из которых предательски поскрипывали под её лёгкими шагами. Её сонные глаза, что ещё были затянуты лёгкой дымкой, видели лишь красный цвет шторки, сквозь которую пытался пробиться уличный свет. Вся остальная мебель, все предметы погруженные в темную серость дома, не привлекали её внимание.       Остановившись у раковины, Изабелла немного помедлила прежде, чем отдернуть красную ткань. Её сознание ещё дремало, от чего все решения принимались неспешно, а движения были медлительными и неуклюжими. Схватив краешек шторы она отодвинула её в сторону, впуская мягкий и холодный свет, от которого сначала поморщилась. Было пасмурно, от чего всё вокруг стало казаться унылым, потерявшим свои осенние краски. Всё говорило о том, что вскоре начнется дождь, особенно серые облака, затянувшие небо.       Было сложно определить, который час. Однозначно не ночь.       Переступив с ноги на ногу, Шепард открыла кран, позволяя небольшой струйке воды забарабанить по алюминиевому покрытию раковины.       Просунув ладони под воду, девушка зашипела от пронзившего их холода — самое оно, чтобы взбодриться, разбудить дремлющий мозг. Изабелла склонилась к умывальнику и, набрав полные ладони, плеснула в лицо. Отрезвление таким способом входило в привычку. Быстро задышав от «ледяного душа», она ухватилась за краешек раковины и принялись исследовать поверхность прилегающей столешницы широко распахнутыми глазами.       Учащенное дыхание, кажется, стало ещё более интенсивным, когда глаза отыскали нож, лежащий на расстоянии вытянутой руки. Мысли покинули Изабеллу. Не имея никакого продуманного плана, вообще ни о чем не думая, она потянулась к острому предмету. Нож приятно лёг в ладонь, что вскоре сомкнулась вокруг рукоятки. Взглянув на острое лезвие, она неуверенно оглянулась через плечо, фокусируясь на спящем Гоусте.       Без каких-либо задних мыслей, Изабелла, опустив руку сжимающую холодное оружие, развернулась и неспешно зашагала из кухни. Холодный свет, что лился из окошка, огибал её стройную фигуру, придавая свечения блондинистым волосам и скрывая в тени отстраненное выражение лица.       Тело, игнорируя тревожные импульсы мозга, двигалось в направлении Гоуста. Прекрасный шанс для отмщения. Вот только если задуматься, этот план сплошь имел нюансы и все шансы на провал.       Вот только Шепард не думала, ведь иначе не взяла бы нож.       Изабелла и дальше шла, пока не остановилась в полуметре от кресла, её ступни были в считанных сантиметрах от его ботинок. Она смотрела на него сверху вниз каким-то злым взглядом. Рука сильнее стиснула рукоятку.       Можно ли сказать, что в тот момент ею двигал гнев, что подпитывался желанием мести?       Долгие мгновения Шепард стояла неподвижно, всматривалась. А что если он не спал? В какой момент она, познающий азы, не побывавший ни на одной миссии «агент ЦРУ», решила, что сможет убить, нет, поцарапать солдата, что был одним из лучших? Трезвый рассудок аккуратно, словно уговаривая потенциального суицидника не прыгать, задавал правильные вопросы, постепенно возвращая себе контроль.       Вскоре вся ложная уверенность развеялась, оставив её с мыслью, что в любом случае исход будет один — Гоуст предотвратит удар и вонзит нож в её тело, пусть это не повлечёт за собой смерть, но точно столкнет её с губительными и болючими последствиями       Этого она совершенно не хотела, от чего, не оказывая сопротивление, позволила разуму заполучить контроль над саботирующем телом, предотвращая фатальную ошибку. Нужно было отступать, и делать это быстро.       Не сводя глаз с его маски, что скрывала спящее лицо, Изабелла сделала шаг назад, вызывая скрип предательской половицы. В досаде девушка прикрыла глаза, молчаливое ругательство слетело с её губ, сжимающая нож рука скользнула за спину.       Конец. Если он увидит нож, её целостности придёт конец.       Словно и вовсе не спал, Гоуст распахнул глаза, сразу же впиваясь в её тревожное лицо. Мужчина незамедлительно стал подниматься, заставляя девушку, поднимая голову, следовать за глазами.       Терпи его тяжёлый взгляд, не дай опуститься ниже.       И девушка смотрела. Смотрела прямиком в глаза насильника, стараясь не углубляться в всплывающие воспоминания. Плотно сжав губы, пока не осталась тоненькая белая полоса, Изабелла старалась не выдавать их дрожь. Каким же устрашающим он был, словно медведь ставший на задние лапы. Шепард нервно сглотнула. Рука с ножом задрожала. Изабелла старалась поддерживать маску безразличия, однако не была уверена, что её лицо не излучало смятение.       Около минуты они стояли неподвижно, слушая лишь собственное дыхание и отдалённое пение птиц, что завели свою песнь где-то среди терявших свои листья деревьев, всматриваясь в светлые глаза друг друга, пытаясь что-то отыскать в их глубине.       Первой сдалась Изабелла. Поддаваясь трусливому желанию убежать, девушка сделала шаг назад, увеличивая расстояние между ними до вытянутой руки.       Его взгляд переменился, становясь более надменным, с неким отблеском разочарования.       — Такая же, как и три года назад — он произнёс это грубо и с упрёком, задевая что-то в Шепард.       Внутри что-то щёлкнуло, вызывая ослепительную вспышку томившейся годами ярости. Той ярости, что поселилась в ней три года назад и, находясь в состоянии анабиоза, накалялась на протяжении длительного срока.       Рука вылетела из-за спины, стремясь вонзить лезвие в его тело. Плевать куда, просто нанести удар, а за ним ещё один, ещё, ещё и ещё.       Конечно, внезапная перемена на выразительном лице Изабеллы не скрылась от его внимательного взгляда, заставляя заподозрить неладное. Гоуст издал приглушённый рык в момент, когда Изабелла вонзила лезвие ножа, пусть на несколько сантиметров, но всё же она сумела пронзить его тело. Вонзить лезвие глубже не позволила здоровая рука сначала ухватившая, а затем и вовсе отдернувшая её руку, что до сих пор сжимала рукоятку.       Изабелла запыхтела от злости, ослеплённая и не ощущающая никаких границ. Его пальцы болезненно сжали руку, заставив Шепард взвыть и выпустить оружие, по лезвию которого стекали красные ручейки.       Гоуст притянул её, оттягивая сжатую руку в сторону, вынуждая упереть вторую в, казалось, бронированную грудь. Его глаза глядели с раздражением, её излучали неумолимую злость — напряжение сдавливало грудь, заставляя дышать быстрее.       — Неверное решение — он склонился, приближая маску настолько близко, что Изабелла могла разглядеть мельчайшие царапинки. Шепард ощущала собственное дыхание, что отбивалось от неровной поверхности его маски. Его глаза не дрогнули, наоборот излучали распалившийся азарт. Пусть рана не была глубокой, но, чёрт, неужели он не ощущал боли?       — Я не сожалею — прорычала Шепард, отталкиваясь, точнее, пытаясь оттолкнуться.       — А я заставлю — хрипло прошептал он, заставив нечто взорваться внизу её живота.       Вот теперь, когда его слова эхом звучали в голове, гнев улетучился, отдавая управление тонущим кораблем под названием «Изабелла» в руки страха. Теперь Шепард жалела, что не вонзила нож себе в сердце в момент, когда взяла его в руку. Тогда не было бы необходимости трепетать от ужаса и гадать, что он собирается с ней сотворить.       Мучительно медленно он начал своё наступление, заставляя её шаг за шагом сдавать позиции. Его лицо, хоть и отдалилось, по-прежнему было слишком близко.       — Ладно ладно — она бы вскинула руки вверх, признавая своё поражение, вот только отведенная в сторону рука не давала этого сделать — Мне не следовало пытаться тебя убить — дрожащим голосом произнесла Изабелла, вот только её слова не долетали до его ушей, а даже если и долетали, он нарочно их игнорировал — Могу помочь обработать рану, если это загладит мою вину.       Не слышал, не слушал.       Её сердце билось так быстро и с такой силой, что он прекрасно ощущал его биение под своими пальцами.       А можно повернуть время вспять?       Смиренно отступать было нельзя, она принялась колотить свободной рукой по его груди, надеясь заставить остановиться. Бесполезно, как об стену.       Оставался лишь один вариант, способный как спасти, так и усугубить ситуацию — в нарастающем отчаянии Изабелла ткнула свободной рукой в место, куда ранее вонзила нож.       Она видела как расширились его зрачки, то ли от боли, то ли от очередного прилива гнева, слышала глубокий и тяжёлый выдох, что кричал о сдерживаемых гневных эмоциях.       Всё же опрометчивое решение. Впрочем, как и все решения, что она приняла за последние несколько минут.       Одно неуловимое движение, и Изабелла уже рассматривала деревянную стену, что оказалась гораздо ближе, чем она ожидала. Его рука обвилась вокруг шеи, прижимая ее спину к своему торсу. Шепард задохнулась.       — Наверстаем упущенное — она вздрогнула, когда его тихий голос коснулся уха, так близко и горячо, даже сквозь препятствие в виде маски.       Чёрт возьми, он был доволен сложившейся ситуацией! — об этом говорили довольные нотки, разбавившие монотонное звучание голоса.       Изабелла впилась руками в его руку, желая ослабить хватку — бесполезно, он был слишком силён. Его свободная рука принялась неторопливо, наслаждаясь девичьей реакцией, спускать лямки черного платья. Пусть лямки и не удалось окончательно стянуть с её рук, мужчина уже имел полный доступ к её быстро вздымающейся груди. Грубые прикосновения вызвали покалывание, заставляя чувствительные соски затвердеть, срывая несколько всхлипов с приоткрытого рта, что судорожно хватал недостающий кислород. Ещё немного помучив, его рука двинулась ниже, беспрепятственно скользя вечерним платьем.       Так продолжаться не могло. Изабелла, пуще прежнего вцепившись в его руку, упёрлась ногами в стену и, приложив все усилия и игнорируя боль от его руки, что сжала бедро, оттолкнулась. Она реально удивилась, когда ей удалось сдвинуть Гоуста с места. А вот он не удивился и, решив воспользоваться ситуацией, отпустил её.       Ощутив ложную свободу, Изабелла почувствовала неслабый толчок в спину, сокращающий расстояние между ней и диваном, что находился по левую сторону. Не успела Изабелла восстановить равновесие, как несколькими грубыми движениями, он переклонил её через подлокотник. Ошарашенная Шепард попыталась выпрямиться, вложив все силы в хрупкие руки, которыми продавливала диван, пока мужская рука вновь не сжалась чуть ниже затылка.       Его свободная рука нетерпеливо задрала низ платья, полностью оголяя ноги и открывая вид на чёрные кружевные трусики. Изабелла забыла как дышать, полностью осознавая, что будет дальше.       Прошлое решило не просто напомнить о себе, оно решило укорениться, довести до конца давно начатое разрушение.       Изабелла захныкала предпринимая тщетные попытки улизнуть, пока его свободная рука проникала под резинку, удерживающую тонкую ткань нижнего белья. Резкими движениями он стягивал чёрные кружева по дрожащим ногам Изабеллы, пока они не оказались на уровне колен. Его грубая рука скользнула между внутренней части бедра, расставляя ноги шире, поднимаясь выше, проводя огрубевшими пальцами от клитора до складочек, проникать в которые не стал.       Мольбы так и покусывали кончик ее языка, однако плотно сжатая челюсть не позволяла им вырваться наружу.       Раздался характерный звук расстёгивающейся молнии и Шепард ощутила, как трусливый дух захотел покинуть её тело. Изабелла затаила дыхание в ожидании — единственное, что она могла, так это попытаться морально подготовиться. Она концентрировалась на его тяжёлом дыхании, надеясь, что оно такое из-за раны, что украшала его бок. Ах, если бы.       Без предупреждения он вошёл в неё, не постепенно, сразу на всю длину, выдирая громкий вскрик с середины её горла. Пользуясь сковавшим её тело бессилием, он отпустил шею и, позволив ей немного выпрямиться, прижался к оголённой спине. Он принялся вдалбливаться в неё, другими словами невозможно было назвать его быстрые и жёсткие движения. Молния его кофты болезненно терлась о разрез на её спине, раздражая кожу, доставляя боль, что даже не ощущалась на фоне боли, что разливалась внизу живота, жара, что полыхал между ног.       Стоны непрерывно вырывались из груди, заполняя собой просторную комнату. Её руки впивались в руку, что сжимала грудь и причиняла острую боль для затвердевших сосков. Неужели он и вовсе не ощущал боли? Такое вообще возможно?       В какой-то момент она ощутила его обжигающее дыхание на своей шее, прямо над сонной артерией. Ну давай, животное, перегрызи её, минутные мучения, захлебывание кровью, стоят последующего вечного спокойствия. Однако он не впился зубами, лишь губами, что успел высвободить подняв маску. Удивленный вскрик сорвался с её искусанных губ — на короткое мгновение ей стало приятно, но мгновенное наслаждение бесследно растворилось в стремительном потоке эхом разносящейся боли.       Сквозь собственные стоны, крики и всхлипывания, девушка слышала его пыхтение, время от времени из его горла вырвался звериный рык.       Его пальцы отыскали клитор, и круговыми движениями принялись его потирать. Сквозь боль, Изабелла ощущала возрастающее напряжение, кричащее о близившемся оргазме. Ещё один толчок, что казалось сорвал все клапаны её плотины, выпуская наружу сокрушительную волну оргазма. Шепард взвыла, сильнее впилась в его руку, сломав при этом ноготь.       Не предавая этому значения, он продолжал двигаться в прежнем темпе. Ноги подкашивались и единственным, что удерживало её была его крепкая рука.       Разве это было настолько приятно, доставлять кому-то боль? Занятие сексом против чей-то воли, иными словами изнасилование, было его ненормальным фетишем, или же эту грубость заслуживала лишь Изабелла? Знать наверняка мог один лишь Гоуст, однако Шепард уяснила, что происходящее доставляло ему великое удовольствие и вряд-ли он остановится до момента полного насыщения. Ей никто не поможет, никто не войдёт в дверь неприглядной халупы и не отвлечёт её обидчика.       — Гоуст — хрипло простонала Изабелла после очередного утихшего плача — Х-хватит — она задохнулась, когда его пальцы произвели грубый натиск на чувствительный клитор.       — Я только начал, птичка — пропыхтел он ей в шею, после чего укусил.       Изабелла в очередной раз закричала — хрипло и душераздирающе. Во рту смешались солоноватый привкус слёз и металлических привкус крови, после того, как девушка прикусила щеку.       Под аккомпанемент отчаянного стона, Изабелла опустила руку и, прикрыв глаза, заранее смирившись с последствиями, что не могли быть хуже происходящего, вжала собранную в кулак руку в открытую рану. Гоуст негромко рявкнул, усиливая её страх. Неужели он способен усугубить ситуацию?       В мгновение, он сбавил темп и перестал «обнимать» её грудь, позволяя рухнуть вперёд, упереть руки в диван. Она еле держалась на трясущихся ногах. Её утомленные глаза, что уже стремились закатиться, широко распахнулись. Бешеное дыхание не собиралось замедляться, сердце жаждало вылететь наружу. Горячее дыхание слетало с дрожащих губ.       Всё? Неужели он отвалит от неё, пойдёт зашивать, вероятно, кровоточащую рану. Она не могла в это поверить, не могла заставить себя расслабиться.       Его руки впились в бёдра и с новой силой, казалось, возросшей в разы, он возобновил движение внутри её горящего лона. Изабелла кричала, выкрикивала его чёртово прозвище, рыдала и стонала. Он же был непреклонен в своём деле, продолжая изводить её своими непрерывными движениями.       Вес тела стал тяжёлым, от чего её дрожащие руки, словно бы кто-то нарочно их подбил, согнулись, опуская девушку на предплечья. Гоуст хмыкнул с неким оттенком одобрения и, подбирая разные темпы, продолжал своё беспощадное вторжение.       Изабелла не знала, возможно ли потерять сознание из-за переизбытка ощущений, но ощущала губительное лишение жизненных сил. Издаваемые ею звуки походили на предсмертные стоны несчастного животного.       Сколько это длилось? Она перестала воспринимать какое-либо течение времени, застряв в этом разрушительном моменте. Казалось, этот процесс был бесконечен. Гоуст казался воплощением самого Дьявола, вечно голодного, неспособного утолить свою извечную жажду. Этому настанет конец?       Боль душила, заставляя задыхаться. Сил на сопротивление не осталось, её резервуар опустел, делая из неё безвольное, практически неподвижное создание.       В какой-то момент последовала чреда резких движений, что сопровождались его отрывистым дыханием. Он был близок. Она перенасыщена. Издав низкий стон полный удовлетворение, он резко отстранился. Изабелла была благодарна ему лишь за то, что он не додумался кончить в неё.       Глубоко вздохнув, Шепард упала на колени, уперев лицо в обивку дивана. Она ощущала как по спине струился пот, как пересохло надорванное горло. Прикрыв красные глаза, девушка ощущала гнетущее опустошение, затмить которое была способна лишь острая боль. Её голова была пуста, все мысли улетучились. Спроси кто-то её имя, вряд-ли бы она назвала. Ускоренное биение мятежного сердца отдавало в уши.       Раздался звук застёгивания молнии и Изабелла перестала вслушиваться в собственное сердцебиение. Она не желала его видеть, но, ради своей безопасности, желала знать его местонахождение. До ушей донёсся скрип кресла, некое шуршание и, спустя несколько секунд, потрескивание зажигалки.       Изабелла повернула в его сторону раскрасневшееся лицо, опустошенные глаза впились в его, что уже наблюдали за ней, излучая при этом необъяснимые эмоции. Его маска была чуть приподнята, давая обзор на губы, что испустили серый клуб дыма, что неторопливо расплывался в пространстве. Гоуст распластался в кресле, его грудь быстро вздымалась после нехилой физкультурки, а рука сжимала тлеющую сигарету.       — Можно? — она была удивлена охрипшим звучанием своего голоса. Её глаза почти умоляюще впились в крошечный предмет, зажатый между его пальцев и снова поднялись к его глазам.       Отсутствие каких-либо мыслей позволяло ей поддерживать зрительный контакт, но всё равно ощущать инстинктивный страх.       Немного помедлив, Гоуст поднялся и, за несколько шагов, приблизился. Шепард задрожала — тело не слушалось, отлично запомнив обидчика и доставленную им боль. Он склонился, протягивая сигарету, она протянула дрожащую руку навстречу. Не глядя в глаза, девушка приняла крошечный предмет.       Опустив глаза, она поднесла фильтр сигареты к губам, после чего глубоко затянулась. Неумело, ведь делала это второй раз в жизни. Горло принялся сдавливать кашель, она не стала его сдерживать, выкашливая вместе с тем несколько облачков дыма.       Долгое мгновение всматриваясь в тлеющий кончик сигареты, Изабелла видела в нем себя — разрушаясь на сотни мелких частиц, её личность разлеталась в никуда.       Сделав ещё одну затяжку, Шепард протянула сигарету обратно, не поднимая на него глаз. Дождавшись, когда он отойдёт, она стала подниматься, кривя лицом и шипя от боли сковавшей нижнюю часть тела. Кое как взобравшись на диван, Изабелла обессиленно распласталась, уставившись пустым взглядом в потолок. Она чувствовала себя грязной, однако не могла отыскать в себе силы, чтобы добраться до ванной. Яркая боль постепенно приобретала тупое выражение.       Прикрыв запястьем вновь намокшие глаза, измотанная Изабелла не заметила как провалилась в сон. Почти мгновенно, ведь была до ужаса измотана.       Гоуст, в чьих пальцах бессмысленно дотлела сигарета, пепел от которой подхватил блуждающий стенами сквозняк, неподвижно наблюдал со стороны до момента, когда её тревожное дыхание замедлилось, стало ровным, а запястье не соскользнуло с лица. Тогда, на ходу расстегивая молнию кофты, он направился в ванную дабы зашить рану, из которой непрерывно, однако неторопливо, текла кровь.