Обладать тобой

      Черный Мерседес неторопливо ехал извилистой дорогой, что тянулась между высоких голых деревьев. Даже сквозь тонированное окно было видно как серо и уныло было снаружи. Не удивительно, ведь грозовые тучи затянули небо непроглядным занавесом, не давая солнечным лучам и шанса пробиться, чтобы обдать землю теплом перед началом зимних холодов.       — Дорогая, — теплая и нежная ладонь легла на колено Изабеллы, где всё ещё виднелось желтоватое очертание сходившего синяка, отвлекая её от наблюдения за пролетающими однотипными пейзажами. Такими же унылыми как и она — Это всё скоро закончится.       — Конечно, мам — уставшие бледно-голубые глаза юной Шепард, под которыми виднелись жуткие темные синяки, мягко впились в унылое лицо рядом сидевшей женщины. На её золотистых волосах едва можно было заметить несколько седых волосин, однако морщины выдавали её не молодой возраст — Это лишь ещё один вечер в обществе лицемеров — девушка поджала не накрашенные губы — Но мне отвратительно от одной мысли, что их лицемерные сочувствия будут касаться отца.       Что-то кольнуло в сердце, как и каждый божий раз, когда она упоминала почившего — Изабелла всё ещё не могла поверить в то, что отца больше нет.       — Не начинай, Изабелла — мать резко отдернула руку, словно дочь произнесла нечто обидное. Это была естественная реакция женщины, которой было важно мнение этих высокопоставленных личностей, было важно и дальше поддерживать с ними дружеские, хотя бы приятельские отношения — Большинство говорит от чистого сердца — женщина быстрым движением руки поправила белокурую прядь, что выпала из её тугого пучка.       Изабелла не стала ничего говорить, хоть и ощутила раздражение — как можно было быть настолько слепой, как можно было верить всей той фальши, что играла на лицах большинства. Однако девушка не собиралась осквернять очередной ссорой этот и без того тяжёлый день, поэтому просто отвернулась к окну.       Через несколько минут машина замедлилась, медленно и аккуратно въезжая в толпу журналистов, которые то и дело стремились получить эксклюзив. Эти ребята, не чувствуя границ, чуть ли не прыгали на Мерседес, стучали по окнам, пихали микрофоны и объективы в тонированные стёкла. Шум папарацци пробивался в уютный и прогретый салон. Ни малейшего намека на сочувствие, лишь погоня за продвижением по крутой карьерной лестнице. Резные ворота отворили несколько солдат и разошлись в стороны, как бы приглашая автомобиль въехать на территорию. Ещё несколько солдат выбежали навстречу негодующей толпе, преграждая им дорогу.       — Чёртовы стервятники — процедила Изабелла, взглянув на метушащуюся толпу сквозь заднее стекло машины. Она была рада, что прессе не разрешили присутствовать на похоронной церемонии.       Автомобиль практически полз по узкой дороге, которую по обе стороны окружали ровные ряды белоснежных надгробий, что, казалось, тянулись до линии горизонта. Вскоре Мерседес остановился на небольшой парковке перед церковью, рядом с прочими дорогими автомобилями прибывших.       К машине тут же бросилось несколько агентов, что должны обеспечивать безопасность семьи почившего генерала, однако члены Шедоу Компани были быстрее. Для них было честью провести генерала, приказы которого так часто исполняли, в последний путь, для них было честью обезопасить его семью — на сегодняшний день точно, уже завтра эти собаки могли начать облизывать другую, способную прокормить их руку. Изабелла опасалась лишь того, что это могла быть рука генерала Буча.       Изабелла прекрасно знала, что кровь её отца легла на руки многих, однако в этом списке первое место было отдано генералу Бучу, который, очевидно, был инициатором. И лишь затем её мучителю Гоусту. Хотя они могли спокойно разделить эту ступень, ведь оба причинили ей ничем не затмеваемую боль.       Мать покинула Мерседес почти сразу. Изабелла же, помедлила — в её голове всплыло очередное воспоминание связанное с отцом, от чего глаза вновь защипали слёзы. А она то думала, что рыдание несколько ночей напролет, поможет избежать нежеланной демонстрации слабости на данной процессии.       Глубоко вздохнув, Изабелла вытерла собравшиеся в уголках слёзы подушечками пальцев и приоткрыла дверь. Лишь приоткрыла, ведь полностью её распахнул Филипп, который тут же протянул руку, вежливо предлагая свою помощь. Это был совершенно необязательный, однако приятный жест, что вызвал мимолётную печальную улыбку.       Встав на ноги, девушка, немного склонившись, тут же одернула вниз чёрное платье, скрывая тем самым колени, и поправила длинные рукава. Даже это траурное платье не было способно скрыть изящные изгибы. Даже скорбь, застигшая на лице, не была способна испортить её печальную красоту. В машине было тепло, на улице же царил собачий холод, заставивший её поежиться. Грейвс склонился в салон автомобиля и достал чёрное пальто, о наличии которого Изабелла совершенно позабыла. Мужчина накинул пальто на узкие плечи с предельной заботой.       — Прости — виновато улыбнулась уголками губ Изабелла, обернувшись через плечо на Филиппа — Мои мысли закрылись от реальности, я стала слишком рассеянной.       Грейвс долго всматривался в покрасневшие глаза, что говорили о множестве пролитых слёз, и решил, что приобнять унылую Шепард будет правильнее, чем держаться от неё на расстоянии. Сперва Изабелла вздрогнула, но затем растаяла в недообъятьях.       — Это серьёзная утрата, Изи — он погладил ее по спине, после чего всё же отдалился — Ты отлично держишься.       Он стал рядом и кивнул в сторону каменистой дорожки, что уводила от церквушки в глубь, казалось, неисчислимых могил, намекая, что им следует поспешить. Смотря под ноги, чтобы каблук черных лакированных туфель не подвернулся на поверхности очередного камня, Изабелла шла вперёд, одной рукой удерживая накинутое пальто.       — Линда кажется спокойной — подстраиваясь под не самый быстрый темп ходьбы, подметил Филипп, рассматривая худощавую фигуру матери Изабеллы которая шла впереди в обществе двух членов Шедоу Компани.       — О нет, она в жуткой печали, вот только не из-за смерти отца — Шепард подняла глаза и криво усмехнулась — Её больше волнует то, что он унёс в могилу свое звание и её статус в обществе — и девушка вновь опустила глаза.       Шагая дорожкой, Изабелла ощущала трепещущее внутри чувство почета и уважения к людям, что были похоронены здесь. Это было солдатское кладбище, где пребывали в вечном покое люди, отдавшие жизнь за независимость страны. Они защищали свободу, заплатив за это наивысшую цену — собственную жизнь. В душе она была горда, ведь её отец обретёт заслуженное место среди прочих патриотов страны. Однако эту гордость душила скорбь.       Чем ближе было место, где предстояло обрести последнее пристанище генералу Шепарду, тем больше людей им встречалось на пути. Изабелла старалась не задерживать взгляд на ком бы то ни было, ведь вовсе не горела желанием с кем-либо разговаривать. Однако разговоров было не избежать, ведь пришедшие безустанно сыпали сочувствия, иногда даже подкрепляя сказанное слезами, от чего девушка была вынуждена как минимум высказать благодарность.       Благо большая часть присутствующих желала высказать сочувствие Линде Шепард, с которой были знакомы лучше, чем с её дочерью, поэтому вокруг женщины сомкнулся круг. Оно и к лучшему, это позволило Изабелле и Филиппу пройти мимо значительной толпы практически незамеченными.       Они пробрались к довольно-таки большому участку зелёной травы, что заставили множеством стульев, которых явно будет недостаточно, чтобы усадить всех — похороны были грандиозны. В считанных метрах от первого ряда стульев стоял закрытый гроб, в котором почивал погибший генерал. Почетный караул заряжал ружья, из которых скоро произведут выстрелы в воздух. Священник, глядя в Библию, что-то невнятно, однако сосредоточенно бормотал.       Будь воля Изабеллы, она бы организовала тихие похороны, где присутствовали б лишь родственники. Линда же предпочла пышные похороны с соблюдением всех положенных традиций, которые заслуживал каждый солдат, а уж тем более генерал.       Как дочери, Изабелле предстояло сидеть в первом ряду — это было и честью и очередной болью одновременно. Некое облегчение едва ощутимой дрожью пробежало телом от того, что гроб был закрыт. Шепард знала, что не смогла бы отыскать в себе силы взглянуть ещё раз на его безжизненное тело.       Это был бы второй раз, когда она увидит его безжизненное тело — первый был в морге, перед вскрытием, что по какой-то причине было необходимо. Изабеллу, только-только сбежавшую из цепких лап насильника, обескуражили ещё одной разрушительной новостью — Генерал Шепард мёртв. Его застрелили из винтовки — увидев его безжизненное тело, девушка потеряла контроль и стала бросаться на патологоанатома, подобно разъяренному зверьку. Поэтому из морга её вытащили несколько полицейских, что ожидали в коридоре. В тот момент Изабелла расценила данную процедуру надругательством — зачем его вскрывать, если причиной смерти послужила пуля в голову? В тот момент её абсолютно ничего не интересовало — она была разгневана, расстроена и морально уничтожена.       В принципе, сейчас состояние мало чем отличалось. Разве что сейчас Изабелла, подобно бравому солдату, держала свои эмоции под замком. Хотя, вероятнее всего, просто начало своё чудотворное действие успокоительное, несколько таблеток которого она приняла незадолго до выхода из дома.       Но, даже если таблетки и начинали действовать, это бесследно растворилось во всепоглощающей злости, что вспыхнула от созерцания генерала Буча, который остановился напротив гроба генерала Шепарда. Список гостей составляла Линда, от чего присутствие Джонатана стало ошеломляющим для юной Шепард.       Мгновение ступора, находясь в котором её терзали сомнения по поводу неуместности конфликтов на похоронах, быстро сменилось ослепляющей жаждой мести. Казалось, вокруг никого — лишь она и генерал Буч, один на один. В её голове ещё не созрели гневные слова, однако ноги стремительно уводили её в сторону подонка. Филипп, который в этот момент отвлекся, высматривая кого-то среди множества пришедших, не заметил как отдалялась Изабелла.       Между ними было меньше десяти метров и она стремительно сокращала эту короткую дистанцию. Изабелла болезненно сжала руку в кулак готовая ударить Джонатана Буча по лицу. Она не видела никого, даже Гоуста, Кёнига и ещё нескольких солдат, которые стояли неподалёку — он таскал своих верных псов повсюду, даже на похороны. Хотя, здесь было множество людей, в частности солдат, которых девушка видела впервые в жизни.       Это не имело значения.       Генерал Буч устремил свой взгляд на приближающуюся Изабеллу. Чёрт возьми, в его темных глазах читалось ликование, губы тронул призрак ухмылки! Лицо Шепард ещё больше исказило гневом — глаза пылали, брови стремились встретиться у переносицы, губы распахнулись, желая высвободить яростные ругательства.       Вот только сомкнувшиеся на шее объятья в одно мгновение потушили всё. Потушили Изабеллу, которая обмякла под лёгким натиском Дианы, возникшей, казалось, из неоткуда.       — Сочувствую, Изи — она сильнее стиснула руки, черная выглаженная блузка издала тихий шорох. Изабелла молча стояла, уткнувшись носом в плечо подруги, что было скрыто под приятной тканью черного пальто, вдыхая запах дорогих цветочных духов, при этом продолжая сверлить надменного генерала взглядом.       Интересно, Диана нарочно преградила дорогу, или же это чистое совпадение? В тот момент Изабелла не предала значения мимолётной мысли.       Диана отстранилась, при этом продолжая сжимать плечи Изабеллы ладонями. Встревоженные глаза адвокатессы, впились в бледное лицо, переключая внимание Шепард с генерала, который уже занимал своё место в одном из первых рядов, на себя. Какой же подавленной выглядела Изабелла, это заставило Диану ощущутить горечь слов, что она не могла произнести, что сдерживала внутри. Это было тяжело, ей хотелось облегчить страдания подруги хотя бы правдой. Однако она не хотела наступать на осколки сердца Шепард, разбивать его ещё больше — Диана опасалась, что правда нанесёт непоправимый вред. Или же намерения были эгоистичными и она просто не хотела терять доверие близкого человека?       Диана немного замялась. Она уже выказывала соболезнования три дня назад, когда новость о смерти генерала разлетелась по всем округам, и не знала, как выказать больше.       — Ты давно спала? Некоторые трупы выглядят живее тебя — подметила адвокатесса одаривая Изабеллу быстрым взглядом, где едва можно было разглядеть жалость — Смерть близкого не повод загнать в могилу и себя.       Возможно это было неуместным, однако Диане казалось, что Изабелла перенасыщена соболезнованиями, слетающими с уст каждого, и почти не отличающимися друг от друга.       — Я рада, что в твоём холодном сердце отыскалось место для проявления заботы — Изабелла смягчила взгляд — Но я в порядке, правда.       Диана знала, что это не так. Даже невооружённым взглядом было заметно, как за несколько дней слегка исхудала Шепард — вероятно, растворившись в суете последних дней она забывала поесть. Синяки под покрасневшими глазами говорили о бессоннице, что мучила её ночами напролёт.       Изабелла хотела было поинтересоваться, от чего подруга казалась напряжённой, от чего голубые глаза избегали прямого контакта, старались не долго задерживаться на одном месте, однако священник, громко попросивший занять места, был раньше. Шепард поинтересуется позже, при более приятной обстановке.       — Позже поговорим — похлопав Изабеллу по плечу, Грейвс направилась к дальним рядам, что были недалеко от рассасывающейся толпы. Поскольку Диана не являлась членом семьи, да и не была высокопоставленной личностью, ей предстояло сидеть в компании солдат и прочих, не особо значимых гостей. Изабелла с некой печалью глядела, как по пути адвокатесса ухватила руку брата, который с неприкрытой обеспокоенностью на лице приближался, и увела за собой.       Увидев Линду, которая, поправив своё запахнутое пальто, покинула поредевшую толпу, Изабелла, стараясь не смотреть на рассаживающихся людей, направилась к первому ряду, где заняла место с краю. Мать села рядом и несколько раз похлопала дочь по колену, желая высказать тем самым поддержку. Юная Шепард прекрасно знала, что мать не была до жути бессердечной сукой и также нуждалась в чей-то поддержке, поэтому девушка накрыла её руку своей и легонько погладила.       — Соболезную — голос генерала Буча, казалось, приставил пистолет к затылку Изабеллы. Свободная рука сжалась в кулак, казалось, до хруста, другая же просто сильнее вдавила руку матери в мягкую ткань платья. Как оказалось, он сидел прямиком за ними, поэтому чтобы встретиться с ним взглядом, девушке пришлось лишь наполовину повернуться. Шепард не знала, что заставило её продолжить сидеть на пятой точке, однако она лишь молча глядела в его глаза, где точно не было и капли сочувствия.       — Благодарю, генерал — вымученно улыбнулась Линда и выжидающе глянула на дочь. Девушка лишь продолжала сверлить худощавое лицо, что вблизи казалось ещё более отталкивающим, казалось таким… довольным.       Вероятно, Изабелла была обязана проявить благодарность, однако она не могла выдавить и слова. Она изо всех сил боролась с тошнотворным комком, что стал поперек горла, привкус которого скрутил живот. Шепард сомневалась, что это реакция на принятые таблетки, склоняясь к варианту с отвращением к данному индивидууму. Однако, ради всего святого, или же ради простого приличия, Изабелла держала себя в руках, чтобы не вспылить… Очень старалась.       — Простите её за невежество — мать высвободила руку из-под теплой ладони дочери, начиная виновато жестикулировать. Неужели молчание было настолько долгим, что требовало оправданий? — После смерти отца она..       А вот это было лишним… Почему все так пытаются её отгородить от суровой реальности? Неужели считают её маленькой девочкой, розовый мир которой канул в лету вместе с генералом Шепардом?       — Со мной всё в полном порядке — гневно зыркнув на женщину, рыкнула Изабелла, прерывая её оправдывающую речь. У неё был собственный язык, который она не была намерена держать за зубами — Давайте помолчим.       — Изи… — мать предупреждающе сдвинула светлые брови, что контрастировали с темным макияжем, и едва заметно качнула головой. Девушка проигнорировала это, возвратившись к выжидающему лицу генерала.       — Или же вы хотите продолжить, заставляя всех ожидать окончания этого нелепого разговора? — она старалась звучать безэмоционально, однако не была уверена, что в голосе не звенели злые нотки — Чьи-чьи, но ваши соболезнования явно не искренние. Всем известно, в каких «дружественных» отношениях вы были с моим отцом — в бледных глазах распалился провоцирующий огонёк. Она была готова высказать всё, начиная с кричащих факторов о причастности генерала к смерти Шепарда, и заканчивая натянутыми за уши теориями — Вы же сами и приложили к этому..       — Изабелла! — Линда понизила голос и ухватила руку дочери, заставляя осечься и вздрогнуть. Девушка умолкла и, прикусив свой глупый язык, отвела взгляд на дубовый гроб. Она должна была сожалеть о произнесенных словах, однако ощутила каплю облегчения, что, булькнув, растворилась в океане скопившегося напряжения.       Генерал, отдалившись, хмыкнул. Было в этом звуке нечто настораживающее, порождающее гнетущие мысли. И Изабелла предпочла звучание хаоса унижающим оправдываниям и извинениям матери. Какое же отвращение она в тот момент ощутила к собственной матери нельзя было передать словами.       Солдаты, следуя традициям, развернули американский флаг и бережно накрыли гроб. Глаза Изабеллы, казалось, желали просверлить дыру в звёздно-полосатом полотне, затем в темном дереве гроба, дабы увидеть умиротворение на лице покойника. Зачарованная, Изабелла не придавала значения словам, что произносили близкие друзья отца, молитв за упокой, что произносил священник. Она их слышала, но в пустоте, что царила внутри, звучали они отдалённо и глухо.       Лишь ружейный салют, что раздался после прощальных слов священника, заставил её прийти в себя и вздрогнуть. Перезарядка и вновь выстрелы, что эхом разлетелись кладбищем.       — Готовсь! — считаные секунды, за которые солдаты вновь подготовили оружия для последнего выстрела — Пли!       Гильзы тихонько упали на траву к прочим, что были отстреляны прежде. Ружья зашуршали в умелых руках солдат, что, произведя последний залп, теперь прижимали их к форме. Солдаты у гроба засуетились, начиная складывать американский флаг. Раздался раскат грома, что сопроводил чёткие и размашистые шаги молодого солдата, который протянул сложенный флаг Изабелле. Она неуверенно протянула руку, сомневаясь, что именно ей должны вручать символический предмет, а не вдове. Однако ухватившись за ткань, тут же прижала её к груди, где билось взволнованное сердце — всё же это было честью и приятным сюрпризом.       Вскоре, словно перепалки и вовсе не было, мать, приобняв Изабеллу за плечи, повела её к дыре, вырытой в земле, куда вскоре опустят гроб. Юная Шепард, затаив дыхание, вглядывалась в чёрную сырую землю, что, распластав руки, готовилась заключить в свои холодные объятья генерала.       Пошел дождь, своими холодными каплями приглаживая растрепанные блондинистые волосы, что боле не являлись тугим пучком. Кто-то вежливо раскрыл зонты над головами скорбящих женщин, но от этого косой ливень, направляемый ветром, не перестал хлестать их по спине.       Гроб закрепили тросами, после чего механизм мучительно медленно принялся опускать его вниз. Глухой звук оповестил о достижении дна, после чего тросы открепили.       Вот и всё. Изабелле так и хотелось сказать присутствующим, что представление окончено, однако она не стала       Люди поднялись с мест, по большей части желая укрыться от дождя, а не поскорбеть над могилой. Некоторые, те кто не проливал крокодильих слёз, всё же направились к месту упокоения, слёзно изливая душу мертвецу. Именно эти искренние речи заставили Изабеллу ощутить как подкрадываются слёзы. Она смотрела сквозь тёмные ресницы поверх могилы, делая вид внимательного слушателя, хотя сомневалась, что вообще должна продолжать стоять.       Рыдающую женщину, которая по совместительству являлась двоюродной, или же троюродной сестрой Шепарда, увёл в сторону муж. Тогда-то Изабелла и увидела мужчину в капюшоне и балаклаве. Сперва она не узнала, однако быстро поняла, что это был Гоуст — без маски-черепа он привлекал не так много внимания и не бросался в глаза. Она не искала его в толпе прежде, даже не собиралась, пусть и ощущала его призрачное присутствие на протяжении всей прощальной церемонии, но, найдя, не намеревалась отводить глаз.       Мужчина неподвижно стоял в потоке расходившихся людей. Странно, но сейчас девушка не ощущала страха от его серьезного взгляда, что не скрывала даже стена дождя. Опустошающая скорбь, что с каждой секундой нахождения у могилы возрастала в разы, затмевала собой все прочие эмоции и неторопливо изматывала.       К могиле подошли следующие скорбящие, перекрывая обзор, и тогда Изабелла попятилась, выступая из-под зонта под стремительный поток дождя. Останавливать её не стали, поэтому, развернувшись, девушка быстрым шагом направилась прочь, шагая между таких же мраморных надгробий, как и у её отца, между такими же почившими воинами.       Изабелла не позволила слезам и всхлипам вырваться наружу, считая, что отошла недостаточно далеко, что кто-то мог увидеть её слабость. Да и просто достаточно. Его больше нет. Теперь его место здесь, среди тысяч и тысяч таких же небольших мраморных белых плит, что отличались лишь именами похороненных и годами жизни. Однако она сомневалась, что настрой позабыть и оставить скорбь позади, продержится хотя бы несколько часов.       Девушка уже шла по извилистой дорожке, пока не дошла до могил у старого дерева, что росло чуть ли не в самом сердце кладбища. Изабелла замерла и зажмурилась, подставляя лицо интенсивным ударам дождя. Капли сливались воедино с солёными слезами, что всё же вырвались наружу, и стекали по бледному лицу. Она наслаждалась одиночеством, раскатами грома и монотонным звучанием осеннего ливня. Плевать, что холод уже сковал её тело под промокшей одеждой, что это грозило простудой. Главное, что здесь не было никого.       В какой-то момент умиротворения Шепард очутилась в крепких объятиях. Она вздрогнула от неожиданности и холода, что пронзил её от сильнее прилипнувшей одежды.       — Изабелла Шепард — холодность голоса была сравненна с царившей вокруг погодой и атмосферой — Ты же простудишься — это не была забота, этот человек просто не был на неё способен.       — Поверь, мне всё равно — Изабелла вырвалась из, казалось, крепких объятий, что, к её удивлению, даже не старались её насильно удержать. Сделав несколько шагов вперёд и развернувшись на носочках туфель, девушка глядела с некой настороженностью, ожидая некого подвоха. Не спроста вся эта сентиментальность. Что-то было не так.       — Как знаешь — лишь пожала плечами адвокатесса и сложила руки на груди.       — Ты же не просто так пошла следом, Ди — Изабелла впилась в голубые глаза, что пытались что-то отыскать в её. Шепард видела по лицу, что Диане есть что сказать — она явно пыталась придушить нечто важное, что хотело вырваться наружу. Для неё было странно видеть смятение на лице адвокатессы, где всегда имела место безупречная маска.       Грейвс ещё немного смотрела с неким сочувствием, а затем, расправив плечи, словно избавившись от всей этой сопливой чепухи, вернула прежнюю холодность.       — В тот вечер, когда тебя увели люди генерала Буча, я потеряла телефон. Я даже не знаю, в какой именно момент это произошло, на свадебной вечеринке, или в клубе, где я пыталась узнать о твоём местонахождении — Диана говорила спокойно, словно смирившись. Увидев, что Изабелла собирается что-то произнести, она подняла руку в останавливающем жесте — Меня чуть не изнасиловал тот громила с мешком на голове. Обошлось без этого, однако всё же он получил способ манипулировать мной — с губ Дианы слетел нервный смешок, а голова дернулась в отрицательном покачивании. Шепард же нахмурила брови, придавая грозности лицу — Именно он сказал мне прийти в то заброшенное здание, где, как оказалось, мне предстояла встреча с твоим отцом — адвокатесса сделала шаг вперёд и замерла — Я не знала что и думать, Изи.. Думала, что твой отец задумал подлую игру и замешан в твоём похищении. Думала, что он заодно с Бучем… Но только до момента, когда он сказал, что это я назначила место в этом недостроенном здании. Господи, это даже глупо звучит.. — кривая улыбка тронула её губы и исказила серьёзное лицо — Слишком поздно я поняла, что его заманили в ловушку. Он же был слишком упёрт и горд, чтобы позволить мне увести себя оттуда.       Диана сделала паузу, наблюдая за тем как Изабелла опустила голову и сжала кулаки. Уже поздно отступать, да и она не собиралась.       — В него выстрелили, а я лишь отскочила в сторону. Он умер быстро, не мучаясь от предсмертной агонии — Диана не сводила глаз с подруги, что заметно дрожала, вот только вряд-ли от холода — Вряд-ли мои последующие слова тебе интересны. Сомневаюсь, что ты слышишь что-либо помимо «виновна».       — Уходи.. — грозно прорычала Шепард, однако дождь растворил это в своём непрерывном звучании. Диана, нераслышав, чуть подалась вперёд — Уходи! — кулак Изабеллы взлетел вверх и ударил по лицу адвокатессы.       Темные пряди прилипли к лицу, что по инерции чуть повернуло в сторону. Отшатнувшись назад, Диана поднесла руку к месту удара, пощупав которое, скривилась от боли. Её глаза, где отражалось нечто напоминающее грусть, глядели в широко раскрытые глаза разгневанной Шепард. Адвокатесса понимающе кивнула несколько раз.       — Ты знаешь, как меня найти — языка коснулся металлический привкус крови, что разбавила дождевая вода, что до этого покоилась на губах. Диана поспешила развернуться, не желая, чтобы Изабелла видела место удара, что неторопливо краснело и местами припухало.       Изабелла явно не жалела сил для удара. Диана же жалела, что произнесла все те слова. Грейвс ожидала подобную реакцию, но всё же оказалась не готова к ней. Слизывая кровь и прикрывая ударенную щеку ладонью, адвокатесса шла в направлении откуда пришла. К её удивлению, там, вокруг могилы Шепарда, что уже закидывали землёй, всё ещё было прилично народу. Опустив голову, не убирая руку от припухшей щеки, Диана прямо-таки пролетела мимо. Она желала поскорее убраться подальше, словно раненная зверушка, желающая зализать раны в своей норе.       Грязные капли разлетались в стороны, когда её туфли наступали в лужу. Дождь заливал за шиворот, заставляя дрожать от холода. Проходя рядом с церковью, Диана слышала, как покидали парковку машины, слышала чьи-то громкие разговоры, но не слышала нагоняющие её шаги. Запястье сжали и, прежде, чем она возмутилась, её оттащили с каменистой дорожки на мокрую землю, где застревали каблуки, и припечатали к твёрдой стене церкви. Ей пришлось вскинуть голову и при этом умудриться не вытереть всю многолетнюю грязь, что скопилась на стенах здания.       — Ты что это творишь?! — в возмущении, адвокатесса убрала руку от лица, но почти сразу вернула обратно.       — Хотел узнать, чего избегаешь, но теперь интересно узнать, кто это сделал — глаза Кёнига, гневно сверкали поверх чёрной маски, что скрыла стиснутую челюсть.       Диана захихикала, не веря произнесенным им словам. Это же так странно, слышать нечто подобное от него, чертового источника всех бед в её жизни. Вот только, по всей видимости, он был серьёзнее не куда. Мужская рука, что не сжимала её запястье, бережно отвела в сторону утонченную кисть, заставляя девушку быстро оборвать неуместный смех, что в свои последние секунды походил на истерический. Через несколько мгновений он уже слегка повернул её голову, внимательно рассматривая место удара.       — Ну всё, хватит — она оторвала его массивную руку от лица восстанавливая зрительный контакт. Она ощущала как горели щёки, но сомневалась, что это из-за кусающегося мороза, или от пульсирующей боли после удара — Тебя это точно не касается. Или мне нужно тебе отсосать, чтобы ты исчез из моей жизни?       — Думаешь этого будет достаточно?       — Господи.. Ты невыносим.       — Не думай, что твои слова могут меня оскорбить — он сощурил глаза, лишая возможности разглядеть отражающиеся в них эмоции — Это лишь подтверждает то, что ты пытаешься отрицать. Тебе, очевидно, нравится всё усложнять.       — О, Кёниг, я не отрицаю свою ненависть к тебе. Мне приходится мириться с ней, сдерживать — Раздались приближающиеся голоса, что сменились удивлёнными и осуждающими ахами, когда их обладатели остановились на дорожке подле разворачивающейся сцены — Сука.. — тихо выругалась Диана и опустила голову.       Кёниг же наоборот обернулся. Правильно, чего ему было опасаться, он ведь в маске. Проходящим хватило и одного взгляда, чтобы понять, что смотреть здесь нет на что.       — Всё.. Отпусти — она положила ладонь на сжимающую запястье руку, заставляя его взгляд вернуться к лицу — Отпусти, или я закричу — это было сказано с неуверенностью, поэтому Диана посчитала нужным добавить — Тут достаточно много солдат, чтобы пристрелить тебя.       Прежде чем девушка ощутила, что хватка ослабла, он вновь попытался отыскать нечто скрытое в её глазах. Адвокатесса сомневалась, что отпустить его заставили произнесенные слова, однако, когда широкая ладонь соскользнула, выяснять не стала. Шмыгнув носом и поджав губы, девушка поспешила вернуться на дорожку и, не оглядываясь, ушла в направлении парковки.

***

      Изабелла лежала всматриваясь в непроглядным мрак, что царил в комнате. Лунный свет не проникал сквозь зашторенные окна, от чего во тьме было невозможно разглядеть даже руку.       Поскольку на похоронах проводы не окончились, до глубокой ночи она провела в арендованном ресторане. Там, среди немногочисленных скорбящих, она ощущала себя измотанной, готовая заснуть, стоило лишь прикрыть глаза. Шепард ощущала смертельную усталость и лёгкое алкогольное опьянение.       Когда находится там стало невыносимо, Изабелла вызвала такси, что должно было отвезти ее в родительский дом, ключи от которого ей отдала мать. Линда предпочла остаться ночевать у друзей, и, не будь Изабелла настолько измотанной, также не стала бы ночевать в доме, где раньше жил почивший отец, и множество воспоминаний связанных с ним. Вот только дом был ближе её скромной квартиры, а желание спать затмевало собой нежелание находится в жилище покойника.       И вот теперь она лежала на диване в отцовском кабинете, лишённая какого-либо желания спать. Бессонница стала ее мучителем, что отлично справлялся со своей задачей.       Стоило ей закрыть глаза, попытаться затолкать себя в царствие Морфея, как тут же перед глазами всплывали нежеланные воспоминания, связанные как с приятными мгновениями проведенными в этом доме, так и с не очень. Иногда, сквозь домашние воспоминания умудрялся проскользнуть Гоуст со своим несносным взглядом и прикосновениями, что она продолжала ощущать после резкого подъёма.       Приложив ладони к уставшим глазам, и сделав несколько массирующих движений, девушка тихо застонала. Ей нужен был сон. Диана была права сравнивая её с трупом, на который она всё больше походила. Да, за несколько часов бессонных кручений на диване, у Изабеллы было время обдумать все слова подруги, поставить себя на её место, попробовать прожить то, что прожила она. Шепард ещё тогда, на кладбище, осознала, что погорячилась ударив Диану, однако в тот момент не сдержалась.       Откинув в сторону плед, Изабелла на ощупь отыскала телефон, после чего зажгла фонарик. Она намеревалась выпить снотворное, что, вероятно, имело место в аптечке её родителей.       Звуки шагов её босых ног разносились пустующим этажом. Раньше, будучи маленькой девчушкой, она кралась этим самым коридором на цыпочках, чтобы подслушивать интересные, пусть и непонятные, разговоры взрослых.       Войдя в ванную комнату, Изабелла отыскала аптечку и, положив телефон на умывальник, принялась перебирать многочисленные лекарства. Большинство таблеток было без упаковок, рассыпано по небольшим баночкам, но всё же подписано. Спустя минуту ей всё же удалось отыскать «своё спасение», от чего на лице расцвела ликующая улыбка.       Она поспешила выйти в коридор и, быстро перебирая ногами, слететь по лестнице, при этом освещая себе путь фонариком — ей не хотелось включать свет, а потом, под закрадывающимся действием снотворного, выключать. Сойдя с последней ступеньки, Изабелла оказалась в просторном зале, заставленном дорогой дубовой мебелью, от которой была без ума её мать. На пути к кухне несколько раз скрипнули темные половицы, что говорили о необходимости ремонта. Вот только Шепард не была уверена, что мать не продаст этот дом, от чего ощутила грусть.       Поставив баночку с таблетками и положив телефон фонариком вверх на мраморную столешницу, девушка открыла ящичек, из которого достала резной стакан. Налив воды, Изабелла лёгким движением руки избавилась от крышечки.       Девушка, недолго думая, решила проглотить сразу две таблетки, чтобы наверняка. Вот только лишь когда отставила пустой стакан, задумалась о том, можно ли пить снотворное после алкоголя. И могло ли как-то повлиять выпитое днём успокоительное, действие которого давно прошло.       Вернувшись в зал, Шепард села во главе обеденного стола, после чего стала искать информацию о совместимости алкоголя и снотворного. Всё равно нужно было скоротать время, дожидаясь реакции организма. Заголовки большинства статей точно не обещали ничего хорошего, говоря о разрушительных последствиях для организма. Вот только Изабелла не особо верила этим громким словам, что в большинстве случаев были лишь для привлечения внимания. На чтение статей у неё не было ни сил ни концентрации, поэтому она стала бесцельно блуждать просторами интернета, при этом отстукивая голыми ступнями по тёплому полу.       Пока, спустя около получаса, не начала зевать. Девушка уже ощущала сладостный вкус предстоящего сна. Она поднялась и потянулась, заставляя рубашку, которая на данный момент служила её ночнушкой, ползти следом вверх, ещё больше оголяя бёдра и комкаясь в области груди. Именно в таком положении, с закинутыми руками за голову, девушка в ужасе распахнула глаза, когда пальцы коснулись чего-то твердого. Она не на шутку испугалась и отпрянула вперёд, чуть не упав, запутавшись в собственных ногах, когда разворачивалась.       Упёршись задницей в дубовый стол, Шепард заслонила себе единственный источник света и теперь, запрокинув голову, вглядывалась в скрытые ночной тенью глаза непрошеного гостя. Окутанный полумраком, мужчина был поистине устрашающим, истинный призрак, воплотившийся из ночных кошмаров.       — Гоуст.. — выдавила она, вздрогнув от собственных слов и их хриплого звучания. Цепкие пальцы страха сдавили горло.       Он был неподвижен, зато глаза, в которых помимо холодности читалось некое удивление, находились в движении сверху вниз.       Сковавший тело испуг достаточно быстро сменился злостью, что, по сравнению с большинством прочих эмоций, ещё не дремала. Господи, неужели это был тот самый голод, что темным пламенем плясал в его глазах теми триклятыми ночами? Нахмурив блондинистые брови, Изабелла принялась расстёгивать нижние пуговицы рубашки, сантиметр за сантиметром поднимаясь выше, делая зазоры, сквозь которые была видна бархатная кожа, всё шире.       — Ублюдок.. В тебе нет и капли человечности — всё с той же интонацией произносила девушка, справляясь с очередной пуговицей.       Шепард не собиралась противостоять его животному желанию. Это было заведомо проигрышной затеей. В этом она успела убедиться. Она собиралась избавить его от нужды сражаться, предоставляя себя на блюдечке.       Справившись с последней пуговицей, она распахнула сливовую рубашку. Его глаза впились в быстро вздымающуюся грудь, но затем, словно это был некий запретный плод, с неодобрением взлетели к её глазам.       — Ну же! Ты же за этим пришёл, так чего медлишь?! — взвопила Изабелла, ощущая, как туманная дымка затягивает сознание, путает мысли. Реакция также стала заторможенной, от чего глаза слишком поздно уловили движение его рук. Она лишь удивлённо пискнула, когда его громадные ладони, ухватившись за шёлковую ткань, запахнули рубашку.       — Умолкни — сливовая ткань всё ещё была в плену его пальцев, ровно так же, как удивленные глаза были в плену его. Сквозь приятный холодок, появившийся не пойми откуда, и бережно сковавший её тело, девушка ощутила жар, что распалял не одни только щёки — Я здесь не за этим.       — Тогда зачем? — тихо поинтересовалась Изабелла, чувствуя себя глупее некуда. Помимо этого ощущая, как слипаются глаза, что с трудом удавалось раскрывать.       Гоуст опустил глаза на свои руки, что напряжённо сжимали ткань, и отпустил её, сделав шаг назад. Изабелла вновь упёрлась в стол и судорожно сжала ткань в месте, где до этого были его руки. Её сонные, казалось, затуманенные глаза, где незаметно поплыла темнота, с недоумением наблюдали за Гоустом. В его глазах сверкнуло некое обречение, после чего он сдвинулся с места, заставляя старый пол скрипеть под тяжёлыми шагами.       Теперь Изабелла сверлила взглядом пустоту, наблюдая за причудливыми узорами, что плыли в тени.       — Я-я вызову полицию! Убирайся! — выкрикнула она, после чего, развернувшись, схватила телефон. Она не знала зачем произнесла это вслух, зачем шла следом. Её заторможенный мозг не кричал «код красный».       Фонарик, находившийся в движении, хаотично освещал спину Гоуста. Он не торопился. Или плохо различал объекты в темноте.       Девушка сохраняла дистанцию, при этом дрожащими пальцами вводя «911». Кнопка вызова. Гудки, что заполонили собою пространство — она включила не громкую связь, просто в тишине они звучали оглушительно.       Она знала комнату вдоль и поперек, но всё же, когда впечаталась в «стену», очевидная мысль отскочить не сразу ударила в голову.       — Это 911. Что у вас случилось? — раздался женский голос, но Изабелла его не слышала. Точнее, не слушала. Сейчас всё её внимание неподконтрольно сконцентрировалось на груди, что размеренно вздымалась под темной одеждой Гоуста — Говорите, что у вас случилось? — уже более тревожно произнесла женщина.       Изабелла поджала губы, осознавая, как глупо поступала. Скажи она сейчас, что в доме убийца, вероятно, не дождалась бы приезда полиции, или любой иной экстренной службы, что пошлёт оператор.       — Извините, я случайно — спешно произнесла Изабелла, после чего завершила вызов и опустила руку. Теперь фонарик телефона освещал её стройную ногу и несильно рассеивался по сторонам.       Господи, как же глупо это было, ей хотелось провалиться сквозь землю. Её мозг отказывался мыслить трезво, выдвигая на первый план самые глупые решения проблем.       Даже в темноте Шепард заметила движение массивной груди, что была подобна движущейся стене. Сжимающая телефон рука дрогнула, желая подсветить его движение, однако его низкий голос был раньше, разгоняя мурашки по телу, заставляя замереть.       — Умница — это было коротко, но прямо говорило о правильности сделанного выбора. Так же быстро, как склонился, Гоуст отпрянул, создавая дуновение ветерка, что приятным касанием тщетно попытался остудить распалившиеся щёки.       Скрипнула лестница и девушка мотнула белокурой головой, отгоняя смущение и близившийся сон.       Разве могла она позволить своему обидчику спокойно, беспрепятственно разгуливать домом её отца? Разве могла позволить уйти живым?       Эта безрассудная идея в тот момент казалась единственным выходом. Изабелла даже вспомнила, за какой картиной находился сейф, в котором отец хранил служебный пистолет. Она игнорировала всю схожесть с событиями, что имели место несколько дней назад. Ею двигала глупая уверенность, что эта попытка будет более удачной.       В какой-то момент Изабелла ощутила смертельную усталость, словно кто-то отключил питание в генераторе. Ноги, вмиг ставшие ватой, лишили её равновесия. Не желая клюнуть носом, Шепард инстинктивно ухватилась за стену.       Вот почему снотворное подействовало в самый неподходящий момент? Да и вообще, должно ли оно иметь столь внезапный эффект? Это всё из-за алкоголя, дневной порции успокоительного или двух таблеток, выпитых вместо одной? Или все эти факторы?       Шаги Гоуста были всё дальше, становились всё глуше. Он уже давно был наверху и это заставляло её волочить ноги дальше, пока не дошла до тумбочки с вазой, над которой висела здоровая картина, где была запечатлена какая-то историческая битва.       Положив телефон на тумбочку, девушка, став на носки, сняла тяжёлую картину. Тогда она ощутила как ослабевали руки, ведь раньше снимала картину без лишних усилий.       Отец был выше её, поэтому сейф был вмонтирован под его рост. Изабелле же приходилось подниматься на носочках, чтобы видеть полноценную картину внутри хранилища.       Не полностью вытянув руку над головой, девушка принялась вводить четырехзначный код, при этом надеясь, что отец его не поменял. Характерный щелчок заставил её облегчённо выдохнуть.       — Сейчас ты у меня расплатишься за все грехи, ублюдок — угрожающе произнесла Изабелла, вот только сама едва могла разобрать сорвавшееся с губ бормотание.       Вновь поднявшись на носочках, Шепард положила ладонь на холодную сталь отцовского Кольта. Ей тут же вспомнилось, как почивший генерал обучал её стрельбе из этого самого пистолета. Это вызвало мимолётную и грустную улыбку, с которой она нащупала коробочку с патронами. Захватив с десяток пуль, что ещё предстояло вставить в магазин, девушка отпрянула от стены. Видимо она как-то резко повернула голову, или же у головокружения, что заставило её выпустить из рук пистолет и рассыпать патроны, были иные причины.       Она думала, что хватается за стену, видела, что опирается на неё, вот только вместо этого услышала звук разбивающейся вазы. Девушка всё ещё не отыскала опору, от чего, когда подкосились ноги, тупо рухнула на пол.       Шипение сорвалось с губ. Она не была способна проронить и слова, ведь язык стал таким тяжёлым. Пронзившая боль заставила зажмурить глаза и скривиться.       Мало того, что при падении она ударилась о тумбу, так ещё и упала в самую россыпь осколков, загоняя несколько под кожу.       Изабелла через силу пыталась поднять веки, дабы увидеть рану, из которой незамедлительно принялась вытекать кровь.       Чёрт, в таком состоянии вряд-ли возможно оказать себе медицинскую помощь. Вряд-ли можно позвать кого-либо на помощь, ведь она едва могла выдавить мычание.       Глупо будет умереть вот так. Не такого сна она желала. Вот только Изабелла не могла ничего с этим поделать, ведь приятное онемение уже охватило её тело, а сознание, как бы оно не старалось ухватиться за болезненную реальность, засосало в темноту. Ещё несколько секунд её тело было напряжено и неподвижно, однако затем, отдавшись блаженному спокойствию, распласталось на темном деревянном полу.