Карамельный взгляд

*** Заваливаясь в свой номер, Квакити не отлипал от бутылки ни на секунду. Он уже высосал из нее почти половину и, конечно же, останавливаться на этом не собирался.. За окном уже глубокая ночь. Огни Лас-Невадас освещают всё вокруг разноцветными пятнами. Именно по ночам город действительно оживает. В нем появляется та самая тяга к азарту и выигрышу, присущая только этому месту. Больше всего Квакити обожает свою страну именно за этот чудесный вид, что она любезно дарит глубокой ночью. Время от времени крылатый выходит на балкон, дабы полюбоваться бликами света, играющих на стеклянных панелях окон, которые облеплепили огромные жилые здания прозрачными слоями. Вдалеке виднеются огни фонарей и фары машин. Синеватый горизонт дымкой растёкся где-то между небом и землёй. Бары, кафе, клубы. Все они кипят жизнью. Завораживающе. Этот вид нельзя передать словами. ... Стягивая с себя красный галстук и лямки брюк, расстегивая пуговицы на рубажке, брюнет поставил бутылку на тумбочку, и в следующий момент с облегчением обрушился на кровать. Ну наконец-то этот злоебучий день закончился, и Квакити может хорошенько расслабиться. По телу растекается приятное тепло. Парень глупо улыбается. Полусладкое вино прекрасно исполнило своё дело. Никакого больше Сута в его владениях. Он никогда больше не увидит этого ублюдка. Ни-ког-да. Где-то внизу всё неожиданно начинает спирать. Неужто-ли его до такой степени возбуждает этот факт? Боже, Квакити, ты извращенец. Парень пускает руку в трусы, чтобы слегка помочь себе разрядиться. Когда пальцы касаются разогретого ствола, брюнет восторженно вздыхает. Что-то стыдливое внутри него раза так три наебнулось со ступеней. *** Уже в третий раз парень изливается белёсой струйкой, но возбуждение, прилипшее к нему, будто горячая карамель, всё ещё не проходит. По ощущениям оно, кажется, лишь нарастает. Кью начинает что-то подозревать. Его тело совсем не расслабляется. Только сейчас до него доходит, что от натуга он весь дрожит. В животе крутит, а из желудка уже доносятся рвотные позывы. Может если он поспит, то ему станет легче? Содрав с себя остатки одежды, Кью укутывается в одеяло и закрывает глаза. Еле-как он всё же уснул. *** На утро назойлевый жар всё ещё не сходит. Голова раскалывается. Квакити пожалел о том, что не предпринял никаких мер вчера, а просто бросил всё на самотёк. Итог его явно не обрадовал. Алекс в ужасе стал вспоминать, что или кто мог отравить его прошлым вечером. ... Первым, что пришло на ум конечно же стала блядская бутылка вина, которую Квакити по неосторожности выпил целиком. Она, кстати говоря, стоит рядом на тумбочке и издевательски показывает свою опустошонность. Боже. Неужели Сут подмешал туда яд? Но если это яд, тогда почему парень до сих пор жив? Неужели Уилбур решил отомстить ему мучительной смертью? Но за что отомстить!? Это он первый подставил Квакити, а затем безвозвратно разбился в глазах президента. Что, чёрт возьми, задумал этот полумёртвый подонок?! *** Чтож, одно лишь хорошо в работе президентом. Если кто-то вдруг тебе насолит, ты без труда можешь узнать его место жительства, получить все данные, найти семью и всё это — не прилагая никаких усилий. Просто моргни, и отряд спецназов сам приведёт тебе скованного обидчика на личное попечение. *** (Лан вот щас будет реальный кринж, особенно учитывая смысл предыдущей фразы. Но он тут обязателен. Без него не получится. Извините) Не став пользоваться услугами своего личного шофёра (ибо не хотелось объясняться, чем же вызвано такое "потрёпанное" состояние), Квакити заказал такси и довольно таки быстро доехал до отеля в котором по записям с видео-камер обосновался Сут. Когда он прошел внутрь, его сразу же встретила пара уборщиц и администратор. Они, как и следовало ожидать, без малейших допросов пропустили его на этажи с гостиничными номерами. Классно быть президентом, потому что тебя все знают и ты можешь делать всё, что пожелаешь. Хуёво быть президентом, потому, что тебя все хотят убить. *** — третий этаж номер пятьдесят. Третий этаж номер пятьдесят. Третий этаж,— словно чёкнутый повторял Квакити, которого до сих пор не отпускал треморр. Он шел вглубь коридора и нервно сверялся с номерами на дверях. Его периодически потряхивало. Со стороны президент Лас-Невадас выглядел сейчас, как псих только что сбежавший с лечебницы. Весь дёрганый и замученный. По расчётам, дверь в номер Уилбура была уже близко. До нее оставалось еще номеров десять. Чем ближе подходил Алекс, тем больше его клинило. Он не понимал, что с ним происходит. Его жутко шатало, а живот крутило от изнеможения. Всё тело словно нятянутая тетива. *** И вот она. Пятидесятая дверь оказалась самой крайней на этаже. Дальше шла лишь стена. Парень прерывисто вздыхал, глядя на нее. Его сердце бешено стучало, а руки тряслись. Квакити не мог успокоиться. Не мог прийти в себя. Ладонь судорожно поднялась и сжалась в кулак, выставив указательный палец вперед, чтобы неуверенно нажать на кнопку звонка в дверь. В номере посышались шаги и копошение. Квакити уже приготовился к тому, чтобы прямо сейчас провалиться сквозь землю. Паника крыла с головой. Послышался щелчок где-то внутри замка, а следом за ним движение дверной ручки...