366 дней в году

      Олег пришел домой позже, чем планировал. После встречи с тем парнем, внутри бушевал шторм волнения, который ничего не могло успокоить. Олег не знал, как теперь перед Димой делать вид, что всё хорошо и ему ничего не известно.       Заварив себе лапшу быстрого приготовления, Олег оставил её на столе, а сам пошёл в свою комнату, чтобы забрать зарядку для телефона и взять ноутбук — спать сегодня придётся в зале на диване.       Приоткрыв дверь, Олег убедился, что Дима всё ещё спал. Шепс тихо на цыпочках подошёл к своему столу, забирая всё необходимое. Всë, что было в руках — чуть не оказалось на полу, когда неожиданно для Олега кто-то сказал, — Не уходи.       Естественно, Олег знал, что это сказал Дима, кто же мог ещё? Данная фраза очень напрягла, глаза привыкли к темноте, поэтому, поставив всё обратно на стол, Олег подошёл поближе к кровати. Глаза Димы были закрыты, он сам лежал на боку, сжимая в руках край одеяла. — Пожалуйста, только не уходи, мам. Мне так жарко, — тихо бормотал Дима, откидывая с себя одеяло. Олег чуть не упал на месте, когда Дима произнёс вот это «мам», стало правда душно, до безумия. Отрыв окошко, чтобы проветрить, Олег встал рядом с Димой, наблюдая за ним. Тот почти что метался по кровати, не зная, куда себя деть. Было страшно оставлять Матвеева одного в таком состояния. — Всё хорошо, я с тобой, — Олег пододвинул стул от стола ближе к кровати, присаживаясь рядом. После фразы, сказанной Олегом, Дима, кажется, даже немного успокоился. Олег не знал, зачем сказал это, просто потому что хотелось как-то помочь, а помочь человеку, который ничего не соображал, потому что спал — это очень проблематично. — Жарко, — почти что простонал парень, проводя рукой себе по шее, показывая, что задыхается.        Олег не знал, чем мог помочь. Воды принести? Если только так. Встав, парень вышел из комнаты и прошёл на кухню, где стоял его всё ещё несъеденный ужин. Налил в стакан воды и тут же метнулся обратно, ведь услышал какой-то грохот из комнаты, где спал Дима.       Оказалось, что Матвеев очень меткий, ведь когда он выбирал куда кинуть свою толстовку, — выбрал он вазу, что естественно упала, но, не разбилась. Как итог: у Олега в спальне лежал спящий Дмитрий Матвеев, его футболка висела на люстре, а толстовка лежала на полу. Штаны тот видимо решил не снимать, и остался в них, уже хорошо.       Пройдя по спальне, собрав одежду Димы, Олег сложил её рядом с ним на кровати. Взгляд парня невзначай метнулся к Диме, его лицо и голый торс освещала луна сквозь открытые шторы и окно. Тело было подкаченным, но это Олега в тот момент совершенно не интересовало. На ключицах Димы, так же как и на руках — находились шрамы, множество шрамов, смотря на которые хотелось плакать. Неужели парень делал это с собой умышленно? «— Могу только сказать, что эти шрамы не только на запястьях, — пожал плечами собеседник и развернулся, глядя на наручные часы, видимо собираясь уходить.»       Конечно, умышленно.       Не выдержав, Олег прикоснулся к одному из самых больших рубцов на предплечье, проводя указательным пальцем. Опуская руку чуть ниже, к запястью, огладил многочисленные шрамы и провёл пальцем по татуировке.       По шрамам бить тату вроде бы в два раза больнее. А Вы мазохист, господин Матвеев.       Взгляд со шрамов упал на лицо Димы. Он наконец успокоился: ресницы закрытых глаз тихо подрагивали, волосы растрепались по подушке, розовые губы блестели в свете луны.       Олегу на тот момент стало даже как-то неловко, слишком красивый Дима, слишком в его кровати и слишком много переживший. Олегу было стыдно: за один вечер он очень много узнал. не от Димы, а сам, и узнал то, что не должен знать.       Закрывая окно, оставляя лишь маленькую щёлку для небольшого проветривания и заслонив шторы, Олег вышел из комнаты, взяв с собой всё необходимое, за чем приходил. Можно было наконец идти ужинать, но ужинал Олег уже совсем другим человеком, тем, кто знал слишком много.

***

      Дима проснулся, перекатываясь с одного бока на другой, при этом потягиваясь. Его очень удивил тот факт, что он как будто даже выспался.       Бабушка не разбудила как обычно своим ором в семь утра? Где же ежедневное «сделай то, сделай это?». Уткнувшись в подушку, Дима почувствовал явно чужой запах, вообще как-то всё было странно. Парень разлепил глаза, перед ним был белый, натяжной потолок. Это не потолок его комнаты.       Дима не успел сообразить где он, но паника охватила мгновенно. Он резко подорвался на кровати, оглядывая всё вокруг: чистый рабочий стол, чёрные занавески, тёмные стены, белое постельное бельё и шкаф из тёмного дерева, на котором огромные двери с зеркалами. Пытаясь вспомнить вчерашний день, Дима посмотрел на себя в зеркало. Почему-то он был без футболки — это напрягало не на шутку, но сама одежда лежала рядом, значит никто её не срывал в порыве страсти, да?       Нет, ну не то чтобы Дима до усрачки боялся именно с кем-то переспать по пьяни, но всё, что он помнил, это то, как они с Владом разошлись по домам. Видимо, до дома Дима не дошёл, только вот куда дошёл то блять?       Надевая футболку, Матвеев встал с кровати, направляясь к двери, которая почему-то была немного прикрыта. Выглядывая из-за поворота, никого из людей не находя, Дима вышел в просторный коридор. Вся мебель в квартире в одинаковых тонах, минималистично и со вкусом, ничего не скажешь. — Дим, ты что делаешь? — появившийся из зала Олег Олегович застал Диму врасплох, он стоял, выглядывал из-за угла на кухню, пытаясь высунуть только голову. При виде учителя, естественно, Дима испугался не на шутку. — Олег Олегович! Вы. я, Вы и я. Я что-нибудь делал? Мы как бы не… — Диме было чертовски сложно сформулировать свои мысли. Он активно все свои несвязанные речи сопровождал жестикуляцией. Олегу на секунду даже смешно стало. — Я и ты ничего не делали, ты просто пришёл ко мне, а я тебя спать уложил, всë, — объяснил Олег, прежде чем подойти к самому парню. — Можешь сходить в душ, новая зубная щëтка есть в первом выдвижном ящике, чистое полотенце там же, — Олег похлопал Диму по плечу, а сам ушёл на кухню, видимо ставя чайник. Всё, что сейчас хотел Дима, это не принять душ, он хотел свалить отсюда и упасть в пропасть без дна, чтобы вечность провести в небытие. Было стыдно. Стыдно до ужаса, ведь он пришёл к своему учителю математики ночью и попросил ещё и остаться у него. Дима радовался, что не помнил этого, да и вообще ничего не помнил. Вспоминать бы не хотелось.       Последовав совету Олега Олеговича, Дима побрёл в ванну, сначала пытаясь, конечно, найти её. В душ хотелось только для того, чтобы привести мысли в порядок и перестать стыдиться всей этой ситуации.       Прохладные капли помогали начать соображать и избавиться от остатков похмелья. Дима выпил не так много, но из-за того, что он давно не пил, развезло не по-детски.       Олег оставил на стиральной машине чистую одежду, как заботливо. Эта одежда была, видимо, его самого. Теперь Дима чувствовал себя ещё более неловко. Он стоял напротив зеркала в ванной в квартире своего учителя математики, в толстовке и штанах этого самого математика — и чистил зубы. Что могло быть более нелепо? — Дима, на стиралке чистая одежда лежит, забыл сказать, можешь взять, — раздалось из коридора, а Матвеев оглядел себя в зеркало. Почему Олег вообще дал сменную одежду, а Дима её надел? Он будто бы собирался тут оставаться на какое-то время, а не прямо сейчас желал уйти.       Выйдя из душа, парень прошёл на кухню, где на стуле сидел Олег, а на столе стояла тарелка с пельменями, завтрак — божеский. Дима взглянул на Олега и присел напротив, он почему-то очень странно смотрел. — Садись, ешь. Готовить я не особо умею, да и не люблю если честно, поэтому завтрак не царский, извиняй. Кстати, на тебе хорошо сидит моя одежда, — выдал неожиданный вердикт Олег и встал со стула, чтобы достать вилку из ящика и вручить её Диме. — Да, немного большая, но… Я обычно такое и ношу, спасибо, — Дима принялся за еду, а Олег сидел рядом, пил чай и смотрел что-то в телефоне. — Какие планы на день? — спустя минут десять спросил Олег, а Дима поднял на него глаза и пожал плечами. — Наверное, для начала перестать смущать Вас своим присутствием, уйти домой, потом нужно встретиться с Владом, бабушке наверняка опять помочь в чём-то нужно будет, но это я буду делать только после того, как выслушаю её тираду и наставление о том, что будет если я буду ночевать вне дома и даже ей не сообщать об этом. — Ты меня нисколько не смущаешь, не говори глупостей, — Олег поднял взгляд, встречаясь с карими глазами напротив, в них читалось удивление. — Я не знаю, чего я нëс вчера пока был пьяным, и мне просто стыдно, что я ещё позволяю себе спать у Вас дома, сидеть в Вашей одежде и есть Вашу еду, — Дима опустил глаза себе в почти уже пустую чашку кофе, рассматривая остаток напитка на дне. — Ничего особо стыдного ты не сказал, — Олег забрал грязную тарелку с чашками и погрузил их в посудомойку, не запуская её. — И, Дим, ты сейчас сидишь у меня в квартире, в моей одежде, ешь мою еду и по-прежнему выкаешь мне. Давай попробуем перейти на «ты» хотя бы вне школы, как тебе идея? — оперевшись бедром о столешницу, Олег скрестил руки на груди, рассматривая зависшего Диму. — Да, Вы… ты прав, только не думай, что я смогу сразу начать говорить «ты», — вытягивая руки вперёд, дабы потянуться, Дима поëжился, так и не решился посмотреть на Олега, сам не знал почему, мог только сверлить взглядом стол перед собой, обняв свои плечи руками.       Олег решил перейти на «ты», только потому, что теперь чувствовал себя к Диме ближе, чем раньше. Да и он же не настолько старый, чтобы, как казалось, новообретённый друг, постоянно говорил на «Вы». Они стали слишком много общаться и это безумие, постоянно находиться в официальном тоне.       Диме было неловко, да, поэтому спустя где-то полчаса он все-таки ушёл из квартиры учителя, ссылаясь на важные дела, которые нельзя откладывать. Дома наругала бабушка, естественно, ещё бы она не наругала. Выслушав получасовую лекцию, Дима получил задание сходить до соседки с восьмого этажа, забрать у неё очередной цветок, вернуться, сходить до почты и в магазин, а потом уже можно было быть свободным.       Перед тем как выйти из дома в магазин, бабушка остановила Диму единственной фразой, которая, казалось, могла испортить настроение на весь день: — У твоей матери через три дня день рождения. Я в церковь пойду, ты со мной пойдёшь или как всегда? — бабушка вздохнула, взглянула на потускневшего Диму и поняла, что ответом будет «как всегда».– Твоя мама скучает по тебе, совсем не хочешь вспоминать о ней, да и о батьке тоже, — недовольно бубнила старуха, а Дима, не выдержав, просто вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. Вспоминать о родителях — одно, осознать и принять неизбежное — другое. Можно было думать о том, что родители уехали куда-то далеко и вернутся не скоро, так было проще.       Дима выполнил все дела, на часах было около пяти часов вечера. Бабушка больше не начинала неприятную тему, это радовало. Позвонив Владу, парень договорился о встрече в парке в семь. Нужно было увидеться, чтобы обсудить вчерашний день и всё его события, хронологию, что-ли, восстановить. — Ну смотри, мы с тобой были в клубе, пили где-то часа два, там я познакомился с Линой, помнишь кто это? — Влад пнул камешек под ногой и посмотрел на друга, по лицу которого можно было понять, что осуществлялась загрузка. Спустя секунд пятнадцать, тот отрицательно помотал головой. — Нехило ты вчера нажрался, хотя, может у тебя так из-за того, что не пил давно. Ну так вот, я заобщался с девушкой, мы отошли покурить, ты сидел упивался горем или чем-то ещё, и короче, я дал Лине свой номер телефона. Мы с ней вроде даже поцеловались, если честно, сам не помню нихрена. Зато, чётко помню как ты начал ныть, что скучаешь по Олегу Олеговичу и очень хочешь его увидеть, а потом мы пошли домой, точнее разошлись как обычно на развилке — ты к себе, а к я себе. Вспомнил? — Помню только как шёл домой, а потом как в тумане, — хмыкнул Дима, проведя ладонью по лицу. — Ну, и что у тебя там с, как её, Линой?       На этом парни завязали с воспоминаниями и Влад завëл свою шарманку про Лину: показал фотку, рассказал всю биографию которую смог узнать, сказал о планах погулять и обязательно познакомить её с Димой. Чудесно, даже у Влада начинала строиться личная жизнь, а у Димы куст перекати поле туда-сюда, туда-сюда.       Воскресное утро началось не с лучиков солнца, палящих в окно, а с грома и молнии, ударившией почти что в дом, в котором мирно спал в своей кроватке Димочка. Сильный дождь добавлял драматичности. — На дворе середина ноября, а на улице хуйня какая-то, — Дима нахмурился и надев тёплые носки прошёл на балкон, с целью покурить. Если бабушка не разбудила своим утренним бубнежом, то скорее всего её не было дома, ушла к подруге. Окно на балконе было открыто, крупные капли дождя падали прямо на подоконник, разбиваясь. Забив на дождь, Дима облокотился на окно, как делал это обычно и закурил. Его взгляд как всегда метнулся к окну напротив, но оно было крепко-накрепко закрыто, а шторы с той стороны были завешаны, необычная грусть.       Матвеев достал телефон, открывая телеграмм: Олег Олегович, классный р. «Пора бы переименовать», — именно об этом думал Дима, пока писал смс-ку. 10:23 (Вы) Доброе утро) Ты дома?       Ответ пришёл почти сразу, Дима даже удивился, ведь Олег не был в сети со вчерашнего вечера.

10:24 (Олег Олегович, классный р.) Доброе утро. Не дома, а что?

10:25 (Вы) Да так, ничего (

10:24 (Олег Олегович, классный р.) Не грусти, Печалька. Приеду домой около трёх — может погода лучше будет, в кино сходим?

10:25 (Вы) Пойдём       Но погода лучше не стала, ни к трём, ни к четырём, ни к восьми. Олег больше вообще ничего не писал, забыл наверное. Обидно, но Дима понимал, что у Олега могли быть другие дела, кроме похода в кино. Сходят в другой раз — подумаешь.       В понедельник утром, Дима ощущал себя как труп, не меньше. Опять спал три часа, потому что уснуть не получалось из-за грозы. Отвратительная погода. Под утро всё более-менее успокоилось, но вокруг одни лужи, хоть бери зонт и лети на ветре перемен, как Мэри Поппинс, чтобы не промочить кроссовки.       Почему-то расписание опять переставили и математика вообще стояла последним, седьмым уроком. Олег в школе выглядел бодрячком, на Диму почему-то почти внимания не обращал, как это было обычно. Сам Дима списал это всё на плохое настроение и так далее, ну, задолбался человек, с кем не бывало.       Под конец дня все чувствовали себя измученно, но осознание, что математика — последний урок, давало силы жить.       После звонка десятиклассники быстро свалили из класса, даже не задумываясь. В кабинете остались только Дима и Влад, Олег вроде куда-то ушёл, при этом разговаривая по телефону. — Дим, у тебя резинки есть? — глядя в экран мобильника, смутившись спросил Влад. — Если ты про резинки для волос, то конечно нет, — ещё более смутившись проговорил Дима, поднимая свой портфель с пола и убирая в него учебник. — Ты же знаешь, что я не про них, — поднял бровь Влад, засовывая телефон в карман. — Ты же знаешь, что про другие у меня можешь даже и не спрашивать, — передразнив друга, Дима присел на край парты. — Да, что с тобой не так, а? Каждый нормальный мужик должен с собой носить… — У Димы можешь не спрашивать, зато можешь спросить у меня. Если останутся — вернëшь, — в кабинет буквально залетел Олег, кидая Владу в руки пачку с презервативами и начиная быстро собирать сумку, явно куда-то торопясь. — Лучший! — имея ввиду Олега, воскликнул Влад и ехидно посмотрел на нахмурившегося Диму. Да где это видано, чтобы учителя ученикам презервативы одалживали? — Ребят, я тороплюсь, сматывайтесь быстрее, — накидывая на себя пальто, Олег пробежался чтобы закрыть окна в кабинете.       Переглянувшись между собой, друзья оба пожали плечами и забрав куртки, вышли из кабинета, попрощавшись с Олегом Олеговичем. Дима отметил, что спросит потом у Олега, о причине такого забега.