Координаты

      Звёздный экспресс, окутанный покровом тихой ночи, находился на любезно предоставленной ему тускло освещенной станции. Очередная планета, подверженная губительному влиянию Стелларона, вскоре должна была провожать новых друзей в путь, а куда — неизвестно. Успевшие за короткое время влиться в размеренную жизнь поселенцев члены экспресса сейчас мирно спали. Нужно же было откуда-то брать силы для новых приключений.       Химеко, разбуженная неприятным колющим ощущением где-то под ложечкой, сонно потянулась, после чего окинула взглядом знакомую, насквозь пропахшую кофе комнату.       Пусто.       Она поправила аккуратную ночную сорочку, перекинув ноги через край кровати, и скользнула ступнями в легкие туфли на небольшом каблуке.       Что-то было не так. К ней будто бы обратился сам экспресс, почуявший незримую угрозу, и Химеко, следуя зову, послушно встала, накинув на плечи полюбившийся пиджак. Нутро потребовало выйти и проверить обстановку. Просто на всякий случай. Химеко, конечно, была уверена, что при любой опасности Пом-Пом непременно подняла бы на уши каждого обитателя поезда, но неприятное давящее чувство в области живота никак не желало уходить.       Мрак и прохлада коридора настораживали, пока женщина медленно продвигалась вперёд, стараясь несильно стучать каблуками. Она легким движением руки открыла тяжелую дверь и тенью скользнула в тёмный вагон. В нос тут же ударил слабый древесный запах с едва уловимыми пряными нотками. Что-то знакомое, но непривычное… В экспрессе так не пахло.       Обстановка сразу показалась не самой доброжелательной, но Химеко всё равно без колебаний отпустила холодную ручку, аккуратно затворив за собой дверь.       Где Пом-Пом?       Несмотря на всю загруженность, проводник довольно часто посещала общий вагон в ночное время, заставляя усомниться в необходимости сна, но не сейчас. Звенящая тишина почти осязаемо давила на уши. Плохой признак.       Химеко настороженно осмотрела пространство перед собой и тут же нервно дернулась, когда слева, со стороны фонографа, раздался шорох. Она настолько сильно хотела увидеть Пом-Пом, вновь потерявшую свою пуговицу, что, развернувшись всем корпусом к источнику шума, устремила взгляд практически в пол. Целых пять секунд потребовалось ещё не до конца проснувшемуся мозгу, чтобы различить длинные тонкие ноги, теряющиеся во мраке.       Это была не Пом-Пом.       В углу, между стойкой и фонографом, привалившись к стене, стояла призрачная тень со склоненной набок головой и смотрела на новоприбывшую с еле различимой полуулыбкой.       Кафка.       Эоны, неужели Химеко так сильно нагрешила в прошлой жизни?       Тонкая полоска света просочилась сквозь окно экспресса, разрезав незваную гостью пополам, и глава поезда завороженно застыла в попытке осмыслить происходящее. Разыгравшееся больное воображение, не иначе…       — А я-то думала, что придётся искать твою комнату, — тихий голос Кафки громом отозвался в голове.       Химеко резко дернулась, будто её ужалили, и, пятясь, отошла к противоположной стене. Кажется, это действие заставило гостью весело хмыкнуть.       Что?       Измученный мозг немедленно заработал.       Какого черта здесь забыла охотница за Стелларонами? Как она прошла незамеченной? Может ли это быть опять голограмма? Есть ли кто-то ещё в поезде, кого не приглашали? Если да, её спутники в опасности? Что происходит? Чем защищаться? Где Пом-Пом?       Всё это вынудило мельком осмотреть пространство возле Кафки — упускать её из виду было бы верхом неблагоразумия, — но рядом находились лишь замолкнувший фонограф да дурацкая пустая стойка в углу. Словом, ничего примечательного.       Химеко вернула взгляд на охотницу и сделала едва заметный шаг назад, спиной ощутив мягкие листья.       Может, запустить в неё цветочный горшок? А что, неплохая идея.       Однако прежде, чем она смогла что-либо предпринять, Кафка легким движением оттолкнулась от стены и шагнула вдоль стойки.       Это точно была не голограмма.       Дыхание вдруг сперло, и кровь неприятной пульсацией отдалась в висках. Нет, она не боялась этой, без сомнения, коварной охотницы: даже без оружия Химеко готова была в глотку вцепиться при необходимости, тем не менее её сильно волновал вопрос безопасности команды. Стоило ли призывно окликнуть мирно спящий экипаж? И лишь чёткое осознание того, что за человек предстал перед ней, позволило для начала дать шанс Кафке объясниться.       — Что ты здесь делаешь? — как можно более спокойно спросила Химеко, когда поняла, что собеседница не собирается самостоятельно посвящать её в цель визита.       — Хм… стою… — Кафка небрежно окинула взглядом вагон, как бы говоря о том, что здесь больше нечем заняться. — По крайней мере пока.       Главу экспресса этот ответ слегка задел, но она сдержалась. Игры охотницы за Стелларонами давно уже вызывали у неё раздражение и желание закатить глаза.       — А если серьёзно? — Химеко с открытым презрением скрестила руки на груди. Её лицо помрачнело. — Я ни за что не поверю, что ты просто проходила мимо и как бы невзначай решила заглянуть к нам или, — тут она позволила себе усмехнуться, — заблудилась. Ты прекрасно знаешь, что тебе здесь не рады.       Кафка абсолютно невинно взглянула в ответ, но хищная улыбка так и не сползла с её лица. Охотница в задумчивости развернулась к ближайшему растению и сделала пару медленных шагов в его направлении; всё это сопровождалось мягким скрежетом ногтей о лакированную поверхность стойки.       — Ты права…       Химеко, не поворачивая головы, позволила себе быстрый взгляд в сторону двери, ведущей в спальный вагон — никаких подозрительных звуков, — после чего осмотрела остальное убранство в поле зрения. Полупустые столы, не задвинутые стулья, мягкие диваны, пара забавных карт Вельта на очередной стойке, лампы, горшки с папоротником, разбитое зеркало — какого черта оно всё ещё тут, — недопитая чашка кофе и… ничего подходящего, чтобы отбиться в случае нападения, а у Кафки, несомненно, было при себе оружие.       И где всë-таки Пом-Пом?       Она вновь вернула взгляд к гостье, когда та, стукнув напоследок по гладкой поверхности пальцами, повернула к ней голову. Желание стереть эту довольную ухмылку в порошок стократно усилилось. Как и раздражение.       — Раз ты не спешишь убираться восвояси, будь добра хотя бы ответить на мой вопрос, — Химеко стояла, с трудом сдерживая каждый мускул на ничего не выражающем лице, и равнодушно смотрела прямо в такие странные и завораживающие глаза Кафки. С едва различимыми зрачками они пугали больше, чем что-либо в охотнице. Была ли та вообще человеком?       Вместо ответа, незваная гостья склонила голову набок, опершись локтями о стойку за спиной. Её изучающий взгляд плавно скользнул по лицу и медленно спустился вдоль шеи к открытым ключицам, после чего вновь проследовал ниже: быстро миновал скрещённые руки, неуловимо пробежался по животу… бёдрам… голеням… и дальше, остановившись только после того, как добрался до туфель на низком каблуке.       — Мои глаза выше, — не допускающим возражений тоном произнесла Химеко, и Кафка будто бы наконец вспомнила о её присутствии.       — У нас есть предложение, — охотница вновь подняла взгляд. — Экспресс стал весьма известен…       — И поэтому нужно было проникать в поезд ночью? — перебила Химеко, вскинув бровь.       Кафка только усмехнулась и, оттолкнувшись от стойки, медленно подошла ближе. Стук каблуков звонко отразился от стен вагона.       Она остановилась меньше, чем в метре от Химеко, но та не шелохнулась, не желая показывать даже крупицу неуверенности.       Незваная гостья заискивающе улыбнулась.       — Нет, это личная прихоть, — охотница сделала ещё один шаг вперед, и в нос тут же ударил древесный запах вперемешку с чем-то острым, пряным. Теперь их разделяли куда более ничтожные сантиметры.       — Предпочитаю разговоры тет-а-тет, — Кафка вновь шагнула вперед, наконец, коснувшись своими сапогами чужих туфель.       Глава поезда напряглась. Она вполне могла почувствовать тепло, исходящее от тела охотницы, и эта близость в равной степени настораживала и смущала. Гостья неожиданно наклонилась, так что Химеко потребовалась вся сила воли, чтобы не дернуться, когда горячее дыхание опалило её ухо.       — На этот раз мне достаточно одобрения главы экспресса, твоим спутникам необязательно знать, что я была здесь.       Кафка отстранилась. Неприятный холодок пробежал по спине, стоило только вновь встретиться с этим испытующим взглядом, но Химеко не смутилась. С вызовом всмотрелась в чертовски завораживающую радужку — почему так же красиво, как звездное небо? — и чересчур поздно осознала, что позабыла о своем напускном спокойствии. Затуманенное сознание отказалось обрабатывать поступающую информацию, несмотря на всю абсурдность ситуации.       Слишком близко.       Удушливый жар против воли распространился по шее и медленно поднялся к лицу. Интимная обстановка ночи совершенно не помогала.       — Хм… Даже если ты не хочешь в это верить, наши цели пересекаются… — Кафка подперла локоть второй рукой, практически повторив стойку Химеко, и небрежно махнула кистью. — Я дам некоторые координаты, от тебя потребуется всего-навсего направить туда экспресс.       Черта с два.       — И вот оно! Новое приключение героев галактики, — гостья многозначительно подвигала бровями вверх-вниз. — Очередные сражения, загадки, возможно, тайные клады? — она, едва касаясь, в буквальном смысле прошлась двумя пальцами вдоль плеча Химеко, и та почувствовала мурашки, пробежавшие по всему телу. — И, может быть, такой манящий своей неизведанностью Стелларон…       — О, неужели снова? — женщина недоверчиво фыркнула. — Ты хочешь, чтобы я поверила в сказки о добрых странниках, которые просто так…       Химеко старалась не обращать внимания на странное поведение Кафки, но не сдержалась, когда палец гостьи прикоснулся к её губам, вынудив замолчать.       Это слишком.       Глава поезда легким движением руки шлепнула по кисти охотницы и на этот раз сама пошла в наступление: бесцеремонно ткнула пальцем в чужую грудь и практически зашипела.       — Кажется, я нечленораздельно выразилась? Предупреждаю в последний раз: прекрати играться в моём поезде, иначе я за себя не ручаюсь.       В ушах неприятно запульсировало. Химеко вновь положила руку поверх второй, взглянув на собеседницу с намеком на угрозу.       — Ауч… — запоздало и с явной насмешкой произнесла Кафка, отведя кисть в сторону и облизнув губы. — Как… грубо.       Охотница хмыкнула и повернула голову к двери, ведущей в спальный вагон. Химеко, насторожившись, тут же последовала её примеру.       — Мне казалось, экспресс всеми руками за подобные мероприятия… Думается, твои спутники… — незваная гостья вовремя вернула взгляд, чтобы отметить беспокойство в лице напротив, и наигранно удивилась. В её глазах блеснул недобрый огонь. — Ах, вот в чем дело… Боишься, что я не одна?       Химеко чуть сощурилась, но ничего не ответила. Она не даст ни одного повода подловить её.       Кафка усмехнулась на выдохе и медленно обошла хозяйку поезда, оказавшись за её спиной и отодвинув в сторону цветочный горшок.       Только этого не хватало. Химеко, почти не поворачивая головы, проследила за плавными движениями — насколько позволяло боковое зрение — и стиснула зубы, когда руки в перчатках обманчиво нежно опустились на плечи.       — Я здесь одна, — дыхание Кафки вновь опалило ухо, а чертов пряный аромат, кажется, въелся в кожу. — Я же сказала: предпочитаю разговоры тет-а-тет.       — В прошлый раз ты об этом не сильно беспокоилась. Тем более в вагоне присутствуют камеры, — Химеко позволила себе закатить глаза, прекрасно зная, что её порыв не увидят. — Моим друзьям достаточно будет взглянуть на записи, так что твои планы…       — Эти камеры? — ласково хмыкнула охотница, вытянув руку рядом с плечом, и в точности указала на все скрытые устройства. — Они сегодня не работают…       Невыносима.       Химеко не усомнилась в том, что отключить камеры в каком-то там экспрессе для Охотников за Стелларонами не составило труда, и тяжело выдохнула. Палец сам собой стал отстукивать неровный ритм по предплечью другой руки.       — Ты, как всегда, всё усложняешь… Я пришла сюда не угрожать или заманивать в ловушку… — хмыкнула на ухо Кафка, медленно отстраняясь. — Думается, обитатели поезда будут не прочь отправиться в захватывающее приключение и разжиться новой информацией, так какая разница, откуда вы…       — Весьма существенная, — резко оборвала её раздраженная Химеко. — Ты бы так не поступила, если бы Охотники не имели при этом какую-то выгоду, скажешь нет? Помогать вам в наши планы не входит.       Химеко слегка повернула голову в сторону собеседницы, стараясь захватить боковым зрением тёмный силуэт за спиной.       Тщетно.       Лица её она не видела, но не сомневалась, что на нем играла всё та же раздражающая улыбка.       — Не стану осуждать, но я же говорила: наши цели пересекаются, — мягко повторилась Кафка, убирая волосы Химеко с правого плеча и неуловимо касаясь кожи. Это действие вновь вызвало волну непрошенных мурашек. — Да и я была не против прийти поболтать…       Охотница, точно забывшись, провела длинным пальцем вдоль чужой шеи, и раздраженной Химеко этого хватило с головой. Она резко развернулась, вынудив гостью отступить на один шаг назад от неожиданности, и на этот раз сама неопределённо взмахнула кистью перед удивлённым лицом.       — А я была бы не против, если бы ты поболтала с разыскивающей тебя Корпорацией Межзвездного Мира и, — она сделала наступательный шаг, заставив Кафку попятиться к стене, — покинула наконец мой поезд вместе со всеми своими показными кривляниями и глупостями, — Химеко слегка наклонилась к вскинувшей брови в насмешливом недоверии гостье, вновь ткнула пальцем ей прямо в грудь и достаточно властно произнесла последнее слово. — Немедленно.       Кафке потребовалось чуть больше секунды, чтобы её приоткрывшийся от удивления рот вновь расплылся в улыбке, после чего она в примирительном жесте подняла вверх обе руки.       — Оу… сдаюсь-сдаюсь… — охотница неопределённо хмыкнула, прикусив нижнюю губу. — Как быстро ты выпустила коготки… В свое оправдание скажу, что члены КММ не очень-то интересные собеседники…       Да сколько можно?       — Неужели тебя так задела моя скромная компания? — не унималась Кафка. Она совсем не походила на человека, загнанного в угол, несмотря на то, что сладкие речи говорили об обратном. — Я уже арестована, мисс глава поезда?       Химеко прикрыла глаза от глухого, вмиг охватившего её отчаяния. Да что с этой женщиной было не так? Одни показные кривляния и насмешки. Зачем? Ей даже пришло в голову согласиться с этой «сделкой», а после тупо проигнорировать условия, стерев информацию с дурацкими координатами, и пойти спать, но это сулило лишь очередные проблемы.       — Ты назойливей самой приставучей мухи, — тяжело выдохнула Химеко, так и не открыв глаза и потерев переносицу. — Не слишком убедительные речи ведешь, могла и получше сочинить.       — Хм… Возможно.       В нос вновь ударил дурманящий древесный запах, и глава экспресса настороженно открыла глаза.       Она не отшатнулась только из-за чертового намерения больше не показывать ни единой слабости перед этой хищной ухмылкой и не давать и толики власти в недобровольной игре, но не смогла сдержать вздох удивления.       Кафка приблизилась прямо к её лицу, так что их разделял едва ли сантиметр свободного пространства, и теперь упорно всматривалась в янтарную радужку.       Черт.       Глаза напротив таили в себе скрытую угрозу и слишком уж заманчивую красоту галактики, чтобы быстро отвести взгляд в сторону. Охотница вновь едва уловимо облизнула губы.       И как у неё не смазывается помада? мелькнула непрошенная мысль прежде, чем Химеко осознала, что забыла держаться холодно.       — Итак… — аккуратно начала Кафка. — Если не собираешься меня арестовывать и сдавать КММ, то в чем смысл столь пылких речей? Или ты надеялась, что я испугаюсь? Хотя, надо сказать… мне понравилось… — на её лице играло яркое самодовольство, явно вызванное быстрыми взглядами Химеко вверх-вниз, за которые последняя себя уже прокляла. — Я не уйду с пустыми руками… Или мне попытаться убедить тебя иным способом?       Охотница невесомо прикоснулась к лицу собеседницы, убирая её непослушные пряди за ухо, после чего нежно очертила пальцами линию нижней челюсти и приподняла подбородок, приятно царапнув кожу. Главе экспресса только и удалось, что рвано выдохнуть и сглотнуть неприятный ком, образовавшийся в горле. К щекам против воли хлынула кровь.       Почему так трудно пошевелиться?       Она тяжело дышала, всматриваясь в странно глубокие и туманящие разум глаза в попытке отыскать на них зрачки. Не получилось.       Кафка вновь изучающе взглянула на неё, прежде чем удовлетворённо хмыкнуть. На этот раз охотница целой ладонью провела по щеке Химеко, приятно лаская, а после подалась вперед, нагло ухмыльнувшись прямо в губы, и накрыла их своими.       Шок на несколько непозволительно долгих мгновений охватил тело, выбив весь кислород. Всего пара секунд, в которые сердце забыло, как качать кровь, и измученный мозг проснулся.       Какого…       Захотелось немедленно отбросить прочь бессовестную гостью и, если потребуется, самолично, за шкирку выпроводить из поезда… Но настойчивый взгляд напротив одурманил не хуже алкоголя, вынудив прикрыть глаза. Она ощутила странную пульсацию внизу живота и жжение на щеках, когда Кафка смяла её нижнюю губу своими и тут же укусила, вызвав возмущенный резкий вдох. Неописуемая глупость… Однако Химеко в данной ситуации больше всего не понравилось чувствовать себя столь загнанной и уязвимой. Особенно с этой женщиной. И у неё просто не осталось выбора…       Возможно, виной были странная интимность ночи, дурманящий аромат удового дерева и завораживающий взгляд напротив, а, может быть, всё и сразу, но в любом случае Химеко точно знала, что пожалеет об этом утром и не сможет восстановить дурацкую цепочку рассуждений, приведшую к столь идиотской идее.       Она постаралась взять инициативу в свои руки, сначала мягко, а потом более настойчиво ответив на неожиданный поцелуй.       Не прошло и пары секунд, как глава экспресса отбросила в сторону все размышления по поводу «за» и «против» и довольно грубо скользнула языком вдоль сомкнутых губ с необычно горьким привкусом вишни.       Странная помада…       В ответ послышался удивлённый, но не менее самодовольный смешок. Кафка послушно приоткрыла рот, позволив горячему языку проникнуть внутрь. Химеко это только разозлило. Захотелось воспротивиться в ответ на явную игривость. Убрать дурацкую ухмылку с ненавистного лица, но вместо этого получилось только нежно, почти любовно провести большим пальцем по скуле… И как это вышло?       Плевать.       Глава экспресса требовательно притянула Кафку одной рукой, углубив и без того затянувшийся поцелуй, а второй собственнически зарылась в мягкие, собранные на затылке волосы. Она могла бы поклясться, что расслышала удовлетворенный стон…       Голова, занятая мыслями о необычной помаде, закружилась. Химеко скользнула вдоль чужого языка своим, заставив их сплестись в странном танце. И во всем этом наиболее пьянящим оказалось то, насколько легко Кафка подчинялась каждому движению, позволяя брать верх в этой многообещающей игре, но даже так женщина всеми фибрами души ощущала, что власть находится не в её руках. Это разозлило. Вынудило с новой силой, граничащей с грубостью, впиться в чужие губы.       Может, незваная гостья именно этого и добивалась?       Сердце отбивало какой-то чудной, невообразимый ритм, но, когда обольстительные руки обвили талию, пустив новую волну мурашек, тут же замерло на непозволительно долгое время.       Черт.       Химеко выразила недовольство и протест, прикусив чужую нижнюю губу. Новый смешок.       Может, всё-таки прибить цветочным горшком?       Рука Кафки медленно и плавно поднялась вверх по спине, едва коснувшись пальцами тела под пиджаком, и Химеко ни за что в жизни не призналась бы, что на мгновение пожалела о наличии тонкой ткани сорочки, разделяющей их кожу.       Стоп, как давно Кафка сняла перчатки?       Она не заметила, когда тонкая полоска света от тусклого фонаря перекочевала в их направлении. Темнота вагона скрыла двух уже страстно впившихся друг в друга женщин, и лишь небольшой неяркий луч мог указать их местоположение возле стены.       У Химеко устали губы, когда Кафка легко отстранилась, позволив более прохладному, почти не охваченному пряным ароматом воздуху наполнить легкие, но всё равно еле сдержала недовольный стон. Она наконец в полной мере осознала, насколько рваные вдохи и выдохи вырывались из её рта, и постаралась восстановить дыхание.       Невидимый зверь где-то в области живота удовлетворенно заурчал, как только на глаза попалась чужая, распухшая от многочисленных укусов губа со смазанной помадой. Химеко вдруг пришло в голову, что часть макияжа точно перекочевала на неё… Но раньше, чем этот факт мог бы смутить, тихий голосок в голове попытался воззвать к разуму.       Чем она тут, черт возьми, занималась с охотницей за Стелларонами?       И содрогнулась от одной лишь мысли о том, что бы подумали обитатели экспресса, если бы застали её в таком смущающем положении. Не говоря уже о компании. Однако не успела она открыть рта для новых возмущений, благоразумно забыв, что сама главенствовала в прерванном поцелуе, как зубы Кафки аккуратно сомкнулись на шее, вызвав протяжный стон, после чего горячий, влажный от слюны язык прошёлся по месту укуса. Химеко почти испугалась своей реакции и быстро закусила губу, чтобы прекратить неуместное хныканье.       Чужое дыхание вновь опалило прохладную кожу, заставив сердце пропустить удар. Глава экспресса испытала смесь легкой неприязни, смятения и, к своему стыду, удовольствия от обольстительных касаний, но не пожелала продемонстрировать последнего.       Получилось, мягко говоря, хреново.       Она, будто не понимая, что творит, зарылась двумя руками в чужие волосы, властно притянув ближе.       Самодовольное хмыканье в области шеи, и Химеко тут же прокляла и невероятно наглую, ликующую Кафку, и такую податливую себя, но ничего не смогла с этим поделать.       Ненавижу…       Она сбилась со счета, в который раз чужие губы смяли кожу, слегка затянув в рот, а язык следом облизнул покрасневшее место. Чересчур неуместно, постыдно и завораживающе…       — Расслабься, — насмешливый шепот, которого достаточно, чтобы свести с ума. — Всё ещё хочешь меня прогнать?       Слишком наглый вопрос, не требующий ответа.       Вот почему её так рьяно разыскивает КММ, мелькнула странная мысль в сознании. Пора было на законодательном уровне запретить эту соблазнительную улыбку.       Однако только Химеко начала прикидывать, благодаря каким неизвестным силам женщина напротив так долго избегает поимки и наказания, как содрогнулась под нежными движениями медленно спускающихся к её талии рук, после чего рвано выдохнула и прикрыла от удовольствия глаза. Она в очередной раз прокляла себя, когда, не удержав позыв, выгнулась вперед, ближе к Кафке, и ощутила тяжело вздымающуюся полную грудь напротив.       Как можно быть настолько соблазнительной?       — Упс… — томно произнесла гостья, вновь дотронувшись до приоткрытых губ своими, но отстранилась раньше, чем Химеко осознала происходящее и смогла ответить.       Глава экспресса почти оскалилась из-за упущенной возможности и тут же вновь закрыла глаза. Она не желала видеть, насколько удовлетворилась этой промелькнувшей на её лице злостью охотница.       Ощущение прикосновений пьянило и будоражило похлеще самого крепкого алкоголя, заставляя разум туманиться. Чужие пальцы аккуратно выписывали замысловатые узоры на тонкой ткани сорочки, медленно и дурманяще спускаясь по бокам к бедрам, ближе к концу удивительно короткой вещицы.       Черт.       Черт.       Черт.       Она в легкой панике открыла глаза и поймала на себе пронзительный изучающий взгляд; на мягких губах играло торжество.       Даже несмотря на то, что именно Химеко возвышалась над склонившейся к её шее и ключицам охотницей, последняя всё равно каким-то образом умудрялась смотреть сверху вниз.       Кафка показательно облизнулась, когда её руки собственнически поддели тонкую ткань сорочки и, наконец, коснулись открытой кожи.       Противозаконно.       Теплые мягкие пальцы охотницы вызвали лишь невольное восхищение. Химеко-то ожидала грубости и неприятно царапающих нежную кожу ногтей, от чего, впрочем, тоже бы не отказалась, но нет.       Она стиснула зубы, с силой сжав в кулак чужие волосы, когда Кафка положила ладонь на бедро и нежно огладила кожу, медленно завернув кисть назад. Ближе к ягодицам. И глава экспресса в конце концов не удержала глухой стон, вырвавшийся против воли, чем точно позабавила гостью.       — Тебе ведь нравится?       Ответом на это было протяжное протестующее мычание, которое ни одну из них не обмануло.       Кафка странно усмехнулась, когда её пальцы, мягко щекоча кожу, начали подниматься вверх по бедрам вдоль боков, преднамеренно игнорируя самые чувствительные точки и увлекая за собой часть ткани. Сердце громко застучало в груди, да так что Химеко не удивилась бы, если бы его услышал весь экспресс.       В голове помутилось, когда она ощутила предательскую влагу между ног.       Да какого черта… Как давно это произошло?       Она странно, почти жалобно хныкнула и почувствовала лишь лёгкий укол совести. В иной ситуации Химеко точно отвесила бы себе мысленный подзатыльник, да и в целом никому не позволила бы услышать отголосок подобной слабости, однако руки, наконец, достигшие её упругой груди, слишком властно сжались вокруг. Глава экспресса вновь стиснула чужие волосы и почти требовательно льнула вперед, поддаваясь ласке. Не обращая никакого внимания на чертовски хвастливое выражение лица.       — Оу… Я и не ожидала, что ты настолько покладистая… — промурчала Кафка и мягко провела кончиком носа по раскрасневшейся щеке.       Одна рука решительно сминала полную грудь, другая же в легком поддразнивании очерчивала узоры возле затвердевшего соска.       Какого черта ей удавалось настолько умело контролировать свое и, к величайшему стыду, чужое тело?       Сколько же практики у этой дьяволицы?       — Заткнись… — тихо выдохнула в мягкие губы Химеко и подалась вперед для очередного поцелуя, огорченная упущенной инициативой.       И когда она стала злиться на себя не из-за того, что обжимается с, о Эоны, чертовски сексуальной преступницей, а из-за того, что позволяет той главенствовать в их игре? Какого черта именно Кафка была зажата между ней и стеной, но при этом только Химеко краснела, как рак, и старалась удержать противоречивые стоны?       Ну уж нет.       Она тут же требовательно скользнула в чужой рот языком, вызвав новое удивленное хмыканье. То-то же.       Химеко наконец отпустила мягкие волосы и нежно прошлась ладонями по теплой шее. Теперь она злилась на закрытую замысловатую одежду Кафки, попутно проклиная свой такой легкий и доступный вид.       Обвив руки вокруг чужой талии, Химеко со всей доступной властностью притянула женщину к себе, не упустив при этом соблазнительной возможности прижаться всем телом в требовательном поцелуе. Охотница не выказала ни толики сопротивления. Просто нежно смяла грудь и издала удовлетворенный стон прямо в рот, пустив новую волну мурашек.       Ну почему даже так Кафка умудрялась владеть ситуацией?       Химеко ощутила сильный жар, охвативший все внутренности, но тут же отбросила неприятные мысли в сторону и продолжила исследование чужого тела сквозь грубую ткань ненавистной одежды.       — Хах… Подумать только, какой бравый капитан на этом поезде… — самодовольно прошептала Кафка, отстранившись от поцелуя легким поворотом головы, что позволило вновь приблизиться к уху. — Такая уверенная… и властная… не правда ли?       Химеко недовольно шикнула и резко отдалилась, вжав податливое тело в стену, чтобы иметь возможность оглядеть его практически с ног до головы. Но рук с чужой талии не убрала. Она вновь вдохнула дурманящий древесный аромат с легкими пряными нотками, что так сильно туманил сознание, и подавила желание спросить, был ли её собственный запах таким же завораживающим для довольной особы напротив.       Остатки ягодной с горьким привкусом помады ярко чувствовались на губах, пуская приятную волну по всему телу.       Черт.       Кафка напоследок скользнула пальцами по затвердевшим соскам и достала руки из-под нелепо задранной сорочки.       — Ох… — она нахально облизнулась, состроив максимально невинное выражение на — да какого дьявола — прекрасном, чуть покрасневшем лице. — …какой многообещающий взгляд…       Химеко хотела было ответить что-то резкое и колкое, но внезапный отдалённый звук со стороны спального вагона заставил немедленно напрячься и всем корпусом развернуться к двери, отпустив пленницу.       Это стало последней ошибкой.       Сильные руки обхватили её талию со спины, а чужая голова опустилась на дрогнувшее плечо.       — Упс… Кажется, стоны нашей мисс невозмутимость кого-то разбудили, м-м? — прошептала она прямо в ухо, и если бы не эти ладони, медленно спустившиеся вдоль живота к бедрам, Химеко бы точно зарычала.       Ей захотелось возмутиться и, может быть, остановить Кафку, но прежде чем она это сделала, охотница в последний раз мягко скользнула пальцами возле кромки нижнего белья — черт бы побрал не поправленную сорочку, — и сама отстранилась.       — Думается, мне пора… — мягко произнесла незваная гостья, достав что-то из внутреннего кармана пиджака, и вручила это растерянной Химеко.       Неизвестной вещицей оказалась тонкая металлическая полоска, довольно приятная на ощупь, но вызвавшая при этом массу вопросов. Кафка медленно провела по верхней части корпуса пальцем, не упустив возможности коснуться чужой руки, и из небольшого разреза сбоку вырвался голубоватый голографический экран. На нём мгновенно вырисовались белые цифры, короткие поясняющие фразы и подобие карты.       Что?       Химеко на секунду зажмурилась от яркого, резко контрастирующего в такой привычной темноте света, после чего вопросительно взглянула на Кафку. Собеседница за это время успела плавно обогнуть её и отойти на несколько шагов в сторону.       Ловкая…       — Что это?       — Координаты… — заигрывающим тоном отозвалась охотница, демонстративно надевая перчатки. — Если ты вдруг захочешь принять мое предложение…       Химеко непонимающе моргнула и только через пару секунд сообразила, о чем шла речь. Она успела позабыть, с какой целью сюда заявилась охотница.       — Пф-ф, — равнодушно отозвалась глава экспресса, придя в себя. Будто между ними ничего не было ещё пару мгновений назад. — С чего бы это?       — Кто знает… Возможно, нам вновь посчастливится встретиться, — загадочно произнесла Кафка, бросив напоследок весьма недвусмысленный взгляд. — С нетерпением буду ждать этого момента.       Щеки Химеко вновь залились легким румянцем, но не успела она ничего ответить, как послышались шум и тихие шаги со стороны спального вагона. Женщина тут же нервно обернулась, поправив свою одежду.       Пока никого. Может, Пом-Пом проснулась?       Внезапно она осознала, что легкий древесный шлейф больше не тревожит её обоняние, и вернула взгляд к месту, где ещё секунду назад стояла Кафка.       Пусто.       Компанию ей составляли лишь трепетавшие листья папоротника в цветочном горшке, будто незваная гостья задела его прежде, чем раствориться во мраке ночи.       Слабая надежда на дурной сон исчезла так же быстро, как и появилась. Холодный металлический корпус в руке с уже скрывшимся экраном был доказательством того, что Кафка всё-таки побывала на экспрессе. Химеко зачем-то ещё раз нервно разгладила края сорочки и поправила сползший пиджак. Пожалуй, и правда никому не стоило знать о том, что здесь произошел не просто учтивый разговор. Она аккуратно открыла дверь в спальный вагон, почувствовав облегчение от того, что никто не успел выйти в коридор, и скользнула внутрь. Шум быстро исчез, и глава экспресса, тихо ступая, практически на носочках прошла в свою комнату. Судя по часам, ещё осталась возможность досмотреть последний сон. Она лишь поставила невидимую галочку в голове, чтобы не забыть проверить отключившиеся камеры.