Координаты

      Химеко сидела за столом над очередным чертежом, аккуратно повторяя уже проведенные линии. Время шло слишком незаметно, пока грифель тихо крошился от привычного давления. Лишь бы бумагу не порвать. Хотя волноваться об этом было бессмысленно — всё равно полетит в мусорку. Чертеж с кучей противоречивых ошибок, которые простой обыватель никогда не заметит, использовался сейчас просто для того, чтобы чем-то занять руки. Помогал думать.       Химеко отложила карандаш и сделала небольшой глоток свежеприготовленного кофе. Приятное жжение на языке и горечь послевкусия — что могло лучше взбодрить в звенящей ночной тишине? Или утренней?.. К сожалению, по виду из окна было трудно предположить, какое сейчас время суток, но это мало волновало главу экспресса. Она отставила чашку с горячим напитком и откинулась в кресле, прикрыв ладонями глаза.       Не идеально. Опять.        Вырисовывая в голове наскучившие схемы, Химеко пальцами провела по лицу в попытке взбодриться, однако приглушённые шаги со стороны коридора помешали сосредоточиться.       Видимо, уже утро.       Она вновь пригубила излюбленный напиток, всмотревшись в пространство перед собой, и вдруг нахмурилась. До воспаленного сознания не сразу дошло, что же потревожило размеренных ход мыслей. Словно неправильные ноты в привычной мелодии.       Глава экспресса в нагнетающей тишине обернулась к плотно закрытой двери.       Шаги стихли, но… совсем близко. Пожалуй, не такие легкие и пружинистые, как у Март, да и не мягкие торопливые проводника. Вельт или Дань Хэн? Нет, не столь тяжелые и размеренные. Первопроходец со своим любопытным носом? Тоже мимо… Были бы быстрые, переходящие на бег. И кто же? Хотя какая разница, все знали, что она не любила, когда беспокоили во время работы.       Если напрячься и вспомнить… то шаги были уверенные, медленные, с еле различимым стуком каблуков. Почти как у неё.       Почти.       Химеко прищурилась в попытке выцепить в зазоре между дверью и полом очертания тени, но безрезультатно. Неужели просто померещилось в звенящей тишине, где отчетливо слышались даже удары сердца?       Глава экспресса медленно поднялась, разминая затекшие конечности, и тихо подошла к двери, когда её наконец посетила догадка.        Да быть не может. Просто смешно.       Она в немом безразличии всмотрелась в пространство перед собой, прекрасно осознавая, кого сейчас увидит, и открыла металлическую дверь.       — О-о, Химеко… — Кафка тут же расплылась в хищной улыбке, сложив руки за спиной. — Ты такая гостеприимная.       Их взгляды встретились, и Химеко почему-то показалось, что эти чарующие пурпурные глаза просвечивают ее насквозь. Обгладывают до костей. До души.       Что за нелепые шутки судьбы…       Открывшаяся дверь впустила в комнату, помимо ночной прохлады вагона, ещё и знакомый древесный аромат. Смешиваясь с запахом кофе, он обжигающе приятно оседал в легких. Заставлял глубоко дышать.       Глава поезда ещё мгновение равнодушно осматривала гостью, стоя в проходе, после чего с разочарованным вздохом отступила в сторону в приглашении беспрепятственно пройти внутрь. Просто потому что Кафка и так добилась бы этого. К чему лишние хлопоты?       Охотница не удивилась, с готовностью переступила порог, будто её ждали, и с интересом, возможно, поддельным осмотрела убранство помещения. Это заставило Химеко напрячься. Она закрыла дверь и невидяще взглянула на спину Кафки, но та уже довольно уверенно двинулась вдоль комнаты, как если бы бывала тут раньше.       Странно пугающе и интригующе. И абсолютно невовремя.       — Уютненько.       Охотница аккуратно прошлась пальцами вдоль книжных полок, словно выбирала, что почитать, огладила несколько знакомых корешков, после чего повернула голову в сторону стола и двинулась уже к нему. С любопытством наклонилась к незаконченным чертежам — будто знала, что лишилась бы рук, посмей хоть пальцем прикоснуться, — окинула взглядом легкий рабочий беспорядок, снисходительно усмехнулась и остановилась на недопитом, чуть остывшем кофе.       Только этого не хватало.       — Ты всегда приходишь без приглашения? — прервав бесцеремонные изыскания, спросила Химеко.       Указательный палец, обтянутый фиолетовой тканью, очертил края чашки и завис в неопределённости. Кафка обернулась.       — Тогда тебе стоит хотя бы раз меня позвать, чтобы это не выглядело так сумбурно, — ласково ответила она и, подняв блюдце с чашкой, взглянула на содержимое.       Неисправима.       — Выглядит отвратительно, — констатировала охотница и, поднеся хрупкий фарфор к губам, отпила. Даже не скривилась. Редкая реакция на её кофе. — На вкус не лучше, увы. Сама готовила?       — Тебя никто не просил пробовать, — отметила Химеко, уязвленная из-за прозвучавшей оценки, но вместе с тем ощутившая толику мстительной радости.       — Как и тебя открывать дверь… Но вот незадача: я здесь и пробую твой кофе.       Она вновь сделала глоток и облизнула губы. Подумать только, целый месяц не виделись — или больше? — а ничего не изменилось в этом наглом, собственническом поведении…       Химеко недовольно фыркнула и подошла ближе, встав почти вплотную к заинтригованной Кафке. Небось привыкла, что еë сторонятся. Это почему-то прибавило уверенности.       Глава экспресса без предупреждения требовательно сомкнула пальцы на чашке и блюдце и легко вернула их на стол.       — Выглядишь так, будто не рада меня видеть, — с беззаботной полуулыбкой отозвалась Кафка, переключив внимание на выбившийся из прически огненно-рыжий локон, и намотала его на палец.       Просто потрясающая беспечность.       Химеко подавила желание закатить глаза, устало выдохнула и шлепнула по наглой кисти затекшей ладонью. Убийство — это ведь противозаконно?       — Прекращай.       — А ты в своём репертуаре… Очаровательно, — незваная гостья перешла практически на шёпот. — Дальше снова будем жаться у стенок, дорогая? Честно говоря, мне так наскучил старый сценарий…       Химеко недоверчиво хмыкнула и отвела взгляд. У неё было достаточно времени, чтобы обдумать их взаимоотношения во всех аспектах, однако окончательного решения она так и не приняла. Единственное знала точно: в поддразниваниях Кафки стоило что-то менять, а уже потом решать, что делать дальше — сдавать КММ или казнить через повешение.       Ей просто нужно было ещё немного времени.       — Хорошо, если тебе так надоели стены… — отстраненно произнесла Химеко.        Она показательно равнодушно взглянула на гостью и, пальцем поддев ремешок на груди, потянула на себя. Этого простого жеста хватило, чтобы Кафка послушно сделала шаг навстречу. Но стоило легко повести рукой, как охотница обошла главу экспресса и, не удержавшись на ногах в попытке не потерять зрительный контакт, рухнула на кровать рядом. С небольшой, но всё же существенной одышкой. Химеко нахмурилась. Только тут она заметила, что гостья выглядит несколько иначе, чем при их прошлых встречах. Более утомленная и изнуренная, точно не спала больше суток или пробежала не один десяток километров. Что-то новенькое.       — Брось, я уверена, что не настолько сногсшибательна, — растерянно произнесла Химеко, с недоверием взглянув на охотницу.       — Ты себя недооцениваешь, милая, — Кафка почти пугающе оскалилась. — Что ж, возможно, я отравилась кофе… В таком случае обо мне следовало бы позаботиться, не так ли?       Глава экспресса зависла в недоумении.       Что стоило сделать?       Разозлиться и вышвырнуть за дверь? Сдать властям? Проявить сочувствие? Возможно, охотница и правда была не в состоянии к сильному сопротивлению. Тягаться с изнуренным человеком всё-таки ниже её достоинства.       — Ах, неужели жалеешь меня?       Наглая ухмылка вырвала Химеко из потока мыслей и заставила скривиться. Кафка блаженно растянулась на постели, точно произошедшее было запланировано, и, заполучив долгожданное внимание, приподнялась на локтях.       С другой стороны… подумаешь, убийство… оно иногда во благо…       — И что ты забыла здесь на этот раз? — Химеко сделала неопределённый шаг в сторону кровати.       Может, просто на поводок и за дверь?       — Ты соскучилась.       Соску… Что? Эта фраза заставила поперхнуться воздухом и разом позабыть все доводы — кто бы их ещё рассматривал — в пользу помилования.       — Смешно. Наверное, ещё и ночами не спала, мечтая, когда же ты придешь? — Химеко скептически приподняла бровь, но тут же ощутила неприятное покалывание в груди.       Она никогда в этом не признается. Даже себе… Особенно себе.       — Мило, — Кафка лукаво улыбнулась и заговорщически понизила голос. — Мне так нравится, как ты дрожишь, стоит только взглянуть на тебя…       — В твоих фантазиях?       В горле предательски запершило. Охотница закусила нижнюю губу, как если бы хотела остановить колкий комментарий, и издевательски медленно подняла брови.       — Думаешь?       Нога Кафки чересчур естественно оказалась между её ног и, касаясь кожи, плавно двинулась вверх, почти достигнув внутренней стороны бедра.       Дьявол.       Глава экспресса тут же дернулась и отошла к столу.       — Ты такая ранимая, — насмешливо отозвалась охотница. Химеко ничего не ответила, лишь безучастно взглянула на полупустую чашку кофе. Безнадёжно испорчен. — Тебе ведь понравилось.       Понравилось… Кровь мгновенно прилила к щекам, заставив внутренне сжаться. Она так устала от манипуляций и недвусмысленных намеков, но оспорить слова Кафки было трудно. Если только совсем уж нагло не соврать. Да и стоило ли оно того?       Надоело.       Химеко ещё с секунду постояла в замешательстве, после чего взяла чашку с блюдцем в руки и, развернувшись всем корпусом к собеседнице, неопределенно пожала плечами.       — Возможно… И что с того?       Охотница, по-хозяйски развалившаяся на постели, благосклонно улыбнулась, точно ожидала этого ответа, однако на долю секунды Химеко почудилось мелькнувшее изумление. И это оказалось невероятно захватывающе. Будто угрожающий шах в столь долгожданной игре. Что ж… Правда — сильное оружие в умелых руках. Вернее, ложь. Не суть.       Глава экспресса подавила непрошенную ухмылку, но не удержала порыв необъяснимого желания: демонстративно пригубила напиток с той стороны, где еще остался отпечаток от помады Кафки.       Постыдная слабость.       — Ах, просто на секунду показалось, что ты меня недолюбливаешь… — охотница изучающе взглянула из-под полуприкрытых век, после чего тихо усмехнулась.       — О-о… Только на секунду? — с поддельным интересом спросила Химеко, будто они собрались за светской беседой и обсуждали последнюю прочитанную книгу. — Видимо, мне стоит яснее демонстрировать свое отвращение. Учту…       Быстрый глумливый взгляд, и сердце пропустило удар.       И зачем она только открыла дурацкую дверь? Впустила личное проклятие. Неужели так сложно было просто хлопнуть перед носом и запереть на ключ?       Химеко всмотрелась в остатки кофе на дне чашки и всерьёз задумалась. Почему она не прогнала Кафку со всеми этими глупостями? Тогда и сражаться за право голоса не пришлось бы. Она ведь прекрасно знала, к чему это приведет, но отчего-то всё равно подошла к двери. Сама совершила абсурдную глупость и по непонятным причинам ощутила от этого одновременно комфорт и тяжесть.       Вдруг сердце йокнуло и Химеко подняла взгляд. Немыслимая опрометчивость. Она позволила себе отвлечься, когда рядом был настоящий враг. Но стоило только спешно найти глазами Кафку, как неприятное колющее ощущение под ложечкой сменилось недоверием. Охотница воспользовалась столь услужливо подаренным временем лишь для того, чтобы лечь набок, подтащить к себе подушку Химеко и… уткнуться в неё носом?       Чушь.       Кафка точно ослабляла бдительность. Не могла же она действительно просто… устать? В таком случае с её стороны было ошибкой прийти в стан недруга, но это показалось занятным, словно головоломка, ожидающая разгадки.       Химеко поставила пустую чашку на стол и беззвучно вернулась к кровати. И почему она вечно оказывалась в самых несуразных ситуациях? Почему именно с Кафкой? Она не испытывала к ней никакой симпатии и всё же… хотела не только сдать КММ с потрохами, но и ощутить эти чертовы руки на своей талии.       Немыслимо.       Охотница повернула голову, почувствовав чужое присутствие, и поудобнее устроилась на подушке. Последний шанс.       — Тебе стоит уйти.       Кафка будто не слышала. Лишь изучающе взглянула куда-то за спину Химеко, слабо потянувшись. Только спустя минуту, сравнимую с часом, охотница наконец аккуратно убрала подушку в сторону и села, опершись на расставленные по бокам руки.       И откуда взялся столь высокомерный взгляд?       — Как романтично… — томно произнесла гостья с отчетливым отголоском издевки.       У Химеко что-то оборвалось в области живота, когда Кафка без предупреждения плавно подалась вперед, переместив ладони на её бедра. Обманчиво ласковые пальцы прошлись вдоль боков, отыскивая разрез платья, и при первой же возможности скользнули под тонкую ткань. Настойчиво, ловко и убийственно холодно. Чертовы перчатки.       — Интересно, в какой именно момент ты скажешь, что я тебе противна? Во время поцелуя?       Кафка мягко провела ладонями по задней части бедер, поднявшись ближе к ягодицам, и подтолкнула навстречу. Химеко недоверчиво хмыкнула, отвела взгляд, однако не стала противиться: сделала мелкий шаг вперед, почти уткнувшись в край кровати.       А ведь на столе остался незаконченный чертеж…       До невозможного захотелось сосредоточиться, взять себя в руки, но помешал опьяняюще знакомый древесный аромат. И, черт возьми, если он въестся в постельное белье, кто-то попрощается с жизнью.       Горячее дыхание опалило кожу даже сквозь ткань, и это сбило с толку. Химеко предупреждающе сжала чужие плечи, но ничего этим не добилась: охотница всё равно уткнулась носом в напрягшийся живот, оставив мимолетный поцелуй на платье. Только бы дурацкая помада не отпечаталась.       — М-м, и где же эта восхитительная дерзость? — насмешливо произнесла Кафка, возвращая в реальность. — Помнится, ты обещала взять меня на каком-то там шатающемся столике.       Как любезно.       Столь фальшивая невинность, отразившаяся на ненавистном лице, только больше разозлила, заставив с силой впиться ногтями в грубую ткань пальто. Жаль, не в кожу. Ни одного участка не осталось бы без длинных ярко-красных полос.       Химеко ещё раз предупреждающе сжала плечи и наконец сделала шаг назад, но лишь для того, чтобы заполучить возможность наклониться к непристойно самонадеянной Кафке.       Из легких разом вышел весь воздух от подобной близости. Они достаточно не виделись, чтобы она позабыла эту атмосферу опасного возбуждения, оседающего в пространстве, но отступать было поздно. Глава экспресса невесомо провела пальцами вдоль чужой шеи, остановившись на подбородке в требовании поднять взгляд. Кафка послушалась: вытянула шею, хитро сощурившись, как кот, готовый с минуты на минуту приласкаться или вцепиться в глотку. Зависело от везения.       — Именно поэтому тебе стоит уйти. Не хочу заменять рабочий стол, — сдержанно ответила Химеко, подавшись ближе, почти коснувшись чужих губ своими. — Он мне ещё нужен.       Слегка расширившиеся глаза и приоткрывшийся от удивления рот стали наградой, вызвавшей невероятный душевный триумф.       Внутренний зверь удовлетворенно заурчал, когда Кафка улыбнулась и игриво-насмешливо прильнула щекой к её ладони. Кто бы мог подумать, что выводить охотницу на подобные эмоции окажется настолько завораживающе. В какой-то мере возбуждающе. Главное в этом было не сорваться, не выдать своё ликование раньше времени, однако… настолько фривольное поведение в совокупности с завораживающими пурпурными глазами и дурманящим ароматом слишком хорошо затуманивали сознание. И Химеко не удержалась: побудительно приподняла чужой подбородок, после чего достаточно невинно коснулась мягких губ своими. Что угодно, чтобы раздразнить незваную гостью.       — Противная.       Привычная раздражающая ухмылка в губы, но сердце всё равно пропустило удар, задав неровный ритм.       А ведь Химеко раньше не обращала внимания на то, что наглая обольстительница целуется с открытыми глазами, хищно наблюдая за реакцией жертвы и завлекая своим очарованием. Всё равно что смотреть на губительный Стелларон.       Чужие руки легко притянули к себе, заключив в требовательные объятия и опрокинув на кровать. Запретная, но желанная территория. Глава экспресса и не заметила, как нависла над Кафкой, опершись на согнутые в локтях руки и ощутив мягкую вздымающуюся грудь под собой. Положение не самое удобное, но Химеко было не оторваться от пурпурных глаз, блуждающих по её лицу. Давно плевать на какие-то там несущественные муки совести.       Она наконец встретилась с алчным взглядом и постаралась ответить на него со всем доступным презрением, вновь потянувшись к губам за поцелуем. Отчего-то весьма равнодушным, ненавистным и диковинно страстным. Но не успела Химеко в полной мере насладиться столь контрастными эмоциями, как ощутила цепкую хватку на своей талии. Секундное замешательство, которым Кафка воспользовалась сполна, и она оказалась прижата спиной к матрасу.       Химеко бы подивилась неожиданной силе, казалось, измученной гостьи, если бы не возникшая тяжесть на бедрах, вынудившая наконец сфокусировать взгляд.       Какая самонадеянность.       — Ах… Теряешь бдительность…       Очередной колкий комментарий привел в чувство получше любой пощёчины. Химеко довольно резко села, смещая оседлавшую её женщину ближе к коленям — почему это оказалось так легко? — и с недоверием вскинула брови.       Необходимо просто вышвырнуть за дверь. Ничего сложного.       Однако стоило только поддаться искушению прогнать наглую особу, как беглый взгляд встретился с весьма недвусмысленной пленительной улыбкой, а чужие пальцы ласково прошлись вдоль дрогнувших рук.       Хорошо. Возможно, чертовски сложно.       — Мне казалось, тебе наскучил старый сценарий, — с сарказмом отметила Химеко.       Она готова была поклясться, что почти услышала дерзкое, заставляющее усомниться в логичности решений замечание, но Кафка не открыла рта. Странно.       Или нет…       Глава поезда вдруг обратила внимание на то, как неровно дышит гостья, и подавила рвущееся наружу ликование. Видимо, многообещающий жест оказался утомительным.        Непонятное, дикое ощущение разошлось по каждой клеточке, пробираясь в самые потаенные уголки души, когда она взглянула на ключицы и уже более размеренно поднимающуюся грудь… С одной стороны, Химеко испытала толику сочувствия к явно измученному человеку, с другой… интригующее удовольствие, за что стало почти стыдно.       Случайно попавшийся на глаза ремень напомнил об опасности и оружии, хранящемся неподалеку, и это слегка охладило главу поезда. И всё же…       Этой дьяволице точно пошли бы наручники, которые для неё давно приберегла КММ, шутливо прозвучало в сознании, когда она мельком взглянула на металлическую бабочку на отвороте пальто, после чего посмотрела вниз. Замысловатые заклепки, узоры и непонятно откуда взявшийся платок.       Химеко в задумчивости провела пальцами вдоль чужих боков в попытке понять, из чего были сделаны шорты с завышенной талией, и склонила голову набок. Странное ощущение, никакого тепла.       Вздымающаяся грудь успокаивала, почти убаюкивала затуманенный разум. Химеко завороженно провела указательным пальцем по талии, повторяя узоры на ткани — чем-то напомнило бесчисленные чертежи, — после чего медленно направила ладони к бедрам. Очередные ремешки, но не несущие столь угрожающей функциональности. Красиво и почти бессмысленно. Она в отрешенности поддела большими пальцами края шорт, легко огладив открывшуюся кожу сквозь тонкую ткань колготок. Удивительно приятно и мягко для столь противоречивой одежды. Прямо под стать Кафке.       Черт.       Кафка.       Химеко как-то слишком резко убрала руки с чужих ног, расставив их по бокам от себя в качестве опоры, и взглянула на охотницу. Изобразила напускное равнодушие как раз вовремя, однако быстро поняла, что проиграла.       Внутренности будто бы скрутили, когда Кафка медленно подняла взгляд со своих бедер и бесстыдно усмехнулась.       Хоть что-то не менялось.       Как там было? Старый сценарий? Возможно, действительно стоило приготовиться отвечать на дерзкие вопросы… Однако вместе со злостью неожиданно пришло и приятное волнение.       А что? Вполне себе неплохая интеллектуальная дуэль — попробуй парировать поддразнивания наглой особы, а потом стони в кулак, лишь бы не услышали… И вот о последнем, пожалуй, не стоило думать. Но уже поздно.       Химеко воспользовалась неожиданно подаренной паузой, чтобы привести мысли в порядок, но не успела открыть рот в недоумении — где же глумливый комментарий? — как Кафка сняла свои очки, заботливо убрав их на край кровати, и наконец нарушила тишину:       — Как именно хочешь меня?       Глава экспресса, приготовившаяся совсем к другому, на секунду зависла.       — Что?       Кафка вновь усмехнулась, после чего легко приподнялась на коленях и слезла с кровати. Приятная тяжесть ушла с бедер, однако не успела Химеко придумать веский довод, чтобы вернуть охотницу обратно, как та отработанным движением высвободила руки из пальто.       Элегантно.       Кафка бережно расправила одежду, уверенно пройдя к большому шкафу, и весьма нагло позаимствовала вешалку. Кажется, кое-кто не переживёт, если пальто помнется. Но глава экспресса не проронила ни слова, продолжив наблюдать за открывшейся сценой.       — Возможно, у тебя есть предпочтения, — ласково отозвалась Кафка, заведя руки за спину, чтобы отстегнуть портупею. — Или накопились фантазии, о которых ты не хочешь рассказывать?       Она легко сняла с себя ремни с оружием, и Химеко завороженно проследила за столь отточенными движениями, прикидывая, в какой именно момент успела уснуть. Кажется, больная фантазия решила сыграть с ней злую шутку… Но какая разница, реальность это была или выдумка, если Кафка продолжала демонстративно раздеваться? Причем делала это настолько плавно и красиво, что одежда казалась не вычурной и мудрено закрытой, а наоборот — сильно подходящей и понятной. Однако стоило охотнице поддеть заправленную рубашку, как Химеко в легком недоверии подняла взгляд. Это точно происходило на самом деле?       Лучше бы да. Вернее, нет. Неважно.       — Я раздеваюсь не для того, чтобы ты смотрела мне в глаза, дорогая, — наконец дразняще произнесла охотница, легко высвободившись из рубашки.       Дыхание резко сперло, а в воздухе, кажется, остался лишь тягучий древесный аромат с пряными нотками. Ей нужен был кислород, чтобы думать. Пожалуй, раньше она не задавалась вопросом о том, насколько здесь тонкие стены. Черт.       Сдерживая странный позыв прикоснуться к чужой коже, Химеко только еле слышно хмыкнула в качестве ответа.       — Какая глубокая оценка… Надеюсь, это высший балл.       Кафка оставила обувь возле стола, двинувшись в её сторону. Захотелось лишь отругать, ведь пол холодный — да какая ей разница, пусть хоть по айсбергу босиком пройдётся, — но слова застряли в горле, когда охотница подошла почти вплотную.       Химеко мельком взглянула на живот, снова наверх и обратно, после чего недоверчиво вытянула руку — опять придумывать отмазки для совести — и невесомо коснулась шорт, царапнув ткань. Невероятно.       Она облизнула сухие губы, поднявшись к блестящим заклепкам, ласково очертила открытую кожу и весьма недвусмысленно поддела края оставшейся вещицы. Охотница не возмутилась, накрыла её руки своими и направила к незаметным застежкам, позволяя разгадать последнюю часть мудреной головоломки.       Под животом слабо запульсировало, когда податливая ткань поползла вниз. Так волнующе и почти болезненно.       Потрясающе.       Проигнорировав нижнее белье — с ним она разберется позже, — Химеко еле уловимо вздохнула перед открывшейся бледной кожей. Такой нежной и уязвимой. Возможно, лишь до того момента, как Кафка откроет рот.       — Ты так и не ответила на вопрос, — с легким укором сказала гостья, вновь усаживаясь к ней на бедра да так развратно и нагло, что это почти сводило с ума.       Вашу ж…       Волна мурашек прошлась по спине, стоило только прикоснуться к теплой талии. Она давно об этом грезила в запретных фантазиях — нет, вообще нет, — и теперь не могла собраться с мыслями. Мозг отказывался переваривать полученную информацию, желая заморозить это мгновение и никогда его больше не отпускать.       — Ах, ты такой приятный собеседник, Химеко, — охотница прикрыла глаза. Раздражена? Устала? — Прямо как тот очаровательный папоротник в главном вагоне… Моё почтение проводнику.       Раздражена.       — Какая разница, что я скажу, если ты всё равно сделаешь всё по-своему? — тихо фыркнула Химеко, пальцами прочертив неровные линии по чужой спине, чтобы подняться к застежке бюстгальтера.       Интересно, боялась ли Кафка щекотки?        — Верно… Но ты могла хотя бы попытаться… Мне бы понравилось.       Глава экспресса почувствовала приятное тепло чужих рук на шее, перешедшее на плечи. Невидимый зверь в области живота угодливо заурчал.       Она быстро справилась с неуместной застежкой и завороженно проследила за тем, как охотница помогает избавиться от очередной вещицы, оголяя упругую грудь.       Дыхание сбилось.       Она правда может прикоснуться?       Химеко не спросила. Просто медленно протянула руку, аккуратно сжав мягкую грудь и ощутив затвердевший сосок под ладонью. Лишь искоса взглянула на бессовестно довольное лицо и усилила давление. Отчего-то ещё приятнее, чем прикасаться к себе.       — Какая ты деликатная, — мелко поддразнила Кафка, вернувшись к её плечам и царапнув спину.       Химеко почти оскалилась в возмущении. Благо, появились другие способы выразить недовольство: глава экспресса угрожающе медленно склонилась ко второй груди и аккуратно сжала розовый сосок зубами. Не слишком сильно, но достаточно болезненно, чтобы вырвать тихий вздох. Странно возбуждающе.       Недостаточно.       Она ласково очертила языком ореол соска, играючи втянула его в рот и, не добившись никакой реакции, вновь прикусила. Тишина.       Химеко исподлобья взглянула на Кафку, прекрасно осознавая, какое насмешливое выражение лица может перед ней открыться, и только больше разозлилась, когда опасения подтвердились.       — Что-то не так, милая?       Да.       Захотелось немедля стереть эту дурацкую ухмылку в порошок, оставить след на гладкой коже, обозначить свои позиции… Зубами вырвать доминирование. Однако с охотницей подобное осуществить было сложно, ведь та совсем не противилась, дразняще оглаживая плечи. И это вынудило Химеко задуматься.       Что могло удивить бессовестную гостью, заставить забыться от удовольствия? Ласка? Грубость? Равнодушие?       Глава экспресса изучающе отстранилась от груди, заменив язык второй рукой, после чего прильнула к ключицам и, стараясь игнорировать манящий терпкий аромат, одарила кожу вымученно нежными поцелуями. Стыдно признать, до чего страстно ей этого хотелось.       — Ещё.       Почти приказ, которому не претило подчиниться.       Химеко лишь старалась не думать о том, как бы отреагировали другие обитатели поезда, если бы застали их в подобном положении, несмотря на то что вопрос о запертой двери встал слишком остро. Без разницы. Не прерываться же только из-за какой-то железки?       От открывшейся кожи пахло насыщеннее и слаще. Химеко носом уткнулась в бледную шею, щекочуще вдыхая. Ей неимоверно хотелось увидеть чуть более уязвимую Кафку, самой наконец ощутить пьянящую власть над чужим телом, и она без малейших зазрений совести сомкнула зубы, оттянув эластичную кожу.       Долгожданный удивленный вдох и последующая ухмылка.       Неплохо.       Глава экспресса в задумчивости провела языком по оставшемуся следу. Он мог довольно быстро и безболезненно исчезнуть… Не пойдет. Она вновь коснулась губами покрасневшей кожи…       — Ты же не думаешь, что я буду скрывать засосы, милая? — лукаво отозвалась Кафка, зарывшись одной рукой в длинные огненно-рыжие волосы и массирующими движениями пройдясь по затылку.       Почему это было так приятно и пугающе опасно?       — Обязательно скажу, кто постарался, — заигрывающе мурлыкнула Кафка.       Шикнув прямо в шею в качестве небольшого протеста, Химеко остановилась.       Шутит или говорит серьёзно? В целом, плевать. Кто в это поверит? А даже если поверят… Она считала, что подобным можно отчасти гордиться, главное не представлять реакцию друзей. К тому же следовало сделать всё, чтобы потом не жалеть об упущенной возможности, разве нет?       Химеко в задумчивости сжала полную грудь напротив, после чего уперлась в неё ладонями, приподнимая, и отпустила.       — Как хочешь. Не скрывай, — наконец тихо отозвалась глава экспресса и на этот раз с мстительным удовольствием втянула покрасневшую кожу в рот. Нутром почувствовала мелькнувшее изумление наглой гостьи и пальцами прошлась по подтянутому напрягшемуся животу. О, она прекрасно помнила, что сама ощутила в подобной ситуации…       Перед глазами вдруг предстал день возле кафе, попытки выкинуть Кафку из головы и чертовски длинные мучения у стенки… Бестия. Что ж, желание придушить никуда не делось. Кому-то не повезло.       Чужие руки царапнули заднюю сторону шеи, выводя из дурманящего тумана, и плавно перешли ближе к ключицам, очертив край воротника. В висках неприятно запульсировало от прилившей крови. Химеко почувствовала давление пальцев, изучающих золотую розу, и сдержала судорожный вздох.       — Не хочешь подарить её мне? — Кафка аккуратно поддела украшение и внимательно осмотрела металлические лепестки.       — Нет.       — Как жаль, — с наигранной тоской ответила охотница, развязав наконец воротник и огладив ключицы. — Ты совсем не даришь мне цветы…       Что? Цветы? Да что за бред?       Химеко изо всех сил старалась дышать ровно. Не сдавать позиций под ласковыми прикосновениями — это было практически невозможно, но она держалась.       Недолго.       Кафка любовно спустилась к её груди, и столь невинного жеста вполне хватило, чтобы удушливая волна прошлась по каждой клеточке тела. Так не могло продолжаться… Иначе не выдержать.       Перекрывая доступ к своей груди, глава экспресса вновь прильнула губами к горячей шее, пока её не лишили разума умелые прикосновения охотницы, и невесомо дотронулась до талии, заведя руки за спину.       Такая теплая и противоречиво нежная.       Захотелось ногтями впиться в шелковистую кожу, а потом любовно пройтись по красным полосам в извинениях… Но нельзя. Ради себя же.       Химеко закусила внутреннюю часть щеки, сдерживая позыв. Её почти пугало то, какие мысли и эмоции вызывала подобная близость. Ни с кем другим она не была столь мягка и жестока одновременно.       — Так нравится моё тело? — с усмешкой спросила Кафка и легко очертила линию покрасневшей скулы, заведя за ухо выбившиеся локоны.       Черт возьми, да. И она обязательно проследит за тем, чтобы эти слова никогда не вырвались из её рта…       Химеко отстранилась, с осуждением взглянула прямо в чарующие глаза наглой особы, но не успела опомниться — пленительные губы мгновенно приблизились, вырвав удивленный вздох.       Ей не дадут возможности воспротивиться, верно?       Поцелуй оказался требовательным, игривым. И несмотря на то что глава экспресса прекрасно осознавала, насколько ложной была эта близость, всё равно практически растаяла от нежных прикосновений и поглаживаний возле лица, что так дурманно контрастировали с болезненными покусываниями.       Сознание помутилось, не оставив ничего, кроме мыслей о ласковых пальцах и плавных изгибах охотницы. Готовая тут же раствориться в упоительных ощущениях Химеко аккуратно скользнула ладонями вниз, поддев последнюю оставшуюся вещь на Кафке… Однако взбудораженное сознание весьма невовремя напомнило о предыдущей их встрече. И это заставило подавиться воздухом. Глава экспресса тут же спасовала: отпустила края ткани, плавно вернувшись к поглаживаниям внутренней стороны бедер.       Черт.       Было глупо, наивно, по-детски, но она ничего не смогла с собой сделать. А тихий смешок в губы с последующим укусом лишний раз подтвердили, насколько жалкой и очевидной оказалась попытка взбунтоваться.       — Ты такая милая и наивная… — хитро сощурившись, произнесла гостья. — Знаешь, мне ведь необязательно твое участие.       Кафка дразняще закусила губу и показательно прошлась ладонью вниз вдоль собственного живота.       Что?       Всего один удар сердца, а Химеко забыла, как дышать. Внутренности будто вырвали, оставив опустошенность и слепой ужас.       Нет…       — Можешь просто посмотреть.       Не посмеет…       Химеко почувствовала глухую ярость, колотящуюся в висках, когда, опустив взгляд, увидела, насколько нагло и бессовестно двинулись пальцы под тонкой фиолетовой тканью. Всего несколько плавных движений, и кровь удушливой волной прилила к лицу. На этот раз из-за злости.       Ненавижу.       Не успев толком поразмыслить над ситуацией, Химеко до побелевших костяшек сомкнула пальцы на чужом запястье и, с возмущением взглянув в лицо напротив, требовательно потянула руку на себя. Кафка почти скривилась от такой резкости, но позволила вернуть инициативу, одарив более ласковой улыбкой. Непременно возликовала. Откуда только брался этот неисчерпаемый запас дерзости?       Глава экспресса ослабила хватку, приподняв ненавистную кисть на уровень глаз. Почти зарычала от негодования.       Тусклого света лампы у стола хватило, чтобы выделить вязкую полупрозрачную жидкость на тонких пальцах. Неужели треклятой дьяволице действительно так нравилось сводить её с ума?       Рассерженная Химеко медленно развернула послушную ладонь. Изучила со всех сторон и вновь перевела взгляд на ненавистное лицо. Кажется, ещё никогда не смотрела так осуждающе строго.       — Раздражаешь, — коротко констатировала Химеко и ровно в тот момент, когда Кафка открыла рот для очередного комментария, подтянула к себе испачканные пальцы.       — О-о… Хм… — охотница в удивлении вскинула брови, да так и застыла, не удосужившись сформулировать мысль.       Захотелось отомстить. Заставить пожалеть о поспешном решении. И Химеко накрыло пугающим вдохновением. Она медленно провела языком вдоль пальцев, тщательно собирая тягучую субстанцию, после чего обхватила их губами и погрузила в рот.       Солоно, невкусно, пугающе развратно… Это оказалось в разы извращеннее, чем глава поезда себе представляла, но времени скривиться не осталось. Мягкое давление двигающихся вдоль языка подушечек пальцев странно возбудило. Вынудило ответить приглушенным мычанием.       — Хорошая девочка.       Кафка со смешком прикрыла глаза, когда Химеко сомкнула зубы, не давая кисти ни продолжить, ни отстраниться.       — Тише, тише… Просто ты так забавно злишься…       Забавно? О, она готова была выдвинуть целый сборник контраргументов, только чтобы переспорить наглую бестию, однако от этих слов узел внизу живота предательски затянулся, вызвав колющие ощущения.       Дьявол.       На мгновение показалось, что власть вновь не в её руках; что прошлые мучения продолжаются, только теперь с другой стороны…       Хотя кого она обманывала? Не показалось.       Хитрый пьянящий взгляд, вскользь прошедшийся по её телу, остановился на припухших губах, и Химеко с трудом подавила желание стиснуть бедра.       Но сдаваться было рано.       Она разжала зубы, отпустив тонкие пальцы, и вернулась к мягкой груди — не чтобы скрыть смущение, точно нет — в надежде, что её посыл был принят к сведению. Однако как бы не хотелось признаваться даже самой себе… Где-то в глубине души она всё равно прекрасно понимала, что все попытки заиметь власть легко прервались бы парой точных движений.       Ей просто позволили не утонуть в плотном дурманящем тумане.       Чересчур сложно.       — Я настолько хороша, что ты теряешь дар речи?       — Заткнись.       Химеко хмыкнула и взглянула вниз, вспомнив о своей глупости. Ей стало неуютно, но она не подала вида. Медленно очертила линии вдоль гладкой талии, вновь спустившись к нижнему белью.       Попытка номер два.       По крайней мере на этот раз охотница благосклонно отвлеклась на изучение мягких локонов, разумеется, не преминув развратно поерзать на чувствительных бедрах в ожидании нового бунта.       Отвратительна.       Что ж, по-видимому, не было смысла пытаться мстить, используя тактику охотницы, в этом сражении требовались умения иного рода. Поэтому Химеко без предупреждения большими пальцами огладила фиолетовую ткань. Если Кафке так хочется, чтобы играли по её правилам, то почему бы не сломать систему и не дать ей этого? Наверняка ведь ждет сопротивления.       Глава экспресса легко прошлась по тонкой материи, очерчивая область возле клитора, и надавила чуть выше. Странному самодовольству помешало разве что наличие нижнего белья.       Поправимо.       Химеко недвусмысленно очертила края ткани, и Кафка поняла намёк: положила руки на дрогнувшие плечи, после чего послушно приподнялась, позволяя поддеть кромку последней вещицы и потянуть вниз.       Недостаточно. Слишком широко расставлены по бокам ноги, но Химеко в порыве странного вдохновения и желания было плевать. Она не стала ждать помощи. Просто сильнее дернула, ногтем уперевшись в натянутую ткань.       Как оказалось, весьма непрочную натянутую ткань.       Громкий хруст рвущихся нитей разлетелся по комнате, отразившись от стен; настоящая услада для ушей. Шах и мат.       — Какое… бесчинство, — со сдержанным раздражением отозвалась Кафка. Ловкие пальцы тисками сжались на челюсти, вынудив вытянуть шею и посмотреть вверх. Прямо в глаза.       Гибельно красива.       Однако встретившись с пугающе пристальным взглядом, Химеко, вместо ожидаемого бешенства, уловила наигранное равнодушие и нотки недоверия и отчего-то почувствовала себя только уверенней. Охотница не казалась задетой или рассерженной, скорее наоборот, опасно заинтригованной. И, по-видимому, с этим не стоило долго шутить. Но хотелось.       — Я не стану извиняться, — убийственно холодно произнесла Химеко, на ощупь двинувшись рукой по внутренней части бедра, и в конце концов зацепила вязкую жидкость. Пусть только попробует сказать, что её это не заводит. — Боюсь, для тебя даже книга жалоб не предусмотрена.       Химеко продолжила безэмоционально вглядываться в сузившиеся глаза в ожидании дерзкого ответа, будто ничего не происходило, а сама тем временем аккуратно убрала в сторону ненужную более ткань.       Она вряд ли выдержала бы эту игру в гляделки, если бы преимущество было не на её стороне. Равнодушно улыбнувшись, глава экспресса медленно поднялась по внутренней стороне бедра, достигнув влажной промежности, и без колебаний прошлась вдоль теплых складок, раздвигая их в стороны. Кафка не дернулась, с интересом склонила голову набок, точно бросала вызов.       Принимается.       Химеко аккуратно очертила большим пальцем область возле клитора и, собрав достаточное количество вязкой жидкости, плавно скользнула двумя пальцами во влагалище. Даже как-то слишком легко.       Хватка на лице слабо дрогнула, но дыхание всё равно сперло у неё. Будто это она вновь оказалась под умелыми движениями, а не руководила процессом.       Вернее, пыталась руководить.       Пусть только посмеет усмехнуться.       Высматривая в лице напротив малейшие изменения, Химеко осторожно двинулась глубже — интересно, кто из них быстрее сдастся? — а сама едва удержалась от желания закусить губу, чтобы совладать с неровным вздохом.       Слишком мягко, горячо и тесно.       Она одновременно боялась навредить и желала вытрахать из этой дьяволицы хотя бы процент придури. Возможно ли это было?       — Не скромничай.       Кафка хитро улыбнулась, переместив ладони на плечи, после чего двинула бедрами навстречу, прижимая руку Химеко к ногам.       Бесится? Наслаждается?       Кисть начала быстро затекать. Неважно. Она вновь аккуратно толкнулась внутрь, сменив угол на выходе, и это заставило наглую гостью ногтями впиться в покрасневшую кожу плеча. Боль быстро прошла, сменившись ликующим возбуждением. Неужели угадала?       Химеко второй рукой провела вдоль бедра, достигнув ягодицы, и нежно сжала, после чего подалась вперед, ближе к груди, оставив рваный поцелуй на гладкой коже, одновременно с этим продолжив неторопливые толчки. Размеренно, деликатно. И охотнице, очевидно, было недостаточно. Кафка медленно опустила руку, обхватив её запястье, чтобы направить и задать нужный темп.       Забавно. Но сопротивляться было бессмысленно. Она уже пыталась. Да и вполне хватало удушающих мыслей о том, что ей удается заводить бессовестную гостью.       Глава экспресса довольно быстро перестала противиться, бояться навредить или быть осторожной. В конце концов ей безразлична Кафка, ведь так? Химеко коротко целовала грудь, ключицы, изредка кусая, добиваясь мягкого шипения — скорее удовлетворенного, чем возмущенного, плевать, — а через несколько грубых направляющих движений уже вбивалась без каких-либо зазрений совести. Насколько могла. Вырывала приглушенные смешки одобрения, искала ритм, старалась не упускать возможности большим пальцем прикоснуться к клитору, огладить и услышать долгожданный хриплый вдох. И при этом туман перед глазами почему-то вставал именно у неё, заставляя сердце призывно биться о ребра после каждого с трудом вырванного стона.       — Ах… Ты можешь лучше… — сипло отозвалась Кафка, вновь усмехнувшись, когда Химеко чуть замедлила темп.       Поддразнивания только разозлили. Никто не сказал, что значит это «лучше», а чертовы требования встали уже поперек горла.       Невыносимая особа.       Глава экспресса оскалилась, добавила третий палец. Неудобно до чертиков, но возбуждающе.       Легкий румянец на чужих щеках и произнесенное вскользь имя не перекрыли дерзкой ухмылки на очередные попытки взбунтоваться, и ей это надоело. Химеко завела свободную руку под бедро Кафки и, с силой сжав, развернула податливое тело через бок, уложив спиной на кровать. Возможно, стоило на пол. С небольшой, но высоты.       — Оу… Ах… — охотница не успела вставить очередной комментарий. Химеко опередила. Вновь вернулась к прерванным толчкам, заимев наконец куда большую свободу действий. Легко царапнула второй рукой по бедру и почувствовала давление чужих ног на пояснице.       Вот ведь неймется.       Она послушно подалась вперед, наклонившись над Кафкой, но не смогла взглянуть в ненавистные дурманящие глаза и опустила взгляд, чтобы сосредоточиться.       — Хм-м… Химеко…       Бесит.       Заводит.       Но больше бесит.       Она с каким-то остервенелым удовольствием отметила фиолетовые следы от укусов на бледной коже, и увеличила темп толчков. Грубо, почти агрессивно. И это, судя по всему, только больше завело охотницу, выгнувшуюся навстречу так обольстительно, что задрожала рука, на которую глава экспресса опиралась.       В конце концов Кафке даже хватило наглости перейти на неприлично громкие стоны. Будто специально не сдерживалась. Бесподобно бессовестная.       — Переигрываешь, — Химеко с раздражением нагнулась ниже, чтобы накрыть своими губами приоткрытый рот. Лишь бы заглушить эту наглую бестию. Но всё равно не остановила неровных движений. Просто замедлила, мягко пройдясь большим пальцем вдоль складок к клитору сообразно толчкам.       Смешок в губы вперемешку со стоном. Восхитительно. А тем временем кислорода в комнате осталось слишком мало для двоих, иначе как объяснить то, что она задыхалась?       Глава экспресса ощутила нарастающее давление на спине, а следом острую боль от впившихся ногтей, когда в очередной раз сменила угол, ласково огладив складки, но не подала вида, возмущенно фыркнув на новый громкий вскрик.       — Ха… Быстрее…       Химеко не сомневалась, что Кафка попыталась бы дотянуться до неё. Заставила бы сжаться от прикосновений, но это всё равно было бы лишним… Она и без наглых поддразниваний оказалась перевозбуждена опьяняющей властью так, что голова затрещала от желания скользнуть пальцами к своей намокшей промежности. И всё из-за треклятых мыслей о завораживающих изгибах Кафки. Обольстительная дьяволица пустила крайне глубокие корни в её сознании.       Химеко закусила губу, почувствовав, как властно сжались бедра на её талии. Остановила дыхание, завороженно наблюдая за тем, как Кафка запрокинула голову, выгнувшись навстречу и впившись ногтями в исцарапанную спину. Почти сбилась с ритма от такого зрелища, но умудрилась продержаться ещё пару мгновений, угодливо пройдясь в последний раз вдоль набухшего клитора. Её бы точно убили в случае ошибки.       Небольшая капля, что чудом умудрилась обойти нижнее белье, медленно поползла по чувствительной коже. Привела в сознание. Лишь бы наглая бестия не заметила.       Кафка расслабила бедра, опустив их по бокам от ног Химеко, и ласково огладила чужую спину.       И всё равно обманчивый хищный взгляд никуда не делся. Черт. По крайней мере хотя бы заткнется на пару минут, тоже полезно.       Тяжело выдохнув, Химеко отстранилась. Вынула пальцы с остатками вязкой жидкости, подавив желание рукой скользнуть под платье. Ещё успеет. Она со всем доступным равнодушием взглянула на Кафку в надежде, что её ярко-красное лицо не столь заметно в полутьме, и отошла от кровати.       Довольная охотница перевернулась набок и растянулась на скомканном одеяле в наигранной беспечности. Чертовски сексуальная, этого у неё не отнять. И Химеко отчасти пожалела о том, что не может позволить себе лечь рядом и расслабиться. Не с ней.       — Просто уйди до того, как все проснутся, — сдержанно произнесла глава экспресса, почти проглотив последнее слово.       Кафка не ответила, хитро сощурилась, подтянув к себе подушку и по-хозяйски разместив на ней голову.       Бесполезно спорить. Пусть делает, что хочет.       Химеко отвернулась и двинулась к двери, стараясь чистой рукой застегнуть воротник платья. Ей нужна была ванная.       Тихий зверь внутри всё равно недовольно зарычал, когда она даже не обернулась, выйдя в прохладу коридора. Ведь знала, что уже не увидит сегодня. Охотница точно исчезнет к моменту, как Химеко вернётся. Возможно, уже исчезла, оставив после себя чарующий древесный аромат, который будет мучать её ещё пару часов.