Неправильные пчелы

      Андрей вздохнул и опустил голову на согнутые колени. В свой обеденный перерыв он с Бо пришел в парк, настроившись на разговор с Лукой, а тот опять вспылил и отключился. Да когда же это кончится?! Когда же этот упрямец поймёт, что для него, Андрея, это все серьёзно?! Как доказать, как достучаться до этого Маленького Принца?       Андрей в бессилии пару раз впечатал кулак в прохладный песок, зыркнул на наливающееся свинцовыми тучами небо, поднялся и пошёл в офис. В течение дня несколько раз заходил на форум, но Лука не появлялся и его сообщение с песней не видел. Андрей мрачно вздыхал и маялся от тоски — всё же он конкретно подсел на этот бархатный голос с мягким горловым «р» и, не получив очередную его порцию, начал страдать, словно наркоман при ломке.       При этом, глядя из окна офиса на разбушевавшуюся за окном стихию, его не покидало предчувствие неотвратимо надвигающегося пиздеца.

***

      Лука отложил телефон и продолжил работу. Загон получился немного кривеньким, но зато сам справился. «И не нужен мне никто, — ворчал он себе под нос, — обойдусь как-нибудь». А у самого слёзы на глаза наворачивались. В течение дня Лука несколько раз успел пожалеть о своем импульсивном решении, но в итоге понял, что поступил правильно: пора было заканчивать этот затянувшийся телефонный недороман. Конечно, внимание Князева было приятно, а в последнее время еще и нотки флирта угадывались все чаще, так что обманываться было очень сладко. Но, позволь он этому общению продолжиться, тем больнее было бы в итоге разочарование.       Лука не мог точно объяснить, почему он внезапно словно очнулся, возможно, причиной тому стали улетевший рой и смерть соседки, или же неясная угроза, висевшая над его участком, но вспомнилось вдруг, что, в конце концов, все те немногие близкие люди, кто был в его жизни, бросали его, а, значит, и Андрей однажды бросил бы. Просто Лука его опередил.       Ближе к вечеру, когда моросящий с утра дождь усилился и тяжёлыми крупными каплями барабанил по крыше, снова появилась машина с незнакомцами, но в этот раз она остановилась не на краю участка, а напротив ворот. Лука через окно кухни наблюдал, как мужчины вышли, синхронно хлопнув дверцами, и, так же синхронно раскрыв зонтики, направились к калитке. Немного потоптавшись, они скинули крючок с петли, открыли дверцу и неуверенно зашли во двор. Лука автоматически натянул бейсболку, надел солнцезащитные очки, накинул старую дедову ветровку и вышел на крыльцо как раз в тот момент, когда незнакомцы собирались подниматься по лестнице веранды. Состоялся короткий неприятный разговор, в котором мужчины — представители строительной компании — предлагали ему продать свои участки, поскольку они мешают их проекту жилого комплекса, а молодой хозяин, по наставлению Андрея прикрываясь адвокатами, упрямо отказывался и указал рукой на выход.       После того, как машина скрылась из виду, Лука выдохнул и только тогда понял, что его мелко потряхивает. Первым порывом было позвонить Андрею, но он сдержался, стиснул зубы и пошёл разбираться с заполнившим все тары молоком: пришлось готовить в два раза больше молочки, чтобы потом попытаться продать это всё жителям дачного и коттеджного посёлков.

***

      Андрей звонил Луке вечером, и на следующее утро, и в обед, и снова вечером, но тот не отвечал. Князев заваливал его эсэмэсками, пытаясь извиниться за что-то, хотя сам не понимал за что. Разве желать быть с кем-то — это плохо? Почему его раз за разом отталкивают, когда всё, чего он хочет — это счастья для себя и Луки. В идеале — их общего с ним счастья.       Андрей испугался, что с Лукой что-то случилось — чувство тревоги не покидало — а потом, глядя на ленту его отправленных и не прочитанных сообщений, у него закралось определённое сомнение.       Через день после их последнего разговора Андрей с Котом сидели в офисе, и тот оформлял доставку текущих расходных деталей, масел и прочего. Князев взял со стола его телефон, набрал с него номер Луки и, передав трубку Стасу, сказал:       — Просто хочу кое-что проверить, если ответят, скажи, что ошибся номером.       Кот нажал кнопку вызова, включив громкую связь, и через пару гудков в трубке раздался такой знакомый голос:       — Алло?       — Простите, я, кажется, ошибся номером, — сказал Стас и отключился.       И Андрей, всё ещё не веря, воскликнул:       — Он меня заблокировал! — и истерически захохотал. Потом начал метаться по офису, пугая собаку, пока Стас не схватил его в охапку.       — Ну всё, всё, Дрю, успокойся, — сказал он, крепко прижимая ее к себе.       У Андрея всё клокотало внутри от злости и непонимания, он чувствовал себя отвергнутым, и от этого хотелось то ли разнести всё к чертям, то ли, наоборот, лечь и свернуться калачиком, подвывая от отчаяния.       — Господи, — шептал он в плечо друга, крепко вцепившись пальцами в футболку на его спине, — это ж надо было так попасть…       — Ты просто влюбился. — Стас положил ладонь на затылок Андрея. — Когда оно по-настоящему, кажется, что дышать не можешь без любимого человека.       — Только этот любимый человек там, по-моему, вполне себе свободно дышит без меня, — пробубнил Андрей, поднимая голову.       — Ты не знаешь, что он сейчас чувствует. Может, просто напуган, может, сомневается. Наверняка у него есть свои причины так поступать. Дай ему немного времени, и если он будет продолжать игнорировать тебя, мы найдем способ отыскать его, слышишь?       «Мы» в словах Кота приятно согрело, Андрей обнял друга и прошептал:       — Спасибо тебе.

***

      Лука и не предполагал, что будет так сильно скучать по Андрею. Он был даже рад, что у него появились новые заботы с коровой — так он мог отвлечься и не думать об упущенной возможности на счастье.       «В конце концов, — думал он во время утренней дойки, — разве я что-то теряю, если позволю нам увидеться?»       «Я — урод, о чем я вообще мечтаю?» — думал во время вечерней.       Он завалил себя работой на пасеке и участке: разделил осиротевший улей на три части, в каждой из которых пчёлы благополучно выращивали новых маток. К медосбору семьи вряд ли успеют сильно расплодиться и мёда наберут немного, но Лука был рад, что количество ульев у него теперь увеличилось. Он целыми днями то пропадал в огороде и в саду, то возился с животными или занимал себя мелкими работами по дому и на участке — загружал себя по полной, чтобы даже минутки свободной не оставалось на воспоминания и сожаления.       На следующий день после их последнего с Андреем разговора Лука, глянув мельком на свое отражение в зеркале, потянулся за триммером и, установив насадку на минимальную длину, сбрил с головы все волосы практически под ноль. Традиционная весенняя стрижка, с которой он в этом году почему-то припозднился, сейчас показалась ему символичной: словно прошлое отрезал, как это делают какие-нибудь тибетские монахи.       А ещё через день поехал в ближайший городок и купил себе новую сим-карту, таким образом окончательно сжигая за собой все мосты, что могли вести к Андрею. Всем своим клиентам Лука отправил сообщение о смене номера и долго думал, писать ли тете Нине, но та никогда не шла на контакт первой, и позвонить ей можно было и после, при необходимости.       В эти дни Лука часто сидел в бывшей комнате дедушки. После его смерти в ней ничего не изменилось, только выкинулось все, что могло напоминать о болезни. Лука брал в руки предметы, которыми пользовался дед, и вспоминал его, самого доброго человека в его жизни. Он вызывал в памяти рассказанные дедом истории. Говорить о себе много тот не любил, но иногда, к слову, вспоминал о том или ином случае из своей жизни. И Лука понимал, что жизнь у него была достаточно сложной: мальчишкой пройти войну, выучиться, работать в тяжелых условиях и добиться определенных успехов, но достаточно рано потерять в нелепой аварии сына, и через несколько лет — жену. При этом до конца дней сохранить любознательность, отзывчивость, ясность ума и невероятную любовь к жизни. Лука восхищался этим человеком и грустил от того, что самому ему довелось так мало провести с ним времени.       Егор Юрьевич был философом, умнейшим человеком, учившим Луку не держать зла на обижавших его людей, быть милосердным к ним, мол, не от хорошей жизни человек озлобляется. Лука не злился. И не обижался. Но внутри, несмотря на все старания деда повысить его самооценку и заставить полюбить себя, всегда зудела мысль о том, что он сам — источник всех своих бед и не заслуживает ни доброго отношения к себе, ни тем более личного счастья быть с кем-то.       Было жутко больно разрывать такую уютную тёплую связь с Андреем, у Луки все внутренности скручивало от тоски по его голосу и тихому смеху, он из последних сил поддерживал свою уверенность в том, что Князев-то уж точно заслуживает большего счастья, чем быть с таким уродом.       И после долгого изнурительного дня он так и засыпал на дедушкиной постели, утопая в своих мрачных мыслях, которые перетекали в такие же мрачные сны.

***

      С их последнего разговора прошло уже пять дней, и с каждым днем тревога Андрея все возрастала. Помимо того, что он просто беспокоился о Луке, ещё и чувствовал, как с каждым днем их связь словно слабеет, и его Маленький Принц от него ускользает.       Задумчиво листая контакты в телефоне, Андрей наткнулся на один и понял, что общение с геем, долго и счастливо состоящим в крепких отношениях со своим парнем, — именно то, что ему сейчас нужно для поднятия морального духа.       — Дань, привет, — сказал он после чуть хриплого «алё» в трубке, — ты не занят сейчас?       — Да так, сижу тут с очередной съёмкой, но если честно, голова уже опухла. А что?       — Встретимся?       — Да, давай. Подъедешь ко мне? Или в городе пересечёмся?       — К тебе лучше.       Даня Лисицын уже много лет жил со своим парнем Марком, и для Андрея они были своего рода эталоном крепкой однополой семьи. Сейчас, когда его почти затопило отчаянием, только общение с ними могло вернуть ему надежду на то, что и у него с Лукой всё ещё получится.       Даня впустил его в квартиру и мягко приобнял. Андрей всегда удивлялся, насколько этот обычно скованный мужчина умел быть уютным с близкими людьми. И ему льстило, что в число близких Даня включал и его.       — Марка нет? — спросил Андрей.       — Через пару дней приедет, — немного грустно ответил Даня. — Проходи давай, я курицу с овощами в духовку закинул, как ты позвонил, скоро уже готово будет.       У Лисицына было много талантов: помимо того, что он весьма успешно работал архитектурным и интерьерным фотографом, ещё и готовил прекрасно. Андрей вымыл руки и прошёл на кухню, где Даня тут же выдал ему разделочную доску и свежие овощи.       — Ну, рассказывай, — попросил Даня, доставая глубокую миску под салат.       — Я влюбился, — начал Князев, мерно стуча ножиком по доске, пока Даня сервировал стол, — но он боится встречаться.       — Вы в сети, что ли, познакомились? — Лисицын, увидев, как Андрей неопределённо пожал плечом, спросил: — Как тебя угораздило влюбиться в парня, которого ты ни разу не видел?       — Ну, тебя же как-то угораздило!       Это была его любимая часть в их с Марком истории. Даня влюбился в него, когда ещё студентом подрабатывал в фотолаборатории. Увидел среди заказчиков фотографию Марка и понял, что пропал. Потом была череда случайных встреч и мистических совпадений, в ходе которой они и стали встречаться.       Даня нежно улыбнулся своим воспоминаниям, потом встрепенулся, поднял взгляд и спросил:       — И что же мешает ему с тобой встретиться?       — Мне кажется, у него какие-то жуткие тараканы по поводу собственной внешности, а может, и правда, какие-то проблемы.       — И тебе всё равно?       — Погоди, он фотку прислал, сейчас покажу. — Андрей вытер руки о салфетку и вытянул из заднего кармана джинсов телефон, покопался в галерее и, найдя сохранённую фотографию Луки, развернул к Дане. — Ничего такого я там не увидел.       — Какие кудри! А веснушки! — восторженно воскликнул Даня, и Андрей тут же увидел в его глазах знакомый блеск. — Но я повторю свой вопрос, — сказал Даня, возвращая телефон, — тебе всё равно? Если у него есть какой-то изъян?       — Думаю, да. Дань… Он такой… —       И пока Даня заправлял салат и раскладывал по тарелкам еду, Андрей рассказывал ему о Луке.       — Знаешь, — задумчиво сказал Даня, подытоживая, — причин для страха перед новым знакомством может быть тонна. Комплексы могут возникнуть даже независимо от того, есть ли реальная для них причина. По мне, вот, сейчас и не скажешь, но когда-то меня нехило так накрывало от общения с незнакомыми людьми. Я даже у прохожих время спросить не мог. А когда мы с Марком познакомились, меня так колбасило, что до истерик доходило.       — И как ты с этим справился?       — Мне повезло, что вокруг меня оказались очень чуткие люди — родные, друзья, один Саня мой чего сто́ит! — Даня улыбнулся и помолчал. Потом покачал головой и продолжил: — Я начал докапываться до проблемы, обнаружил кое-что из детства при помощи сестры, а дальше — сам, сходил на тренинг, где с Аней твоей как раз познакомился. Потом Марк… — Он погладил татуировку на внутренней стороне правого предплечья — двух переплетённых в клубок лисят. — Я тормозил жутко, вечно сомневался, но он был очень терпеливым и засы́пал меня таким количеством внимания и, не знаю… обожания, что ли, что я просто сдался и поверил, что тоже достоин любви.       Андрей смотрел, как на этом не юном уже лице (сколько Даньке? Тридцать шесть, кажется) при упоминании Марка разглаживаются едва заметные морщинки, а веснушки проступают чуть ярче. Тёплые карамельные глаза излучают столько нежности и любви, что Андрей даже позавидовал, как после стольких лет вместе ему удалось сохранить чувства. Он кивнул, и в этот момент они синхронно повернули головы в сторону входной двери, заслышав звук поворачивающегося в замке ключа.       Даня подскочил с места, рванул в холл, и Андрей тут же услышал, как он радостно протянул:       — Ма-а-а-арк!       — Привет, солнце.       — Ты чего не предупредил? Я бы встретил тебя.       По звукам и довольному мычанию Дани Андрей понял, что они там целуются, и невольно улыбнулся.       — Хотел сюрприз сделать. У нас гости?       — Да, Андрей Князев приехал, — сказал Даня как раз в тот момент, когда Андрей решил выйти из кухни. — Мы ужинать только сели.       Марк, продолжая обнимать Даню одной рукой, вторую протянул Андрею для приветствия, вернулся взглядом к своему парню и сказал:       — Вы продолжайте, а я в душ пока, ладно? — чмокнул Даню в нос и скрылся в ванной.       Даня, закусив губу, тоскливо смотрел на закрывшуюся дверь, и Андрей, хлопнув его по плечу, со смешком сказал:       — Я пойду, наверное.       — А как же ужин?       — Иди уже к нему, я же вижу как ты соскучился, — сказал Андрей, чуть подталкивая его в сторону ванной.       Даня улыбнулся, словно извиняясь, и, прежде чем присоединиться к Марку, повернулся к Андрею:       — Всё хорошо будет, с твоим Лукой, с вами.       И, приоткрыв дверь ванной, шагнул в облако ароматного пара. Под счастливые, приглушенные звуком льющейся воды голоса Андрей вышел из квартиры, мягко захлопнув за собой дверь.