Неправильные пчелы

      Лука сидел на низкой табуретке в гараже возле Матрешки и почти заканчивал с утренней дойкой, когда услышал шаги на улице. Оглянулся и увидел идущего по дорожке Андрея. Растрепанного после сна, такого домашнего, что в сердце приятно заныло.       — Ты чего так рано проснулся? — спросил Лука, когда Князев подошел и, чмокнув его в макушку, присел рядом на корточки.       — Пора мне вливаться в твой режим. — Андрей положил ладонь ему на поясницу и, легонько массируя, заглянул в глаза. — Как ты?       На секунду Лука замер. Он сразу понял, о чем тот спрашивает, и залился краской.       Вчера, пока Андрей ел, Лука, из последних сил борясь со сном, сидел рядом и, подперев ладонью щеку, смотрел на него, пытаясь свыкнуться с мыслью, что вот он, мужчина, который буквально перевернул его мир, сидит сейчас на его кухне и чуть не урчит от удовольствия. И от его присутствия так тепло. И так спокойно.       — Лучик, иди ложись, — мягко сказал Князев после очередного его зевка.       — А ты?       — Я душ приму и приду. Или… Хочешь со мной?       И Лука согласился, хотя спать хотелось жутко. Головная боль немного улеглась, уступив место гулкой пустоте, и, стоя в душе под горячими струями, плавясь от настойчивых ласк, которые начинались в виде невинных поглаживаний намыленными ладонями, Лука настолько потерялся в моменте, что почти не отследил, когда эти ласки переросли в острое, немного болезненное наслаждение. Уперевшись руками в стену, он с тихими стонами отдавался, дарил себя, полностью доверившись стоявшему за его спиной мужчине, нашептывающему ему на ухо глупые нежности. Это было так сильно, что на пике ощущений он вскрикнул и, обессилев, не упал только благодаря сильным, крепко державшим рукам.       Бросив на Князева беглый взгляд, Лука возобновил ставшие привычными движения, сдаивая остатки молока.       — Все в порядке, — ответил он наконец. Да, был небольшой дискомфорт, и поясницу немного тянуло, но все это казалось незначительным по сравнению с тем остро-сладким наслаждением, которое подарил ему любимый мужчина.       — Хорошо. — Андрей поцеловал Луку в плечо и встал. — Что мне делать? — посмотрел он на него сверху вниз и пояснил: — Хочу помочь тебе.       Растерянно оглядевшись и не придумав ничего другого, Лука вытащил ведерко с молоком из-под Матрешки и передал его Андрею.       — Вот, на кухню отнеси, а я пока на луг их выведу.       Было непривычно перекладывать часть своей работы на другого человека, но Андрей так искренне вызывался помочь, что Лука быстро включился и стал находить для него какие-то поручения.

***

      Андрей плюхнулся на диван в гостиной и с протяжным стоном вытянул ноги. Лука, все утро сам кружа пчелкой по участку, и ему работу находил. При таком количестве физических нагрузок иметь идеальное, выносливое тело было неудивительно. Сам Князев к полудню выдохся, а Лука, даже не присев отдохнуть, пошел на кухню готовить.       Разморенные сытным обедом, они оба едва сдерживали зевоту: ночью Андрею удалось поспать часов пять, а Луке и того меньше. Князев все утро пытался незаметно наблюдать за ним, понять его настроение. Вспоминая, как нежил его вчера в душе, он мучился угрызениями совести: не поторопился ли? Не подумал ли Лука, что Андрей воспользовался его усталостью и сонливостью, чтобы заняться полноценным сексом. Но по его расслабленному и даже умиротворенному виду Князев понял, что все сделал правильно, хотя и представлял, что их первый раз будет более романтичным, у того же камина, например, а не спонтанным в душе.       Пока Лука прибирался на кухне, Андрей достал телефон и позвонил отцу, сообщил, что он у Терехова, и попросил ближе к вечеру приехать, важный разговор, мол, есть. Только он отложил трубку, как в гостиную вошел Лука.       — Иди ко мне, — позвал его Князев, взял за запястье, когда тот подошел, и мягко потянул на себя. Опустился спиной на диван, так, что Лука оказался сверху, и, прижав ладонью его голову к своему плечу, коротко сказал: — Спи.       — Прям так?       Андрей сместился на край, перевернулся набок так, что Лука скатился вниз и оказался зажатым между его телом и спинкой дивана, закинул на него ногу и, уткнувшись носом в макушку, практически сразу отрубился.

***

      Лука проснулся от того, что с улицы раздавались голоса, и вторил им радостный лай. Он разлепил глаза и обнаружил, что носом упирается в ключицу Андрея, и тот сопит мирно, прижавшись щекой к его лбу. Обездвиженный с двух сторон тесными тисками, он постарался выбраться из объятий, потому что голоса приближались, а по их количеству понятно было, что участок переживает очередное нашествие семейства Князевых.       Не успел Лука разбудить Андрея, как послышался скрип входной двери, и через мгновение раздался голос Анатолия Ивановича:       — Андрей, Лука, вы… Ой…       Голос осекся, и Лука, вытянув голову поверх обнимающей его руки, посмотрел в сторону входа в гостиную и встретился с немного смущенным видом Князева-старшего. Откашлявшись, мужчина сказал:       — Я на кухне подожду, — и вышел из комнаты.       — Андрюш, — стал тормошить Лука так и не проснувшегося Князева, — там родители твои приехали.       — М? — медведем проревел тот и открыл наконец-то глаза.       — Твои родители, говорю, приехали. И все остальные, кажется.       Андрей прислушался к голосам с улицы, провел ладонью по лицу и, все еще сонно моргая, посмотрел на Луку. Улыбнулся, быстро чмокнул в губы и сказал:       — Я отца позвал планы обсудить, но, видимо, все за ним увязались. У тебя же тут медом намазано.       — Да я не против, ты же знаешь, — зашептал Лука. — Только твой папа нас видел.       — Он заходил сюда, что ли? — Князев оглянулся на дверь, потом — снова посмотрел на Луку, потерся носами и сказал: — Все нормально, не переживай. — Встал с дивана и пошел на кухню.       Когда Лука, справившись со смущением, присоединился к Князевым, они уже обсуждали какие-то бумаги, веером разложенные на кухонном столе.       — А ты что думаешь? — спросил Анатолий Иванович, заметив, как он в нерешительности замер у стола.       — О чем?       — Ты ему еще не рассказал? — Князев-старший повернулся к сыну.       — Рассказал. Вчера. — Андрей недоуменно смотрел на Луку.       — Я не очень понял. Прости, — он стал вспоминать, о чем именно шла речь вчера на веранде, но в голове всплыли только какие-то бессвязные обрывки.       — Садись, я сейчас объясню, — сказал Андрей и принялся сначала поверхностно, а потом уже и более подробно рассказывать ему о своих планах.       Лука слушал внимательно, с восхищением отмечая, что Князев, кажется, продумал все до мельчайших деталей. Несмотря на негативный опыт с застройщиками эко-проекта, идея с домиками ему очень понравилась. Вспомнив, как сильно он сам устает от редких поездок в город, представил, насколько жителям мегаполисов не хватает вот такого отдыха в тихом месте вдали от суеты и смога. Когда Андрей увлекся и переключился на обсуждение деталей с отцом, на какой-то момент они оба склонились к одному из графиков и стали в тишине его изучать. Лука несмело пальцем подтянул к себе один из листков и сказал:       — Не знаю, смогу ли я такое потянуть.       — Что? — Андрей повернулся к нему и удивленно посмотрел.       — Это дорого, наверное, — Лука вздохнул. — Я еще не знаю, как за конюшню буду с вами расплачиваться.       Андрей набрал воздуха в легкие, чтобы ответить, но отец остановил его жестом.       — Послушай, сынок, — серьезно начал Анатолий Иванович. — Ты это брось. Ты — часть нашей семьи. Мы с Тоней всем детям помогали. Девчонкам, когда замуж их выдавали, Андрюхе — с его мастерской немного подкинули. — Он замолчал ненадолго, словно раздумывая, говорить ли дальше. Посмотрел внимательно на Луку, на сына, вздохнул и продолжил: — Когда Андрей пришёл к нам и сказал, что он по мальчикам, мы с женой, честно, не обрадовались. Хотелось сначала всыпать ему хорошенько, чтобы выбить всю дурь из головы. Но потом… — мужчина запнулся и гулко сглотнул. — Знаешь, когда на твоих руках умирает дочь, которая решила покончить с собой, понимаешь вдруг, что сделаешь все для того, чтобы твой ребенок был жив, здоров и счастлив. — Князев-старший посмотрел на сына. — Я вижу, что у Андрея все серьезно, так что, если ты тоже согласен, считай лично наш с женой вклад… Ну, не знаю, чем-то вроде свадебного подарка, или что там у вас?       Лука, все это время слушая, замерев, почувствовал, как по щекам разливается румянец, и опустил голову. Андрей протянул через стол руку и коснулся его ладони.       — Ты согласен? — мягко спросил он, наклоняясь к столу и заглядывая ему в глаза.       И Лука, вовсе не уверенный, что речь сейчас идет только о проекте, коротко кивнул и прошептал:       — Да. — Поднял взгляд на Анатолия Ивановича и добавил: — Спасибо вам.       Не успел тот что-либо ответить, как в дом постучали, и со словами «А вот и я» зашла тетя Тоня.       — Лука, я в следующем году у тебя рассаду буду брать, ладно? Толь, представляешь, — обратилась она к мужу, — у него уже огурцы в парнике созрели! Пойдем покажу.       — Вы там ему сейчас весь огород разнесете, басурмане, — беззлобно посмеиваясь, ответил мужчина, поднимаясь из-за стола. Бросил взгляд на сына и сказал: — Константин с Настеной к выходным подъедут — все детально обсудим тогда. — И вышел вслед за женой на улицу.

***

      Когда они остались на кухне одни, Андрей пересел к Луке, потерянно как-то смотревшему на бумаги на столе. Положил ладонь ему на шею, поскреб пальцами затылок и тихонько позвал:       — Эй, малыш, — поймал растерянный взгляд парня и, догадавшись о причине его смятения, спросил: — Слишком много всего сразу?       Брови Луки заломились «домиком», сам он склонил голову к плечу и недоверчиво произнес:       — Свадебный подарок?       Князев, втянув губы, чтобы скрыть рвущуюся наружу улыбку, наклонился к нему ближе и, уперевшись лбом в лоб, прошептал:       — Ты вроде уже сказал «да». — Увидел, как заполыхали щеки Луки, отчего бледные веснушки только ярче проступили на коже, и дернул за шею, устраивая его голову у себя под подбородком. Потерся щетиной о ежик пшеничных волос на макушке и серьезно сказал: — Я для себя уже давно все решил. — Почувствовал горячее поверхностное дыхание на своих ключицах, вспомнил вчерашний эпизод на веранде и решил рассказать о беседе с психологом. — Я вчера кое с кем встречался, — начал говорить Андрей. Встретился с настороженным взглядом Луки и продолжил: — ее зовут Таня, она психолог.       Лука отстранился и, нахмурившись, опустил голову.       — Вот же… Достался тебе такой… — зыркнул на него. — Поломанный экземпляр.       — Ну что ты такое говоришь, Лучик? — Князев положил ладонь ему на щеку. — Никакой ты не поломанный. Просто… Жизнь была к тебе слишком сурова. И те испытания, которые тебе пришлось пережить… Знаешь, любой на твоем месте давно отчаялся бы. Но ты не сдался. На самом деле, ты — очень сильный, гораздо сильнее, чем кажешься, потому что сумел не озлобиться, не очерстветь. У тебя доброе сердце и очень чуткая душа, Лука, именно за них я тебя и полюбил. — Андрей смотрел в эти нереальные разноцветные глаза своего Маленького Принца, на скапливающиеся в них слезы, обхватил ладонями его лицо и сипло проговорил: — Я хочу, чтобы ты был счастлив, понимаешь? Чтобы эти призраки прошлого навсегда ушли и больше никогда не напоминали о себе. Потому что ты заслуживаешь жить полной жизнью, без страхов и сомнений, не оглядываясь на мнение тех, кто когда-то сделал тебе больно и заставил верить, что с тобой что-то не так, понимаешь? И если для этого нужно будет поговорить с психологом, то, может, стоит попробовать, м?       Лука смотрел на Андрея, потом сморгнул, выгоняя влагу из глаз, и прошептал:       — Хорошо, давай попробуем.

***

      Весь вечер, что у них гостили Князевы, Лука возвращался мыслями к разговору с Андреем и понимал, что тот прав. Пора было распрощаться со своими комплексами и страхами, чтобы начать жить полноценной жизнью, научиться доверять, а главное — принять, наконец, любовь и внимание своего потрясающего мужчины, поверить в его искренность.       Лука, которого тетя Тоня утащила на огород и завалила вопросами, косился на луг и невольно улыбался: подростки выбежали туда и дурачились, бегая друг за другом и весело хохоча. И, смотря на них, невозможно было не заразиться их радостью и искренним жизнелюбием. Аня, стоявшая возле задних ворот, тоже наблюдала за детьми и после очередной колкой реплики Ксении заливисто рассмеялась, сорвалась с места и присоединилась к их веселью. А Лука, вспомнив тонкие белые шрамы на ее запястьях и слова Князева-старшего, подумал, что, наверное, в жизни каждого человека бывают свои испытания. И — счастье, если в трудную минуту рядом оказываются чуткие любящие люди, помогающие пережить самые темные моменты отчаяния.       Уже затемно шумная компания засобиралась к себе на дачу. Федор, косясь на отирающегося поблизости Женю, напрашивался остаться с ночевкой, но Андрей цыкнул на него и отправил домой. Как только машина с родителями и племянники на велосипедах скрылись из виду, Князев притянул Луку к своему боку и повел в дом. Не успели они зайти внутрь, как Андрей прижал его к стене в прихожей и принялся хаотично покрывать поцелуями его лицо. Выдохнул ему в губы «Хочу тебя» и увлек в глубокое чувственное сумасшествие. Лука плавился от ощущения сильного тела рядом, от голодно шарящих рук, которые, он уже точно знал, никогда не дадут ему упасть.       В эти дни Лука с удивлением открывал в себе всё новые грани своей чувственности. Тело под чуткими пальцами Андрея становилось отзывчивым, тянулось за его нежными, или наоборот — настойчивыми — прикосновениями, наполнялось негой и словно звенело. Каждый раз Лука с удивлением отмечал, как тонко чувствует его Андрей: знает, что сказать, как приласкать и куда поцеловать, чтобы Лука раз за разом терял себя в ощущениях, выстанывая «Андрюша» и «люблю».       А еще он учился не только принимать, но и отдавать. Изучал руками и губами тело любимого мужчины, и тот терпеливо принимал его ласки, пока не взрыкивал «С ума меня сводишь» и не подминал под себя. Тогда Лука улыбался довольно, зажмуривался и отдавался очередному безумию.

***

      Андрей с веранды наблюдал за Лукой, работающим на пасеке. Сам он ходить туда отказывался, вспоминая свою не самую удачную битву за мед, и предпочитал заниматься другими делами, например, снова принялся за ремонт Запорожца.       На дисплее зазвонившего телефона высветился номер Тани, психолога, и Андрей поспешил ответить.       — Андрюш, привет, — немного запыхавшись проговорила она, видимо, куда-то спеша. — Я по поводу твоего сообщения: у нас Сашей внезапно выпали свободные выходные, мы могли бы приехать завтра к обеду, если это удобно.       — Да, отлично, — обрадовался Князев.       — Мы вчетвером, это ничего? Артем со мной будет, а Сашу с Алисой мы сначала к твоим закинем, дочь по твоим племяшкам соскучилась, повидаться хочет.       — Здорово, Танюш, конечно. Мы всегда всем рады, ты же знаешь.       Таня дружила со старшими сестрами Андрея, и их дети часто встречались на общих мероприятиях и вылазках. Обычно большую часть лета Кузьмины-младшие проводили у бабушки с дедушкой в Черногории, но Алиса, окончившая в этом году школу, застряла в городе с экзаменами и поступлением. Артем же, старший сын Тани, пошел по стопам матери, и пару лет назад, защитив диплом, сразу начал работать по специальности в одном из центров психологической помощи.       Когда Лука, сняв свой защитный костюм, поднялся на веранду, Андрей притянул его к себе, жадно вдыхая сводящую его с ума смесь запахов сладкого меда и горького дыма, и сообщил, что завтра у них будут гости.       Когда в субботний полдень к воротам участка подъехала машина, Андрей поспешил встретить гостей, в то время как Лука, все утро немного нервничающий, остался стоять с Бо у веранды. Князев поцеловал в щеку Таню, пожал руку Артему, в очередной раз отмечая его сходство с дядей, Даней Лисицыным: те же медные кудри, те же тёплые карамельные глаза и россыпь веснушек на бледном лице, и повел гостей к дому. Зайдя на участок, встретился взглядом со своим мальчиком и затормозил: вид у того был такой испуганный, будто он призрак увидел. Не сводя полные ужаса глаза с Тани, Лука медленно пятился назад и тихо что-то шептал. Андрей сделал знак рукой, и идущие за ним гости остановились. Он подошел к Луке, положил ладони ему на лицо и, ловя его взгляд, спросил:       — Малыш, что случилось?       — Я не могу, Андрей, — прошептал он, наконец встречаясь взглядом с Князевым. — Она так похожа… — Лука задышал часто и снова посмотрел на терпеливо ждущую на дорожке женщину.       — На кого?       — На маму. — И полные ужаса разноцветные глаза впились в него взглядом.