Неправильные пчелы

      Лука выглянул из-за плеча Андрея и еще раз осмотрел терпеливо ждущую на тропинке женщину. С более близкого расстояния видно было, что на его мать Таня походила только типажом — невысокая стройная блондинка, но первое впечатление оказалось таким сильным, что волны глубинного страха все еще прокатывались по позвоночнику.       — Подожди минутку, — сказал Андрей, перехватывая его взгляд. — Я поговорю с ними.       Князев отошёл к гостям и стал тихо что-то объяснять. Что именно, Лука не слышал, но в какой-то момент поймал сочувственный взгляд женщины, и тут же она обогнула Андрея, подошла к нему и, мягко улыбнувшись, сказала:       — Здравствуй, Лука. Меня зовут Татьяна Сергеевна, но ты можешь называть меня просто Таня.       Лука молча буравил ее взглядом. Сердце билось в груди, и разум призывал бежать: он ни разу не доверял этой женщине, но не мог ни пошевелиться, ни ответить что-либо.       — Ты не обязан доверять мне, — продолжила Татьяна, словно прочитав его мысли. — Я вижу, что ты напуган, Андрей сказал, что я похожа на твою маму. И, если тебе будет спокойнее, для начала ты мог бы поработать с Артемом.       Лука зыркнул на стоящего позади женщины рыжего парня примерно своего возраста: ему он доверял не больше, чем Тане, слишком уж Артем был похож на того мужчину из инстаграма Андрея. Лука физически ощутил, как тело словно ощетинилось, выпуская колючки и готовясь защищаться.       — Но, — протянула Таня, опять привлекая внимание Луки к себе. — Мы могли бы попробовать кое-что. Это, скорее всего, будет неприятно, но, надеюсь, — эффективно.       Лука растерянно посмотрел на Андрея, и тот моментально оказался рядом.       — Лучик, родной, если ты не готов, то можно отложить пока, слышишь?       Лука смотрел в глаза любимого, такие добрые, всегда — добрые, но сейчас — обеспокоенные, чувствовал на спине надежные теплые руки и понимал, что этот потрясающий, чуткий и заботливый мужчина уж точно заслуживает рядом с собой не закомплексованного мальчишку, шарахающегося от людей, а полноценного, уверенного в себе партнера. И он, Лука, сделает все, чтобы таким партнером стать.       — Нет, — ответил Лука решительно и провел пальцами по заросшим темной щетиной щекам Князева. — Я хочу попробовать.       — Хорошо. Я буду рядом.       Андрей коротко поцеловал его, и Лука, развернувшись к психологам, вздохнул и, сказав «я готов», пошел в дом.       Они с Татьяной устроились на диване в гостиной, Артем с Андреем остались снаружи. Поначалу психолог говорила какими-то общими фразами, задавала ненавязчивые вопросы, и только Лука начал расслабляться, как услышал фразу, заставившую его замереть в нерешительности.       — Лука, я хочу, чтобы ты подумал вот о чем: если бы твоя мама сейчас сидела напротив тебя, и ты мог высказать ей все, что бы ты сказал?       Лука, не дыша, смотрел в лицо Татьяны и чувствовал, как внутри, словно воронкой, начинает раскручиваться годами скрытая боль. Обиды, непонимание, все выплаканные и невыплаканные слезы, все сказанные в его адрес злые слова и ощущение своей никчемности — все это заворочалось в нем, сплелось в тугой ком в животе, готовый вот-вот взорваться и снести все вокруг. Этот ком, больно царапая, поднимался по нутру вверх и, словно когтями, продрав горло, вырвался единственным хриплым:       — Почему?       И тут же, словно открывшийся ящик Пандоры, из него посыпались вопросы и упрёки. Сначала тихо и несмело, но потом — все громче и яростнее. И вот он уже кричит в лицо матери о всех своих обидах, о боли, страхах и бесконечном одиночестве. О том, как сильно ему хотелось хоть раз в жизни почувствовать себя любимым и желанным, но раз за разом он получал только ненависть и отвращение в глазах самого родного человека. Лука кричал и кричал, за пеленой слез уже не различая ничего вокруг, пока не завыл протяжно на одной ноте, вкладывая в этот вой самое глубокое свое отчаяние.

***

      Андрей проводил взглядом Луку с Таней, скрывшихся в доме, и со вздохом повел Артема на луг, но то и дело оглядывался назад, гадая, как проходит разговор его Маленького Принца с психологом.       — Андрей, — Артём мягко коснулся его локтя. — Все в порядке, правда. Мама иногда прибегает к нестандартным способам терапии, но у нее уже большой опыт, они справятся.       Князев вздохнул и сконцентрировал свое внимание на разговоре с Артемом, рассказывал ему об их с Лукой планах, о проекте и даже сумел отвлечься на какое-то время, как внезапно из дома послышался полный боли крик. Что именно кричал Лука, понять с такого расстояния было невозможно, и Андрей дёрнулся было к воротам, но Артем удержал его.       — Еще не время, — сказал он.       Князев с тревогой смотрел на дом, пытаясь усмирить бьющееся в груди сердце. Но когда раздался протяжный вой, он не выдержал, вырвался из захвата и помчался к Луке с единственной мыслью: защитить, хотя умом понимал, что, разумеется, никакой угрозы для него нет.       Андрей ворвался в гостиную и, замерев в дверях, увидел, что Лука, как-то особенно трогательно сжавшись в комок, уткнулся головой Тане в живот и, цепляясь пальцами за ткань ее пиджака на спине, горько всхлипывает. Князев встретился взглядом с психологом, нашептывающим слова утешения, и та жестом подозвала его ближе. Андрей подошел, опустился возле дивана на колени, положил руку на судорожно вздрагивающую спину любимого и мягко, но настойчиво, потянул Луку на себя. Тот поднял голову, и Князев буквально захлебнулся в бескрайнем море боли, что он увидел в этих потрясающих глазах, опухших и покрасневших от слез. Как же хотелось хоть немного облегчить его страдания, взять на себя хоть немного боли, но он не знал, как. Поэтому просто крепко обнял Луку, встав между его коленей, и покачивал в своих руках, как ребенка, ласково гладя по голове и прижимаясь губами к виску.       Андрей не отследил, в какой момент ушла Таня и они остались одни. Он полностью сконцентрировался на своем подрагивающем от всхлипов мальчике, его судорожном дыхании. Князев не знал, сколько они просидели так, только захват рук на его спине вдруг ослаб, и по мерному сопению Андрей понял, что Лука уснул. Он осторожно уложил его на диван, стараясь не разбудить, укрыл легким пледом и, мягко проведя ладонью по голове, поцеловал, едва касаясь губами, в лоб, встал и вышел из дома.       Таня с Артемом обнаружились на ступеньках веранды, они тихонько переговаривались, но, увидев Андрея, замолчали и обратили на него обеспокоенные взгляды. Князев не знал, испытывает ли благодарность к Тане за то, что вытащила наружу эту боль из Луки, или хочет прибить ее за то, что довела его до подобного срыва. Поэтому просто вздохнул и, усаживаясь на ступеньку между матерью и сыном, сказал:       — Он заснул.       — Это хорошо, — отозвалась Таня. — Андрюш, ты прости, терапия оказалась несколько… шоковой. Но Лука, он молодец у тебя. Правда. Не ожидала, что он сразу так раскроется и пойдёт на контакт.       Андрей, чуть нахмурившись, кивнул. Ему хотелось расспросить, о чем разговаривала с ним Таня, что это вызвало такую реакцию, но в последний момент решил, что лучше подождет, пока Лука сам захочет с ним поделиться.       Таня положила ладонь ему на спину.       — Мы лучше пока к твоим съездим, ладно? А к вечеру вернемся, с Сашей и Алисой, хорошо?       — Да, конечно, — ответил Андрей и проводил их до машины.       Вернулся в дом, заглянул в гостиную — Лука спал — и решил немного поработать. Просидел за компьютером пару часов, попереписывался с Котовым, гостившим с семьей у родителей Кати в соседней области, ответил на звонок старшей сестры, попросив их с Костей приехать ближе к вечеру, и, почувствовав, что проголодался, решил приготовить обед.

***

      Лука глубоко вздохнул и открыл глаза. Когда он заснул и сколько времени проспал? Последнее, что он помнил, — крепко обнимающие его сильные руки. Любящие. Надежные. Которым не страшно довериться. Лука потер ладонями лицо и плавно сел на диван, опуская ноги вниз. Вместо пола стопы уперлись во что-то мягкое: Бо, растянувшийся вдоль дивана, поднял голову. Он наклонился, потрепал пса по боку, и тот начал облизывать его пальцы. Встав с дивана, Лука пошел на кухню, из которой доносились звуки и запахи готовящейся еды. Он остановился в проходе и, прислонившись к косяку, стал смотреть на стоящего к нему спиной Андрея. Луку вдруг затопило такой вселенской нежностью к этому мужчине, такой безграничной любовью, что в груди все запузырилось от переполнявших его чувств.       Князев, словно почувствовав его взгляд, обернулся и, сперва как-то настороженно посмотрел, но потом выдохнул и просиял. Шагнул к нему и, положив ладони Луке на щеки, спросил:       — Ну, как ты?       Лука прислушался к себе: было такое чувство, что все его внутренности вынули и, тщательно промыв от всего лишнего, вернули обратно. Непривычно, но вроде как правильно. И легко.       — Хорошо, — ответил он и сам не узнал свой хриплый голос: горло саднило, видимо, сорвал, пока выкрикивал свои обиды. — Как будто из меня все лишнее вытряхнули.       — Как из Хозяина Рек?       — Из кого? — не понял Лука.       — Это из «Унесенных призраками», не смотрел?       Лука отрицательно мотнул головой, понимая в очередной раз, как много всего интересного прошло мимо него. И Андрей, словно прочитав его мысли, сказал:       — Обязательно посмотрим, потрясающий мульт. — И, поцеловав в лоб, повел за стол.       За обедом Андрей рассказал, что вечером хотели приехать отец и сестра с мужем — обсудить проект. И Таня со своими. И Аня с Ильей. И племянники. Вид у любимого по мере перечисления гостей становился все более виноватым, и в конце Лука не выдержал и рассмеялся, соглашаясь на прием всех Князевых. Он уже понял, что от пережитой истерики не осталось и следа, и хоть он и чувствовал себя опустошенным, но по-хорошему так, когда пустота внутри не гнетущая, а… созидательная какая-то. И присутствие рядом родных уже людей казалось правильным, необходимым даже, чтобы ощутить себя частью целого. Частью семьи.       Приехали все к восьми вечера, Лука с Андреем успели переделать все дела, приготовить два противня с пирогами и заварить душистый чай. С появлением Князевых и Кузьминых — семьи Тани и Саши — участок Терехова наполнился шумом и весельем. Илья привез гитару, Женя-строитель сходил в фургон за своей. Разместиться всем в доме не представлялось никакой возможности, и решено было притащить на луг бревна и развести большой костер.       Лука с каким-то недоумением наблюдал за бурной деятельностью на своем участке, тихо посмеиваясь над четкими указаниями и едкими комментариями главного полководца, чувствуя, как в груди разливается тепло. Костер, гитары, смех и Стешка, которую Лука еще не заводил в гараж, — все это создавало полное ощущение стоянки цыганского табора. И не успел Лука подумать, что только Кошки с семьей не хватает, как с улицы послышался клаксон автомобиля, и через пару минут к ним на лугу присоединились Котовы. Они, оказывается, были неподалеку у родителей Кати, но Майя просилась к Бо и «Ууке», и решено было устроить спонтанный сюрприз.       О проекте все временно забыли, погрузившись в волшебную атмосферу самой короткой в году летней ночи.       В какой-то момент Лука подошел к Тане и, осторожно взяв ее за запястье, прошептал короткое «спасибо». Несмотря на то, что психолог спровоцировала его на сильные негативные эмоции, он был ей по-настоящему благодарен, потому что чувствовал, что заноза, годами сидевшая в нем, исчезла. Таня тепло улыбнулась ему.       — Ты отлично справился, Лука.       — Простите, я так накричал на вас.       — Ну, допустим, не на меня. И она, — Таня выделила «она», — твой гнев заслужила сполна. Я рада, что смогла помочь тебе выплеснуть его.

***

      Андрей обвел взглядом людей, сидящих возле костра. Как они все собрались здесь? Как получилось у Луки объединить и его друзей, и семью. На фоне темного луга и ночного неба родные лица вырисовывались теплыми бликами, отчего казались мягче и плавнее, чем обычно. Все было пропитано каким-то волшебством, и то, что даже Котовы оказались здесь — придавало этой ночи особую чудесную атмосферу. И самое главное чудо, его удивительный Маленький Принц, сидел сейчас у него под боком, тесно прижавшись, притихший, но умиротворенный, и смотрел на костер. Андрей обнимал его одной рукой, периодически целуя в макушку, и понимал, что он абсолютно счастлив.       Анин муж, Илья, и мальчишка-рабочий тихонько играли на гитарах, подростки в своей обычной манере перешучивались, отец с Константином и строителями все-таки углубились в обсуждение будущего проекта. Андрей остановился взглядом на Фёдоре, ему показалось, что тот пялится на Луку. Князев наклонился и спросил:       — Почему Федька на тебя так смотрит? Вы поссорились?       Лука вскинулся и посмотрел на племянника, потом покосился на сидевшего рядом молодого психолога.       — Он не на меня, он на Артёма смотрит.       — На Артёма? — непонимающе переспросил Андрей.       Лука повернулся к нему, некоторое время словно раздумывал над чем-то, потом с шумом выдохнул и сказал:       — Мне кажется, тебе лучше самому поговорить с ним.       — С Федором? О чем?       — Ну… — Лука потянулся к его уху и зашептал: — Я видел, как он с Женей целовался.       — С какой Женей?       — Не с какой, а с каким, — ответил Лука и стрельнул глазами в сторону бренчавшего на гитаре молодого рабочего.       Андрей посмотрел на Женю, заметил, что он неотрывно смотрит на Федора, тот — буравит взглядом Артема, а последний, ничего не замечая, спокойно разговаривает с матерью. Князев внутренне зарычал: и как он пропустил тот момент, что его племянник увлекся парнями? И главное — успел же и с Женей замутить, и на Артема, видимо, запасть. Вот же шустрый. С Таниным сыном они, конечно, и раньше встречались, все же их мамы дружили, но из-за разницы в возрасте в последнее время они виделись редко.       Князев провел ладонью по лицу, напоминая себе не откладывать разговор: о Жене он ничего не знал и судить о его намерениях не мог, но вот об Артеме стоило предупредить, чтобы особо ни на что не надеялся — насколько Андрей знал, тот был обручен с девушкой, и дело постепенно шло к свадьбе.       Расходиться начали далеко за полночь. Поднялась суета с размещением, и в результате Котовы и Таня с мужем остались у Терехова, а все остальные, включая Артема с сестрой, отправились к Князевым-старшим.       Уже устроившись на узкой кровати, привычно прижимая Луку к себе спиной, Князев пробежался по событиям этого дня и впервые за долгое время произнёс про себя слова благодарности Богу, потому что, как никогда до этого, почувствовал Его присутствие и милосердие.