Без тебя не умею (ещё жив)

      Кирилл дышал загнанно, ему явно слишком. Слишком быстро. Слишком глубоко. Но по другому я не мог. Когда был в нём. Когда чувствовал, как содрагается его нутро. Когда слышал хрип из горла. У меня сносило крышу, когда Кирилл подставлялся мне и позволял себя взять. В этот момент во мне просыпался зверь, требующий пометить своё, и так хотелось вонзить зубы в основание шеи. Но всё, что я мог себе позволить это нежно целовать тонкую кожу. Сжимать ладонями талию и насаживать парня на себя. Тесно. Жарко. Сладко. И больно. От того, что не мог быть с ним постоянно. Необходимость делить своего мальчика с окружающим миром убивала. Только мой. Только я мог видеть Кира таким. Трепещущим в момент оргазма. Изнывающим от возбуждения. Умиротворённым и расслабленным. Нежным и покорным. Язвительным и ускользающим из рук.       Я любил его. Любым. Я мог просто смотреть на то, как он валялся на кровати, а длинная чёлка закрывала глаза. Как припухшие губы слегка приоткрывались или наоборот растягивались в улыбке. Я тонул в серо-зеленом омуте его глаз. Я тащился от ямочек на его пояснице и тазовых косточек. Был бы собакой — обгрыз бы, к хуям, точно.       Жаркий, горячий, нежный и отзывчивый. Мой мальчик. Всегда будет рядом. Всегда будет моим. — …       Какое-то слово вырвало меня из размышлений, наполненных Кириллом. После нашего оргазма я мог думать только о нём. — Прости, я не понял, что ты сказал. — Что тут непонятного? Я буду поступать в Москве. — Как в Москве? А как же я? Я думал, что мы вместе. — Вместе что? Будем жить долго и счастливо? Руслан, очнись уже. — Но ведь я люблю тебя, Кир. Зачем тебе эта Москва? — Ты дурак? Москва это миллион возможностей. — И ещё больше соблазнов. — Ты что, ревнуешь? — А если и так? Я ревную. Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Что в этом плохого? — Ты забыл? Я не гей.       Меня словно ударили. Да, он не гей. Какое отношение к гейству имеет тот факт, что он позволял мне брать себя? Разве геем делает способность кончать от чужого члена в заднице? Когда целуешь парня? А я сам? В сентябре я был уверен, что это понятие вообще не про меня, а сейчас? Что изменилось за прошедшие девять месяцев? Я не хотел никого, кроме него. Моего Кира, моего мальчика. Только за ним я постоянно следил глазами, когда мы были в школе. Словно преданная собака за передвижениями хозяина. И сейчас я чувствовал себя преданным. Им. Тем, кто вытеснил за границы моего осознания весь остальной мир, заполнив освободившееся пространство собой. А теперь он бросал меня. Ради этой ёбаной Москвы. Ради, блядь, будущего, он отказывался от меня. Ответ был очевиден — он действительно не любил меня. Просто секс, ничего личного. Я снова вспомнил слова Романа — как же он был прав. Один секс это очень много, но и безумно мало. А я… Я так и не смог стать для Кирилла кем-то важным. — Когда ты едешь? — Как только выдадут аттестат. Мама уже билеты заказала. — Ясно.       Я внезапно почувствовал свою ненужность ему. Перед ним открывался новый мир, в котором мне не было места. Вот-вот он войдёт в двери другой жизни, безжалостно оставив меня в прошлом. — Я пойду. — Ты что, обиделся? Руслан, но это глупо! Ты тоже мог бы попытать счастья!       Может быть. Вот только для этого нужно было думать раньше. Изучить вопрос, подобрать ВУЗ, узнать его требования. А ещё получить согласие родителей, продумать свою жизнь в чужом городе. При моих отношениях с предками мне даже в голову не пришло завести разговор о чём-то подобном. Я собирался подавать документы здесь и надеялся, что мы с Кириллом будем видеться всё равно, даже если будем учиться в разных местах. — Руслан, но до моего отъезда мы же будем встречаться?       Крепко он подсел на секс. Благодаря моим усилиям Кир прекрасно разобрался в себе, узнал своё тело. Научился получать удовольствие от рук, рта, члена. Теперь проникать в него становилось легче с каждым разом. Я настолько узнал его, что действовал практически на автомате — мне не нужно было задумываться, что и как с ним сделать. Тело двигалось само. — Конечно будем.       Я для него что-то вроде дилдо на ножках. Сам приходит, сам уходит. Потрахает, вытрет сперму. Может отсосать, может вылизать. И никаких обязательств. Какая уж тут, нахуй, любовь?       Время летело со скоростью скоростного поезда и всё мимо меня. Я готовился, сдавал экзамены, трахал Кирилла, но сам пребывал словно в каком-то коконе.       За день до отъезда Кира в Москву, я хорошенько его выебал. Я был зол на него, на себя, на эту ёбаную систему образования, на саму блядскую жизнь, поэтому брал парня раз за разом, наплевав на всё. Но даже в таком состоянии, я не позволил себе оставить на нём отметины. Я мог жёстко вбиваться в него, но раскрасить его тело своими укусами и засосами, синяками от пальцев не мог. Моя злость, как волна, разбивалась о подножие скалы, на которой стоял мой маяк. И всё, на что я был способен, это кончать на живот моего мальчика, целовать его блядские губы, а затем снова и снова заставлять его возбуждаться.       Я не знал, как он завтра сможет поехать на поезде. Как он вообще сможет передвигаться. У меня внутри росла дыра, словно я был листком бумаги, в середину которого ткнули горящей спичкой, и огонь теперь пожирал бумажные края, оставляя только чёрный пепел.       Мне было плохо. Так плохо, что вечером я отказался от ужина, а весь следующий день провалялся в кровати, смотря в стену. Благо дома никого не было, никто не ездил по ушам и не задавал идиотких вопросов.       Я навестил Романа. Он стал для меня своего рода отдушиной. Ему я мог рассказать о том, что меня грызло. Спросить совета. — Руслан, это жизнь. Поверь, это нормально заботиться о своём будущем. Неужели вы ни разу не говорили на эту тему? — Нет.       Мы сидели на лавочке во дворе его магазина. Дел никаких не было. Документы я отвёз ещё вчера, теперь оставалось только ждать приказа о зачислении. Заняться мне было нечем. Я не писал Кириллу, не спрашивал как его дела. И он тоже. Словно дверь между нами уже захлопнулась, отсекая друг от друга навсегда. — Чем думаешь заняться? — Не знаю. Не хочу ничего. — Тогда… Как насчёт подработки? — Подработки? — Ну да. Во-первых у тебя появятся свои собственные деньги. Во-вторых ты будешь занят и некогда будет думать о… О нём. — И что ты предлагаешь?       Может ему нужен сменщик в его магазине? Или… Да нет, Роман не мог иметь в виду съёмки в порно. — Я тут ходил в «Парадиз» на днях. Нужен продавец в музыкальный магазин. По-моему для тебя это прекрасная возможность. Поработаешь пару месяцев, а в сентябре начнёшь учиться. — А если не поступлю? — Значит поступишь на следующий год. Главное не опускать руки, не бросать.       Интересно, он сам прошёл через что-то подобное? Почему он учится на заочке? Сколько ему на самом деле лет? — Ром… А почему ты учишься на заочке?       Он отвёл взгляд, уставившись на свои кроссовки. — Потому что дурак был. Молодой и глупый. Когда провалил первое поступление, пошёл работать, — он криво усмехнулся, — а когда очнулся… Знаешь, когда твои одноклассники во всю обсуждают учёбу, курсовые, закидоны преподов, а ты даже не можешь признаться, где работаешь… Я словно оказался в чужой компании, понимаешь? Ничего общего, никаких общих тем, кроме воспоминаний о школе. — Ты так стеснялся сказать, что работаешь здесь? — Я тогда работал не здесь.       И мне вдруг стало ясно, где. Да ладно? Не может быть! — Ты ведь понял, да? — Ты снимался? — Да. Деньги платили хорошие, о будущем я не думал. До тех пор, пока не пришёл на встречу одноклассников. Вот тогда я понял, что проебал свой шанс. Ну сколько ещё я смогу трахаться на камеру? А что будет, когда я просто напросто изношусь? Да и потом, это же не прилично и совершенно не развивало меня, как личность. Я смотрел на тех ребят, с которыми проучился столько лет за одной партой, и думал — вот узнай они о том, что я могу в тройничок и не только, что бы они сделали? Разложили бы меня на столе или выгнали? Руки бы точно никто не подал. — И тогда ты решил бросить? — Да. Очно я уже поступить не мог, но заочно получилось. Устроился сюда работать.       Роман грыз травинку, полностью уйдя в себя, а я смотрел на него. Хороший парень, сколько раз он выручал меня. И сейчас вот, снова сидит со мной, тратит время, не упрекает. — Ром, ты самый лучший друг, который у меня был. — Да иди ты, — он отмахнулся рукой, — просто ты иногда так напоминаешь мне меня. — Поэтому ты мне помогаешь? — Значит так. Завтра идёшь в «Парадиз», устраиваешься на приличную работу и ждёшь зачисления. А Кирилл… Ну, первая любовь всегда идёт по пизде.       Мне становилось легче. Я заставлял себя как можно меньше думать о Кирилле; стоило только разрушительным мыслям появиться в голове, как я неимоверным усилием воли переключался на что-нибудь иное. В этом плане работа в магазине компакт-дисков очень меня выручала. Постоянно кто-то приходил, что-то спрашивал. Кроме музыки мы продавали игры и фильмы, а ещё аксессуары и мерч. Коллектив был маленький, кроме меня был ещё один парень, начальник, появлявшийся на два-три часа, и девушка, которая помогала с отчётностью. А мы с парнем были и грузчиками, и продавцами, и даже порой курьерами. Весь день был заполнен какими-то сиюминутными задачами, и это позволяло не думать. Как он там? Куда поступил? Где будет жить? В общаге или родители снимут для него жильё? Как быстро Кирилл забудет меня? Я гнал от себя эти мысли, а когда становилось совсем невмоготу врубал музыку и подпевал. Идиот. Я был просто влюблённым идиотом. Нужно было как можно быстрее смрититься с мыслью, что он меня никогда не любил. Что я был нужен только для удовлетворения его сексуальных потребностей. А теперь он начнёт строить свою жизнь с учётом того опыта, который я ему дал. И мне тоже надо поступить так же. Разве это любовь? Просто от первого секса у меня снесло крышу. И вообще, я не гей. Вот поступлю в институт, познакомлюсь с какой-нибудь девчонкой. Или парнем. Теперь-то я знаю, что могу играть за обе команды. И всё будет хорошо. — Привет. Не ожидал тебя здесь встретить. Давно работаешь?       Я, как воды в рот набрал, молча пялился на Кирилла. Почему он здесь? Как? — Ты что здесь делаешь? — Зашёл купить диск, а тут ты.       Я хотел спросить, как его поступление, но сначала нужно было ухитриться проглотить возникший в горле комок. — Ты… Давно вернулся? — Пару дней назад.       И даже не позвонил, не написал. — Как поступление? — Никак. Я не прошёл бы их конкурс, мне так прямо и сказали. Мы попробовали ещё в пару мест, но… Все хотят учить Ландау и Лобачевских. Поэтому мы вернулись. Я подам документы здесь. Ты рад?       Месяц назад я бы охуел от своего счастья. Я бы повис на его шее и, кто знает, может быть даже явил всему миру наш поцелуй. А сейчас… Я так старательно гнал от себя все мысли о Кирилле, так упорно убеждал себя в эфемерности своих чувств, что, похоже, поверил в это. — Рад конечно. — Тогда, может встретимся как-нибудь? — Хорошо. Давай. — Ты до скольки работаешь? — До девяти. Как торговый центр. — Тогда я зайду ещё? — Заходи.       Мне было всё равно. Мне не было всё равно. Мне было обидно и больно от того, что для Кирилла это время в разлуке, похоже, не значило ничего. А я… А что я? Я всё ещё его любил, но это не мешало мне чувствовать вкус предательства, каким бы громким не было это слово. И сейчас мне было очень трудно позволить себе поверить в новый шанс.       Время до окончания рабочего дня я был в прострации. Не сразу слышал, что меня звали, не сразу соображал, чего от меня хотят. В голове крутилась только одно — Кирилл вернулся в родной город и поступать будет здесь. А значит мы сможем встречаться, быть вместе. Может это тот самый второй шанс, который нельзя проебать? Может теперь нам лучше начать не с секса, а постепенно узнавая друг друга? Моя зимняя попытка как-то не очень хорошо реализовалась в плане романтичности отношений. Конфетно-букетный период закончился, толком не начавшись. Так может теперь?       Он появился практически перед самым закрытием. — Ты скоро? — Подожди немного. Сейчас всё закроем и я буду свободен. — Тогда я жду тебя на улице.       Это было так странно понимать, что Кирилл меня ждёт не у себя дома, готовый предаться развратным играм, а на улице. Словно у нас с ним свидание. Самое настоящее. Я улизнул так быстро, как только смог. Кирилл стоял, подпирая колонну у входа. — Пошли? Расскажешь как Москва? — А что Москва. Стоит. Народу дохера, все куда-то бегут. Метро красивое, а тротуары пиздец разбитые. — Тебе не понравилось?       Кирилл пожал плечами. — У меня разочарование, как у любого провинциала, который не смог там зацепиться.       Мне было жаль, что ему пришлось испытать подобные чувства. И хоть я искренне радовался, что Кирилл вернулся обратно, но слышать в его голосе разочарование было больно. — Слушай, ну поступить на первый курс всегда сложно. Но никто не мешает попытать счастья и попробовать перевестись на втором. Тебе нужно будет постараться, чтобы были хорошие оценки. У тебя всё получится, я в этом уверен. — Так хочешь, чтобы я уехал? Не думал, что ты такой. — Кир, я не хочу. Но ты так расстроен, я просто пытаюсь поддержать тебя. — Поддержать? Давай ты просто трахнешь меня, как обычно. Это же твоя лучшая поддержка?